Когда Шэнь Цзе принял звонок от Хэ Чао, было около часа ночи.

Он в полусонном бреду долго шарил рукой по тумбочке, пытаясь найти телефон, но наткнулся лишь на собственную слюну у рта. Кое-как сев на кровати, он раздраженно проворчал:

— …Посреди ночи. Кого там черт принес?

Любого бы взбесило, если бы его разбудили среди сладкого сна. Но стоило Шэнь Цзе увидеть на экране надпись «Чао-гэ», как его раздражение тут же улетучилось.

— Чао-гэ, какие будут приказания? — Шэнь Цзе включил настольную лампу и выпрямился. — Глубокой ночью, в тишине… Желаешь порцию острых раков «Тринадцать специй» или знаменитых[1] жареных пельменей с улицы Янъюань? А может, услугу «ночной собеседник»?

— …

Шэнь Цзе уже приготовился ко всему, но Хэ Чао лишь тихо произнес:

— У меня к тебе вопрос.

— Задавай! Всегда готов!

— Как думаешь, Се Юй… ну, тот Се Юй, которого ты знаешь… — Хэ Чао замялся на секунду, взъерошил волосы и выдал вопрос, от которого Шэнь Цзе потерял сон до самого утра: — Он согласился бы, чтобы я обнимал его, пока мы спим?

Шэнь Цзе почувствовал, как у него земля уходит из-под ног:

— Че?!

Он, конечно, в последнее время нечасто заглядывал в 11-3, но неужели он пропустил что-то настолько масштабное?

Почему дела принимают такой странный оборот?

Может, это сон? Может, он спит еще?

— Чао-гэ, я думаю, что ни тот Се Юй, которого знаю я, ни тот, которого знаешь ты, никогда на это не согласится, — ошарашенно ответил Шэнь Цзе. — Я даже представить боюсь, сколькими способами он тебя убьет.

Хэ Чао вздохнул:

— Без шансов, думаешь?

— Абсолютно. Без единого шанса.

Услышав это, Хэ Чао разочарованно повесил трубку. В его вздохе чувствовалась такая сложная гамма эмоций, что Шэнь Цзе окончательно запутался.

*На следующее утро Се Юй так и не дождался стука в дверь от соседа, который обычно звал его завтракать.

Перед выходом Се Юй покосился на дверь напротив — та была закрыта, в комнате стояла тишина. Поколебавшись секунду, он не стал стучать и пошел в школу один.

— Наше общежитие — это реально какая-то аномальная зона, — едва войдя в класс, Се Юй услышал, как Вань Да снова травит свои байки. — Помните, я говорил, что слышал стук на втором этаже? Прошлой ночью там было тихо. Но куча людей подтвердили, что слышали его на других этажах. Это точно не глюки.

Лю Цуньхао, который жил дома, к привидениям относился скептически:

— Да хорош вам жути нагонять. Нет там ничего, верьте в науку. Повторяйте за мной: верьте в науку.

Сюй Цинцин фыркнула:

— Всезнайка, завязывай со своими сказками. У нас в женском корпусе ничего подобного нет. Если бы ко мне кто-то постучал ночью, я бы просто открыла дверь и прописала ему в лоб.

В этот момент один из парней робко поднял руку:

— Я… я тоже слышал. Честно. Вчера ночью стучались на третьем этаже.

Хэ Чао все еще не было, зато Шэнь Цзе ошивался в их классе с самого утра.

Он беззастенчиво уселся на стул Хэ Чао:

— А где Чао-гэ? Еще не пришел?

Се Юй одарил его ледяным взглядом, в котором читалось «отвали».

Шэнь Цзе намек понял, но ему безумно хотелось узнать, рискнул ли Хэ Чао воплотить свою безумную ночную идею, поэтому он осторожно спросил:

— А ты… как спал сегодня ночью? Хорошо?

