Се Юй встал рано, переоделся в школьную форму и вместе с госпожой Гу позавтракал жидкой кашей с лёгкими закусками. Взглянув на часы, он собрался ехать в школу на автобусе:

— Я пошёл. Если что — звони.

Гу Сюэлань отложила палочки и поднялась:

— Пусть водитель тебя отвезёт.

Се Юй дошёл до прихожей, наклонился переобуться — как и когда приехал, ничего с собой не взял, выглядел так, будто не в школу собрался, а погулять вышел.

— И ты вот так пойдёшь? Даже рюкзака нет, — Гу Сюэлань уже не знала, что ему и сказать. — Ты домашнее задание на выходные сделал вообще?

— Сделал, — ответил Се Юй. — Ещё в школе всё написал.

Отговорка вышла слишком уж фальшивой — поверить в неё Гу Сюэлань могла бы только при очень богатом воображении:

— По-моему, ты вообще ничего не писал.

— Задач, которые я могу решить, и так раз-два и обчёлся, — Се Юй поставил тапочки на место и, открыв дверь, вышел наружу. В лицо ударил порыв ветра, пропитанный сыростью. — Что с собой таскать, что без — без разницы.

Гу Сюэлань только собралась сказать «погода уже холодает, одевайся теплее», но Се Юй уже сделал несколько шагов.

Дом семьи Чжун находился в довольно отдалённом месте — до ближайшей остановки было полчаса пешком.

Поблизости встречались жители на утренней пробежке: они нарезали круги в парке с полотенцем на шее и бежали, тяжело дыша.

Вообще-то не всё здесь так уж и раздражало.

Например, утренняя заря, разливавшаяся по горизонту. Или каждая травинка и каждое деревце по пути. А впереди бежала супружеская пара с ребёнком — они нарочно замедляли шаг и выглядели как смешная замедленная съёмка.

Се Юй на ходу надел наушники, включил случайный трек и снова засунул руки в карманы.

Свежий воздух, новый день.

Время прибытия в школу зависело от того, насколько гладко шёл автобус. Иногда не везло — как сейчас, когда автобус заглох на полпути.

Водитель курил, sitting на корточках у автобуса, долго его разглядывал, пару раз хлопнул по корпусу ладонью и наконец заключил:

— Не пойдёт. Ждите следующий.

Пассажиры взорвались эмоциями.

— Малыш, когда будешь в школе?

— А тебе что?

— Скучаешь по мне? Давай я тебя у ворот встречу.

— Ты больной?

— Можно нормально поговорить? Хорошо ещё, что у меня характер покладистый... Ладно, как приедешь — не спеши в класс, я тебя в туалете подожду.

Хэ Чао, видимо, пришёл в класс пораньше и от нечего делать взялся его донимать.

Се Юй болтал с ним вполсилы: один всё норовил загубить разговор, другой — воскресить его из мёртвых.

Следующий автобус подошёл довольно быстро; покачиваясь, он остановился — на стекле значилась табличка маршрута № 91.

Се Юй добрался за десять минут до урока, так что опоздавшим не считался. Даже Бешеный Пёс ничего не мог ему сделать — только яростно таращился, стоя у школьных ворот:

— А ну поживее! Бегом! Каждая секунда на счету!

Бешеный Пёс продолжал:

— Ни капли не ценишь своё время. Скоро уже выпускной класс, а всё ведёшь себя как первогодка... Знаешь своего соседа по парте? Раньше я его постоянно ловил. Он каждое утро тайком через забор лез, а я с людьми его прямо у стены и поджидал.

Се Юй всё тем же шагом, ничуть не быстрее, прошёл мимо завуча Цзяна — слушать «героические хроники Бешеного Пса» ему не особенно хотелось:

— Извините, что отвлекаю. До свидания, завуч Цзян.

Не успел Се Юй подняться на этаж, как смутно заметил кого-то снующего у дверей класса 2-3. Вань Да, опершись одной рукой о подоконник, вытягивал шею и высматривал в его сторону. Се Юй не придал этому значения и уже собирался пройти мимо, но в этот момент кто-то внезапно схватил его сзади за запястье и потащил в противоположную сторону.

Се Юй был застигнут врасплох и подался назад под действием этой силы; когда же опомнился, его уже затянули в кабинку мужского туалета.

