Карета из Министерства магии, запряженная четверкой тощих фестралов, приземлилась на площади перед Хогвартсом ровно в полдень. Из лакированных дверей, придерживая пышный розовый подол, выкатилась Долорес Амбридж. На её лице блуждала приторная, сиропная улыбка, но внутри у неё всё дрожало от лютой злости и полного непонимания ситуации. В Лондоне сейчас творился сущий ад: Корнелиус Фадж после того памятного финала Турнира на кладбище до сих пор лечился от нервного тика в Мунго, а всё Министерство стояло на ушах. До чиновников дошли слухи — и это была ни разу не шутка, как могло показаться со стороны, — что какой-то сквиб не просто сорвал возрождение Тёмного Лорда, а взял его на баланс хозинвентаря и начал воспитывать трудом. Самого Волан-де-Морта! Амбридж прислали сюда с чётким заданием: разобраться, что за тоталитарный бардак устроил этот коммунальный гений, и прижать его к ногтю, если он перегибает палку.

Но, стоило её розовой туфле коснуться гранитных плит двора, как улыбка Долорес замерла.

Вокруг царила подозрительная, почти военная чистота. Никаких сухих листьев, никакого помёта от совиной почты. Камни были отдраены до такого состояния, что в них, как в зеркале, отражалось хмурое шотландское небо. По периметру плаца, выстроившись в идеальную шереметьевскую линейку, стояли каменные статуи рыцарей. В руках у каждого вместо ржавых мечей были зажаты новенькие берёзовые мётлы, а на гранитных шлемах красовались аккуратные синие пилотки с надписью "Орден Хлорки".

«Что за чертовщина…» — пробормотала Амбридж, прижимая к груди сумочку с декретами. Она ожидала увидеть разваливающуюся от свободолюбия школу Дамблдора, а попала на режимный объект перед генеральной проверкой.

«Стоять! Куда без бахил на чистый гранит прёмся?!» — раздался со стороны главных ворот густой, раскатистый бас, от которого у Долорес вильнули мысли, а в ушах зазвенело, словно по ним ударили чугунной сковородой.

Из тени замка на солнечный свет вышел я. Мои сто шестьдесят килограмм чистейших, литых мышц, упакованных в идеально отутюженную шинель, заняли собой примерно весь дверной проём. Омоложение от Системы зафиксировало меня в форме матёрого чебоксарского гигачада: волевая челюсть будто высечена из рельса, плечи такие, что в косяки боком проходить приходится, а во взгляде читается такая тяжелая житейская мудрость, от которой у министерских чиновников случается непроизвольный спазм. На моем плече, как боевое знамя, покоилась Турбо-Швабра Азкабан-3000, слегка мерцая синеватым контуром.

За мной, держа дистанцию в два шага, семенил домовик Добби в бумажной пилотке. На плече у мелкого висел брезентовый мешок, который периодически дёргался. Изнутри мешка доносилось приглушенное, обиженное шипение: «Презренный сквиб… я заставлю тебя страдать… Круцио…» Добби, не обращая внимания на угрозы величайшего злого мага столетия, просто аккуратно прикладывал к брезенту черенок от веника, и Тёмный Лорд внутри временно затыкался, признавая авторитет младшего санитарного регламента.

«Вы… вы позволяете себе кричать на генерального инспектора?!» — пискнула Амбридж, пытаясь включить свой фирменный министерский апломб, но её взгляд против воли приковался к моим бицепсам. — «Я Долорес Амбридж! Я приехала по личному поручению Министерства! До нас дошли совершенно дикие, непозволительные слухи о том, что вы… что у вас здесь содержится под стражей…»

«Давай без пафоса, Долорес», — спокойно перебил её я, перехватывая швабру поудобнее. — «Порядок — это когда у меня на пищеблоке мышь по струнке ходит. А то, что вы там в Лондоне в штаны наложили от новости про Володьку — это ваши министерские проблемы. Добби, зафиксируй прибытие гражданской без спецобуви. Выписать штраф за нарушение санитарного периметра — два галеона».

«Да как вы смеете! Это не шутка!» — взвизгнула Амбридж, но тут её взгляд упал на мешок, который снова заворочался у ног Добби. Из прорехи в брезенте на секунду показался бледный, безносый, змеиный пятачок, который тут же получил от Добби сухую команду: «Работник Реддл, соблюдайте режим тишины, иначе лишу вечерней порции баланды!»

