Шесть экзаменационных листов лежали на столе. Се Юй думал, что Лао Тан хочет как следует разобрать с ними месячную контрольную.

Но Тан Сэнь спросил:

— Вы, ребята, в игры любите играть?

Чтобы выглядеть убедительнее — даже если не особо любишь — приходилось кивать.

Се Юй:

— Ага.

Хэ Чао:

— Люблю. Очень люблю.

— Я тоже попробовал приобщиться. Та самая популярная игрушка, про которую все говорят. Хэ Чао, я слышал, ты в неё постоянно играешь, — Тан Сэнь не стал трогать контрольные, а достал телефон. — Не ожидал, что у тебя такой... невинный и чистый вкус.

— Невинный и чистый?

Не очень-то понятно, с чего Лао Тан пришёл к этим двум подозрительным словам.

Пока Лао Тан, опустив голову, возился с телефоном, Хэ Чао толкнул Се Юя локтем:

— Это он намекает, что я ребячливый?

— Не знаю. И знать не хочу.

— А с чего ещё «невинный и чистый»? У таких мужиков среднего возраста, как Лао Тан, досуг — это шахматы, чай да птички, — Хэ Чао всё больше убеждался в своей правоте. — Какие-нибудь «Король снайперов» или «Поле ужаса» он точно не потянет.

Тан Сэнь тем временем запустил игру и говорил:

— Я не считаю игры чем-то плохим. У любой вещи две стороны. С хорошей стороны: они позволяют расслабиться и развлечься, а заодно тренируют самоконтроль.

Хэ Чао, не вникая, согласно закивал:

— Да-да, я тоже так думаю. Вы абсолютно правы.

Се Юй краем глаза заметил на экране телефона Тан Сэня что-то до боли знакомое — мелькнул ярко-розовый цвет.

Но лишь мелькнул. Тан Сэнь увлёкся, отложил телефон и продолжил:

— Умение владеть собой и своей волей чрезвычайно важно. В мире полно соблазнов, приведу вам несколько примеров...

Хэ Чао слушал и клевал носом. Тайком протянул руку к Се Юю.

Се Юй опустил взгляд:

— Чего тебе?

— Ущипни, — сказал Хэ Чао. — Я сейчас не совсем в сознании.

Се Юй только коснулся его запястья, даже ущипнуть не успел, а Тан Сэнь уже перебросил мостик от самоконтроля к учёбе, потом связал учёбу с игрой — и придвинул телефон к ним. Увидев розовый интерфейс игры, Хэ Чао мгновенно протрезвел:

— ...

Беседа продлилась полчаса. Тан Сэнь отпустил их только со звонком на урок.

Выходя, Хэ Чао забыл даже про вежливость — не сказал «до свидания, учитель».

Се Юю отчаянно хотелось смеяться, и он сдерживался изо всех сил.

Хэ Чао шёл быстро, но через несколько шагов остановился. Увидев лицо Се Юя, предупредил:

— Не смейся. У меня сейчас настроение рвёт в клочья.

Первым уроком после обеда была история. Когда они вернулись, учитель истории уже был в классе.

— Живее заходите, урок начался, чего копаетесь, — учитель листал учебник. — Звонок прозвенел — быстро по местам.

А в кабинете Тан Сэнь только что продемонстрировал им свой уровень в игре-переодевалке и выводы, к которым пришёл за это время, после чего соединил игру с учёбой в надежде пробудить в них интерес к занятиям.

— В этой игре каждый уровень даёт тему для наряда, и игрок должен подумать... А теперь взгляните на этот вопрос по анализу современного текста — и увидите, что решать задачи — то же самое... Почему это платье не подходит? Почему этот ответ неправильный? Нужно думать, нужно разгадывать эту загадку.

Замысел Тан Сэня был понятен: он хотел показать Хэ Чао, что учёба тоже может стать интересной «игрой».

Вот только форма подачи оказалась чудовищной.

Учитель истории начал новую тему.

Се Юй уже не мог терпеть. Он собирался лечь на парту и уснуть, но вдруг закрыл лицо ладонью — и плечи его затряслись.