— Я же сказал тебе: не заходи в класс, — Хэ Чао отпустил его руку. В кабинке вдвоём было тесновато, и они стояли очень близко друг к другу. — ...Ты что, не видел, как учебный староста в коридоре кружит?

Хэ Чао был в школьной форме, поверх которой накинул лёгкую толстовку. Свободного кроя, чёрная, с парой широких агрессивных крыльев на спине — из-под низа выглядывал край белой формы.

Се Юю даже в голову не приходило воспринять всерьёз брошенное на остановке «буду ждать в туалете»:

— А что он кружит?

— Говорит, что сегодня обязательно нам тригонометрию растолкует, — Хэ Чао почесал голову и с беспомощным видом добавил: — ...Я с утра в класс зажожу, а он сидит напротив и формулы бубнит.

Се Юй:

— ...

Хэ Чао:

— Не ожидал, да? Я вообще поражаюсь. Из него точно вырастет великий человек.

За выходные Се Юй почти забыл, что у них в классе есть личность, отчаянно пытающаяся поднять средний балл.

Сосредоточенность и усидчивость Сюэ Сишэна были за гранью обычных человеческих возможностей. Достаточно было взглянуть на его парту, обклеенную стикерами, и на горы пособий по всем предметам, которые уже не помещались ни в ящик, ни на парту, ни на пол — их приходилось складывать в классный книжный уголок.

За эти два дня Сюэ Сишэн не только справился с собственной домашкой, но и размышлял о том, как именно заставить всех учиться вместе с ним.

Оба проторчали в тесной кабинке какое-то время. Наконец Се Юй решил, что это полный идиотизм: какого чёрта прятаться в туалете с утра пораньше? Лучше уж вернуться и послушать, как Сюэ Сишэн бубнит формулы.

Так между ними возникла небольшая перепалка.

— Ты не можешь меня бросить.

— Отойди от двери.

— Лао Се, стоит выйти за эту дверь — и мы больше не братья.

— Мы и так ими никогда не были.

— ...

Дело близилось к началу урока. В туалет зашёл дежурный с тряпкой — он выключил кран, отжал тряпку и уже собирался уходить, но уловил какие-то звуки в глубине туалета. Он остановился и огляделся по сторонам.

В кабинке.

Хэ Чао спиной прижимался к двери, не давая её открыть.

Се Юй завёл руку за талию Хэ Чао, нащупал ручку и только повернул её — как Хэ Чао снова толкнул его внутрь.

Две силы столкнулись. Хотя размах движений был небольшим, Се Юй, отступая, случайно задел пяткой мусорное ведро, и оно с грохотом опрокинулось на пол.

Хэ Чао, испугавшись, что тот упадёт, потянулся и схватил Се Юя за руку.

Се Юй и без того отлично держал равновесие, но после этого рывка завалился назад всем телом:

— ...Блядь.

Дежурный решил, что он точно не заглянул в жёлтый календарь[1] перед походом в туалет, иначе обязательно увидел бы там четыре жирных иероглифа: «Неблагоприятно для посещения уборной».

Дверь последней кабинки медленно приоткрылась, и он отчётливо увидел, как Се Юй сидит, завалившись, на крышке унитаза, а Хэ Чао, склонившись, одной рукой упёрся ему в шею.

Поза вышла до крайности двусмысленная.

— Я... я ничего не видел... — дежурный попятился к выходу. — Честное слово, ничего не видел.

Се Юй с ледяным лицом молчал.

Хэ Чао выпрямился:

— Эй, друг.

Дежурный, видимо, перепугался не на шутку — пятясь, он вдруг выдал:

— Только не убивайте меня.

Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся.[2]

На первой же перемене Вань Да подсел поближе и спросил:

— Что у вас утром в туалете было за дело?

— Никакого дела, — Се Юй дописал списанную домашку и небрежно бросил: — У тебя сегодня шкура чешется?

— Шкура я и есть шкура, — сказал Вань Да. — Только не чешусь.

Хэ Чао увидел, как Сюэ Сишэн вышел из класса вслед за Тан Сэнем — сигнал «опасность миновала» — и только тогда присоединился к разговору:

— Быстро же новости разносятся.

— Одноклассник моего друга ещё с начальной школы учится с парнем из десятого класса, а тот — лучший друг двоюродного брата старосты соседнего класса, — доложил Вань Да о своей извилистой разведывательной цепочке, а затем вернулся к теме: — Так вот, возвращаясь к вопросу: Чао-гэ, ты правда с Юй-гэ одежду сорвал?