Долорес отшатнулась, её маленькие глазки округлились до размеров министерских печатей. Это был реально он. Сами-Знаете-Кто. Сидел в мешке для тряпок у домовика.

«Он самый», — ухмыльнулся я, глядя на её ошалевшую физиономию. — «Оформил по программе реабилитации трудных элементов. Младший помощник старшего дворника. Парень шёл к успеху, но попутал берега, решил, что ему всё можно. Ничего, у меня в хозблоке дисциплина железная. Через две недели будет нормативы по скоростной уборке коридоров сдавать, как миленький. А если начнет права качать или Авадами в стены тыкать — у меня для него персональный карцер в подсобке приготовлен, там дементоры бывшие вместо вентилятора работают, быстро спесь сбивают».

Амбридж замерла. Её мозг, выращенный на строгих инструкциях, сейчас совершал экстренную перезагрузку. Она ехала сюда душить свободолюбивый гадюшник, а наткнулась на монолитную структуру тоталитарного коммунального рая. И заправлял всем этим не директор, а этот… этот… мужчина.

Внутри Долорес что-то сладко хрустнуло. Это была любовь. Настоящая, способная пронять работника администрации. Перед ней стоял человек, который не просто говорил о порядке — он ломал через колено Тёмных Лордов ради чистоты.

«Какая… восхитительная, бескомпромиссная строгость…» — шепнула она, и её приторный голос вдруг приобрёл странные, интимные нотки. Она сделала шаг вперед, уже совершенно забыв, что приехала кого-то там инспектировать. — «Мистер Филч… Аргус… Вы хотите сказать, что этот… этот преступник действительно теперь подчиняется трудовому кодексу Хогвартса?»

«У меня не забалуешь», — отрезал я, прагматично оценивая ситуацию. Женщина, конечно, с приветом, розовая, как поросёнок, но, если у неё в руках ресурс Министерства, то это можно обернуть в правильное русло. Зачем мне воевать с проверками, если можно сделать её моим главным карательным инструментом против обнаглевших студентов? — «Если Министерство готово спонсировать закупку нормальной бытовой химии и подписывать Декреты о запрете грязной обуви на территории школы, то мы сработаемся, Долорес. Пошли в каптёрку, чайку попьём с сушками. Обсудим план генеральной зачистки этого бардака».

Разговор на пороге замка — это так, чисто для протокола, чтобы министерская кры… пожалуй, гостья сразу поняла, куда её черти занесли. А вот реальная политика и координация сил у нас всегда в одном месте куются. В каптёрке. Я шёл впереди, ходко так, плечи расправил. Амбридж семенила следом, смешно перебирая короткими ножками и придерживая подол, чтобы, не дай бог, не макнуть его в ведро с раствором марганцовки, которое у меня на повороте стояло. Замыкал наше шествие Добби, уныло волоча по граниту брезентовый мешок. Володька внутри мешка, видимо, уловил, что обстановка сменилась, и снова попытался включить режим великого и ужасного, глухо прошипев сквозь брезент что-то про чистокровную ярость и скорую расправу. Добби, даже не оборачиваясь, технично приложил по мешку черенком от веника. Наступила тишина. Работник Реддл быстро усваивал правила внутреннего распорядка.

Я толкнул тяжёлую дубовую дверь каптёрки и кивком пригласил Долорес внутрь.

В подсобке у меня в этот момент уже кипела рабочая жизнь. За длинным деревянным столом, который я лично отшкурил до зеркального блеска, сидел Гарри Поттер. На парне красовалась новенькая, с иголочки, синяя пилотка с гордой надписью «Хозблок», а на рукаве горела красная повязка лидера Ордена Хлорки. Рядом с ним на полу, чинно разложив передние лапы, сидел огромный чёрный пёс — Сириус Блэк. На морде у собакена был плотно застёгнут кожаный намордник, а на туловище сидел специальный брезентовый комбинезон с кармашками для дезинфицирующих спреев. Поттер как раз усердно скрипел пером, заполняя бланки санитарной отчётности, а Сириус при виде меня коротко гавкнул в намордник, докладывая о выполнении задачи.

