Штурм лаборатории Снейпа шёл уже четвёртые сутки, и, честно говоря, этот летучий мышь начал утомлять даже мою, закалённую чебоксарскими сменами на заводе нервную систему. Мы перепробовали вообще всё. Сначала пацаны из Ордена Хлорки под моим руководством тупо заколотили ему все выходы соткой-гвоздями и залили замочные скважины жидким бетоном, надеясь, что Северус взвыет от жажды. Этот гад умудрился как-то протащить внутрь цистерну тыквенного сока.

Потом мы пустили в ход тяжёлую артиллерию — Сириус Блэк притащил старый пожарный брандспойт, и мы двое суток без перерыва херачили ледяной водой из Чёрного озера прямо под дверь, пытаясь устоить ему персональный всемирный потоп с полной конфискацией сухого пространства. Снейп в ответ наложил на порог какие-то водоотталкивающие чары, и вся наша сырость пошла обратно, затопив гостиную Слизерина по самые коленки коварным зелёным змеям. Да-да, потоп замком не одобряется, так что магия на нашу сторону не встала.

Вчера Добби честно пытался пролезть к нему через каминную трубу с пачкой дегтярных шашек, но Снейп превентивно жахнул туда каким-то порошком, от чего наш домовик вылетел обратно из дымохода со скоростью зенитного снаряда, растеряв по дороге все свои чистые портянки.

Видать, хорошо подготовился, зараза, пока я почивал на нарах.

В общем, Снейп окопался в своём подземелье надёжнее, чем мазь в звёздочке. Но сегодня у меня лопнуло терпение. Против лома нет приёма, особенно если этот лом — модернизированный вентиляционный нагнетатель.

«Гарри, подтягивай гофру к отдушине! Сириус, не спать на посту, держи хомут крепче, если сорвёт — мы тут все ляжем!» — негромко, но весомо командовал я, пиная носком хромового сапога застывший на стыке труб хомут.

«Есть, Вершитель Аргус!» — бодро отозвался Поттер. Очкарик, затянутый в брезентовый комбинезон химзащиты, уверенно ворочал тяжеленный чугунный раструб нагнетателя. На его левом плече красовался пафосный, уже заляпанный солидолом шеврон «Главный Санитар».

Рядом Блэк, от которого за версту несло дегтярным мылом, усердно затягивал гайки огромным ключом. Сириус после Азкабана физический труд воспринимал, как лучшую терапию — глаза горят, руки делают, а на лице ухмылка шире, чем у чеширского кота. Ему только дай волю — он бы эти слизеринские стены до самого фундамента отвёрткой разобрал, лишь бы насолить своему старому "другу".

«Ну что, орлы, как давление?» — спросил я, критически осматривая стыки труб. Мой навык "Твёрдая рука" подсказывал, что герметичность идеальная. — «Хлорку засыпали? Дёготь прогрели до рабочей температуры?»

«Засыпали тройную норму, мистер Филч!» — доложил Рон Уизли, дежуривший у бака-смесителя с огромным деревянным веслом. Рядом Гермиона в защитных очках ревностно сверялась со справочником по технике безопасности химических производств за 1986 год.

«Отлично. Раз уж он по-хорошему выходить не хочет — устроим ему плановую дегазацию по первому классу опасности», — ухмыльнулся я, поправляя воротник шинели. — «Поттер, запускай движок. Посмотрим, как наш летучий мышь запоёт, когда к нему в форточку постучится чебоксарский стандарт дезинфекции».

Гарри с силой рванул шнур пускового стартера. Дизельный мотор нагнетателя чихнул, выбросил облачко сизого дыма и взревел. Гофрированный шланг, заведенный прямо в узкую вентиляционную щель, проделанную пару минут назад, над дверью лаборатории, мгновенно надулся, став твёрдым, как пожарный рукав. Внутри бака глухо заклокотала, запенилась адская смесь — концентрированный раствор хлорной извести, смешанный с берёзовым дёгтем и карболкой, он же нынче фенол. Это была моя личная разработка, способная вытравить даже самого упёртого из любой щели.

Уже через минуту из-под массивной дубовой двери лаборатории повалил густой, зеленовато-бурый туман. Он пах так ядрёно, что у Сириуса даже сквозь маску респиратора заслезились глаза.

«Пошло дело!» — проорал Блэк сквозь гул мотора, показывая большой палец. — «Слышите? Там внутри наконец-то посуда зазвенела!»

