Мы двигались напролом, как чебоксарский трактор через малинник. Магическая архитектура лабиринта предполагала, что чемпионы должны часами бродить по кругу, избегая нападков флоры. Но у нас с Добби был свой маршрут — строго по прямой линии к центру, через все заборы.

На первом же повороте лабиринт решил показать, кто тут хозяин. Стена из живой изгороди справа глухо затрещала и резко, словно живая, рванула вперёд, пытаясь наглухо завалить проход прямо перед моим носом. Из тумана выскочили толстые, узловатые корни, которые змеями поползли по земле, цепляясь за подол моей шинели.

«Ах вы ж сорняки нестриженые! Совсем страх потеряли без садовых ножниц!» — рякнул я. — «Добби, газуй по правому сектору!»

Домовик среагировал мгновенно. Он лихо крутанул вентиль, и направленная струя плотного, сизого газа под диким давлением ударила прямо в гущу наступающих веток. Наша убойная спецсмесь сработала как надо. Гордость министерских садовников к такой жесткой советской химии готова не были: корни тут же судорожно скрючились, затрещали, листья мгновенно пожелтели и пожухли, а сама стена лабиринта с жалобным, почти человеческим писком отпрянула назад, освобождая дорогу.

«Санитарный контроль не пройдён!» — победно крикнул Добби, покачивая медным раструбом, из которого ещё шёл лёгкий парок.

Чем ближе мы подбирались к центру, тем гуще становилась магия и тем яростнее лабиринт пытался нас пережевать. Воздух потяжелел, поднялся резкий, ледяной ветер, а стены начали смыкаться уже со всех сторон одновременно, стремясь зажать нас в тиски и похоронить под тоннами зелени. Но против лома, как говорится, нет приёма, особенно, если этот лом — швабра первого разряда, ведомая опытной рукой вахтёра. Я шёл впереди, наотмашь пробивая черенком по тянущимся колючим отросткам. Навык "Твёрдая рука" не подводил — ветки от ударов лопались с сухим хрустом, а Добби точечно продувал фланги газом из баллона, превращая агрессивную хогвартскую флору в унылый, безопасный сухостой.

Вдруг сзади раздался нарастающий гул и хруст. Я резко развернулся, выставив швабру, как копьё. Из тумана, ломая собственные ветки, на нас сплошной стеной катился очередной тупик — лабиринт перестраивался на ходу, решив просто расплющить обнаглевших санитаров. Скорость была приличная, корни подминали под себя землю.

«Нас так просто под сокращение не подведёшь!» — гаркнул я, поправляя воротник шинели. Тут же получил законные плюс двадцать к пафосу, воздух вокруг сгустился, а аура пролетарского превосходства заставила даже этот бешеный палисадник на секунду притормозить. — Добби, врубай максимальное давление! Продуй эти кусты до самого министерства!

Ушастый подпрыгнул, навалился всем телом на клапан баллона, и из раструба вырвалось целое облако ядрёного сизого газа. Завеса накрыла наступающую стену целиком. Растения внутри тумана истошно заскрипели, их бешеная атака захлебнулась — ветки начали бессильно опадать, превращаясь в труху, а лабиринт в ужасе расступился, открывая прямой проход.

«То-то же», — ухмыльнулся я. — «Будете знать, как вахту срывать. Добби, сколько до центра осталось?»

Домовик подпрыгнул, вытягивая шею над пожухлыми кустами: — Вижу синее свечение, командир Филч! Буквально через две стены! Но там… там мистер Поттер! Ему тяжело, стены смыкаются!

Мы прибавили ходу, пролетая сквозь остатки тумана. Добби выдал из баллона последний мощный залп, и финальная преграда между нами и центральной поляной рухнула с таким треском, будто мы взорвали склад с гнилыми досками.

Мы вывалились на просторную круглую поляну, покрытую мягким мхом. И картина, которая открылась моим глазам, была точь-в-точь по нашему канону. В самом центре на каменном постаменте, красиво подмигивая синими искрами, стоял Кубок Турнира Трёх Волшебников. Палёный кубок. Неправильные британцы, китайцы какие-то.