Амбридж переступила порог, увидела Избранного, который, вместо подготовки к восстанию против Министерства под началом Аргуса, занимается учётом расхода хлорной извести, и натурально словила ступор. Её маленькие глазки забегали от Поттера к собаке, а потом на стеллажи, где в идеальную линейку были выстроены канистры с надписью "Тотальная дезинфекция".

«Поттер?!» — наконец, выдавила она, и её приторный голос сорвался на какой-то совсем уж неприличный писк. — «Мистер Поттер, почему вы не на занятиях? И что здесь делает это… это животное?!»

«Занятия по расписанию через час, профессор Амбридж», — спокойно, без капли прежнего гриффиндорского пафоса ответил Гарри, даже не отрывая взгляда от пергамента. В его голосе сквозила такая глухая, монументальная усталость человека, который за последнее время перемыл половину замка, что Долорес даже притихла. — «Мы с Сириусом закрываем ведомость по подвалам Слизерина. Там в южном крыле сырость пошла, пришлось двойной объём белизны пустить под протокол. Дядя лично каждый угол пронюхал, следов плесени не обнаружено. Орден Хлорки зачистку объекта завершил».

Я прошёл к столу, снял тяжёлую шинель и остался в одной трикотажной майке, под которой бугрились литые мышцы. Амбридж при виде этого зрелища как-то странно сглотнула и густо покраснела, став похожей на перезрелую свеклу. Но циничный прагматизм штука такая — эмоции в сторону, когда надо дело делать.

«Садись к столу, Долорес, в ногах правды нет», — я пододвинул ей жёсткий табурет. — «Добби, метнись на пищеблок, организуй чаю крепкого, без эльфийских нежностей», — я подмигнул домовику, крепким чаем у нас бывает лишь один! Мы это с ним ещё на тренировках Поттера уяснили — «Леди отдельно. И сушек притащи, которые вчера с базы завезли. Будем даме расклад объяснять, а то у них там в Лондоне, я смотрю, совсем ориентиры сбились».

Долорес аккуратно пристроила свой пышный розовый зад на табурет, всё ещё косо поглядывая на Гарри. Паренёк, тем временем, аккуратно поправил пилотку, поставил жирную министерскую печать на бланк и повернулся к нам.

«Вот, мистер Филч, примите отчёт», — басовито добавил Избранный, протягивая мне пергамент. — «Нарушителей санитарного режима за сегодня — трое. Первокурсники с Райвенкло пытались пронести в спальню контрабандные сухари. Оформлены на отработку, будут вечером плац перед замком подметать от выделений совиных. Устав блюдения чистоты нарушен не будет, мы с Сириусом за этим лично следим».

Пёс в комбинезоне согласно закивал головой, издав глухое ворчание через намордник. Амбридж смотрела на всё это великолепие, и в её мозгу, выращенном на строгих бюрократических инструкциях, сейчас происходил тектонический сдвиг. Она-то ехала в Хогвартс с твёрдым намерением воевать, ломать через колено бунтарей и зачитывать декреты карательные, а тут бунтари сами выписывают штрафные квитанции за пыль и отчитываются перед ревизором по форме номер четыре.

«Аргус… это же… это же просто поразительно», — прошептала она, и её маленькие глазки загорелись фанатичным, истинно чиновничьим огнём. Она протянула пухлую руку и аккуратно коснулась моей мозолистой ладони. — «Вы смогли сделать то, в чём Министерство расписывалось в бессилии годами. Вы приучили Избранного к системной организации труда! Без всяких этих соплей Дамблдора!»

«Да какие тут сопли, Долорес», — я ухмыльнулся, принимая от Добби кружку с горячим чаем. — «Пафосом сыт не будешь, а геморроя от этих их магических приключений выше крыши. Мне оно надо? Нет. Мне надо, чтобы в замке дисциплина была железная и полы блестели так, чтобы в них панталоны министерские видно было. Поттер парень соображающий, быстро понял, что чистая совесть начинается с чистого унитаза. А Сириус — ну, у него дементорская закалка, он к сырости привык, теперь вот на благо общества трудится».

Я отхлебнул чаю, хрустнул сушкой и посмотрел Амбридж прямо в глаза, включая максимальный прагматизм.

