Ноябрь навалился на замок, как похмелье после праздника. На улице дубак, в коридорах сыро, а все только и талдычат, что про первый матч сезона: Гриффиндор против Слизерина. Поттера назначили ловцом, и он теперь ходил такой гордый, будто ему не «Нимбус-2000» подарили, а ключи от новой «Лады».

Я сидел в каморке, чистил сапоги той самой «вэдэшкой» и думал. По канону-то Квиррелл на матче будет Поттера с метлы сбрасывать, зыркая своим злым глазом, а Гермиона подожжёт мантию Снейпу, думая, что это он вредит. Бардак, короче.

«Слышь, киса», — я кивнул Миссис Норрис, которая грелась у камина. — «Надо бы на стадион сходить. Не то чтоб я фанат этого их футбола на мётлах, но, если пацан грохнется, мне потом трибуны отмывать, не, я конечно, понимаю, что по сюжету этого случиться не должно, но вот именно, что не должно, а знаешь, в чём секрет здоровья параноика? В здоровой паранойе! Да и на Сёву посмотреть охота, когда у него под пятой точкой подгорать начнёт».

Я вышел из замка. Ветер свистел в ушах, трибуны гудели, как растревоженный улей. Все эти флаги, крики — суета, одним словом. Я пристроился на нижней трибуне, поближе к преподавательскому ряду.

Рядом со мной как раз уселся Хагрид. Он притащил с собой огромный бинокль и пакет с какими-то подозрительными сухарями, от которых за версту несло чесноком.

«О, Аргус! Здорова, мужик!», — Хагрид хлопнул меня по плечу так, что я чуть в газон не врос. — «Пришёл на Гарри посмотреть? Весь в отца, ловкий, чертяка!»

«Здорова, Рубеус», — я поправил воротник. — «Пришёл проследить, чтоб они тут всё к чертям не разнесли. Видишь, как летают? Как мухи над навозом. Того и гляди, в стену впечатаются».

Игра началась. Поттер носился там, где-то в облаках, а я зорко следил за вип-ложей. Квиррелл сидел тихо, шептал чего-то под нос, а Снейп рядом с ним сверлил Поттера взглядом. И тут началось.

Метла Гарри вдруг начала выкидывать такие коленца, будто в неё вселился бес или у неё движок заклинило. Пацан болтался в воздухе, вцепившись в древко, а трибуны ахнули.

«Опа… началось в колхозе утро», — пробормотал я. — «Хагрид, гляди, у пацана техника барахлит! Это ж не просто так, это кто-то дистанционно гадит!»

Хагрид вцепился в бинокль: «Святые угодники! Метла взбесилась! Никогда такого не видел!»

Метла под Поттером бесновалась, как необъезженная кобыла. Хагрид рядом со мной стонал и ломал бинокль, а я зорко следил за вип-ложей. Квиррелл шептал свои проклятия, вцепившись взглядом в пацана, а Сёва… Сёва тоже шептал, пытаясь Гарричку спасти.

Вдруг я краем глаза заметил, как внизу трибун мелькнула копна каштановых волос. Грейнджер. Девчонка перла к цели с решимостью танка. Она ж думает, что это Снейп пацана валит.

«Ну давай, егоза, жги», — прошептал я, сложив руки на груди. — «Немного огонька Сёве не повредит, а то ходит вечно как в холодильнике замороженный».

И тут — пых! Полы черной мантии Снейпа внезапно вспыхнули весёлым красным пламенем. Гермиона сработала чисто. Профессор сидел, не шелохнувшись, слишком занятый магической дуэлью с Квирреллом, и даже не почуял, что у него корма горит.

Я медленно полез в карман шинели. Достал помятую пачку «Примы». Фильтр там был знатный — я его сам ватой поплотнее набил. Достал одну, не спеша размял пальцами.

«Аргус, ты что творишь?!», — вытаращился на меня Хагрид. — «Там Снейп горит, а ты курить вздумал?!»

«Спокойно, Рубеус, — я перешагнул через скамью, сокращая дистанцию, — «Профессор просто… в образе. Сейчас я всё улажу».

