Я, не спеша, спустился вниз, мимоходом поправляя воротник шинели. Пафос от меня сейчас не просто исходил, он фонил, как аварийный реактор, — еще немного, и от моей энергетики можно будет втихую запитать небольшое чувашское село.

«Здарова, Аластор», — бросил я в проброс, проходя мимо его насупленной физиономии. — «Чего глаз косит в сторону? Технику безопасности на вверенном объекте проверяешь или просто чисто по-человечески завидуешь здоровому, непьющему коллективу?»

Грюм резко замер, как вкопанный, наставив на меня свой панорамный окуляр.

«Филч… ты что, чёрт тебя дери, сотворил с Поттером?» — хриплым, прокуренным басом выдавил он, сделав дежурный глоток из своей именной фляжки. — «Мальчишка должен готовиться к серьезному турниру, к смертельным схваткам, к высшей магии…»

«Он к реальной жизни готовится, Аластор», — я притормозил и уставился своими зенками прямо в его настоящий, не волшебный глаз. — «Всякие твои заклинания — это еще бабка на дворе гадала, успеешь ты их сколдовать или палочку из рук выбьют. А вот если на него в упор дракон прыгнет, а Гарри его чисто за кадык возьмет той самой рукой, которой он две недели мешки с цементом ворочал — вот тогда мы на деле и поглядим, кто тут истинный чемпион. И вообще, ты почему, дед, опять без сменки в замок заперся? Вон, любуйся, четкий след от твоего казённого протеза на свежевымытом мраморе остался. Давай, строчи объяснительную на мое имя, а то ведь не погляжу на заслуги, заставлю лично полировать этот коридор до состояния зеркального блеска».

Грюм аж воздухом поперхнулся от такой предъявы. Он что-то нечленораздельно прорычал себе под нос, но качать права дальше не рискнул — видимо, шкурой почувствовал, что мой клык василиска в кармане уже начал глухо резонировать с его искусственной конечностью, обещая быструю утилизацию.

К обеду Хогвартс окончательно и бесповоротно перешел на новые рельсы. В Большом зале воцарилась глухая, дисциплинированная тишина. Никакого привычного малолетнего гула, никаких летающих тарелок и самовольно скачущих по столам десертов. Студенты заходили строго по звонку, садились по росту и без лишнего базара начинали поглощать перловую кашу. Да, именно поглощать, работая ложками, как единый слаженный механизм.

«Аргус, слышь… это… по-моему, перебор уже какой-то выходит», — ко мне, переминаясь с ноги на ногу, подвалил Хагрид, озабоченно почесывая свою лохматую репу. — «Мои соплохвосты… они теперь, понимаешь, боятся из ящиков на свет вылезать. Жалуются, что пара твоих пацанов в оранжевых жилетах заходила, замеряла у них приборами уровень шума и грозилась наглухо выселить за систематическое нарушение норм общежития».

Я снизу вверх посмотрел на этого добродушного великана. Мужик он, конечно, мировой, наш в доску, но в вопросах разведения всякой кусачей и взрывоопасной нечисти — сущий ребенок, за которым глаз да глаз нужен, иначе весь замок разнесут. Я коротко вздохнул и по-дружески похлопал его по огромной ручище, которая размером была с добрый тракторный ковш.

«Рубеус, братан, ты на моих пацанов сильно не обижайся», — я максимально понизил голос, чтоб лишние уши из профессорской элиты этот базар не грели. — «Они ж чисто по инструкции вкалывают, у них в черепушках сейчас один устав, параграфы и жесткий план по дезинфекции объекта. Пойми ты своей здоровой головой, сейчас в замке из-за этого гребаного Турнира столько министерских крыс ошивается, что любая твоя недокументированная зубастая зверюга — это шикарный повод для Люциуса Малфоя развоняться на весь Визенгамот. Я ж тебя, дурня, чисто прикрываю! Если твои соплохвосты будут шуметь строго по ГОСТу, сидеть в ящиках с инвентарными номерами и иметь паспорта прививок — к тебе ни одна тыловая вошь из бюрократов не подкопается».

Хагрид шумно шмыгнул своим огромным носом, и в его заросших зенках наконец-то блеснуло правильное понимание.

