Оценки Шэнь Цзе были примерно на том же уровне, что и у Вань Да. На этом экзамене они снова оказались в одном ряду — один впереди, другой позади, только на этот раз поменялись местами.

Усевшись по номерам, они уставились друг на друга, а затем, не сговариваясь, расплылись в улыбках.

— Братан, ты понял? — спросил Шэнь Цзе.

— Понял-понял, — кивнул Вань Да. — Сработаемся.

Сверив ответы, они принялись бойко переписываться в записочках. На китайском разойтись не успели — пришлось продолжить на английском.

— После экзамена пойдём поедим?

— Куда?

— В столовую, куда ещё.

— Сегодня в столовой как-то стрёмно всё выглядит... Братца Чао и остальных зовём?

— Выбора нет — жрать всё равно надо. Зови, всех зови: беда — так на всех.

— Кстати, братец Цзе... а ты давно знаешь братца Чао?

Болтали себе про еду — и вдруг Вань Да резко перевёл тему. Шэнь Цзе развернул записку, прочитал строчку и сразу понял: в Вань Да опять взыграла страсть к чужим делам — ни огнём не выжечь, ни ветром не выдуть.

Шэнь Цзе прикинул — выходило, что с Хэ Чао они знакомы уже почти три года.

В те времена повсюду гремела танцевальная онлайн-игра «Сюаньу»[1], улицы заполонили неформалы. Дома Шэнь Цзе ещё вёл себя прилично, но стоило выйти за порог — становился диким. Тайком таскал деньги в интернет-кафе и крутил виртуальный роман с девушкой, писавшей марсианскими[2] иероглифами.

Такие нелегальные интернет-кафе в основном прятались в жилых кварталах — петляешь закоулками, находишь нужную дверь, ныряешь внутрь пригнувшись, толкаешь узенькую дверцу — и попадаешь в мир несовершеннолетних неформалов.

Три юаня за час удовольствия.

Удовольствие удовольствием, но такие кафе были чертовски опасны — того и гляди нагрянет облава. Если не повезёт и заметут менты, звонят родителям, требуют явиться и забрать чадо — а это пострашнее, чем заваленный экзамен.

Шэнь Цзе до сих пор помнил: заплатил, взял номерок и пошёл кругами искать шестую машину. Среди толпы неформалов с чёлками до самых глаз он заметил парня, спавшего прямо за компьютером.

Красно-чёрная баскетбольная майка, короткий ёж, у самого уха дерзко выбрита буква «N». В пепельнице под рукой — груда окурков.

Даже со спины этот тип выглядел вызывающе-развязным — и при этом жутко приметным.

Пятая машина.

Шестая — аккурат рядом с этим крутым красавчиком.

Шэнь Цзе осторожно сел, нажал кнопку включения и обнаружил, что половину его коврика для мыши придавил сосед. Он попытался по-тихому вытянуть коврик, но нечаянно разбудил парня.

Наушники у того и так едва держались на голове, а когда он поднял голову — и вовсе соскользнули, повиснув на шее.

— ... — Охренеть, какая внешность.

Шэнь Цзе обомлел.

Красавчик ничего не сказал. Проснулся — и снова застучал по клавишам.

На экране шла та самая нашумевшая «Сюаньу». Шэнь Цзе и сам когда-то, стиснув зубы, закинул деньги на пингвиньи монеты[3] ради прикида. Для них крутой наряд означал достоинство игрока. В игре все друг другу братцы-сестрички, родня понарошку — а этот, в убогом стартовом шмотье, значился под ником из четырёх иероглифов: «Друзей не добавляю».

Игра шла на скорость, но он умудрялся ещё и банку колы одной рукой вскрыть, не отвлекаясь.

Шэнь Цзе и раньше слышал, что в такие кафе, рассчитанные на малолеток, частенько наведываются братки — крышевать. Но сам ни разу не попадал. До того дня, пока в дверь не ввалился, от души пнув её, мужик с дубинкой.

Лето, жара, а на нём — гавайская рубашка в цветочек. Пивное брюхо такое, что пуговицы не сходились — большая часть живота наружу. Рожа мерзкая, вся лоснится от жира.

Цветочная рубашка прошествовал внутрь, зажав в зубах сигарету, и по пути стучал дубинкой по столам:

— С баблом туго, ребятки. Давайте-ка сами... по-быстрому.

Большинство рассуждало так: дашь немного деньжат — и пронесёт. Когда очередь дошла до Шэнь Цзе и он уже полез в карман — чья-то рука вдруг легла на его запястье, останавливая.