«Давай начистоту, Долорес. Вы там в Лондоне сидите, бумажки мараете, а реальной картины не видите. Министерство от одной мысли о Володьке в штаны накладывает. А парень вон, в мешке сидит, ждёт, когда его официально в штат младшим помощником старшего дворника оформят. Но мне нужна юридическая база. Чтобы ваши министерские декреты не просто воздух сотрясали, а работали, как швейцарские часы, на благо хозблока. Штрафы за немытую обувь, конфискация грязных мантий, запрет на несанкционированные заклинания, оставляющие нагар на стенах. Если Министерство готово стать нашим юридическим крылом и спонсировать закупку качественной бытовой химии, то мы из этой школы сделаем такой образцово-показательный режимный объект, что Дамблдор сам в туман свалит от зависти».

У Амбридж от таких перспектив аж дыхание перехватило. Её розовый бантик испуганно, но как-то радостно дрогнул. Перед ней стоял не просто огромный, невероятно фактурный мужчина, от одного взгляда которого у Тёмных Лордов случается недержание, а настоящий гений.

«О, Аргус…» — её голос приобрёл странные, почти интимные нотки, она придвинулась ближе, обдавая меня запахом дешёвых духов с ароматом лесных ягод. — «Это же… это превосходно. Мы напишем ОЧЕНЬ много новых декретов. Совместных декретов. Я немедленно свяжусь с канцелярией. Мы приравняем любое нарушение вашего Устава чистоты к государственной измене! Пусть вся магическая Британия знает, что такое настоящий порядок!»

«Вот это разговор, Долорес», — я ухмыльнулся, чувствуя, как Система внутри головы ласково звякнула, фиксируя стопроцентный триумф и одобрение нового тактического союза. — «Поттер, свободен, дуй на уроки. И Сириуса покормить не забудь, у него сегодня по графику двойная порция баланды за подвалы. А мы тут с профессором Амбридж пока нормативно-правовую базу подкрутим под нужды нашего Ордена Хлорки».

Гарри чётко козырнул, забрал ведомости и вместе с Сириусом вышел из каптёрки, тихо прикрыв за собой дверь. В углу брезентовый мешок снова слабо завозился, но Добби превентивно качнул черенком, и Володька внутри уныло вздохнул, окончательно смирившись со своей новой трудовой долей.

В подсобке воцарилась густая рабочая тишина. Амбридж проводила Избранного взглядом, полным восторга. РОна повернулась ко мне, плотоядно разглядывая.

«Это беспрецедентно, Аргус», — выдохнула она с глубоким уважением. — «В Лондоне Фадж тратит миллионы, авроры с ног сбиваются, а у вас потенциальный лидер оппозиции Поттер ведёт учёт белизны под роспись! Альбуса, должно быть, удар хватил прямо на его позолоченном троне».

«Директор слишком много думает о приключениях и вторых шансах», — спокойно ответил я, подливая кипятка в её кружку. — «А жизнь прагматична. Если в подвале пошла сырость, её не смоешь речами про свет и любовь. Нужна хлорка, крепкие руки и устав»

Амбридж согласно закивала, хрустнув сушкой с таким звуком, будто ломала хребет министерской оппозиции.

«Вы правы, Аргус. Магическая Британия погрязла в болоте», — Долорес придвинулась ближе, обдав меня тяжёлым шлейфом ягодных духов. — «Министерство готово закрепить ваш Устав чистоты на законодательном уровне. Но у меня есть условие. Вы должны помочь мне изолировать Дамблдора. Старик игнорирует циркуляры, держит в штате полукровок. Каждый его шаг, каждое собрание его Ордена Феникса должно фиксироваться, как нарушение санитарно-эпидемиологического режима!»

Я ухмыльнулся, скрестив на груди руки. Взгляд у меня был прожжённый — я такие заходы чиновников ещё в прошлой жизни насквозь видел.

«Геморрой, конечно, выше крыши с его тайными обществами», — я задумчиво потёр волевой подбородок, взвешивая выгоду. — «Давай так: общие помещения теперь официально под ведомством Ордена Хлорки. Если Альбус попытается устроить несанкционированный праздник с раскидыванием конфетти без согласования с хозблоком — я лично выпишу штрафной талон и заставлю отрабатывать. И твоё Министерство меня в этом прикроет».

«По рукам, Аргус!» — Амбридж чуть не подпрыгнула, припечатав ладошку к моей руке и намертво фиксируя тактический союз.