«То есть ты это… чисто для их же блага всё завертел, Аргус?» — пробасил великан, заметно остывая и расслабляя свои мощные плечи.

«Конечно. Мы ж с тобой в этой конторе, считай, как две главные опоры у одного моста», — я коротко подмигнул ему, привычным движением поправляя жесткий воротник шинели. — «Но ты это, Рубеус… дымоход у себя в хижине всё-таки прочеши как следует на досуге. А то если пожарный надзор из Лондона внезапно нагрянет — мы с тобой вдвоем гарантированно поедем столетний лес валить куда-нибудь в Сибирь. Только я там буду бригадиром с матюгальником, а ты — нашей главной тягловой силой, потому что тамошние бензопилы "Урал" такие суровые, что только твои клешни их и удержат без отдачи. Понял мой намек?»

Хагрид хохотнул с таким звуком, будто на автобазе трактор завели, аж в Большом зале пара серебряных кубков со стола с грохотом свалилась на пол.

«Понял, Аргус, всё до последнего понял! Заходи сегодня вечерком на огонёк, я как раз кексов свежих напёк — зубы сломаешь, чайку ядрёного попьём, перетрем за твой лесоповал».

Я одобрительно кивнул и двинул дальше по территории. Хагрид — он наш мужик, правильный, он быстро догоняет, что нормальный порядок — это не когда всех подряд душат и прессуют, а когда у каждого конкретного бардака есть свой ответственный и крайний.

А жизнь в замке тем временем закручивалась в такую тугую армейскую спираль, что даже бесплотные привидения начали летать по коридорам строго по струнке и по правой стороне. На переходе второго этажа я наткнулся на Пивза. Этот летучий недоносок как раз пытался забросать первокурсников тухлыми куриными яйцами, но наткнулся на мой дежурный патруль.

«Стоять, нарушаем конвенцию!» — гаркнул я, вылетая из-за угла с грацией разъяренного прапорщика. — «Миссис Норрис, фиксируй факт правонарушения и порчи имущества!»

Пивз испуганно завис прямо в воздухе, его наглая, разукрашенная морда моментально вытянулась от удивления. Рядом со мной стояли двое кадетов — крепкие, сбитые парни из Пуффендуя. Раньше они только и знали, что булки из столовой втихую тырить да баклуши бить, а теперь стояли в оранжевых жилетах с такими каменными лицами, будто они всю жизнь в ОМОНе вкалывали. В руках у пацанов были ни разу не палочки, а экспериментальные магические распылители, заправленные крутой смесью святой воды и концентрированной хлорки.

«Филч, ты что, совсем на старости лет умом тронулся, старый сквиб?» — хихикнул полтергейст, пытаясь хорохориться. — «Я вообще-то дух! Меня твои тупые деревянные швабры не берут!»

«Дух-то ты, может, и дух, да только в уставе нашей школы четко прописано, что любая неопознанная субстанция, загрязняющая рабочие поверхности, подлежит немедленной утилизации», — я хищно оскалился, обнажив зубы. — «Ребята, заряжай! Применяем спецсредство "Свежесть Алтая"!»

Кадеты, не проронив ни единого лишнего слова, синхронно и четко нажали на рычаги аппаратов. В Пивза под диким давлением ударила мощная струя мелкодисперсной взвеси. Полтергейст взвыл на всю ивановскую так, словно его живьем окунули в ванну со щелочью. По коридору моментально разнесся густой духан морозного утра, мыла и стирального порошка.

«А-а-а! Мои лохмотья! Моя харизма!» — истошно заорал летающий вредитель и пулей улетел сквозь каменную стену, оставляя за собой густой, парфюмерный шлейф дешевой лаванды.

«Записать в рапорт: объект "Пивз" подвергнут жесткой химической дезинфекции. В случае повторного появления — вызываем окружную санэпидемстанцию», — бросил я парням через плечо.

Те только четко, по-военному козырнули мне от виска: «Есть, старший ревизор!».

