Кабинет директора Хогвартса трясло от такого ультразвукового визга, какого эти стены не слышали со времён Салазара Слизерина. Люциус Малфой, который только что аппарировал у самых ворот школы, влетел в комнату, как ошпаренный мартовский кот. Его пафосная шёлковая мантия цвета мокрого асфальта замялась на плече, а на холёной физиономии горели красные пятна чистокровного, но абсолютно беспомощного бешенства.

«Альбус! Это немыслимо! Это… это какой-то беспредел пролетарского отребья!» — Малфой с размаху припечатал свою пижонскую трость со змеиной башкой прямо по лакированной директорской столешнице. — «Мой бывший домовик, облезлая тварь, которая должна за плинтусом прятаться, теперь щеголяет в бумажной пилотке по коридорам и смеет совать мне, председателю попечительского совета, предписание явиться на принудительный санитарный инструктаж! Ты вообще соображаешь, что тут творится? Половина Слизерина сидит под домашним арестом в гостиной, потому что у них, видите ли, "обувь не соответствует регламенту чистых зон"!»

Дамблдор, сидевший за столом, выглядел так, будто лично разгружал вагон с углём. Его серебряная мантия со звёздами поблёкла, а в голубых глазах за очками-половинками больше не плясали те весёлые бесы, что раньше. Рядом на жёрдочке сидел Фоукс, уныло втянув голову в перья и периодически сипло чихая — от ядрёного запаха хлорки, которая со свистом просачивалась сквозь щели в полу прямо из подземелий Снейпа, у бедной птицы явно заложило нос.

«Успокойся, Люциус», — глухо произнёс старик, массируя пальцами виски. — «Ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем я успел доесть лимонную дольку. Министерство подписало этот чертов протокол безопасности, и теперь Аргус… то есть, мистер Филч обладает весьма специфическими, но абсолютно легальными полномочиями».

«Да плевать мне на его полномочия!» — взвизгнул Малфой, с трудом удерживая своё благородство. — «Я требую немедленного созыва совета! Я аннулирую любые бумаги! Я сотру этого сквиба в порошок и отправлю на свалку истории!»

Дверь кабинета открылась без единого звука — петли были смазаны так усердно, что тяжёлый дуб двигался бесшумно, как крышка гроба. На пороге нарисовался я.

Мои сто шестьдесят кило чистого мяса, упакованные в идеально отутюженную шинель, заняли собой примерно весь дверной проём. За правым плечом, как знамя победы, торчала Турбо-Швабра Азкабан-3000, синий контур которой тихонько гудел от статического напряжения. Рядом со мной, шурша розовыми оборками, семенила Долорес Амбридж.

Замыкал наше триумфальное шествие Добби. Мелкий тащил в одной руке пухлую брезентовую папку с нашими новыми внутренними законами, а в другой сжимал тяжёлый разводной ключ на тридцать два.

«Шумно у вас тут, граждане», — спокойно, с хрипотцой процедил я, проходя вглубь кабинета. Мои хромовые сапоги отчеканили по паркету чёткий, тяжёлый ритм, от которого стёкла в шкафах жалобно звякнули. — «Малфой, ты чего тут палкой машешь? Стол — имущество школы, а не наковальня для твоих истерик. Добби, зафиксируй механическое повреждение деревянных элементов интерьера без производственной необходимости».

«Будет сделано, старший мастер Филч!» — пискнул домовик, мгновенно выхватывая пергамент и начиная усердно скрипеть пером. — «Порча лакокрасочного покрытия, три галеона штрафа на ремонтные нужды хозблока».

«Вы… вы…» — Люциус от такой наглости аж задохнулся, его пальцы судорожно сжали рукоять трости, пытаясь вытащить скрытую волшебную палочку.

«Даже не думай, Люциус», — приторным, но леденящим душу голоском вмешалась Амбридж. Она сделала шаг вперёд, плотно прижимая к груди папку с министерской печатью. — «Любое несанкционированное применение магии в присутствии Филча, недавно назначенного на должность Чрезвычайного Санитарного Вершителя лично по приказу Фаджа, приравнивается к попытке государственного саботажа. И у нас на этот счёт есть очень интересные документы».

Долорес раскрыла папку и с величайшим наслаждением зачитала сухой, юридически безупречный текст, от которого разило канцелярским свинцом:

«В соответствии с Декретом Министерства магии номер сто сорок два дробь восемь "О солидарной ответственности членов Попечительского совета за умышленное или халатное попустительство созданию угроз санитарно-эпидемиологического характера в учебных заведениях первой категории", любые попытки блокировать работу хозяйственного блока караются немедленным отчуждением имущества нарушителя в пользу ремонтного фонда, а также временным ограничением свободы до выяснения всех обстоятельств дела».