Из-за двери донёсся глухой, надрывный кашель, сменившийся грохотом бьющегося стекла. Четыре дня Снейп героически фильтровал воздух заклинаниями, но наш монстр выдавал такое давление, что никакие чары пузыря или очищающие фильтры просто не справлялись с объёмом поступающего тумана. Физика — штука суровая, против неё даже у мастеров зельеварения аргументов маловато.

«Открывай, Северус!» — зычно крикнул я, постучав черенком своей Турбо-Швабры Азкабан-3000 по косяку. — «Не усугубляй своё положение! У нас ордер на досмотр помещений за подписью Чрезвычайного Санитарного Вершителя! Каждое мгновение сопротивления заносится в протокол, как саботаж противоэпидемических мероприятий!»

«Кхе-кхе… Пошли… кхе… вон! Пролетарские… кхе… недоумки!» — донёсся из-за двери хриплый, удушливый голос зельевара. — «Я не подчиняюсь… вашим убогим… правилам!»

«Отказывается от добровольного сотрудничества», — констатировала Гермиона, делая пометку в блокноте. — «Записываем: сознательное создание препятствий для проведения плановой дегазации».

«Поттер, поддай газку на максимум!» — скомандовал я.

Гарри крутанул рычаг дросселя. Нагнетатель взвыл на ультразвуке, шланг задрожал, и новая порция ядовито-чистого тумана хлынула в вентиляцию. За дверью что-то тяжело упало — видать, рухнул стеллаж с какими-нибудь сушёными жабами. Снейп держался, как спартанец, надо отдать ему должное, гриффиндорцы бы на его месте скисли ещё на первой минуте первого дня.

Спустя ещё тридцать секунд судорожного кашля засов на двери наконец щёлкнул. Дубовая створка распахнулась, и из клубов бурого дыма, пошатываясь и прижимая к лицу мокрый платок, вывалился Северус Снейп. Его чёрная некогда мантия была покрыта сероватым налётом хлорки, волосы теперь стояли дыбом от статического электричества и пахли исключительно берёзовым дёгтем, а в глазах горела такая ненависть, которой можно было бы расплавить парочку чугунных котлов.

«Ну здорово, профессор», — ухмыльнулся я, демонстративно поправляя респиратор на лице. — «Чего заперся? Мы тут, понимаешь, четыре дня о твоём здоровье печёмся, вентиляцию настраиваем, а ты баррикады строишь. Нехорошо. Не по-товарищески».

Снейп попытался выпрямиться, тяжело опираясь на дверной косяк, и указал на меня дрожащим пальцем:

«Филч… ты… ты за это ответишь перед…»

«Перед законом отвечать будешь ты, Северус», — спокойно перебил его я, делая знак ребятам глушить мотор. Двигатель заглох, оставив после себя лишь глухое эхо в коридоре. — «Гарри, пакуй его аккуратно, без членовредительства. У нас через час показательный товарищеский суд в Большом зале. А там сопли жевать никто не будет».

Поттер шагнул вперёд с ловкостью опытного монтера-высотника. Из широкого кармана брезентовых штанов он выудил не волшебную палочку, а моток прочной капроновой бечёвки толщиной в палец и новенькие блестящие наручники. Снейп попытался было отшатнуться назад, в глубь своей задымлённой норы, но за спиной у него уже бесшумно соткался Добби, держа наготове всё тот же разводной ключ на тридцать два.

«Руки за спину, профессор», — басом, без капли жалости произнёс Гарри, аккуратно, но мёртвой хваткой фиксируя запястья зельевара. — «И без резких движений. Сами понимаете, сопротивление должностному лицу при исполнении санитарных обязанностей — это автоматическое усугубление вины».

«Поттер… щенок…» — прошипел Снейп, но кашель снова перехватил ему горло, превращая яд в жалкое сипение.

«Пиши, Гермиона», — я лениво зевнул, наблюдая за процессом. — «Обвиняемый Снейп в процессе задержания использовал и оскорбления в адрес ведущего специалиста санитарного контроля. Занеси в личное дело, как отягчающее обстоятельство».

«Зафиксировано, Вершитель Аргус!» — Грейнджер с готовностью черканула пером в своём пухлом блокноте.

Через сорок минут Большой зал Хогвартса было не узнать. Из него начисто вымели весь этот привычный средневековый пафос с парящими свечами и длинными дубовыми столами факультетов. Теперь здесь царил строгий дух советского дома культуры во время проведения партсобрания. Вместо столов ровными рядами стояли простые деревянные скамьи, на которых плотной кучей сидели притихшие студенты. Слизеринцы жались в углу, испуганно поглядывая на брезентовые комбинезоны Ордена Хлорки, гриффиндорцы перешёптывались, а пуффендуйцы во главе с Седриком Диггори усердно протирали руки дезинфицирующим раствором — от греха подальше.

