Под этим опусом стояли жирные подписи Снейпа, Люциуса, Паркинсона и еще десятка обиженных чистокровок, у которых мозоли на нежных ладонях до сих пор не сошли. Сова с доносом улетела в Министерство мгновенно, аж перья по коридору полетели.

Прошло всего пару часов, аккурат до ужина. Я как раз проводил инструктаж для Гарри, Невилла и Драко на тему "Как правильно распределять вес ведра с раствором, чтобы наглухо не сорвать поясницу", когда дубовые двери Большого зала распахнулись с таким грохотом, будто по ним из пушки влупили, аж штукатурка с потолка посыпалась.

В замок тяжелой походкой ввалился Барти Крауч-старший. Морда — чистый кирпич, в глазах — холодный блеск бюрократического фанатизма, не сулящий ничего хорошего. А за его спиной чеканили шаг двенадцать мракоборцев в полной боевой выкладке, упакованные по самый не балуйся. Местный спецназ Министерства, короче.

«Где он?!» — прорычал Крауч на весь зал, аж эхо пошло. — «Где этот самозваный диктатор подсобных помещений?»

Я вышел вперед, ни разу не спеша, и привычным, отработанным движением поправил жесткий воротник шинели. Мой личный спец-бонус на +20 к пафосу включился на полную катушку — в зале аж воздух потяжелел, а у пары кадетов жилетки зашуршали сильнее.

«Ну, я здесь», — я лениво сплюнул в сторону, зыркнув на незваных гостей. — «Чего шумим, Барти? Почему опять без бахил на чистый объект заходим? У нас тут, между прочим, час назад генеральная влажная уборка закончилась, люди спины горбатили».

Крауч аж затрясся от такой наглости и с треском выхватил из-за пазухи свиток с тяжелой министерской печатью.

«Аргус Филч! Именем Министерства Магии, вы задержаны!» — заорал он, тыча в меня бумагой. — «Ордер на арест подписан лично мной. Статьи тяжелые: организация незаконных вооруженных формирований, подрыв вековых магических устоев и систематическое использование магловского инвентаря в целях психологического подавления элиты!»

Я спокойно посмотрел на этот министерский спецназ, потом перевел взгляд на Снейпа и Люциуса, которые за преподавательским столом уже победоносно ухмылялись, предвкушая мою поездку в Азкабан. Драко Малфой рядом со мной резко сделал шаг вперед, до хруста сжимая кулаки в сторону родного папаши, но я жестко остановил пацана одним только тяжелым взглядом.

«Спокойно, кадеты», — мой бас прозвучал, как удар тяжелой рельсой по сырому бетону. — «Ревизия — дело тонкое, тут суета не катит. Вышестоящее руководство хочет проверить мои полномочия? Что ж, поехали, прокатимся. Только учти, Крауч… Азкабан — заведение строго государственное, на балансе стоит. И если я там в процессе инспекции найду хоть одну трещину в несущей стене или неучтенный кирпич без маркировки — я тебе, Барти, такую встречную проверку устрою, что ты сам за дементорами прятаться будешь и умолять, чтоб они тебя обратно не отдавали».

Мракоборцы шустро обступили меня со всех сторон, смотря на меня, как на сумасшедшего, заслышав такую речь. Я спокойно, с кривой ухмылочкой на лице, протянул клешни под их антимагические кандалы. Эти наивные тыловые крысы всерьез думали, что красиво избавляются от геморроя. Они, дурачки, даже не догоняли, что своими руками отправляют Главного Ревизора прямиком туда, где лютый бардак и антисанитария копились долгими столетиями.

▷ Система: Внимание! Вы переходите на новый уровень локации: «Азкабан — территория строгого режима».

▷ Подсказка: Не забудьте взять с собой… ах да, всё подчистую отобрали при обыске. Будем импровизировать прямо на месте, но системные ништяки остаются жестко при вас.

Пристань Хогвартса сейчас выглядела как конкретная такая декорация к какому-нибудь суровому фильму про сталинские репрессии. Черная дырявая ладья уныло качалась на волнах Чёрного озера, а вокруг железным, монолитным строем стоял весь "Орден Хлорки". Пацаны-кадеты замерли в своих оранжевых жилетах, и в этой гробовой тишине было отчетливо слышно, как у Крауча-старшего начинает нервно дергаться левый глаз под прицелом сотен тяжелых, осуждающих взглядов.