Я подошёл к Снейпу почти вплотную. Жар уже пошёл приличный, от мантии потянуло палёной шерстью. Я наклонился, протянул сигарету прямо к синим языкам пламени на его заднице и глубоко затянулся. Огонёк резво перекинулся на табак, повалил густой, родной дым.

Снейп, почувствовав движение за спиной и услышав характерный хруст горящей «Примы», медленно повернул голову. Его взгляд встретился с моим. Я стоял, блаженно щурясь от дыма, и выпускал в его сторону аккуратное колечко.

«Хорошо горит, Северус», — прохрипел я, стряхивая пепел прямо ему под ноги. — «Качественный материал, видать. Не из синтетики».

Снейп замер. Его глаза расширились, он опустил взгляд вниз, на свою полыхающую мантию, потом снова на мою сигарету. До его гениального мозга, наконец, дошло, что он — мой персональный прикуриватель.

«ФИЛЧ!!!», — взревел он так, что даже Поттер на метле, кажется, вздрогнул. — «Я ГОРЮ!!!»

«Да ладно тебе, Сёва, не ори», — я спокойно перехватил швабру и парой ленивых ударов сбил пламя с его зада. — «Зато прикурил по-человечески. А Квиррелл-то вон, смотри, заикаться перестал от неожиданности».

Действительно, от такого перформанса Квиррелл сбился с ритма, зрительный контакт разорвался, и метла Поттера мгновенно успокоилась. Гарри удержался в седле и рванул за снитчем.

▷ Система:

▷ Текущийстатус: «Гуру релакса».

▷ РеакцияСнейпа: Гнев, переходящий в тихую ярость и осознание вашего полного отсутствия страха перед его авторитетом.

▷ Бонус: Вы получили «Уважение» от Хагрида (он в шоке от твоих стальных нервов).

Я затянулся ещё раз, глядя на ошалевшего Сёверуса, который пытался ощупать свою поджаренную мантию.

«Ну чё смотришь, Сёва? — я сплюнул. — Скажи спасибо, что я не огнетушителем тебя приложил, а то бы ещё и отмываться пришлось».

Пока Снейп шипел как рассерженная кобра, пытаясь разглядеть дыру на своём седалище, а трибуны взрывались криками — это Поттер чуть не подавился снитчем, выплюнув его прямо в ладонь — я лениво поправил шинель.

«Слышь, Хагрид», — я толкнул великана локтем в бок, выпуская густое облако дыма. — «Пошли отсюда. Сейчас тут начнётся: обнимашки, сопли, кубок этот жестяной… Скукотища. Да и Сёва, чую, сейчас начнёт вычислять, кто ему фитиль вставил. Не охота под горячую руку попадать, а то он меня своим взглядом в гербарий превратит».

Хагрид, который всё ещё сидел с открытым ртом, глядя то на меня, то на дымящуюся мантию профессора, наконец моргнул.

«Аргус… ты ну… ты вообще…», — он наконец выдавил улыбку в бороду. — «Ну ты даёшь! Прикурить от профессора Зельеварения… У нас в лесу даже кентавры на такое не решатся! Пошли. У меня там как раз в хижине окорок подсох, да и саламандровка настоялась — прозрачная, как слеза первокурсника!»

Мы начали пробираться к выходу, пока толпа ополоумевших гриффиндорцев штурмовала поле. Я шёл вразвалочку, швабра на плече, сигарета в зубах — чистый авторитет. Миссис Норрис, оценив ситуацию, гордо трусила впереди, распушив хвост, как будто это она только что тролля завалила и Снейпа поджарила.

▷ Система:

▷ Текущийстатус: «Свой в доску».

▷ Внимание! Репутация с Хагридом достиглауровня «Братан».

▷ Награда: Открыт доступ к «Тайным дегустациям в хижине». Теперь вы можете заходить к лесничему без стука.

Когда мы спустились к хижине, шум стадиона стал тише, сменившись уютным скрипом снега под ногами и завыванием ветра в Запретном лесу.