В голове у Хэ Чао крутилось только: «это платье, то платье». Он повернулся спросить Се Юя, не спятил ли Лао Тан, и обнаружил, что Се Юй, уткнувшись в ладонь, смеётся.

— ... — Хэ Чао помолчал и сказал: — Если мы братаны, не смейся надо мной в такое время.

Се Юй, судя по всему, предпочёл братанами не быть.

Хэ Чао оставалось только отвернуться. Мелкий неблагодарный — с глаз долой, из сердца вон.

Через несколько минут Хэ Чао опять не выдержал и наклонился к мелкому неблагодарному:

— Вообще-то у меня есть один вопрос.

— ?

— Почему у Лао Тана уровень выше, чем у меня? Я игрок-донатер[1]... — на полуслове Хэ Чао осёкся. — Лао Се, ты уже перебарщиваешь. Хватит уже, всё ещё смеёшься?

Хэ Чао страшно хотелось засесть в туалете с сигаретой, но на деле из кармана можно было выудить только конфету.

— Ставлю пятьдесят фэней — это точно Вань Да, паскуда, — Хэ Чао обвёл класс взглядом. — Больше некому. У этого рот даже закрытый — и то протекает.

Вань Да ни с того ни с сего получил обвинение, а сам даже не подозревал.

Месячные контрольные проверили быстро. Наутро, когда ученики один за другим входили в школьные ворота, на доске объявлений уже висела рейтинговая таблица: белая бумага, чёрные иероглифы — доска, плотно забитая именами.

Живущие в общежитии всё ещё не привыкли к тому, что их будят песней «Служить родине верой и правдой», и к ежеутренней двадцатиминутной речи радиоведущего — завуча Цзяна: «Мы обязаны бороться, отдавать все силы, чтобы потом не жалеть!»

Се Юя, как обычно, разбудили. За дверью полнокровные обитатели общежития проводили утреннюю ругань.

Ещё пришло сообщение от Хэ Чао из комнаты напротив — видимо, тоже только что проснулся. В сообщении был один-единственный восклицание: «Бля».

Через несколько минут пришло ещё одно:

— Мелкий, встал?

— Нет.

— Я тоже. Перетерплю двадцать минут — и спать дальше.

— Ты что, на первый урок не пойдёшь?

— Первый — Лао Тан. Дай передохнуть.

На первый урок Хэ Чао не пошёл, зато его контрольные снова пошли гулять по классу.

— Если собрать все сочинения Чао-гэ по китайскому и сшить в один том — это же просто фонтан радости, — говорил Лю Цуньхао. — Я никогда не видел более убойного хода мыслей при решении задач: он ещё и составителей теста троллит... Охренеть.

— А ты его сочинение видел? «Вид со спины» — написал про собственную спину. Первая фраза: «Мне кажется, мой вид со спины исключительно красив», — и дальше восемьсот иероглифов безостановочной саморекламы.

— Ха-ха-ха-ха-ха, убиться можно! Юй-гэ, ты читал? Иди сюда, вместе почитаем.

Никогда прежде Се Юй не осознавал с такой ясностью: за какой-то короткий месяц с начала учёбы его жизнь стала совершенно другой.

Внезапно появилось множество голосов.

Эти голоса втискивались — властно, капля за каплей.

Очень громкие. Очень шумные.

Хэ Чао подгадал момент и проскользнул в класс ровно со звонком с урока китайского.

Сюй Цинцин как раз раздавала контрольные по английскому, а заодно напомнила:

— Ты ещё домашнее по английскому не сдал.

Хэ Чао только подошёл к двери:

— Какое домашнее по английскому?

— Переписать слова из следующего юнита, каждое по четыре раза, — сказала Сюй Цинцин и сунула Хэ Чао в руки листы с контрольной. — Это твоё и твоего соседа. У тебя тридцать баллов, у него — двадцать пять.

Счёт у обоих был примерно одинаковый, но проверять работу Се Юя учителям-предметникам нравилось куда больше, чем работу Хэ Чао: всё-таки почерк красивый, не надо по полдня вглядываться, пытаясь понять, что там написано.

Хэ Чао и сам не заморачивался ни баллами, ни ошибками. Он свернул оба листа в трубочку, подошёл к Се Юю, наклонился и постучал по углу его парты:

— Что читаешь?