Малфой заметно побледнел. Его холёная морда вытянулась, а взгляд забегал между мной и Амбридж. Он явно ожидал увидеть здесь тупого сквиба-завхоза, которого можно прогнуть деньгами или связями, а наткнулся на работающую, как швейцарские часы бюрократическую машину.

«Это абсурд!» — выдавил он, пятясь к окну. — «Какие ещё угрозы? Хогвартс — чистейшее место в Британии!»

«Чистейшее?» — я ухмыльнулся, сделав шаг вперёд и нависая над Малфоем, как негр над Пайпер, всей своей тушей. — «Ты это моему Ордену Хлорки расскажи, который из подземелий вчера вывез три тачки несанкционированного сушёного навоза и крысиных хвостов, которые кто-то под матрасом прятал. У нас тут, Люциус, теперь не лавочка для чистокровных посиделок. У нас тут режимный объект. И, раз уж ты, как попечитель, за этим бардаком годами не следил — значит, пришло время оплатить счета. Своим личным трудом».

«Альбус, сделай же что-нибудь!» — почти взмолился Малфой, оборачиваясь к директору.

Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его борода дрогнула, а в руке наконец появилась Старшая палочка. Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, заискрился чистой, вековой магией основателей замка.

«Аргус, Долорес», — весомо произнёс директор, и его голос зазвучал под сводами кабинета с прежней, пугающей силой. — «Вы зашли слишком далеко. Хогвартс — это обитель магии, и её законы не подчиняются министерским циркулярам. Я, как директор, отменяю все ваши предписания. Школа продолжит жить по своим правилам. Магия замка подчиняется только мне».

Я посмотрел на старого волшебника, прагматично оценивая его пафосный перформанс.

«Красиво поёшь, Альбус», — спокойно ответил я, скрестив руки на груди. — «Только вот магия твоя — это просто энергия. А любой энергии нужен проводник. И, что самое главное, вентиль».

Я повернулся к Добби и коротко кивнул:

«Добби, запускай фазу два. Пора переводить замок на ручное управление по чебоксарским стандартам».

Добби понятливо оскалился, блеснув огромными глазищами, и резво козырнул мне разводным ключом.

«Будет исполнено, Чрезвычайный Санитарный Вершитель Аргус, сэр!» — зычно пискнул мелкий, специально выделив интонацией мой новый официальный статус.

Амбридж при звуках этой аббревиатуры, ЧСВ, аж зажмурилась от чиновничьего экстаза. Её розовый бантик на макушке затрепетал, как флаг над Министерством. Ещё бы, такая монолитная вертикаль власти вырисовывалась, что у любого министерского карьериста слюнки бы потекли.

«Постойте! Какой ещё ЧСВ?! Что этот недоумок себе позволяет?!» — Люциус попытался рвануться к домовику, но я просто сделал полшага вперёд. Мои сто шестьдесят килограммов авторитета перекрыли ему траекторию надёжнее, чем глухая кирпичная стена. Малфой врезался взглядом в мою шинель, резко затормозил и нервно сглотнул.

«Стоять на месте, гражданин», — лениво процедил я, даже не вынимая рук из карманов. — «Идёт производственный процесс. Не мешай специалистам работать, а то под горячую руку попадёшь — никакая чистокровная родословная кости не срастит».

Тем временем, Добби подскочил к круглому столу, на котором выстроились серебряные приборы Дамблдора. Эти хрупкие штуковины годами крутились, свистели и выпускали разноцветные струйки дыма, следя за какими-то только директору понятными тайнами. Но для меня, как для завхоза, эта дребедень всегда была главным кошмаром. Пылесборники высшей категории, на которые не то, что сертификата соответствия нет — их даже элементарно протереть невозможно, не сбив настройки.

Домовик технично, одним точным ударом тридцать второго разводного ключа снёс странную серебряную астролябию, которая в этот момент как раз зашипела и выпустила облачко зелёного дыма. Серебряные шестерёнки с жалобным звоном брызнули по паркету.

«Аргус! Прекрати это безумие!» — Дамблдор вскинул Бузинную палочку. На её конце вспыхнул багровый, пугающий огонёк. — «Магия Хогвартса не потерпит такого кощунства! Замок завязан на волю директора, и я…»

«Да слыхали мы уже про твою волю, Альбус», — перебил его я, прагматично ухмыляясь. — «Только вот магия замка — штука системная. Она правилам подчиняется и не возникла из ниоткуда»

Добби уже вовсю шуршал в своём брезентовом мешке, из которого домовик извлёк огромную, тяжёлую доску из морёного дуба, на которой под толстым слоем защитных чар был выжжен текст. Это был новый, официально утверждённый Министерством "Единый свод санитарных правил и стандартов содержания помещений Хогвартса". Под текстом красовались две жирные подписи: моя, как Чрезвычайного Санитарного Вершителя, и Долорес Амбридж, как Генерального инспектора.