«Садись, Аргус, садись», — Хагрид суетился у печки, выставляя на стол кружки размером с ведро. — «Рассказывай, что за табак у тебя такой ядерный? Я, как запах почуял, аж молодость вспомнил, как мы с папой на драконов… ну, то есть, на охоту ходили».

Я пристроился на своём привычном «троне», выложил пачку «Примы» на стол.

«Это, Рубеус, классика. В Чебоксарах без такого перекура ни одна смена не закрывается», — я ухмыльнулся, глядя на огонь в печи.

Мы хлопнули по первой. Настойка Хагрида пошла, как дети в школу — мягко, но с огоньком.

«Слышь, Рубеус», — я затянулся, выпуская струю дыма в сторону связки сушёных фазанов, болтающихся под потолком. — «Ты вот мне скажи, как на духу… Неужели тебе самому не обидно? Сидишь тут на отшибе, зверьё кормишь, пока эти… в мантиях… палочками машут и из себя вершителей судеб строят. Тебя ж даже в замок на пиры через раз зовут, чисто как декорацию».

Хагрид, который в это время кромсал огромным тесаком шмат соленого сала (размером с добрый чемодан), на мгновение замер. Его огромные плечи как-то ссутулились, а в глазах-бусинках отразился огонь камина.

«Эх, Аргус…», — он тяжело вздохнул, и от этого вздоха занавески на окнах качнулись. — «Обидно — не то слово. Но Директор… он же мне жизнь спас. Когда меня… ну, того… исключили, он один за меня заступился. Сказал — Рубеус парень добрый, пусть лесничим будет. Я ему по гроб жизни обязан, понимаешь?»

Я посмотрел на него, прищурившись через дым. Понимал ли я? Ещё как. В Чебоксарах таких историй — пруд пруди. Кто-то за кого-то словечко замолвил, и вот ты уже всю жизнь пашешь на дядю, не смея слова поперёк сказать. Благодарность — штука тяжёлая, похлеще кандалов будет.

«Обязан — это хорошо», — я отхлебнул из кружки, и по горлу словно наждаком прошлись. — «Но ты, Рубеус, мужик со стержнем. Ты не просто лесничий, ты этот лес за яйца держишь. Без тебя тут всё зверьё давно бы в замок пришло и сожрало этих отличников вместе с их учебниками. Ты фундамент, понял? А фундамент — он всегда в земле, его не видно, но на нём всё стоит».

Хагрид расплылся в улыбке, обнажив зубы, похожие на клавиши рояля. Он явно не привык к таким речам. Обычно его либо жалели, либо поучали, а тут — признание авторитета от самого ворчливого человека в школе.

«Ну ты загнул, Аргус! Фундамент… Красиво сказал!», — он хлопнул ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули. — «На, ешь давай. Это сало я сам солил, по особому рецепту. Там чеснок, травки из Запретного леса».

Я взял кусок. На вкус это было как мечта любого советского работяги — таяло во рту, отдавая хвоей и чесноком. Мы сидели в тишине, нарушаемой только треском поленьев и чавканьем Клыка, который подбирал крошки. В такие моменты я почти забывал, что я в сказке. Казалось, за дверью не лес с кентаврами, а обычный гаражный кооператив «Рассвет», и сейчас в дверь постучит Михалыч с просьбой одолжить ключ на четырнадцать.

«Слышь, Рубеус», — я вдруг вспомнил про Снейпа. — «А Сёва-то… он ведь не со зла пацана палил взглядом. Он его спасать пытался. А я, старый дурак, на нём прикурил. Как думаешь, он мне в чай мышьяка не подсыпет?»

Хагрид заржал, и Клык испуганно подпрыгнул на месте.

«Про Сёверуса не беспокойся! Он мужик суровый, но справедливый. Хотя… после того, как ты на нём прикурил, он неделю будет лимоны жрать, чтоб лицо в норму пришло. Ты ему сегодня гордость-то подпалил посильнее мантии!»