А с двух сторон к нему, пошатываясь, тяжело дыша и хромая, одновременно подходили Гарри Поттер и Седрик Диггори. У очкарика мантия была порвана на плече, очки съехали набок, но лицо было гордое — гриффиндорское. Седрик тоже выглядел изрядно пожёванным ветками, но марку держал.

«Давай вместе!» — долетел до меня хриплый голос Поттера. — «На счёт три! Это будет победа Хогвартса!»

«Вместе так вместе», — тяжело выдохнул Диггори, протягивая руку к кубку.

«Ну уж нет, пацаны, без присмотра старших вы у меня ни в какие сомнительные командировки не поедете!» — подумал я, чувствуя, как внутри закипает злость на этот министерский бардак.

«Отряд дезинфекции, на штурм!» — заорал я во всё горло, срываясь на бег. — «Добби, хватай пуффендуйского мажора, я держу Избранного!»

Гарри и Седрик от моего зычного чебоксарского крика вздрогнули и синхронно повернули головы. Надо было видеть их лица в этот момент. Они ожидали увидеть за спиной очередную волну взбесившихся стен, ну или на худой конец Пожирателя Смерти с палочкой. Но вместо этого на них из облака ядовито-сизого газа на всех парах нёсся Филч в серой шинели с шваброй наперевес, а рядом, высоко задирая колени, бежал домовик в пилотке из газеты с переделанным под газовый баллон баком за спиной.

«Мистер Филч?!» — только и успел выкрикнуть Гарри, округлив глаза под очками.

«Развели тут рандеву в кустах!» — рякнул я, делая финальный прыжок.

Их пальцы уже коснулись прохладных ручек Кубка Турнира. Портал активировался мгновенно, воздух вокруг постамента завертелся бешеной воронкой, готовой утащить парней на свидание с Волан-де-Мортом. Но они не учли главного фактора — скорости и хватки советского рабочего класса.

Моя "Твёрдая рука" сработала на триста процентов. В самый последний миг, когда реальность вокруг Поттера уже начала размываться, я мёртвой хваткой вцепился пальцами в воротник его гриффиндорской куртки. Пацан аж крякнул от неожиданности, когда мои сто шестьдесят чистой ревизорской ярости повисли на нём мёртвым грузом.

С другой стороны постамента Добби проявил не меньшую оперативность. Со звуком, похожим на хлопок упавшего мешка с мукой, он рыбкой прыгнул вперёд и намертво обхватил Седрика Диггори своими длинными руками прямо за талию, попутно заехав ему резиновой перчаткой по идеальной причёске.

«Куда без накладной?!» — рякнул я, чувствуя, как портальный крюк с дикой силой дёргает меня где-то в районе пупка.

Пространство лабиринта сжалось со свистом, трибуны, кусты, Дамблдор и весь этот хогвартский цирк исчезли в один миг. Нас всех четверых закрутило в бешеном, яростном водовороте магии. Земля ушла из-под ног, в ушах завыл ветер, а перед глазами замелькали искры. Я только крепче сжал пальцы на куртке Поттера и прижал швабру к телу. У меня, конеш, швабра оригинальная, но ничего, потерпит, не впервой. Недолго продлилось наше путешествие.

Свист в ушах прекратился так же резко, как и начался. Портал выплюнул нашу честную компанию из пространственного рукава с таким звуком, будто кто-то с размаху уронил на кафель полный бак с грязной водой. Земля жёстко прилетела прямо в подреберье. Я смачно приземлился на бок, но пальцы на воротнике Поттера даже не разжались — хватка у завхоза была похлеще, чем у капканного зажима.

Рядом глухо охнул Седрик, на которого мешком свалился Добби. Кубок Турнира, блеснув напоследок синей искрой, уныло покатился по жухлой траве и замер в паре метров от нас.

Я приподнялся на локте, отплёвываясь от попавшей в рот земли, и огляделся. Ну точно. Мрачное, заброшенное кладбище, утопающее в густом ночном тумане. Повсюду торчали покосившиеся каменные надгробия, а чуть поодаль, на холме, чернели силуэты старой церкви и полуразрушенного раскидистого тиса. Атмосфера была такой гнилой и бесперспективной, что лабиринт Министерства магии по сравнению с этим местом казался детским парком аттракционов.