Я шел к корыту, четко чеканя шаг, несмотря на навешанные кандалы. Вот чёрт их знает, на кой хрен они вообще эту бижутерию на меня нацепили — магии-то во мне, как в швабре. Мракоборцы из конвоя нервно тыкали мне в лопатки своими палочками, но я даже ухом не вёл. Внезапно в башке оглушительно звякнула Система, и прямо в мои скованные руки, окутанный искрами и густым духаном паленой резины, с неба приземлился Он.

▷ Система: Восстание из пепла! Мегафон возвращается к вам на базу в качестве законной награды за попадание на нары!

▷ Внешний вид: Черный матовый корпус теперь конкретно пересекают пульсирующие огненные трещины. При использовании они вспыхивают ярко-оранжевым, как угли в хорошей печи.

▷ Свойства: Полностью сохраняет все прежние навыки (включая глушение и перекрикивание заклинаний среднего уровня).

▷ Новый Эффект: «Термическая Дикция». Каждое ваше слово теперь имеет реальную, ощутимую температуру.

Я поудобнее перехватил девайс своими скованными пальцами, и Крауч от такого фокуса невольно отшатнулся на полшага.

«Так, стоять, колхоз!» — я резко затормозил у самой кромки воды, из-за чего идущий следом спецназовец знатно ткнулся носом мне прямо в лопатку. Я прижал мегафон к губам, и по всей озерной глади пронесся такой низкий, рокочущий гул, что у рыб брюхо заныло. — «НАЧАЛЬНИК, ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА ПЛАВСРЕДСТВО У ТЕБЯ ТУТ ПРИШВАРТОВАНО?» — мой голос, усиленный артефактом, буквально прижал Крауча к сырой гальке. — «ГДЕ АКТ ТЕХОСМОТРА? ПОЧЕМУ БОРТА ВООБЩЕ НЕ ПОКРАШЕНЫ, А НА САМОМ ДНЕ — ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ НАЛЕТ ЯВНОГО БИОЛОГИЧЕСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ? ЭТО ЖЕ ЧИСТАЯ АНТИСАНИТАРИЯ!»

«Заткнись ты уже и живо садись в лодку, Филч!» — бешено рявкнул в ответ Крауч, брызгая слюной от злости.

Я врубил мегафон на малую мощность, и огненные полосы на корпусе хищно вспыхнули. Мой бас усилился так, что у стоящих рядом мракоборцев натурально заложило уши.

«Я-ТО СЯДУ, БАРТИ!» — мой голос наотмашь ударил по воде, пуская мелкую рябь и заставляя министерскую ладью конкретно так качнуться. — «НО ТЫ НА МЁТЛЫ СВОИХ ОРЛОВ ЛУЧШЕ ГЛЯНЬ, ПОКА НЕ ПОЗДНО! У ЭТОГО ВОТ, КОТОРЫЙ СЛЕВА СТОИТ, ПРУТЬЯ ПОЛОВИНОЙ ОБЛЕЗЛИ — ЭТО ЖЕ ГРУБЕЙШЕЕ НАРУШЕНИЕ АЭРОДИНАМИКИ И ПРЯМОЙ ПУТЬ К ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ ТРАВМЕ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ! ПИШИТЕ ОБЪЯСНИТЕЛЬНУЮ НА ИМЯ СТАРШЕГО РЕВИЗОРА, ПОКА Я ДОБРЫЙ И ПРЕДПИСАНИЕМ ВАС НЕ СВЕРНУЛ! И КАНДАЛЫ ЭТИ… СМАЗАТЬ НАДО БЫЛО ПЕРЕД ВЫЕЗДОМ, СКРИПЯТ, КАК НЕРОДНЫЕ! ЭТО ЧИСТОЕ НЕУВАЖЕНИЕ К ПРОВЕРЯЮЩЕМУ ОРГАНУ! КАК ВЕРНУСЬ — ЛИЧНО ПРОВЕРЮ!»

Мракоборцы испуганно переглянулись, их палочки в клешнях заметно дрогнули. Гробовое, монолитное молчание пацанов из Ордена Хлорки давило на этих министерских шестёрок сильнее, чем любое тёмное проклятие. Гарри Поттер стоял на самом берегу, до белых костяшек сжав кулаки, но стоило мне коротко мазнуть по нему взглядом, кивнуть и незаметно подмигнуть — и кадет послушно остался на месте, врубив самоконтроль.

Ладья, наконец, отчалила от берега. Хогвартс быстро скрылся в густом тумане, и вскоре впереди, сквозь ледяную изморозь и штормовые брызги, замаячил серый, унылый, проклятый всеми богами силуэт Азкабана.

