Се Юй и сам не заметил, как раздражение и нетерпение, залёгшие в уголках глаз и бровей, понемногу отступали от него.

Он снова сложил бумажку; корзина для мусора была рядом, но, поколебавшись пару секунд, он всё же не выбросил её.

В Хэ Чао было одно качество.

Его беспечная раздолбайская манера была доведена до собственного, неповторимого стиля.

Хотя с оценками у него было возмутительно плохо и все учителя-предметники глядели на него кто с головной болью, кто с растерянной усмешкой, после уроков У Чжэн нет-нет да и звал Хэ Чао на поле погонять мяч: «Эй, парень, что ты там на математике болтал? В обед приходи на площадку — я тебя проучу».

К Се Юю это отношения не имело, но почему-то каждый раз, когда Хэ Чао при всех отчитывали, это непременно касалось и его.

У Чжэн снова ткнул пальцем в Се Юя: «Ты тоже давай».

Так что после обеда Хэ Чао потащил его на площадку, а Вань Да и Ло Вэньцян подтянулись для массовки.

Состав у У Чжэна был внушительный: кроме старины Тана и учителя истории из соседнего класса, там был даже сам завуч Цзян.

У Чжэн метал меловые огрызки мастерски, но играл отвратительно — всё-таки целыми днями сидел в кабинете без движения, да и возраст уже не тот, чтобы тягаться с молодёжью.

«Давайте так: чуток подыграем, — в перерыве негромко сказал Хэ Чао. — Пусть Бешеный Пёс и остальные побольше забьют».

Вань Да сказал: «Чао-гэ, это сложновато, они играют ну совсем никак, мне до тебя далеко, слишком тонкая игра — боюсь, не вытяну».

Хэ Чао, сидя на корточках, хлопнул Вань Да по макушке: «Херня, а не сложно, я тебя научу. Когда он забьёт — вот так: на колени встать можешь? А потом в бессильной ярости бьёшь кулаком по земле, выражая глубокое раскаяние за фатальную ошибку на поле...»

Вань Да, выслушав, слегка обалдел: «Настолько театрально?»

«Слишком много драмы, сам и играй, — Се Юй сидел на корточках рядом, с бутылкой воды в руке, закручивая крышку. — Других не впутывай».

«Тут нужна слаженная командная работа, — добавил Хэ Чао. — А ты не "другие", ты мой сосед по парте».

Се Юй ещё не успел ответить, как Ло Вэньцян первым выступил против: «Договорной матч — грубейшее нарушение спортивного духа! Я против!»

Хэ Чао:

— ...

Заботясь о спортивных впечатлениях старины У, они всё-таки подыграли: Вань Да, следуя указаниям Хэ Чао, даже симулировал падения. Но Ло Вэньцян стоял насмерть — тогда Хэ Чао взял на себя роль «свиньи-напарника» и всеми силами глушил развитие бойца Ло Вэньцяна.

Ло Вэньцян мучительно взвыл: «Чао-гэ, ты чего творишь, ты вообще за кого?!.. Юй-гэ, приструни его».

Се Юй: «С чего бы мне? Меня это не ебёт».

В итоге У Чжэн и компания играли бодро и воодушевлённо, как будто им снова стукнуло восемнадцать.

И даже заказали следующую игру.

Голоса в кабинете постепенно затихли.

Послушав их ссору, Се Юй примерно понял, в чём дело: в детстве мать купила Чжун Цзе перьевую ручку, которую Чжун Гофэй случайно смахнул на пол — перо сломалось, чернила не шли.

Проблема, три года остававшаяся неразрешённой, снова взорвалась в этот момент.

Чжун Гофэй считал, что Чжун Цзе уже взрослый — что он всё дурит.

«Вы оба остыньте, ссориться дальше — не выход», — Гу Сюэлань выбежала из кабинета следом.

Чжун Цзе с ключами от машины направился к выходу: «Остыть? Да я совершенно спокоен».

Чжун Гофэй тоже кипел — особенно после того, как Чжун Цзе, потеряв над собой контроль, наговорил ему много лишнего — но не удержался и крикнул с лестницы: «Вернись! Куда ты? Где ты будешь жить, если не дома?»