Хэ Чао поднялся. Банка колы уже опустела. Он сжал её, чуть надавил — и жестянка с хрустом глубоко вмялась.

— Собираешь чего? — спросил он. — Что тут забыл?

На этом месте воспоминаний Шэнь Цзе написал на бумажке:«Братец Чао — мой кумир».

В последней экзаменационной аудитории Се Юй долго не мог решить, что ответить. Написал на клочке «ты мудак» — и тут же зачеркнул.

Во второй половине английского несколько учеников с задних рядов так распоясались, что чуть ли не швырялись ответами в наблюдателя. Тан Сэнь взял стул и сел надзирать сзади — прямо рядом с Хэ Чао.

Се Юй сложил записку, но подходящего момента так и не нашёл.

Хэ Чао и не ждал. Уронил голову на парту и вскоре заснул.

Прозвенел звонок, стали собирать работы. Народ снова оживился.

Хэ Чао спал крепко. Когда подошли собирать его лист, Се Юй окликнул его пару раз — ноль реакции; тот ещё и отвернулся, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

— ...

Се Юй заодно сдал его работу, а перед этим пробежался глазами по бланку ответов: выходило, что Хэ Чао наскребал на весь тест баллов тридцать пять.

Вокруг как раз спешно вколачивали последние правильные ответы:

— Этот вопрос — C? А этот — B?

Се Юй, не моргнув глазом, переправил пару своих правильных ответов на неправильные.

Месячные экзамены охватывали три предмета: китайский, английский и математику.

Днём отстрелялись по математике, а на вечер всей параллели старших классов поставили два урока самоподготовки — учителя ушли проверять работы.

Лю Цуньхао и компания намылились тайком на площадку погонять мяч. Хэ Чао тоже не сиделось:

— Я тоже, пошли.

Ло Вэньцян спросил:

— Ты каждый раз только смотришь... Всё ещё лодыжка?

— Я слишком крут, вашу самооценку берегу, — сказал Хэ Чао.

— Херня, — отрезал Лю Цуньхао.

— Серьёзно. Боюсь травмировать вас морально.

Поболтали ещё немного и действительно двинулись к баскетбольной площадке. Хэ Чао сделал пару шагов, потом развернулся:

— Лао Се, пойдёшь?

Се Юй даже головы не поднял:

— Иди-иди.

— Ты согласился. — Хэ Чао тут же схватил его за руку.

Се Юй решил, что это какой-то бред: отказ ведь был очевиднее некуда — с чем он согласился-то?

Хэ Чао разобрал «иди-иди» на два слова и повторил раздельно:

— Иди... Да.

Се Юй:

— ...

До площадки они не дошли — нарвались на завуча Цзяна. Этот мужик под сорок распахнул окно учительской, высунулся и заорал:

— На баскетбольной! Чем заняты?! Учебное время — что вы творите? Класс 2-3, так? А ну марш сюда!

Глотка у завуча Цзяна была чудовищной пробивной силы.

Вань Да прижал мяч и споткнулся на ходу:

— Да ёпрст, ну до чего ж не везёт! А Бешеный Пёс разве не должен проверять работы? Он же математик!

Все выстроились в шеренгу у дверей учительской.

— Ну-ка, объясните? — потребовал завуч Цзян.

Ло Вэньцян, как физорг, в такую минуту считал своим долгом выступить. Он шагнул вперёд:

— Мы проводим баскетбольную тренировку. Наш класс создал баскетбольную команду...

— Стоп, — завуч Цзян, выслушав оправдание, взвился ещё сильнее. — Какая тренировка? Соревнований нет — зачем вам тренироваться?! Какая ещё команда?!

Ло Вэньцян осёкся.

И тут Хэ Чао с убийственно невозмутимым видом выдал ответ:

— Тело укрепляем?

И вот весь класс 2-3 наблюдал, как те, кто собрался на площадку, теперь нарезали круги по стадиону под палящим солнцем.

Место Сюй Цинцин было как раз у окна. Она долго вглядывалась в это зрелище и ничего не поняла:

— ...Что они там делают?

Остальные тоже не знали. Кто-то предположил:

— Ра-азминка?

Завуч Цзян не ушёл — встал в тени и считал им круги:

— Вы же у нас спорт любите, тело укрепляете? Вот и бегайте. Ещё пятнадцать кругов. Пока не набегаете — в класс не возвращайтесь.

Жара стояла духотная. Только встречный ветер от бега — и пот, медленно стекавший со лба.