Меня вели под конвоем по узким, темным и наглухо сырым коридорам. Местные стены натурально плакали соленой водой, а воздух вокруг был пропитан такой дикой, концентрированной безнадёгой, что любой нормальный человек на моем месте уже выл бы волком и просился на волю. Но я шел бодрячком, вальяжно помахивая, отжатым назад несколько раз во время поездки, мегафоном, а пульсирующие огненные жилы на его черном корпусе знатно подсушивали воздух в радиусе метра, создавая зону комфорта.

Моя хата оказалась элитной — в самом ледяном крыле, где дементоры крутились на круглосуточном дежурстве, как вертухаи на вышке, вот эт я понимаю — бриз. Моей соседкой по этой унылой коммуналке оказалась сама Беллатриса Лестрейндж. Баба сидела в углу на грязной соломе, дико вращая своими безумными шарами, и уже набрала полную грудь воздуха, чтобы выдать свой фирменный, заезженный хохот полоумной ведьмы, но я сработал на опережение, как опытный опер.

Я четко приставил раструб мегафона к ржавым прутьям её решетки и с ходу нажал на тангенту.

«ТАК, ЖЕНЩИНА, ОТСТАВИТЬ ИСТЕРИКУ!» — огненная вспышка из раструба знатно осветила её бледную, немытую морду. — «Ты тут сколько уже чалишься на казённых харчах? Десять лет? И за все десять лет ни разу, блин, не провела элементарную инвентаризацию кирпичной кладки? Ну-ка посмотри на этот камень, номер сорок два сверху. Видишь скол на углу? Это же прямое нарушение конструктивной целостности государственного объекта!»

Беллатриса от такого наезда мгновенно подавилась собственным смешком и дико икнула.

«Что ты несешь, ничтожный сквиб?» — хрипло прокаркала она, пытаясь закрыться худыми руками от реального жара, веющего от моего проапгрейженного прибора.

«Я НЕСУ СВЕТ ПРОСВЕЩЕНИЯ И САНИТАРИИ В ТВОЮ ТЁМНУЮ ДЫРУ!» — гаркнул я на максимуме, так что вековая пыль со сводов густым слоем посыпалась ей прямо на дурную голову. — «Значит так, фиксируй мандат: Камень № 1 — в левом нижнем углу. Камень № 2 — правее. Если к утренней поверке лично мне не доложишь о состоянии межплиточных швов между ними — лишу вечерней прогулки и заставлю грызть эту решетку зубами до зеркального блеска. ПРИСТУПАЙ!»

Через пять минут Беллатриса, не найдя других аргументов, начала в панике биться головой о каменную стену. Наша графиня была морально готова к пыткам Круциатусом, к вечному тюремному мраку, даже к поцелую оголодавшего дементора, но её психика вообще не была готова к тому, что припрется суровый чебоксарский завхоз и заставит её заниматься строгим учетом строительных материалов и анализом швов.

«ЛЕСТРЕЙНДЖ, ОТСТАВИТЬ САМОИСТЯЗАНИЕ! ТЫ МНЕ СЕЙЧАС ПОВЕРХНОСТЬ КАМНЯ ПОВРЕДИШЬ СВОИМ ЧЕРЕПОМ, А ЭТО УЖЕ СТАТЬЯ ЗА ПОРЧУ ГОСИМУЩЕСТВА!» — мой голос из мегафона наотмашь ударил ей прямо в затылок, заставляя бабу испуганно замереть на месте. Огненные жилы на корпусе девайса пульсировали вовсю, начисто выжигая вековую сырость в коридоре. — «ЗНАЧИТ ТАК, ПОВТОРЯЮ ДЛЯ ТЕХ, КТО В БРОНЕПОЕЗДЕ: ТВОЯ ЛИЧНАЯ ЗАДАЧА — ПРОВЕСТИ ПОЛНУЮ ДЕФЕКТОВКУ ПРАВОГО СЕКТОРА КАМЕРЫ. ЕСЛИ НАЙДЕШЬ МОХ — ЭТО ЗЛОСТНОЕ НАРУШЕНИЕ САНИТАРНОГО РЕЖИМА. ЕСЛИ НАЙДЕШЬ ЦАРАПИНУ — ЭТО ПОПЫТКА ПОДКОПА И ПОДОЗРЕНИЕ НА ПОБЕГ. ПИШИ ВСЁ В УМЕ, К УТРУ ПРОВЕРЮ С ОСОБЫМ ПРИСТРАСТИЕМ!»