В торце зала, прямо перед преподавательской трибуной, Добби установил длинный судейский стол, накрытый скатертью. Над ним гордо красовался огромный, от руки нарисованный плакат: «Чистота — залог здоровья! Грязи — бой, паразитам — трибунал!»

За столом восседал я в своей парадной шинели со всеми регалиями Чрезвычайного Санитарного Вершителя. Справа от меня, надувшись, сидела Долорес Амбридж, бережно раскладывая перед собой бланки строгой отчётности. Слева устроилась Гермиона Грейнджер, назначенная главным секретарём нашего товарищеского суда.

«Товарищи! Тихо в зале!» — я весомо припечатал ладонь к столу. Дерево глухо ухнуло, и гул в зале мгновенно стих. — «Объявляю открытым заседание Чрезвычайного Санитарного Трибунала по делу гражданина Снейпа Северуса Тобиаса. Обвиняемый, шаг вперёд».

Двое крепких парней из нашего хозблока вытолкнули Снейпа на середину зала. Его руки всё ещё были скованы за спиной, а мокрый платок, которым он вытирал лицо от хлорки, уныло свисал из нагрудного кармана. Без своей летучей мантии, в одном сером подряснике, густо припорошенном дёгтем, грозный декан Слизерина выглядел как пойманный на краже комбикорма кладовщик.

«Итак», — я надел очки для чтения и взял в руки первый лист обвинительного заключения. — «Гражданин Снейп. Тебе предъявляется обвинение по двум ключевым статьям нашего нового Единого Санитарного Регламента, утверждённого Министерством и силой замка Хогвартс. Статья первая: "Нарушение Федерального регламента безопасного обращения с химически активными, летучими и токсичными реагентами в непосредственной близости от несовершеннолетних учащихся". Это Глава двенадцатая, параграф четыре. У тебя в лаборатории, Северус, вытяжка не то что по ГОСТу не проходила — её там вообще не было со времён основания! Все эти пары сушёных жаб и яд бумсланга дети годами вдыхали прямо во время уроков!»

«Это бред…» — Снейп попытался вскинуть голову, но его голос прозвучал на удивление слабо. — «Зельеварение — тонкая наука… Она требует…»

«Она требует исправной вентиляционной системы и регулярной поверки оборудования!» — рявкнул я, перебивая его. — «А не твоего тонкого пофигизма к здоровью подрастающего поколения! Но это ещё полбеды. Статья вторая нашего обвинения куда серьёзнее: "Незаконное хранение ядовитых веществ и биологических отходов первого класса опасности без надлежащей герметизации и ведения складского учёта". У тебя в подвале бутыли с ядом стоят без этикеток! Без указания срока годности! Без подписи ответственного за технику безопасности лица! Добби, предъяви суду вещественные доказательства полной халатности этого гражданина и его бывших работодателей».

Добби, одетый в новенький синий халат, резво выскочил на середину зала. В руках он тащил огромный, грязный брезентовый мешок, от которого исходил странный, резкий запах прокисшей браги, сырости и дешёвого одеколона.

«Вот, Чрезвычайный Санитарный Вершитель Аргус!» — пискнул домовик, с размаху бросая мешок прямо к ногам Снейпа. Мешок глухо звякнул стеклом о каменные плиты пола. — «Изъято при обыске личного сейфа обвиняемого в дальнем углу лаборатории! Без маркировки! Без инвентарного номера!»

Добби ловко развязал узел и вытряхнул содержимое на пол. Из мешка на каменные плиты посыпался настоящий склад контрабандиста средней руки: три пыльные пузатые бутыли с мутной бурой жижей, на которых красовались сомнительные надписи от руки «Слеза дракона. Чистая на 96 %», целая связка сушёных когтей гиппогрифа, явно провезенных в обход министерской таможни, и огромная, подозрительно шевелящаяся банка с консервированными пиявками, у которых давно вышел срок годности.

Зал дружно ахнул. Несколько девчонок с Когтеврана испуганно взвизгнули, зажав носы, а Малфой-младший на первой парте побледнел так, что стал похож на собственного отца перед отправкой в Азкабан. А великан же… Эх! У него от связки когтей гиппогрифа пошла одинокая мужская слеза.

«Это… это вещественные доказательства полной халатности гражданина Снейпа!» — громко объявил Добби, указывая пальцем на лужу, растёкшуюся из давшего течь флакона. — «Хранение несертифицированного технического спирта и биологических отходов без ветеринарного контроля и санитарной книжки!»

Я посмотрел на Снейпа. Тот молчал, его губы судорожно подёргивались, а взгляд был прикован к полу.