Мы снова выпили. Градус рос, разговоры становились всё задушевнее. Я рассказал Хагриду про то, как в Чебоксарах мы одну электричку три дня из депо выкатить не могли, потому что машинист ключи в колодце утопил, а Хагрид в ответ поведал историю про то, как он пытался подружиться с акромантулом Арагогом, когда тот был ещё размером с котёнка.

За окном стемнело, холодный ветер принёс первые снежинки, а в хижине было тепло и спокойно. Я знал, что завтра Снейп будет на меня зыркать как на личного врага, Поттер будет отмечать победу, а Квиррелл продолжит строить козни. Но сейчас мне было плевать. У меня было сало, саламандровка и друг, который не спросит, почему я ругаюсь на непонятном языке и курю странные сигареты.

«Пошли, киса, пора и честь знать», — я поднялся, чувствуя приятную тяжесть во всём теле. — «До завтра, Рубеус. И это… сало сохрани, я завтра ещё зайду. Есть у меня одна идейка, как нам с тобой этот замок в порядок привести, чтоб даже Дамблдор ахнул».

Я вышел в ночную прохладу, закурил последнюю на сегодня «Приму» и пошаркал к замку. Жизнь налаживалась.

. .

Я шёл по коридору.

«Слышь, Миссис Норрис», — я прищурился, глядя на пролетающего мимо Кровавого Барона. — «Троица наша совсем берега попутала. Вчера видел, как они в библиотеке в Запретной секции терлись. Ищут про Николаса Фламеля. Думают, они одни такие умные, детективы чебоксарского разлива».

Я завернул за угол и столкнулся с Сёвой. Снейп выглядел еще мрачнее обычного, если это вообще возможно. Мантия за ним развевалась, как знамя похоронного бюро.

«Филч», — процедил он, остановившись так резко, что я чуть в него не впечатался. — «Опять вы тут… бродите. Следите за порядком или просто выискиваете, у кого бы ещё прикурить?»

Я невозмутимо достал «Приму», но поджигать не стал — так, в зубах помусолил.

«Слежу, Сёверус, слежу. Работа такая — за всеми присматривать. И за студентами, и за… коллегами», — я выделил последнее слово, глядя ему прямо в глаза. — «А то ходят тут всякие на третий этаж, ноги им собаки кусают, а потом они хромают по подземельям, пугают честных людей».

Снейп на секунду замер. В его глазах полыхнуло что-то среднее между яростью и желанием превратить меня в табуретку. Он-то думал, никто не заметил его визита к Пушку.

«Занимайтесь своими швабрами, Аргус», — выплюнул он и прошагал мимо.

«Ага, бегу и падаю», — подумал я, глядя ему в спину.

В этот момент из-за гобелена высунулись три головы: Поттер, Уизли и Грейнджер. Вид у них был такой, будто они только что увидели, как Дамблдор ест макароны по-флотски прямо из кастрюли.

«Мистер Филч!», — прошептал Гарри, подбегая ко мне. — «Вы это видели? Снейп… он точно хочет украсть Камень! Он угрожал Квирреллу в лесу, мы сами слышали!»

Я посмотрел на них, как на дурачков, которые пытаются доказать, что Земля плоская.

«Слышь, детективы», — я опёрся на швабру. — «Вы бы поменьше по лесам шлялись, а побольше учебники курили. Снейп, конечно, мужик со странностями и гардероб у него депрессивный, но он не главная ваша беда. Вы на Квиррелла посмотрите повнимательнее. У него тюрбан так пахнет, будто там кто-то сдох и разлагается. Не на того волка лаете, пацаны».

«Но Квиррелл… он же такой пугливый!», — встрял Рон, вытирая нос.

«Пугливый, ага», — я хмыкнул. — «Самые пугливые обычно первыми арматуру в спину втыкают. Короче, слушайте сюда. В подземелья под люк не суйтесь — там не Диснейленд. Там ловушки такие, что ваши палочки вам только как зубочистки пригодятся».

Я проводил взглядом Троицу, которая, судя по их кислым минам, ни черта из моих слов не поняла. Ну и ладно. Горбатого только могила исправит, а Избранного — очередная встреча с Тёмным Лордом в подвале. Я-то своё отработал.

