Этот чертов Турнир Трёх Волшебников превратил мою старую добрую школу в какой-то вокзальный гадюшник. Каждый второй заезжий щегол тут строил из себя пупа земли, а каждый третий — великого магистра белой и черной магии. Для меня же, как для мужика, который самолично отвечает за каждый квадратный сантиметр этой каменной коробки, весь их парад гордости означал только одно: кучи импортного мусора, несанкционированные магические выхлопы в коридорах и полное, тотальное скотство по отношению к правилам внутреннего распорядка.

«Миссис Норрис, зырь сюда», — я ткнул носком сапога в кучу ярких оберток от "Летучих шипучек" которые какая-то гнида накидала прямо под портретом бородатого лорда. — «Опять эти интуристы из делегаций наследили. Думают, раз они из своей Франции пристроили задницы на коней с крыльями, то законы физики и ведро со щелочью на них не распространяются. Ну ничего, мы им сейчас ушной массаж устроим и культурный обмен по ГОСТу организуем».

Я резким движением поправил воротник шинели. Мои законные +20 к пафосу тут же бахнули по мозгам, аж позвоночник выпрямился с глухим хрустом старой станины на заводе. В кармане приятно оттягивал ткань клык василиска, а в черепной коробке уже щелкнул готовый план. Одному тащить этот воз дерьма мне было уже не по чину — требовался нормальный, проверенный кадровый резерв, и я знаю, где его достать.

Под штаб-квартиру я отжал старую каптёрку для мётел на третьем этаже. Раньше там была мертвая зона и свалка тухлой ветоши, но за неделю мы с Добби вычистили этот гадюшник до состояния стерильного храма.

Стоило мне распахнуть тяжелую дверь, как в морду сразу ударил правильный, мужской духан: ядрёный замес из хлорки, здорового пота и свежесваренной перловки. В самом центре каморки, тяжело отдуваясь и хрипя, как перегруженный дизель, стоял Гарри Поттер. На пацана был натянут мой личный подгон — оранжевый жилет с жирным трафаретом «ХОЗБЛОК: СПЕЦНАЗ», который сейчас облегал его плечи настолько плотно, что ткань, казалось, вот-вот треснет по швам, как перезрелый помидор.

«Тридцать восемь… тридцать девять… сорок!» — выдавил из себя Гарри, выжимая на прямые руки чугунную дуру-штангу, которую я самолично сварил из ржавых кандалов и гнутых рыцарских доспехов.

«Локти в стороны не растопыривай, кадет», — отрезал я, по-хозяйски проходя вглубь помещения. — «Магия ваша — это удел ленивых задротов. А чтобы шваброй махать без перекуров восемь часов кряду, тебе здоровый ресурс в организме нужен. Сириус, кончай сачковать, я всё вижу!»

Из темного угла, где была прикручена к полу самодельная скамья для пресса, нехотя поднялся Блэк. В человеческой шкуре он сейчас выглядел уже не как зачуханный узник с плаката, а как конкретный такой, суровый тренер по рукопашке из подвальной качалки Юго-Западного района, которая умудрялась крышевать рынок даже в самые лютые девяностые.

«Аргус, ты из пацана реально какого-то Армстронга лепишь», — Сириус ухмыльнулся во все зубы и махом вытер пот со лба. — «Он вчера Невилла научил делать выход силы на карнизе астрономической башни. Макгонагалл чуть инфаркт миокарда не поймала, когда увидела, как Лонгботтом над пропастью без всякой метлы болтается, чисто на одних трицепсах держится».

Я перевел зрачки на дальний торец каморки, где под строгим присмотром Блэка исходил потом Лонгботтом. Видос у парня был решительный, хотя в глазах всё ещё гулял легкий шухер. В клешнях он намертво зажал два увесистых глиняных горшка с «Клыкастой геранью» — это у нас были такие импровизированные гантели, чтобы прорабатывать дельты.

«Разводку делай, Невилл! Махи руками, а не цыганочку мне тут танцуй!» — гаркнул я, подваливая ближе. — «Герань — она как собака, сразу чует слабость. Расслабишь кисть хоть на секунду — она тебе пол-ладони оттяпает к чертовой матери. Держи хват железным, как тиски!»