«Где это мы?» — прохрипел Поттер, нащупывая на земле свои съехавшие очки. — «Седрик, ты цел? Кто-нибудь видит мистера Филча? «

«Да тут я, тут, Избранный, куда ж я от вас денусь», — проворчал я, поднимаясь на ноги и отряхивая полы своей серой шинели. — «Накладную на выезд вам никто не подписывал, так что сидим ровно и не отсвечиваем»

Я тут же перехватил свою швабру. Насчёт её сохранности во время полёта через портал я, конечно, слегка переживал — штука-то оригинальная, тонкой душевной организации, — но, как оказалось, зря. Мой карманный филиал Азкабана чувствовал себя прекрасно. Стоило мне покрепче сжать черенок, как пассивная функция устрашения магов и прочих тварей врубилась на полную мощность. Вокруг нас мгновенно поползла волна такого люто леденящего экзистенциального ужаса, что у Поттера и Диггори разом зуб на зуб перестал попадать, а туман вокруг швабры брезгливо сжался, не решаясь подползти ближе, чем на метр.

Но если пацаны просто задрожали от могильного холода, то с Добби в ту же секунду начало происходить нечто странное.

Домовик, который только что аккуратно сползал с Седрика, вдруг замер на четвереньках. Его огромные зелёные глаза сузились, превратившись в две тонкие, яростные щелки, а уши судорожно прижались к черепу. Бедный ушастый мелко затрясся, но это был не страх перед дементорской шваброй. Из самой глубины его маленького тела вырвалось глухое, абсолютно нечеловеческое шипение.

У меня аж брови вверх поползли. Точно! В Добби ведь сидел осколок души безносого ублюдка. А тут мы прилетели прямиком на родовое кладбище Реддлов, где магия Тома буквально висела в воздухе, работая как мощнейший Wi-Fi-роутер.

Осколок внутри Добби знатно штормило. Пацана разрывало между преданностью мне и зовом альмаматер, которая сейчас варилась где-то неподалёку в котле.

«К-коман-дир… Аргус…» — прошипел Добби, цепляясь когтями за надгробную плиту. Из его рта вырывался едва заметный тёмный дымок. — «Внутри Добби… что-то… очень плохое… Оно… оно не хочет повиноваться…»

«Так, боец, отставить пораженческие настроения!» — рякнул я, делая шаг к нему и закидывая «Азкабан-3000» на плечо, отчего Седрик с Гарри синхронно вжали головы в плечи. — «Соберись, ушастый! Ты у меня на полставки в дезинфекции числишься, а не у этого чешуйчатого на побегушках!»

В этот момент из густого тумана у подножия холма послышался шорох шагов. Кто-то медленно шёл в нашу сторону, бережно прижимая к груди тяжёлый сверток из грязных пелёнок.

Выглядел, он как типичный торчок со стажем, у которого три дня назад закончилась заначка: глаза безумные, по лицу ходят желваки, а изо рта то и дело вырывался нервный тик с характерным змеиным причмокиванием. Он явно ожидал увидеть здесь только двоих растерянных школьников, которых можно быстренько скрутить, связать и пустить на ингредиенты для темного супа. Но реальность в лице хмурого чебоксарского завхоза в шинели и бьющегося в экстазе домовика с газовым баллоном за спиной явно не входила в утверждённый бизнес-план Волан-де-Морта, особенно домовик, который случайно и взорвать всё тут к чёртовой матери может этим баллоном.

Крауч замер на месте, его бледное лицо перекосило от изумления. Свёрток в его руках испуганно зашевелился, и оттуда раздался высокий, капризный и дико злой недовольный голос:

«Барти… почему мы стоим? Кто это там? Убей лишних… немедленно…»

«Мой Лорд… тут какие-то люди…» — пробормотал Крауч-младший, судорожно пытаясь переложить уродливый сверток в левую руку, а правой вытащить волшебную палочку из складок грязного плаща.