«Ты… ты абсолютно безумен…» — прохрипела бывшая гроза всея Британии, бессильно сползая спиной по холодной стене.

Её глаза, обычно пылавшие фанатичным, деструктивным огнем пожирателей, теперь испуганно метались по серой кладке, невольно и на автомате выискивая тот самый Камень номер 1.

«Я НЕ БЕЗУМЕН, БЕЛЛА, Я ПОЛНОСТЬЮ СИСТЕМАТИЗИРОВАН!» — я по-мужски перехватил мегафон поудобнее, чувствуя, как его приятное тепло греет мне ладони. — «ТЫ ДУМАЛА, В СКАЗКУ ПОПАЛА? ДУМАЛА, БУДЕШЬ ТУТ ПРОСТО ТАК СИДЕТЬ, КРАСИВО СТРАДАТЬ НА КАМНЯХ И ЖДАТЬ СВОЕГО БЕЗНОСОГО ЛОРДА? НЕТ, ДОРОГАЯ, ХАЛЯВА КОНЧИЛАСЬ. ТЕПЕРЬ ТЫ — ВНЕШТАТНЫЙ СОТРУДНИК ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ЧАСТИ ПОД МОИМ ЛИЧНЫМ НАДЗОРОМ. КСТАТИ, О ПОРЯДКЕ…»

Я подошел вплотную к ржавой решетке, и хищный огненный свет мегафона сразу выхватил из сырой темноты кучу вонючей, грязной соломы в самом углу её одиночной камеры.

«ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ СВАЛКА БИОЛОГИЧЕСКИХ ОТХОДОВ НА РЕЖИМНОМ ОБЪЕКТЕ?» — я врубил прибор так, что у Беллы аж патлы назад поползли. — «ПОЧЕМУ СОЛОМА НЕ УЛОЖЕНА ПО РАНЖИРУ И ГОСТУ? ТЫ ВООБЩЕ В КУРСЕ, ЧТО В ТАКИХ АНТИСАНИТАРНЫХ УСЛОВИЯХ ПАРАЗИТЫ РАЗМНОЖАЮТСЯ ВДВОЕ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ВСЕ ТВОИ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫЕ?»

«Это просто подстилка…» — Беллатриса попыталась было по привычке огрызнуться и выдать былую спесь, но под прямым прицелом раструба её прокуренный голос моментально сорвался на испуганный писк.

«ПОДСТИЛКА У ТЕБЯ В РОДОВОМ ПОМЕСТЬЕ БЫЛА, А ЗДЕСЬ ТЕБЕ НЕ КУРОРТ, ЗДЕСЬ — ИНВЕНТАРНЫЙ ОБЪЕКТ НОМЕР СТО ВОСЕМЬ!» — отрезал я, не терпящим возражений тоном. — «ЗНАЧИТ ТАК, СЛУШАЙ МОЮ ЖЕСТКУЮ КОМАНДУ: КАЖДУЮ СОЛОМИНКУ — ВЫПРЯМИТЬ И РАСПРАВИТЬ. ГНИЛЫЕ И КРЫСАМИ ПОЖРАННЫЕ — СКИДЫВАЙ В ЛЕВУЮ КУЧУ, СУХИЕ И ПРИГОДНЫЕ — СТРОГО В ПРАВУЮ. КТО НЕ РАБОТАЕТ И ПЛАН НЕ ВЫПОЛНЯЕТ, ТОТ НА ОБЕД НЕ ПОЛУЧАЕТ СУП ИЗ ТЫКВЕННЫХ ОБЪЕДКОВ! И НЕ НАДО НА МЕНЯ ТАК ЗЫРИТЬ, БУДТО Я ТЕБЕ АВАДУ ТУТ ПРЕДЛАГАЮ. АВАДА — ЭТО ДЕЛО БЫСТРОЕ, РАЗ И ГОТОВО. А ВОТ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ СОЛОМЫ — ЭТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВЕЧНОСТЬ!»

Я удовлетворенно отошел на шаг назад и довольно хмыкнул. Беллатриса, конкретно пошатываясь от пережитого шока, на полусогнутых подошла к куче гнилья и дрожащими костлявыми пальцами аккуратно взяла первую сухую былинку. Её воля, за долгие годы в Азкабане закаленная казематами, начала натурально трещать по всем швам под жестким давлением моих элементарных требований к чистоте и порядку.