Невилл сосредоточенно сопел в две дырочки. Каждый раз, когда он поднимал руки кверху, ботва в горшках начинала яростно клацать зубастыми бутонами прямо возле его ушей, пытаясь дотянуться до нежной плоти кадета. Эта тема работала получше любой спортивной мотивации — хват у пацана стал таким, что он, по-моему, уже сейчас мог бы взрослого тролля в коридоре за горло взять и придушить без лишних заклинаний.

«Она… она меня сейчас точно цапнет, Аргус!» — выдавил из себя Невилл, изо всех сил стараясь не ронять руки и держать уровень.

«И правильно сделает, косяков не прощает. В нашем ремесле здоровый пистон — это лучший стимул для роста», — я одобрительно качнул головой. — «Зато плечи себе раскачаешь, будут, как у каменных горгулий на фасаде. Давай, не филонь, еще десятку повторов накинь, или я покормить их забуду, чтоб они тебя поактивнее мотивировали».

Пока Невилл сурово бился с местной флорой, а Гарри со скрипом заканчивал тяжелый подход, дверь каптёрки жалобно звякнула петелькой. В зал аккуратно заглянул сам Альбус Дамблдор. Директор конкретно так припух на пороге, аж его пижонские очки-половинки съехали на самый кончик носа. Старик вылупился на Поттера, который в этот момент как раз скручивал стальной лом в аккуратный узел, потом перевел взгляд на Лонгботтома, бешено машущего зубастыми кустами, а под конец зацепил Добби — мелкий в крошечной камуфляжной наволочке хреначил пресс на полу со скоростью швейной машинки. Ну и на меня, само собой, как на живое воплощение жесткой административной власти на объекте.

«Аргус… мальчик мой…» — выдавил Дамблдор своим коронным голосом в стиле «я-всё-прекрасно-понимаю-но-сейчас-поймаю-кондратия». — «Я тут шел мимо обсудить праздничное меню на Святочный бал, но вижу, что у вас здесь… развернулось нечто принципиально иное. Гарри, почему на вас эта… странная спецодежда кислотного цвета? И, стесняюсь спросить, где ваша волшебная палочка?»

Поттер резко выпрямился, четко, по-строевому впечатал пятку в пол и так лихо вскинул подбородок, что у директора аж бородка пошла волной.

«Палочка — это спецсредство для форс-мажоров, господин директор!» — гаркнул Поттер на всю каптёрку. — «А в данный момент я занимаюсь прокачкой эксплуатационных характеристик собственного личного состава под чутким руководством старшего ревизора Филча! Навык генеральной уборки требует глубинного понимания физической силы!»

Я, не спеша, подвалил к Альбусу, обдавая его сухим жаром от Вечного коробка и наваливая сверху пафоса высшего разряда.

«Сечёшь поляну, Альбус? Вот оно — наше светлое будущее», — я небрежно обвел клешней качалку. — «Пока твои профессора учат малолеток тратить ману и превращать спички в швейные иголки, мои кадеты учат этот гадюшник превращаться в стерильный порядок. Это у нас чисто волонтерское движение по благоустройству придомовой территории. Так что, если какая шкура из Министерства начнет копать — так в протоколе и черкани: кружок ОФП и гражданской обороны».

Дамблдор чисто на автомате потрогал бицепс Поттера, который после хагридовской каши и моих царских наставлений стал похож на чугунное ядро для пушки, шумно икнул и молча свалил в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я прямо по его зрачкам прочитал — у старика в черепушке сейчас пошел жесткий сбой программы и пересчет древнего пророчества. Избранный, который вместо девчачьего «экспеллиармуса» может тупо выписать Темному Лорду путевку в реанимацию плотным ударом в челюсть, в его хитрые шахматные партии вообще никак не вписывался.

. .

Если вы до сих пор думаете, что маги — это такие возвышенные, воздушные создания, которые парят над мирской суетой, то вы, граждане, никогда не вкалывали в бюджетной сфере за копейки. Стоило замку наконец-то отмыться от вековой грязи, а студентам — перестать выглядеть как стадо нечесаных неформалов и приобрести нормальную осанку, у здешней «элиты» сразу начался зуд в одном интересном месте.