Се Юй защёлкнул колпачок ручки, наконец поднял голову и пристально уставился на Вань Да:

— Что?

Выражение лица Се Юя было непонятно: то ли он слегка недоволен, то ли крайне недоволен. Вань Да мысленно прикинул и решил, что угроза его жизни не настолько уж велика:

— Не знаю, с какой именно версии всё началось, но пока дошло до меня — выглядело это так: вы двое в туалете жарко сражались, одежда в беспорядке... В общем, полный отпад.

Слухи — такая штука: один скажет десятерым, те — сотне, и на пустом месте обязательно что-нибудь да нарастёт.

— Это правда? — наконец спросил Вань Да. — Давай поближе, по секрету. Обещаю: могила.

Се Юй откинулся назад — не было настроения разбираться с этой ерундой.

Зато Хэ Чао заговорщическим тоном наклонился к Вань Да:

— Хочешь знать?

— Хочу.

— На самом деле мы не только этим занимались, — сказал Хэ Чао. — Мы ещё кое-чем позажигательней...

Вань Да похотливо прищурился, предвкушая:

— О-о-о?

Хэ Чао, пока Вань Да не опомнился, незаметно свернул стопку ученических ведомостей в трубку и со всей дури обрушил ему на голову:

— Ты! Блядь! Ах ты ж! Да как ты посмел языком трепать про своего дагэ! Может, дагэ тебе в последнее время слишком много свободы дал?!

Вань Да ошалел от ударов, зажал руками голову и, с глазами, полными слёз, посмотрел на Се Юя, всем видом говоря: твой сосед по парте меня обижает.

Се Юю и правда было немного досадно, но, глядя на их дурачества, он решил, что заморачиваться не стоит.

— Разве так можно, — произнёс Се Юй первую половину фразы. Вань Да отчаянно закивал, готовый уже выкрикнуть: «С сегодняшнего дня вы мой настоящий брат!» — но Се Юй, свернув в трубку учебник по английскому, закончил: — ...Разве можно газетой? Газета такая лёгкая — ты что, в игрушки играешь?

Хэ Чао расхохотался.

Вань Да, глядя на толстенный свёрток английского учебника, тут же развернулся и бросился наутёк с чувством глубокой несправедливости:

— Ты изменился, Юй-гэ. Ты изменился...

В обеденный перерыв.

Ло Вэньцян, который ждал этого дня как манны небесной, наконец дождался первых официальных спортивных соревнований Второй школы. Выйдя из кабинета Тан Сэня с бланком заявок на осеннюю спартакиаду, он вернулся в класс и бодро провозгласил:

— Одноклассники! У меня объявление!

Вань Да и Лю Цуньхао опередили его, изобразив манеру старины Тана — медлительным голосом, довольно похоже:

— Осенняя спартакиада... Ло Вэньцян, организуй... Пусть все активно записываются, чтобы показать энергию нашего класса.

У Ло Вэньцяна слова отобрали — он стоял на возвышении в некотором смущении:

— Вы чего так-то? Хлеб у меня отнимаете.

В классе стоял гвалт.

Се Юй, уткнувшись в парту, отдыхал с закрытыми глазами — он всё утро пялился в телефон, и глаза побаливали.

Хэ Чао решил, что сосед спит. А Се Юй вдруг почувствовал, как что-то тёплое-тёплое прижалось к его правому уху, приглушая голоса Ло Вэньцяна и остальных.

Это была ладонь Хэ Чао.

А затем до него донеслось, как Хэ Чао шикнул на них:

— Мой сосед спит. Потише, а?

На самом деле в классе лежал не один Се Юй — несколько девочек с первых рядов тоже спали, и им всем было шумно, только сказать никто не решался.

Се Юй чуть шевельнул пальцами. Хотел открыть глаза, но в итоге так и остался в прежней позе, не двигаясь.

Спать ему не хотелось, но с закрытыми глазами... в конце концов он и правда заснул.

[1] <<жёлтый календарь>> (黄历, huánglì) — Традиционный китайский альманах, указывающий благоприятные и неблагоприятные дни для любых дел.

[2] «Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся» (好事不出门，坏事传千里) — Обыгранная китайская пословица: «Хорошее за порог не выйдет, дурное за тысячу ли разнесётся».