«ВОТ ТАК, УМНИЦА, ПРАВИЛЬНО. РУЧКИ-ТО НАВЫК ПОМНЯТ, ДА?» — подбодрил я её, чисто из педагогических соображений. — «ТРУД — ОН ВЕДЬ ЧТО С ДЕСПОТАМИ ДЕЛАЕТ? ОН ДАЖЕ ИЗ ТАКОЙ ЗАПУЩЕННОЙ ОСОБИ, КАК ТЫ, МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ПОЛЕЗНОГО ГРАЖДАНИНА, СПОСОБНОГО ХОТЯ БЫ ВЕДРО С ПАРАШЕЙ ВЫНЕСТИ И НЕ ПРОКЛЯСТЬ ЕГО ПО ДОРОГЕ».

Я вальяжно прошелся по своей личной камере, чувствуя, как тяжелые антимагические кандалы на ногах начинают откровенно бесить своим дешевым скрипом.

«И ВООБЩЕ, ПОСМОТРИТЕ НА ЭТОТ КОРПУС!» — я задрал мегафон повыше, чтобы его ядрёный свет пробил мрак и достал до самых дальних углов соседних камер. — «ТУТ ЖЕ ПЫЛЬ ВЕКОВАЯ НА СВОДАХ ЛЕЖИТ! НАШИ ЛЕТУЧИЕ ДЕМЕНТОРЫ, ВИДИМО, ИСКРЕННЕ СЧИТАЮТ, ЧТО ЕСЛИ У НИХ ПО ШТАТУ НОЗДРЕЙ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО, ТО И ЛИЧНАЯ ГИГИЕНА ИМ НЕ НУЖНА? НИЧЕГО, Я ИМ СЕЙЧАС ОРГАНИЗУЮ СУРОВУЮ ПРОВЕРКУ КВАЛИФИКАЦИИ С ПЕРЕАТТЕСТАЦИЕЙ. ЕСЛИ НАЙДУ ХОТЬ ОДНУ НЕОПИСАННУЮ И НЕПОМЕЧЕННУЮ ПАУТИНУ — БУДУТ ЛЕТАТЬ У МЕНЯ СТРОЕМ ОТ ВОСХОДА ДО ВЕЧЕРНЕГО ЗАБОРА!»

Беллатриса больше не вякала. Она смиренно сидела на коленях прямо в вековой пыли и методично, соломинка к соломинке, перекладывала свой гнилой матрас. Глядя на эту картину, создавалось четкое ощущение, будто я нахожусь не в самой страшной тюрьме мира, а на курсах экстренного повышения квалификации для особо запущенного и профнепригодного техперсонала.

«Аргус…» — подала она свой надтреснутый голос где-то через полчаса упорных трудов. — «Я… я всё сделала. Насчитала ровно триста сорок восемь камней на правой стене. Из них у тридцати двух — явный критический износ кромок».

Я одобрительно кивнул головой, по-командирски поправляя жесткий воротник шинели, который от жара артефактного мегафона встал глухим колом, как у заправского гвардейца.

«ВОТ ВИДИШЬ! МОЖЕШЬ ЖЕ НОРМАЛЬНО РАБОТАТЬ, КОГДА ХОЧЕШЬ И КОГДА НАД ДУШОЙ СТОЯТ!» — выдал я в раструб. — «ЗАПИСЫВАЮ ТЕБЕ ЖИРНЫЙ ПЛЮС В КАРМУ И ВЫДЕЛЯЮ ПОЛЧАСА БЕЗ ПРОВЕРКИ ГРОМКОСТЬЮ. ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ И БЕЗ ХАЛТУРЫ, ГЛЯДИШЬ, К ЗАВТРАКУ ИЗ ТЕБЯ РЕАЛЬНО ВЫЙДЕТ ТОЛКОВЫЙ БРИГАДИР ПО ОТДЕЛОЧНЫМ И ШТУКАТУРНЫМ РАБОТАМ».

Я демонстративно и с громким щелчком переключил тумблер на матовом корпусе мегафона. Огненные жилы сразу притухли, перейдя в спокойный режим тихого тления, и в тюремном блоке впервые за будто долгие столетия воцарилась настоящая, густая и оглушительная тишина. Только кандалы мои ржавые звякнули на всю галерею, когда я усаживался на деревянные нары поудобнее.

Пять минут без моего мегафона — это в реалиях Азкабана показалось местным за вечность. Беллатриса натурально замерла на коленях, тупо уставившись на помеченный Камень № 1, будто всерьез ожидала, что прямо сейчас из него спецэффектами вылезет сам Тёмный Лорд и лично похвалит её за отличные знания школьной алгебры.

Но никакого Лорда на горизонте не нарисовалось.

Был только я.