К ужину в Большом зале атмосфера накалилась до такой степени, что можно было смело топоры в воздухе вешать на закалку. Снейп сидел за президиумом и натурально сверлил меня тяжелым взглядом, в котором ядовитой злобы было поболе, чем во всех его подвальных запасах вместе взятых. Рядом с ним Малфой-старший, который внезапно нагрянул в школу с каким-то мутным частным визитом, без умолку что-то лихорадочно шептал на ухо припухшему Дамблдору, нервно тыча холеной тростью в сторону гриффиндорского стола.

А Гарри… Поттер был просто великолепен, любо-дорого посмотреть. Пацан сидел среди своих в оранжевом спецжилете, спина прямая, будто ему туда лом стальной забили. Вместо того чтобы, как все малолетки, обсуждать с Роном тактику квиддича и новые метлы, он деловито, на пальцах объяснял притихшей Гермионе, почему правильная швабра с ворсом из натурального конского волоса впитывает влагу в три раза эффективнее, чем любая их новомодная синтетика.

«Понимаешь, Гермиона, это вопрос трения и гигроскопичности», — басил Гарри так, что его было слышно на ползала. — «Если не соблюдать технологию, то мы просто развозим грязь. Аргус говорит, что чистая совесть начинается с чистого плинтуса».

Люциус Малфой, услышав этот ликбез по клинингу от Мальчика-Который-Выжил, аж пальцы разжал и с позором выронил свою пижонскую трость с набалдашником в виде змеи. Серебряная гадина с глухим стуком шлепнулась на каменный пол Большого зала, и я, понятное дело, коршуном нарисовался прямо перед его носом.

«Гражданин Малфой», — я грозно навис над заезжим олигархом, источая пафос уровня министра ЖКХ всея Британии. — «Опять нарушаем? Устраиваем громкие звуки и шумовые помехи в общественном месте без специального ордера на проведение акустических работ? И вы только гляньте на этот ваш набалдашник… Серебро-то совсем потускнело, покрылось каким-то позорным налетом. Чистый непорядок. В следующий раз чтоб приперлись в замок — и чтоб набалдашник этот блестел так, чтоб я в нем своё отражение видел без искажений! Иначе наглухо конфискую вещь на баланс школы, как предмет, не прошедший плановый техосмотр».

Люциус судорожно открыл рот, как выброшенный на берег карась, закрыл его обратно, а его холеная физиономия по цвету моментально сравнялась с казенной простыней после тройной дозы отбеливателя «Белизна».

«Альбус…» — с трудом просипел он, беспомощно оборачиваясь к Дамблдору и хватая ртом воздух. — «Ты вообще слышал, что этот… этот человек сейчас изрек? Он в открытую угрожает мне конфискацией нашей священной семейной реликвии! Он превратил историческую школу магии в какую-то суровую каторгу! Мой собственный сын строчит мне письма о том, как он теперь счастлив в этом вашем хозблоке, и наглым образом приписывает в конце, что в здоровом теле — здоровый дух, и что надо бы мне… МНЕ, Люциусу, срочно заняться собой и пойти на турники!»

Дамблдор на это представление только печально вздохнул, уныло сгорбился и закинул в рот очередную лимонную дольку, которая, судя по его кислой мине, была старику уже совсем не в радость. Я четко, по-армейски развернулся на каблуках, чувствуя, как родная Система в черепной коробке устроила настоящий праздник и со звоном накручивает мне призовой счетчик:

▷ Система: Вы довели высшую элиту магического мира до состояния затяжного коллективного инфаркта.

▷ Эффект: Люциус Малфой теперь в тихой панике проверяет свою трость на наличие скрытых жучков и отпечатков пальцев каждые пять минут, а Дамблдор всерьез и на полном серьезе подумывает о введении в штатное расписание Хогвартса официальной должности «Заместитель директора по вопросам хозяйства».

▷ ЮБИЛЕЙНЫЙ БОНУС: За создание военизированного хоз-подразделения из потенциальных спасителей мира и публичное опускание аристократии под плинтус.

▷ Награда: Золотой Осколок «Возврат молодости»: 80/100 (+5 шт.).

. .

Я выполз на крыльцо, по-хозяйски поправил воротник шинели и прищурился на закат. Хогвартс после моей генералки сиял так, что глаза резало. Стены отдраены до блеска, газоны пострижены ровно под ниточку, а со стороны качалки доносился глухой, правильный стук блинов и чей-то зычный ор: «И-и раз! И-и два!».