«Пошли, Миссис Норрис», — я поправил шинель. — «Нас там в каморке недоеденная тушёнка ждёт, а эти пускай идут, кости ломают. Там Квиррелл уже, небось, зеркало вовсю полирует».

Вечер прошёл подозрительно тихо. Я сидел у себя, чистил швабру и слушал, как в замке поднимается кипиш. Слышно было, как кто-то бегал по этажам, как Макгонагалл кричала что-то про «немедленно в спальни», а потом… бабах! Снизу, из-под пола, донёсся глухой хлопок, будто кто-то в подвале взорвал пачку петард.

«О! Началось», — я даже ухом не повёл, затягиваясь «Примой». — «Слышь, киса, ставлю литр рассола, что Поттер сейчас там Квирреллу все планы попортит. Магия магии, а лицо у того профессора явно не рассчитано на прямой контакт с праведным гневом сироты».

Через пару часов всё затихло. Я вышел в коридор «снять показания». Вид был эпичный: Дамблдор с озабоченным лицом несётся к больничному крылу, Снейп идёт следом, прихрамывая и явно проклиная тот день, когда он решил стать учителем.

А наутро — всё, финита ла комедия. Камень уничтожен, Квиррелл… ну, скажем так, уволился по состоянию здоровья (летальный исход — тоже состояние), а Поттер — герой.

В Большом зале на финальном ужине стоял такой ор, что у меня уши заложило. Гриффиндорцы прыгали на столах, потому что Дамблдор в последний момент насыпал им баллов за «храбрость», «логику» и за то, что они просто красивые. Слизеринцы сидели с такими лицами, будто им в кашу насыпали соли из Чёрного моря.

«Ну чё, Сёва, опять пролёт?», — шепнул я Снейпу, когда мы стояли в дверях зала. — «Опять Гриффиндор на коне, а твои змейки в пролёте? Ничё, бывает. Зато мантия у тебя теперь с вентиляцией после Хэллоуина, модно».

Снейп медленно повернул ко мне голову. Его лицо в неверном свете факелов Большого зала казалось высеченным из куска очень старого и очень злого мыла.

«Аргус», — прошипел он так тихо, что даже Миссис Норрис у моих ног прижала уши. — «Если вы думаете, что ваша… хм… сомнительная помощь в инциденте с троллем и ваша вопиющая наглость на стадионе дают вам право на панибратство, то вы глубоко заблуждаетесь. Ещё одно слово про мою мантию — и я сварю из вашей кошки зелье для удаления бородавок».

Я невозмутимо выпустил колечко дыма (пачку «Примы» я предусмотрительно зажал в кулаке, чтоб Дамблдор не срисовал).

«Ну, Сёва, чё ты сразу про кошку-то? Кошка — она животное полезное, в отличие от некоторых профессоров защиты от тёмных искусств, которые на затылках паразитов выращивают. Ты лучше расслабься. Год кончился, Камень сплыл, Поттер живой. Иди, бахни настойки валерьянки, может, подобреешь. А насчёт мантии… я серьёзно. Если надо — у меня в каморке есть отличный клей «Момент», латки поставим — как новая будет, только блестеть на солнце начнёт».

Снейп только крутанулся на пятках, обдав меня запахом горелой шерсти и полыни, и скрылся в тени подземелий.

«Характер — кремень», — хмыкнул я, стряхивая пепел на чистый пол, который сам же завтра буду мыть. — «Ну ничего, мы его ещё до кондиции доведём».

Я побрёл через зал. Студенты всё ещё орали, празднуя победу Гриффиндора. Дамблдор сидел во главе стола, сияя очками-половинками, и вид у него был такой, будто он только что выиграл в лотерею миллион галеонов и потратил их на безлимитный запас лимонных долек. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Я в ответ лишь швабру поправил на плече — мол, службу бдим, шеф, не беспокойся.

Когда последний пирог был съеден и последний чемодан загружен в карету, замок погрузился в ту самую тишину, которую я любил больше всего. Это была тишина пустого завода после смены, когда станки остывают, а сторож выходит на обход.

Вот и закончился учебный год.