Слухи о стуках на третьем этаже будоражили всех, и Се Юй решил, что очкарик просто собирает сплетни:

— А сам как думаешь?

— Ну, я подумал… вдруг ты подвергся… э-э… ночным домогательствам?

Хэ Чао соизволил явиться только к середине второго урока.

— Чао-гэ, Тан-лаоши просил тебя зайти к нему в обед, — Лю Цуньхао, только что вернувшийся из учительской, заметил входящего Хэ Чао. Староста удивленно уставился на него: — Ого… Ну у тебя и синяки под глазами. Огромные просто.

Хэ Чао собирался в спешке, не успев даже нормально одеться, и теперь на ходу заправлял красный шнурок с амулетом под воротник формы:

— Понял.

Учитель Тан Сэнь с самого утра выслушивал жалобы коллег на то, что Хэ Чао постоянно прогуливает занятия, будто школа — это проходной двор. Он вежливо извинился за прогульщика и пообещал разобраться:

— Да-да, я обязательно проведу с ним беседу. Это действительно недопустимо.

Когда Хэ Чао наконец пришел в его кабинет, Тан Сэнь уже приготовил длинную поучительную речь.

— Присаживайся, Хэ Чао.

Хэ Чао удивился — учителя редко предлагали ему сесть. Но стоило ему опуститься на стул, как Тан Сэнь добавил:

— …Потому что наш разговор обещает быть весьма… содержательным и долгим.

Через полчаса Хэ Чао на собственной шкуре прочувствовал, насколько долгим может быть этот разговор.

— Я понимаю, что у молодежи свои интересы и учеба не всегда стоит на первом месте, — Тан Сэнь прервался, чтобы сделать глоток воды, и продолжил: — Я все понимаю. Но если тебе не нравится предмет, бегство — не выход. Мужчина должен иметь стержень, уметь принимать вызовы и стремиться к вершинам.

Хэ Чао не выдержал:

— …Учитель, вам еще долго?

Тан Сэнь заглянул в свой блокнот и честно ответил:

— Пока мы прошли примерно три пятых плана. Впереди еще несколько важных тем.

— …

Лишь когда прозвенел звонок на следующий урок, Тан Сэнь захлопнул блокнот:

— Ладно, на сегодня закончим.

Хэ Чао тут же вскочил со стула, но учитель добавил вслед:

— А с синяками под глазами надо что-то делать…

Хэ Чао, держась за ручку двери, подумал, что эти нравоучения утомляют сильнее физики:

— У нас, молодежи, просто насыщенная ночная жизнь.

*Вернувшись в класс, Хэ Чао сразу же уткнулся лицом в парту и уснул.

Его рубашка была расстегнута на верхние пуговицы, открывая шею, где висел красный шнурок. Се Юй покосился на соседа, мысленно отметив, что это выглядит крайне вызывающе.

У окон в коридоре толпились девчонки. Они взволнованно шептались, поглядывая в их сторону и прикрывая рты ладошками.

С самого начала семестра эта банда девчонок с термокружками регулярно собиралась в коридоре на каждой перемене под предлогом набрать горячей воды. На самом деле они просто стояли у окон. В классе даже поспорили, на кого именно они приходят смотреть. Вань Да поставил на кон пятьдесят юаней и в итоге попросил Хэ Чао проверить теорию.

Хэ Чао тогда уверенно заявил: «Да сто пудов на меня смотрят», подошел к окну и вальяжно облокотился на подоконник. Но не успел он и слова сказать, как девчонки смущенно разбежались.

Вань Да тогда радостно завопил:

— Ура! Я выиграл!

Хэ Чао так и не понял прикола:

— Че ты выиграл? Так на кого они смотрели-то? Убежали молча… Как-то невежливо.

Вань Да, успокоившись, лишь покачал головой:

— Чао-гэ, твоя способность понимать намеки девушек… это просто нечто.

— Эй.

Се Юй позвал соседа.