Се Юй даже головы не поднял:

— Твоё сочинение.

Хэ Чао:

— ...

— Весь урок по рукам ходило, только что из класса 2-8 вернулось, — сказал Се Юй. — Кстати, у тебя новое прозвище: Брат Спина.

Шэнь Цзе специально посреди урока отпросился в туалет, а сам прибежал к задней двери класса 2-3, присел на корточки и попросил Вань Да передать контрольную Хэ Чао в окно — сказал, что их класс 2-8 очень интересуется нулевыми сочинениями.

Раз уж дошло до класса 2-8, Хэ Чао можно было не спрашивать, чьих это рук дело:

— Что за херня? Звучит убого. Вообще не соответствует моему таланту.

Хэ Чао как раз говорил, что надо было назвать его как-нибудь вроде Великого Литератора, — и тут в класс ворвался Вань Да. Он на каждой перемене не мог удержаться и торчал у дверей учительской, подслушивая, а потом всегда приносил какие-то полуправдивые, диковинные новости:

— Важная новость! Чао-гэ, беда!

Хэ Чао бросил листы на парту, не принимая особо всерьёз, но всё же подыграл:

— Что такое? Не паникуй, рассказывай спокойно.

— Учебный староста взял ваши контрольные и пошёл к Лао Тану: говорит, чтобы поднять средний балл класса, хочет заниматься с вами двумя индивидуально, — Вань Да сжато пересказал подслушанное в учительской. — Сказал, что хочет исполнить долг учебного старосты. Лао Тан пока думает.

— Он серьёзно?

Слух о том, что Сюэ Сишэн не спит, а только учится, развеялся несколько дней назад. Дин Лянхуа одним огнетушителем разбил и легенду об общежитском призраке, и миф о панде. Учебный староста и правда любил учиться, но не до такой же степени, чтобы жизнью рисковать. Просто он впервые уехал из дома, не мог уснуть на новом месте, отсюда бессонница и недосып. А из-за его чересчур прилежного отношения к учёбе создавалось ощущение, что он не от мира сего.

Сюэ Сишэн, вернувшись из учительской, ничего не сказал. Судя по всему, Лао Тан не согласился.

Почти все утренние уроки были посвящены разбору контрольных. Математика шла два урока подряд. Разобрав задания, учитель спросил:

— Всем понятно?

Хэ Чао вклинился:

— Понятно.

Учитель математики, не выпуская из пальцев оставшийся кусочек мела, швырнул его в задний ряд:

— Некоторый ученик пусть снова не думает, что ему всё понятно, когда на самом деле нет.

Хэ Чао в последнее время и правда стал вести себя на уроках гораздо тише, в игры почти не играл — видимо, Лао Тан в прошлый раз оставил у него психологическую травму.

Но без игр Хэ Чао становился особенно невыносимым. Он научился у Вань Да гадать по руке и теперь настаивал, чтобы Се Юй протянул ладонь: дескать, овладел искусством, гадает безошибочно.

К вечерней самоподготовке Се Юй наконец не выдержал:

— А где твой «Вонючий мужик»? Не играешь больше?[2]

Хэ Чао замер.

— А... — два слова «Вонючий мужик» задели в Хэ Чао что-то такое, что он откинулся на спинку стула и только через некоторое время ответил: — Это... Больше не играю.

До самого звонка с вечерней самоподготовки Хэ Чао больше не приставал с хиромантией.

После самоподготовки, по дороге, Хэ Чао вдруг сказал:

— «Вонючий мужик» больше не запускается.

Фраза прозвучала так внезапно, что Се Юй не совсем понял:

— В смысле?

Хотя фонари горели, вокруг всё равно было темновато.

— Моя сестра... она пароль сменила, — Хэ Чао шагнул вперёд и ровным голосом добавил: — ...Вообще-то, аккаунт от игры я у неё угнал.

[1] <<донатер>> (人民币玩家 (RMB, wánjiā)) — Игрок, вкладывающий реальные деньги в игру; в оригинале — <<игрок за юани>>.

[2] «Вонючий мужик» (恋与制作人) — Отомэ-игра «Love and Producer» (戀與製作人), где игрок «коллекционирует» мужских персонажей.