Магия Хогвартса всегда была завязана на школьный устав. Если вещь официально запрещена или предписана правилами — замок сам начинает помогать в их исполнении. Именно поэтому несколько лет назад мне удалось попартизанить и, видимо, как раз по этой причине Долорес в оригинальной истории вбивала правила гвоздями в стену, да не получалось согласовать правила с замком — её то толком никто и не поддерживал, а за мной весь хозблок, в который входят все студенты.

Добби приставил доску к стене кабинета, прямо рядом с портретами бывших директоров, которые испуганно зашептались. Мелкий вытащил из кармана увесистый молоток и четыре длинных стальных гвоздя, на которых и будет крепиться свод правил.

«Вы… вы собираетесь портить стены замка?!» — Люциус Малфой, похоже, окончательно потерял связь с реальностью. Его аристократический мозг, привыкший к изящным дуэлям, просто отказывался обрабатывать суровую пролетарскую логику. — «Альбус, делай же что-то!»

Дамблдор сделал резкий взмах палочкой, посылая в Добби мощное Экспеллиармус вперемешку с замораживающим заклинанием. Синий луч со свистом рассёк воздух. Но я срегулировал ситуацию мгновенно. Моя Турбо-Швабра Азкабан-3000 взметнулась вверх, поймав заклинание прямо на синий мерцающий контур. Магическая энергия с треском впиталась в щетину.

«Нарушение техники безопасности при проведении монтажных работ, директор», — строго произнёс я, делая шаг к Дамблдору. — «Попытка физического воздействия на лицензированного сотрудника при исполнении. Пиши, Долорес: создание аварийной ситуации на объекте».

«Уже пишу, Аргус… то есть, господин Чрезвычайный Санитарный Вершитель!» — Амбридж строчила в своём блокноте с такой скоростью, что из-под пера летели искры. Её глаза горели фанатичным восторгом. — «Это статья сто сорок три дробь два: "Умышленное препятствие проведению экстренных коммунально-технических работ в государственном учреждении"!»

Добби, тем временем, с размаху ударил молотком по первому гвоздю.

Тяжёлый, глухой удар отозвался по всему замку. Древние камни Хогвартса вздрогнули, принимая новые правила игры.

Второй удар — и серебряные приборы на столах Дамблдора начали стремительно затихать. Магические механизмы, не прошедшие технический осмотр и ежегодную поверку, признавались замком "несанкционированными источниками пожарной опасности". Заводные колёсики замерли, дым рассеялся.

Третий удар — и Бузинная палочка в руках Дамблдора внезапно выдала лишь жалкий сноп серых искр. Замок, зафиксировав официальное предписание ЧСВ, временно ограничил лимиты выделения магии для подотчётных лиц, находящихся под административным расследованием за нарушение санитарного режима.

Четвёртый удар — гвоздь вошёл в стену по самую шляпку. Дуб заскрипел, магия Хогвартса окончательно перестроилась под новый коммунальный устав. Портреты директоров на стенах синхронно замолчали, осознав, что спорить с официальным документом, скреплённым министерской печатью, бесполезно.

Я подошёл к столу Дамблдора, отодвинув онемевшего от такой наглости директора плечом. Мои пальцы, привыкшие к тяжёлому труду, легли на край столешницы.

«Ну что, Альбус», — ухмыльнулся я, глядя в его округлившиеся глаза. — «Посмотрим, чья тут воля сильнее. Объявляю плановое снижение лимитов потребления магии для непроизводственных нужд. Нам экономить надо, а у тебя тут птица огненная без лицензии летает и приборы дымят круглые сутки».

Альбус попытался было сделать шаг вперёд, но его хвалёная Бузинная палочка в руке даже не пискнула. Древнее дерево, повидавшее на своём веку столько смертей и великих дуэлей, сейчас выглядело, как обычный сухой сучок, который только на растопку печи пустить. Магия замка, послушная вбитому в стену регламенту ЧСВ, обрезала директору права администратора без права на апелляцию.