«Ну что, Северус Тобиас?» — я откинулся на спинку стула, вальяжно закинув ногу на ногу. Моя новенькая тридцатилетняя гигачад-персона в идеально сидящей шинели излучала дикий пафос — и это я ещё воротник не поправил! — «Будем оформлять чистосердечное или продолжим играть в гордого партизана? Учти, за контрабанду и хранение просрочки без накладных у нас разговор короткий. Трудотерапия на благо общества — лучший способ очистить карму и лёгкие от дегтярных паров».

Снейп обвёл взглядом притихший зал, задержался глазами на Поттере, который сочувствующе поправлял свои огромные кулачищи, и наконец глухо выдавил:

«Я… требую адвоката. И личной аудиенции у директора».

«Какого директора, Северус?» — я искренне, по-доброму так рассмеялся, от чего моя новая молодецкая грудь едва не лопнула по швам на шинели. — «Альбус твой ещё в прошлый четверг с вещами на выход проследовал. Оформил самовольный уход с рабочего места в связи с невозможностью обеспечения порядка на режиме вверенного объекта. И кресло его теперь занято более компетентными кадрами. Так что личная аудиенция у тебя сейчас со мной. А насчёт адвоката… Долорес, у нас по штату санитарного трибунала защитники вообще предусмотрены?»

Амбридж выпрямилась, поправила розовый бантик и с чувством глубокого удовлетворения зачитала с листа:

«В соответствии с Временным регламентом Чрезвычайной Санитарной Тройки, профессиональная юридическая защита для лиц, подозреваемых в умышленном сокрытии токсичных прекурсоров и биологической угрозы, заменяется на право последнего слова перед погрузкой в спецтранспорт. Статья девяносто два, примечание три».

«Вот видишь, Северус», — я развёл руками, демонстрируя полную прозрачность нашего правосудия. — «Всё строго по закону. Так что давай, кайся. Добби, тащи сюда второй мешок. Тот, который у меня на поясе со времён кладбища числится».

Мелкий домовик с готовностью подтащил к судейскому столу тот самый засаленный брезентовый мешок, который я лично завязал на три узла после разборки на кладбище Литтл-Хэнглтона. Внутри брезента тут же началось яростное, хаотичное шевеление, и оттуда на весь Большой зал раздался приглушённый, дико злой и обиженный змеиный хрип, который, пожалуй, идёт уже по наитию, чем по желанию:

«Презренные полукровки! Я найду вас всех… Я вырву ваши языки… Филч, ничтожный сквиб, ты будешь молить о пощаде!»

В зале на секунду повисла такая тишина, что было слышно, как на улице ворона чихнула. Студенты вытянули шеи, а Снейп застыл, уставившись на мешок безумными глазами. Его бледное лицо, испачканное дёгтем, стало практически прозрачным.

«Это… это…» — прошептал зельевар, пятясь назад.

«Это твой генеральный директор, Северус», — спокойно пояснил я, похлопав по мешку тяжёлой ладонью, отчего Тёмный Лорд внутри обиженно заткнулся и затих. — «Твой непосредственный работодатель, так сказать. Находится в состоянии полной производственной и юридической недееспособности. Числится у меня в штате, как младший помощник старшего дворника на полставки, оформлен по программе реабилитации трудных элементов. И, раз уж твой босс сейчас занят драйкой сортиров на третьем этаже и сдачей нормативов по подметанию плаца, то отвечать за весь ваш тёмный бардак придётся тебе лично».

Снейп медленно перевёл взгляд с дёргающегося мешка на меня. В его чёрных глазах наконец-то отразилось полное, тотальное понимание того, в какую беспросветную коммунальную яму он угодил. Против магии можно было бороться заклинаниями, против Тёмного Лорда — Орденом Феникса, но против гигачада с юридической поддержкой Министерства и закрученным вентилем магии у него не было вообще ничего.

«Я… я признаю халатность при хранении реагентов», — едва слышно выдавил Снейп, опустив голову. — «И отсутствие вентиляции».

«Вот это другой разговор! Чистосердечное признание облегчает понимание!» — я весело припечатал кулак к скатерти. — «Гермиона, пиши приговор. За систематическое нарушение санитарных норм, незаконный оборот реагентов и создание угрозы жизни несовершеннолетним гражданам — подвергнуть гражданина Снейпа Северуса Тобиаса депортации в Азкабан на исправительно-трудовые работы сроком до полного завершения плана. Путёвку выписать в наш новый лечебно-трудовой профилакторий. Поттер, Блэк — оформляйте гражданина. Конвой, принять осужденного!»