Чжун Цзе даже не обернулся, решительно намереваясь стать пропитанным алкоголем и одиночеством декадентским завсегдатаем баров.

Да и дома сидеть было особо нечего: поел — и в комнату, разве что иногда порубиться с Далэем в игру.

Примерно как статус, который Вань Да вывесил после возвращения домой: «Дома. Солёная рыба[1]. Пьяные сны».

«Не ходи туда, подстрахуй меня, а? — Чжоу Далэй знал игровые замашки Се Юя: он в жизни не встречал игрока, более приспособленного к одиночной игре. Знал, но за столько лет так и не привык. — Ты видишь, что я сейчас сдохну, босс Се?! Тебя же не рубят — тебе и не больно... А, блядь, слился, слился».

Се Юй остался невозмутим: «Ты нуб».

«...»

«Я нуб, — пошутил Чжоу Далэй, — и всё из-за кого, а? Кто вообще выдержит такого тиммейта — хуже врага?!»

Се Юй отыграл пару раундов, глянул на время и сказал: «Играй, я выхожу».

Чжоу Далэю всё казалось, что он что-то забыл — и только когда Се Юй собрался выходить, хлопнул себя по лбу: «У тёти Лань сегодня день рождения, да?»

«Я чуть не забыл, передай тёте Лань привет от меня — пожелай ей всё хорошеть и чтобы всё ладилось, — Чжоу Далэй ещё и упрекнул: — Почему ты мне не напомнил?»

Внизу гости ещё не разошлись.

День рождения Гу Сюэлань: хотя госпожа Гу ясно дала понять, что никакого особого банкета не нужно, народу в доме собралось порядком, подарки громоздились на столе.

Положение Чжун Гофэя в деловых кругах обязывало: пусть никто особо не одобрял эту госпожу Чжун, положенные формальности соблюсти следовало.

«Зачем тебе напоминать, — Се Юй закрыл игру, закинул ногу на край стула; от долгого сидения за компьютером его клонило в сон. — Ты опять собираешься дарить пластиковые цветы?»

Чжоу Далэй сказал: «А ты не смотри на пластиковые цветы свысока — хоть и искусственные, зато не вянут. Я вообще подарки дарю практичные».

«И шарф посреди лета — это, по-твоему, практично?»

Чжоу Далэй не мог признать, что у него с выбором подарков беда, и выкрутился: «...В конце концов, зима всё равно придёт».

«Мне тебя ещё и похвалить, что ли?»

К шести-семи вечера почти все разошлись.

В доме стало тихо; прислуга убирала фруктовые тарелки, драила полы и столы, а Чжун Гофэй вышел провожать гостей.

Гу Сюэлань, немного уставшая, уже собиралась подняться наверх, но, проходя мимо кухни, увидела Се Юя: повязанный фартуком, с закатанными до локтя рукавами, он держал в руке пучок зелени и тщательно промывал его под краном.

Вода в кастрюле как раз закипела, поднимаясь густым паром; Се Юй высвободил руку, чтобы поднять крышку, и опустил в кипяток лапшу. Движения его были уверенными и точными, без лишней суеты.

Кухня была Се Юю не в новинку: когда-то Гу Сюэлань работала без продыху и не успевала за ним ухаживать — ужинал он либо у Далэя и тёти Мэй, либо готовил сам: незамысловатую лапшу или жареный рис.

Гу Сюэлань стояла в дверях кухни и молча смотрела.

Самая простая миска лапши: зелень, мелко рубленный зелёный лук, глазунья.

Парень опустил голову, во взгляде — полная сосредоточенность.

Гу Сюэлань смотрела, смотрела — и сама не заметила, как глаза её увлажнились; она отвернулась, прикрыв их ладонью.

Се Юй ничего лишнего не сказал — только когда госпожа Гу ложка за ложкой доела лапшу, произнёс: «Мама, с днём рождения».

Гу Сюэлань кивнула и тихо отозвалась.

Она тоже не находила слов для нежностей и сказала лишь: «Уже поздно, иди спать, завтра на уроки».