— Пятнадцать кругов, — говорил Хэ Чао на бегу. — Мужчина бежит пятнадцать кругов. Лао Се, осилишь?

Се Юй предпочёл его игнорировать.

Хэ Чао разошёлся — вырвался вперёд, развернулся и побежал спиной, глядя на него:

— Спорим? Кто первый пробежит пятнадцать кругов.

— Тебе заняться нечем?

— Трусишь?

— ...

Завуч Цзян на словах требовал пятнадцать кругов, но на деле не стал их мучить. Посмотрев, как пробежали три — и удалился. Это означало молчаливое «возвращайтесь в класс».

Стадион целый день прожаривался на солнце, в нос бил резкий запах разогретого пластика.

Едва завуч скрылся, Лю Цуньхао и Вань Да, поддерживая друг друга, побрели прочь:

— Всё, погнали отсюда. Убиться можно.

Кроме физорга, которому и бег был в кайф, на поле остались только двое: Хэ Чао и Се Юй.

— Они там с ума посходили, что ли? — Вань Да плюхнулся у флагштока и ошарашенно смотрел, как эти двое гонятся друг за другом. — Реально собираются все пятнадцать?

Лю Цуньхао умирал от жажды. Решив, что те просто не заметили, как Бешеный Пёс свалил, он крикнул пару раз, но ответа не дождался и махнул рукой:

— Видать, и правда здоровье укрепляют. Пошли за водой.

А бег — штука такая: круг за кругом затягивает.

Пот хлещет, ноги не останавливаются. Сознание пустеет — можно ни о чём не думать. A если хочется выплеснуться — значит, яростно, до последнего дыхания рвать вперёд, ещё и ещё.

Пусть хоть до хрипоты, пусть до металлического привкуса крови в горле...

К последнему кругу у Се Юя вся спина взмокла насквозь, края одежды хлопали на ветру.

В голове осталась одна-единственная мысль: прорваться, не останавливаться. Всё тело горело.

Тринадцать.

Четырнадцать.

Пятнадцать кругов.

Финишную черту они пересекли одновременно.

Хэ Чао пробежал ещё несколько шагов и лишь потом остановился. Замер на месте, потом небрежно задрал футболку вытереть лицо. На миг мелькнули поясница и пресс. Пот стекал по шее. Он утёр лицо и поднял ладонь, собираясь дать Се Юю пять. Голос сел почти до шёпота:

— Охренеть... А ты крут.

Се Юй стоял согнувшись, кроме частого дыхания слышал ещё гул в ушах — слов почти не разбирал.

Хэ Чао тоже выдохся. Он рухнул прямо на покрытие стадиона — сверху раскинулось неоглядное небо.

Почему-то — может, от того, что сознание только что ушло в совершенную пустоту, а теперь возвращалось — перед глазами запрыгали, замигали бессвязные картины.

«...Хэ Чао, спокойно готовься, до чжункао[4] рукой подать. У учителя тут ещё один пробный комплект — прорешаешь, принесёшь, я разберу с тобой. С твоими баллами — да ты в любой лицей города А поступишь, куда захочешь!»

Хэ Чао взъерошил волосы, не желая больше об этом думать, но с губ всё равно сорвалось:

— Бля.

Се Юй отдышался. Сел было рядом, опёрся ладонями о покрытие и пнул его ногой:

— Эй.

Хэ Чао отозвался не сразу:

— Чего тебе?

— Вот назову тебя мудаком — откликнешься?

Хэ Чао не понял, с чего вдруг:

— ...Сам мудак.

— Вот именно, — Се Юй тоже откинулся на спинку. После такой нагрузки голоса у обоих звучали хрипло. Лёжа близко, в дыхании он, кажется, различил запах стирального порошка вперемешку с потом — запах Хэ Чао. — Не спрашивай других. Спроси себя.

[1] «Сюаньу» (QQ炫舞 (QQ, Xuànwǔ)) — Популярная китайская танцевальная онлайн-игра от Tencent.

[2] <<марсианские иероглифы>> (火星文, huǒxīngwén) — Интернет-сленг 2000-х: намеренно искажённые иероглифы, <<марсианский язык>> китайской молодёжи.

[3] <<пингвиньи монеты>> (Q币 (Q, bì)) — Виртуальная валюта QQ (Q-coins) для покупок в играх и сервисах Tencent.

[4] чжункао (中考, zhōngkǎo) — Единый экзамен для поступления в старшую школу (после 9-го класса). Второй по значимости после гаокао.