Первым, понятное дело, знатно полыхнул Снейп. Этот деятель прилетел в учительскую с такой миной, словно ему в именной котёл вместо дефицитного корня мандрагоры кто-то со зла накрошил кусок ядрёного хозяйственного мыла.

«Альбус, этот беспредел переходит все разумные границы!» — прошипел он, крутанув полой своей черной мантии так сурово, что со стола чуть не сдуло чей-то чайный прибор. — «Филч легким движением руки превратил мой личный кабинет в зону строгого санитарного контроля! Он припахал шестой курс драить рабочие котлы речным песком! Песком, Альбус! Заявил, упырь, что все наши магические чистящие заклинания оставляют позорный "химический след", который, видите ли, оскорбляет его тонкое внутреннее чувство прекрасного! А когда я попытался культурно высказать свои возражения, этот сквиб предложил мне…» — Снейп аж поперхнулся ядом, и его бледная физиономия моментально приобрела цвет перезрелого баклажана. — «Он нагло предложил мне сдать нормативы по подтягиваниям на турнике, чтобы, цитирую, выгнать лишнюю желчь из застойного организма!»

Макгонагалл, сидевшая рядом, сухо кашлянула, стараясь не смотреть на директора. «Он и моих ребят не щадит, Северус. Вчера он отобрал у Рональда Уизли пачку навозных бомб и заставил его, вместо отработки, высаживать аллею колючих кустарников вдоль забора. Сказал, что труд облагораживает даже тех, у кого в голове опилки»

«А когда мистер Уизли попытался заикнуться о правах студентов», — добавила она, и её губы сжались в тонкую линию, — «Аргус выдал ему мерную ленту и заставил замерять расстояние между кустами с точностью до миллиметра. Сказал, что перфекционизм — это единственное, что отделяет мага от обезьяны с палкой».

Дамблдор задумчиво побарабанил пальцами по столу.

«Знаете, коллеги», — мягко произнес директор, — «я начинаю подозревать, что у Аргуса открылось… второе дыхание. Или, возможно, он нашел какой-то очень древний и очень суровый учебник по педагогике. Магловской педагогике».

«Это не педагогика, Альбус, это террор!» — рявкнул Снейп, нервно поправляя манжеты. — «Мои слизеринцы теперь боятся громко хлопать дверью. Малфой вчера трижды перемывал руки после того, как Филч посмотрел на его ногти через увеличительное стекло. Он назвал его белоручкой с низкой социальной ответственностью. Вы понимаете, что это значит? Он подрывает авторитет чистокровных семей!»

Пока в учительской нагнетали обстановку, я в это время проводил внеплановую проверку в коридоре четвертого этажа. Застал там близнецов Уизли за попыткой заколдовать доспехи, чтобы те пели непристойные частушки при виде Флёр Делакур.

«Так, юмористы, стоять-бояться, руки на капот!» — я нарисовался из тени так резко, что Фред (или Джордж, один чёрт их разберет без инвентарного номера на лбу) чуть не сглотнул свою волшебную палочку от неожиданности. — «Опять нарушаем режим тишины на объекте и целенаправленно портим государственное имущество?»

«Аргус, дружище, да мы просто…» — начал было один рыжий, натягивая наглую дежурную ухмылочку.

«Дружище у тебя в штанах кукует, кадет», — отрезал я, жестким движением поправляя воротник шинели. Мой законный пафос тут же сработал как надо: близнецы чисто на инстинктах вжали головы и вытянулись во фрунт перед начальством. — «Значит так, клоуны. Вместо ваших весёлых песнопений вы сейчас берёте по ведру с мастикой и натираете эти железяки до такого состояния, чтоб в забрало можно было бриться без зеркала. И упаси вас Мерлин, если я приду проверять и найду хоть одно пятнышко ржавчины под мышками у этого рыцаря. Пять кругов вокруг Чёрного озера в полном обмундировании и с вещмешками покажутся вам лёгкой прогулкой в детском саду».

«Но у нас же это… тренировка по квиддичу!» — попытался двинуть гнилую отмазку второй.