Завтра снова понедельник. Се Юй лежал в постели, собираясь выключить телефон — как в верхней шторке уведомлений мигнули два сообщения, секунда в секунду.

От друга в QQ — «Хэ Чао».

— Старина Се, нашёл кое-что клёвое.

— Добавь в WeChat 1502XXX7043, зацени: выполнение домашки на заказ.

Палец Се Юя замер над экраном, и лишь спустя мгновение он напечатал знак вопроса: «?»

Хэ Чао: «Из нашей параллели, проф-исполнитель».

Хэ Чао: «Шэнь Цзе говорит, спец что надо, цены честные, ещё и почерк копирует — так, что даже завуч Цзян не отличит».

Хэ Чао: «И гарантия — попадёшься, десять к одному».

Се Юй: «И что?»

Се Юй понял, что его представления о двоечниках слишком ограниченны — он в подмётки им не годился.

— Давай голосом, сейчас удобно?

Никакого интереса не было, но Се Юй собрался и ответил: «Давай».

В следующую секунду Хэ Чао прислал приглашение.

Се Юй не разглядывал — думал, обычный голосовой вызов.

Но стоило нажать «Принять» — и в центре экрана возник только что из душа Хэ Чао: в одних трусах, и больше ничего.

— ...

Хэ Чао с мокрыми волосами, которые даже не вытер, босыми ногами стоял на полу и, согнувшись, рылся в одежде у кровати. Лопатки и спина слегка напряглись от движения, на шее висел красный шнурок — та особая юношеская свежесть, почти вызывающая.

Се Юй помолчал две секунды и произнёс: «Ты чего хотел? Продемонстрировать свои развратно-чёрные трусы?»

«Бля, — Хэ Чао сам испугался, обернулся с одеждой в руках. — ...Это что».

Хэ Чао, торопясь одеться, хотел нажать голосовой вызов, но случайно нажал видео.

У Се Юя освещение было не очень — темновато, судя по всему, он лежал в кровати. Хэ Чао в три движения натянул рубашку и штаны: «Рука дрогнула, не делай такое лицо, это вообще-то ты в плюсе — такое тело...»

«Не по делу — вешаю трубку».

Хэ Чао оставил самовосхваление: «По делу. Да, тот исполнитель».

Се Юй не понимал, зачем ради какого-то исполнителя нужно с ним с глазу на глаз обсуждать, и бросил невзначай: «За две домашки скидка двадцать процентов?»

«Нет, — сказал Хэ Чао. — Ты ещё хранишь ту бумажку? Что там вообще за домашка? Я сам не разберу, что за хуйню я там написал».

«...»

Се Юй, пребывая в умиротворённом настроении и не прибегая к брани, «поприветствовал» Хэ Чао — смысл сводился к тому, чтобы тот шёл куда подальше — и собрался оборвать видеозвонок.

«А ты попробуй, вдруг у тебя с моим почерком судьба».

«Это ты спроси у исполнителя, есть ли у него судьба с твоим почерком, — сказал Се Юй. — Он вообще способен выдать такую хуйню, как у тебя?»

Сказав это, Се Юй прямо оборвал звонок. Экран телефона мигнул и вернулся к рабочему столу; иконка давно забытого и не удалённого приложения «Плод мудрости» по-прежнему тихо лежала в папке «Игры» — пятнышко зелени особенно бросалось в глаза.

Незаметно за окном стало совсем темно. Ветер задувал снаружи, неся с собой лёгкую прохладу.

Се Юй закрыл глаза, сознание становилось всё слабее — но он знал: лето, кажется, подходило к концу.

То жаркое и душное лето — когда Чжоу Далэй орал в трубку «твою мать, ты спиздил моё фиолетовое оружие», а Хэ Чао стягивал чёрную маску и с усмешкой говорил «я — метис восьми кровей»,[2] — то лето уходило.

[1] <<солёная рыба>> (咸鱼, xiányú) — Интернет-сленг: <<солёная рыба>> — человек без амбиций, лежащий без дела.

[2] «метис восьми кровей» (八国混血 (bāguó, hùnxuè)) — Шуточный интернет-мем: «я метис восьми наций» — абсурдное бахвальство «смешанным» происхождением.