Тот не шелохнулся.

Се Юй откинулся на спинку стула, свернул учебник английского в трубочку и ощутимо приложил Хэ Чао по макушке.

— … — Хэ Чао приоткрыл один глаз. — Че надо?

Се Юй указал на его распахнутый воротник:

— Рубашку застегни.

Хэ Чао сонно пробормотал:

— А?

— Глаза режет, — сухо бросил Се Юй.

— Да че ты, у меня отличная фигура, — проворчал Хэ Чао, лениво застегивая пуговицы, и вдруг услышал вопрос:

— Ты че, реально всю ночь не спал?

Хэ Чао приподнял голову:

— Надо же, сосед, ты проявляешь заботу? Приятно.

— Ага, — язвительно хмыкнул Се Юй. — Переживаю, не умер ли ты от страха из-за ночного стука в дверь.

— …

Хэ Чао мысленно признался, что действительно чуть не поседел.

В реальном мире он мало чего боялся. Но привидения были его слабостью.

Его мать любила рассказывать ему на ночь жуткие истории вместо детских сказок. В итоге никакого иммунитета Хэ Чао не приобрел, зато заработал глубокую детскую травму. Страх перед темнотой стал почти рефлексом.

Но признаться в этом мешала гордость.

— С чего бы это? — фыркнул он.

И твердо добавил:

— Вообще-то я ничего не боюсь.

— О чем болтаете? — к ним подошел Вань Да и уселся на свободный стул. — Слушайте, у меня к вам дело. Хочу посоветоваться.

Лю Цуньхао тоже подтянулся к их парте:

— Ребят, покажите ваши шпоры, дайте оценить мастерство.

Следующим уроком намечался словарный диктант по английскому.

Учительница английского требовала идеального знания лексики. Все, кто не сдавал диктант с первого раза, были вынуждены переписывать его в ее кабинете после уроков.

Практически весь класс уже исписал парты карандашными пометками. Вань Да и Лю Цуньхао долго спорили, чей метод лучше:

— Мой способ — стопроцентный, никто не заметит. А твой — прошлый век, давно устарел…

Лю Цуньхао прикрыл учебником исписанный угол парты и гордо заявил:

— Ничего ты не понимаешь. Моя шпора — это классика, проверенная временем.

Тут они заметили, что два главных двоечника класса, которые обычно заваливали все диктанты, ведут себя абсолютно спокойно: один спал, второй листал ленту в телефоне.

— Может, они уже подготовили идеальные шпоры?

— Вообще-то писать на парте рискованно. Давайте у них спросим? У них опыта в списывании явно больше.

— Да у них, небось, виртуозная техника.

Под выжидающими взглядами старосты и Всезнайки Хэ Чао выдал гениальный совет:

— Че вы мучаетесь? Просто откройте учебник на нужной странице и списывайте прямо из него.

Се Юй:

— …

Вань Да завис на секунду, а затем его осенило:

— Гениально! Зачем изобретать шпоры, если есть целый учебник!

Лю Цуньхао восхитился:

— Ну вы даете. Профессионалы.

Однако на деле оказалось, что Хэ Чао далеко не так крут, как они думали.

Открыв учебник, он просто не понимал, где искать нужные слова.

— Блин, да где это? — лихорадочно листал он страницы. — Она то английский говорит, то русский перевод… Это вообще слова из этой темы?

Се Юй всегда думал, что за годы учебы довел свое умение притворяться двоечником до идеала. Но теперь он понял, что ему далеко до мастера. Настоящие глупцы оказались намного тупее, чем он мог себе представить.

*От автора:Хэ Чао: «Вот кто тут настоящий обладатель "Оскара" за актерскую игру».

[1] раки «Тринадцать специй» (十三香小龙虾) — Знаменитое блюдо китайской уличной кухни: раки/лангусты, приготовленные в смеси 13 специй. Культовое летнее блюдо и социальный ритуал.