«Ну всё, приплыли», — процедил я сквозь зубы, поправляя воротник своей шинели. Система тут же привычно звякнула, закидывая мне ещё плюс двадцать к пафосу. — Д» обби, держи себя в руках, сейчас мы будем выбивать дурь из этого министерского недоноска»

Седрик Диггори, хоть и был отличником боевой и политической подготовки Пуффендуя, от такого расклада слегка затупил, переводя взгляд со страшного свертка на мою дементорскую швабру. А вот Поттер, завидев Крауча и услышав этот шипящий голос, моментально всё понял. Его шрам на лбу, должно быть, сейчас горел как раскалённое подмосковное железо. Гарри выхватил палочку, вставая в боевую стойку.

«Авада…» — начал было орать Барти, направляя палочку в сторону Седрика.

«Добби, глуши его к чёртовой матери!» — гаркнул я.

Домовика, которого всё ещё штормило от чужого крестража внутри, от моего командирского пинка знатно переклинило. Заклинание Волан-де-Морта, пытавшееся подчинить его разум, наткнулось на суровую чебоксарскую субординацию. Добби яростно зарычал, преодолевая зов крови, и со всей дури нажал на клапан нашего убойного баллона.

Из медного раструба с оглушительным реактивным свистом и гулом вырвалась плотная, тяжелая, направленная струя концентрированного газа. Это был не просто пшик, а сплошной таран из химикатов под диким давлением, который ударил Крауча-младшего по корпусу как раз в тот момент, когда он собирался выдать финальное "Кедавра".

Вместо смертоносного зелёного луча из палочки Барти вырвался какой-то жалкий кукиш. Ударная волна из направленного, ревущего потока яростного огня просто снесла мага с ног. Крауч даже пикнуть не успел — его швырнуло наземь встречным огненным тараном, от которого трава вокруг мгновенно превратилась в пепел. Тяжелое облако жара, копоти и искр моментально заблокировало ему всю дыхалку и зрение, и Барти, выронив палочку, покатился по земле, судорожно пытаясь сбить пламя со своего грязного плаща и увернуться от этой адской термической дезинфекции.

«А-а-а! Что это за магия?!» — прохрипел он, катаясь в грязи и чудом не раскатав сверток с Тёмным Лордом.

«Это не магия, сынок, это несоблюдение ТБ!» — ухмыльнулся я, делая три широких, сокрушительных шага вперёд, от которых могильные плиты жалобно звякнули.

Моя "Турбо-Швабра Азкабан-3000" уже гудела от нетерпения, а дементор на её конце пассивно высасывал из Крауча последние капли боевого духа. Навык "Твёрдая рука" включился на полную мощность. Мои сто шестьдесят килограммов литого, прокачанного на хозработах веса сместились в идеальный замах. Я перехватил дубовый черенок своими ручищами-тисками и с оттяжкой, словно заправский кузнец по наковальне, прописал Барти аккурат по его безумной кудрявой решке.

ХРЯСЬ!

Черенок нанёс удар с такой силой, что Крауч глухо хрюкнул, его глаза мгновенно закатились, а черепная коробка едва не ушла в землю. Он плашмя рухнул на надгробие Тома Реддла-старшего, окончательно и бесповоротно вырубаясь.

Уродливый свёрток выскочил из его безжизненных рук и покатился по траве. Пелёнки развернулись, и на свет божий явилось то самое сморщенное, чешуйчатое существо, напоминающее недоразвитого младенца с плоской змеиной мордой и горящими красными глазами.

Волан-де-Морт, великий и ужасный Тёмный Лорд, сейчас беспомощно барахтался в жухлых лопухах, хватал ртом горячий, пропитанный гарью воздух и выглядел максимально жалко.

Система в моей голове тут же взорвалась целым каскадом восторженных уведомлений:

▷ [Внимание! За введение тёмных сил в полную беспомощность вам вручается награда!]

▷ Награда: Золотой Осколок «Возврат молодости»: 95/100. (+5 шт)

«Опачки, девяносто пятый! Хорош улов!» — мысленно потёр я свои мозолистые ладони.