«Миссис Норрис, чуешь?» — я глубоко хапнул ноздрями вечерний воздух. — «Это запах чистой победы. Я про смесь свежескошенной ботвы и ядрёной хлорки». Кошара одобрительно боднула меня в колено и потерлась о тяжелый рабочий сапог.

Но пока мои орлы из Ордена Хлорки радостно заливали футболки потом, тягая железо, в подвалах у змеёнышей назревал конкретный такой путч. В личной каморке Снейпа духан стоял — не продохнуть. Причем смердело не его погаными зельями, а чистокровной, концентрированной обидой местной элиты, которой наконец-то показали, откуда выделяется пот.

За столом нарисовался Люциус Малфой. Видос у заезжего гастролёра был такой, словно его сначала прокрутили в промышленной бетономешалке, а вытащить забыли. Дорогая мантия пошла какими-то позорными разводами от мыльной пены, патлы блондинистые, обычно зализанные волосок к волоску, теперь торчали во все стороны, как солома из старого матраса, а холеные клешни конкретно так ходили ходуном, едва удерживая пижонскую трость.

«Северус, это же чистый беспредел! Это… это просто подрыв всех вековых устоев!» — Люциус сорвался на петушиный фальцет и затыкал своими покрасневшими, разъеденными щелочью ладонями прямо в лицо зельевару. — «Этот сквиб заставил меня! Меня, Малфоя! Лично драить очко в туалете у этой завывающей дуры Миртл! Заявил, чисто по-хамски, что раз я приперся на территорию режимного объекта без бахил и спецдопуска, то обязан отработать какую-то там нагрузку на экосистему. А потом этот упырь обозвал мой рабочий жим лежа позором аристократии, всучил мне корявую щетку на короткой ручке и рявкнул в свой рупор, чтобы я, цитирую, почувствовал близость к земле-матушке и осознал, какое я ничтожество перед лицом санитарных норм!»

Снейп медленно, как привидение из склепа, отлепился от стула. Морда в полумраке — вылитый покойник, которому в гроб забыли положить любимые тапочки.

«Уймите фонтан, Люциус», — процедил он сквозь зубы, и яда в этом шепоте было больше, чем в канистре с тормозухой. — «Вы тут не один такой обтекаете. Этот чертов завхоз превращает величайшую школу магии в суровый исправительно-трудовой лагерь. Но это еще полбеды. Самое паршивое — он наглухо промыл мозги вашему сыну!»

Малфоя аж перекосило. Перед глазами у него снова всплыла утренняя картина маслом: Драко, облаченный в оранжевую жилетку с жирным штампом «ХОЗБЛОК» на всю спину, с диким энтузиазмом натирает старые доспехи суконкой и орет на весь коридор: «Отец, шагай аккуратнее, не топчи! Тут Аргус только-только всё обеззаразил! И вообще, шел бы ты лучше на турник, а то осанка как у старой вешалки, спина колесом!».

«Он же превращает нормальных волшебников в каких-то зачуханных магловских разнорабочих!» — продолжал исходить на говно Снейп, нервно перебирая флаконы на полке. — «Это же чистый подрыв всех устоев нашего мира! Если мы сегодня спустим ему на тормозах эти его штанги и качалки, то завтра этот упырь заставит нас сдать волшебные палочки в утиль за плохое влияние на общую производительность труда».

В самом темном углу каморки уныло терлась еще пара "пострадавших" от моей генеральной инспекции. Пэнси Паркинсон тихо размазывала сопли по лицу, рыдая над сломанным ногтем — побочный эффект отдраивания котлов речным песком, а рядом кисли двое старшекурсников, которых я с утра пораньше загнал бегать лютый кросс вокруг озера. А нехрен было щелкать клювом и нарушать правила пожарной безопасности при обращении с драконьим навозом на хоздворе.

«Министерство этот беспредел просто так не схавает», — Люциус брезгливо вытер взмокшую шею шелковым платком, который, к его лютому ужасу, теперь наглухо пропитался исключительно чебоксарской хлоркой. — «Нам нужно кровь из носу выставить Филча, как прямую угрозу всей национальной безопасности! Старик втихую штампует личную штурмовую гвардию из наших же детей!»