«Это… это временно, Аргус», — Дамблдор попытался сохранить своё фирменное лицо доброго дедушки, но голос у него заметно сел. — «Школа не может существовать без волшебства. Защитный барьер вокруг Хогвартса ослабнет, и тогда…»

«И тогда мы поставим на ворота двух суровых парней из Ордена Хлорки с журналами учёта посетителей», — отрезал я, поправляя ремень шинели. — «У нас мышь без бахил не проскочит, не то что всякие тролли или беглые преступники. А барьер твой только энергию жрал как не в себя. Всё, Альбус, лавочка закрыта. Сдавай ключи от кабинета и инвентарь по описи».

Люциус Малфой, который всё это время стоял у окна с таким видом, будто ему за шиворот вылили ведро холодной жижи, наконец, отмер. Его аристократический лоск окончательно поплыл: воротничок замялся, а идеальная укладка растрепалась от сквозняка.

«Вы не посмеете!» — прошипел он, судорожно сжимая свою трость, которая теперь тоже была не более чем куском дерева с блестящей змеиной головой. — «Я — Малфой! Мои юристы уничтожат вас! Министерство…»

«Министерство в лице Генерального инспектора Долорес Амбридж сейчас как раз подписывает твою путёвку на курорт, Люциус», — ласково ухмыльнулся я, кивнув в сторону притихшей у стола розовой чиновницы.

Долорес, почуяв мой одобряющий взгляд, аж расцвела. Её перо залетало по бланку строгой отчётности с такой скоростью, что по кабинету пошёл устойчивый запах палёного пергамента.

«Абсолютно верно, господин ЧСВ!» — пропела она, ставя жирную фиолетовую печать на документ. — «В соответствии с параграфом двенадцатым Санитарного Регламента, гражданин Люциус Малфой признаётся злостным уклонистом от обязательных дезинфекционных работ и прямым спонсором биологической угрозы в подземельях Слизерина. Мера пресечения — принудительное направление на возведение объектов специального оздоровительного назначения в филиал Азкабанского хозблока сроком до полного завершения плана».

«Какой план?! Какой Азкабан?!» — взвизгнул Малфой, пятясь к двери. Но там уже стоял Добби, поигрывая разводным ключом и ухмыляясь во весь свой беззубый рот.

«Тех самых, Люциус», — я сделал к нему два тяжёлых шага, отчего пол под моими сапогами глухо застонал. — «Там у нас дементоры совсем расслабились, сырость развели, стены мхом заросли. Будешь там первым прорабом. Научишься мешать раствор по ГОСТу, класть кирпич без магии и ценить чужой труд. Физическая культура, брат, она из любого сноба человека делает. Добби, оформи гражданину спецтранспорт до лодочной станции. И проследи, чтобы мантию свою шёлковую снял — на стройке только брезент, только хардкор».

«Будет сделано, ЧСВ Аргус!» — Добби резво подскочил к Малфою. Тот попытался отмахнуться тростью, но домовик ловким движением перехватил её, крутанул разводной ключ и аккуратно приложил Люциуса по колену. Чистокровный лорд охнул и присел на корточки, окончательно потеряв былое величие.

Дамблдор молча смотрел на эту картину. В его глазах больше не было борьбы — только глубокая, вековая усталость человека, который понял, что его эпоха великих интриг и красивых речей слила обычным коммунальным нормам и суровой пролетарской дисциплине. Он медленно подошёл к жёрдочке, на которой сидел Фоукс.

«Пойдём, мой старый друг», — тихо сказал Альбус, протягивая руку. — «Кажется, нам здесь больше не рады. Здесь теперь царство… клуба умелые ручки, в котором нет места нашей старой магии».

Феникс слабо клекотнул, перебрался к нему на плечо, и Дамблдор медленно, не оборачиваясь, пошёл к выходу из кабинета. Его шаги больше не звучали величественно — он шёл как обычный старик, отправляющийся на заслуженный отдых в глухую деревню. Я не стал его задерживать. Пусть идёт. С пенсионерами воевать — не наш профиль. Нам дело делать надо.

«Ну что, Долорес», — я повернулся к сияющей Амбридж, которая уже аккуратно пристраивала свою розовую сумочку на директорский стол. — «Кабинет свободен. Пиши новый приказ по школе. С сегодняшнего дня вводится круглосуточный санитарный патруль, а все магические артефакты сдаются на склад для проведения дефектоскопии».

«Обязательно, Аргус!» — выдохнула она, глядя на меня. — «И… может быть, чаю? У меня есть отличные… как это там… чебоксаркие сушки, которые вы вчера мне оставили».

«Чаю — это можно», — ухмыльнулся я, закидывая Турбо-Швабру на плечо. — «Только сначала отправим нашего первого строителя по этапу. Поттер как раз внизу с Орденом Хлорки лабиринт разбирает, пускай помогут Люциусу вещи собрать».