«Матч отменяется, квиддич не для тунеядцев. У вас теперь новая профильная дисциплина — прикладное обслуживание черного металла. Приступить к выполнению!» — я резко развернулся на каблуках и пошагал дальше по коридору, слыша за спиной только обреченное, тоскливое звяканье цинковых вёдер.

К концу недели Хогвартс уже вообще не напоминал притон для малолетних фокусников-неформалов, а стал походить на нормальную такую, суровую сержантскую учебку с конкретным уклоном. Студенты перестали шататься по коридорам, как сонные мухи, а начали передвигаться четким, быстрым шагом, по-армейски вбивая пятки в каменные плиты. Даже гребаные лестницы больше не смели менять направление в самый неподходящий момент и путать людей — я самолично пролил все их крутящиеся механизмы таким ядрёным, густым составом, что даже вековые камни стали послушными и тупо боялись шелохнуться без моей команды.

Снейп и Макгонагалл регулярно наблюдали за этим хозяйственным беспределом из окон башни с таким видом, будто у них на глазах элитный замок магии наглухо превращался в режимный объект строгого содержания. По коридорам то и дело слаженными коробками проносились группы учеников в оранжевых жилетах, которые вместо того, чтобы бесполезно махать своими палочками, перекидывались короткими, хлёсткими фразами:

«Первый пост сдал!» — донеслось снизу, звонко, как выстрел.

«Второй пост принял! Территория обеззаражена, посторонних предметов не обнаружено!» — прилетел ответ.

Минерва повернулась к Северусу, и в её глазах читалась такая беспросветная тоска, будто ей только что сообщили, что всю контрабандную валерьянку в Британии прикрыли всерьез и навсегда.

«Северус, вы вообще это видите?» — выдохнула она, нервно поправляя съехавшую набок остроконечную шляпу. — «Они же больше принципиально не пользуются магией! Они, как стадо диких макак, подтягиваются на подоконниках и сигают через перила с третьего этажа на первый, экономя время. Хогвартс… он теперь пахнет не древними тайнами и великим волшебством. От него несет свежей краской и ядрёной химией так, что у меня аж глаза слезятся. И мне почему-то кажется, Северус, что если этот его "кружок по интересам" срочно не разогнать к чертовой матери, то недели через две мы с вами будем строем в столовую ходить под барабан».

«Если бы только под барабан, Минерва», — Северус скрипнул зубами с таким звуком, будто в темном коридоре провернули ржавые петли старого сундука. — «Я сегодня лично застукал Драко Малфоя. Пацан не шел, он… маршировал, чеканя шаг. И знаете, что в этом цирке было самое жуткое? Он улыбался, как умалишенный! Он заявил, что Филч твердо обещал выдать ему значок ГТО, если тот выведет всю черную плесень из подземелий без использования палочки, одними пальцами и суконкой. Это больше не элитная школа, это какой-то исправительно-трудовой объект строгого режима!»

А я в это время как раз кайфовал на астрономической башне, опёршись на перила и лениво поплёвывая вниз, на внутренний двор. Вид отсюда открывался — просто закачаешься, душа радовалась. Целая гурьба старшекурсников из Пуффендуя, которых раньше на обычную зарядку-то пинками не выгонишь, сейчас организованно, в три ровные шеренги, по свистку отрабатывала тактику быстрого реагирования на внезапный разлив чернил.

«Миссис Норрис, гляди, как пошли, как работают!» — негромко пробасил я, почесывая кошару за ухом. — «Синхронно хреначат, как поршни на моем старом дизеле, который на заводе полвека отпахал. Еще неделя такой муштры — и они у меня будут трехметровый забор красить со скоростью Джамшута и без потёков».

Внезапно на горизонте внизу нарисовалась знакомая ковыляющая фигура Грюма. Ну, того самого деятеля, под личиной которого сейчас шифровался Барти Крауч-младший. Он шумно переставлял свою деревяшку по брусчатке и подозрительно косился на студентов. Его волшебный стеклянный глаз бешено нарезал круги в глазнице, тщетно пытаясь догнать логику происходящего: почему Поттер вместо того, чтобы в поте лица тренировать вызов Патронуса, таскает за собой на пару с Сириусом Блэком чугунные батареи отопления, намертво привязанные к поясу брезентовыми ремнями.