«The stars may burn with fire that you cannot control,

The digits on your screen will take their heavy toll.

But if you wrap the atom in a good old iron cage,

The thermal safety factor will protect your workspace stage…»

(Из закрытого циркуляра Министерства среднего машиностроения СССР «О принципах конструирования малых энергетических контуров», Москва, 1969 г.)

Официальное предписание из Вашингтона, доставленное в переулок Нижнего Бродвея спецкурьером на бронированном «Линкольне» в четверг ровно в 11:45 утра, Фредди охарактеризовал коротко и емко: «Типичный аврал вышестоящего ведомства, штурмовщина и полное отсутствие планового снабжения сырьем».

На бланке государственного образца с водяными знаками и пятиконечной звездой Министерства обороны США стоял жирный красный штамп: «ПРОЕКТ: БЧР-МОДЕРНИЗАЦИЯ. ДИРЕКТИВА АЛЬФА СПЕЦЗАКАЗ». Личную подпись внизу размашистым, сердитым почерком оставил полковник Ник Фьюри.

Из сопроводительной записки, написанной сухой канцелярщиной, следовало, что Пентагон, потрясенный слухами о ходовых испытаниях двенадцатитонного механического монстра в нэшвиллском овраге, требует экстренно перевести БЧР с тракторного дизеля на автономную энергетическую установку повышенной мощности. Робот был нужен Вашингтону для работы в закрытых аномальных зонах, где обычное топливо не горело из-за отсутствия кислорода, а кремниевая автоматика плавилась от радиации.

Пентагон предлагал за модернизацию три миллиона долларов наличными по акту сдачи.

— Три миллиона, Крюгер! — Тони Старк лихорадочно раскатал по верстаку свежие чертежи из Нью-Йорка. — Мой отец готов пригнать сюда весь научный отдел Старк Индастриз!

Проектировщики из Вашингтона заложили в проект классический термоядерный котел на изотопах дейтерия и трития! Однако для его удержания нужна магнитная ловушка весом в пять тонн и специальный компьютер для контроля плазмы!

Мой БЧР превратится в неподвижную стальную тумбу! Он не сможет сделать ни одного шага по суглинку, мы сорвем все весовые лимиты!

— Пусть Говард объяснит его вашингтонским генералам, — спокойно ответил Фредди, — что их проектировщики из Пентагона — дилетанты и фантасты без начального технического образования. Пихать термоядерный котел в подвижной шагающий механизм?

— Как ты теперь знаешь, из ничего ничего не берется, Старк. Ловить магнитными полями плазму в двенадцать миллионов градусов внутри двенадцати тонн стали? Да у вас при первом же к/з весь этот ваш «свободный мир» вместе с вашим министерством обороны испарится в один сизый кулёк шлака!

— Тони, — Фредди встал со своего деревянного табурета, — Сворачивай этот вашингтонский научно-фантастический бред в рулон, дома над ошибками подумаешь. Переходим к разработке автономного силового контура на основе чистого прагматизма. Будем строить Реактор закрытого типа на принципе холодного молекулярного катализа. Никакой плазмы, никакого кремния и никакой цифровой анархии. Чистое материаловедение первого класса точности. По местам, Тони!

Концепция необычного реактора, которую Фредди набросал огрызком карандаша на полях журнала была интересной.

Вместо опасного распада атомов или нестабильной плазмы старый инженер решил использовать природный, фантастический потенциал того самого вакандского вибраниума.

Фредди заметил, что этот аномальный металл обладает уникальной кристаллической решеткой, способной поглощать не только кинетические удары, но и любые внешние космические излучения, концентрируя энергию внутри межатомных связей. Для американских физиков это было «чудо Ваканды», для нашего технолога — идеальный, сверхъёмкий твердотельный накопитель тепловой и механической энергии.

Идея была проста: если заключить брусок вибраниума в замкнутую, сферическую оболочку из поющей стали и пустить по контуру ультразвуковой резонанс, кристаллическая решетка начнет контролируемо, дозированно высвобождать поглощенную энергию в виде направленного потока высокотемпературного пара. Никакой радиации, никакого риска взрыва. Чистая, неубиваемая паровая турбина замкнутого цикла высокой плотности, способная крутить редукторы БЧР вечно.

Почти стопроцентный КПД.

— Но, Крюгер! — Тони Старк лихорадочно вглядывался в дедовские наброски, и его глаза дико блестели от удивления. — Чтобы запустить молекулярный катализ внутри вибраниума без расплавления оболочки, нужен начальный энергетический импульс колоссальной плотности! Нам понадобится силовая подстанция всего Нэшвилла!

— Силовая подстанция твоя, Старк, сгорит к чертям, у них там проводка без гофры проложена, — отрезал Фредди Крюгер, запирая входную дверь мастерской на тяжелый замок и задергивая брезентовые шторы.

— Начальный импульс для запуска конвейера я беру на себя.

* * *

К пяти часам вечера сборка прототипа необычного энергетического узла, получившего кодовое наименование «Реактор Вторичного Высвобождения (РВВ)была вскоре завершена прямо на верстаке и, сейчас накрытый чистой сухой ветошью, покоился словно монументальный сферический арбуз с полей подмосковья. Корпус был отлит из матовой поющей стали и, внутри него зажатый в тиски вольфрамовых фиксаторов, покоился иссиня-черный шарик вибраниума. Из верхней крышки реактора выходили две тяжелые медные шины питания, подключенные напрямую к осциллографу для контроля.

Старк, — сказал Фредди. — Включай развертку осциллографа. И Проверь заземление контура. Сейчас мы проведем первичный пуск энергетической установки. Контролируй амплитуду луча, Тони. Если частота поползет вверх выше пятидесяти герц — немедленно шунтируйте обмотку механическим рубильником.

Тони Старк с замиранием сердца щелкнул тумблером прибора, вцепившись пальцами в рукоять аварийного выключателя. На круглом зеленом экране замерла ровная, неподвижная горизонтальная линия. В мастерской воцарилась абсолютная, рабочая тишина.

Фредди закрыл глаза, глубоко выдохнул и плотно прижал ладони к матовой поверхности стальной сферы реактора.

Его внутренний биологический «комбайн» мгновенно включился в режим максимальной теплоотдачи.

Через кончики пальцев Фредди в корпус реактора пошел направленный высокочастотный биоэлектрический- импульс частотой ровно в сорок два мегагерца — тот самый авторезонанс, который Тони Старк вычертил на ватмане, но доведенный старым инженером до ума с учетом индуктивного сопротивления шин.

Ток пробил сталь оболочки U12 и мерным, концентрированным толчком врезался в кристаллическую решетку вибраниума.

Внутри сферического котла утробно, басовито, на самой грани человеческого слуха запел металл. Это был чистый и плотный акустический резонанс поющей стали и сплава повышенной вязкости. Кристаллическая решетка вибраниума, поглотив импульс Крюгера, пришла в состояние контролируемого молекулярного катализа. Металл внутри сферы начал генерировать колоссальные объемы тепловой энергии, мгновенно превращая внутренний конденсат в перегретый пар высокого давления, который ровным, мощным потоком устремился на вольфрамовые лопатки механической микровариантной турбины.

На экране осциллографа зеленая линия луча мгновенно взвилась правильной частотой в пятьдесят герц. Прошла минута. Затем вторая. И, наконец, реактор засвистел, выдавал стабильные двести киловатт мощности, работая в автономном режиме безо всякого дыма, радиации и без малейших теплопотерь в атмосферу.

Корпус «арбуза» оставался неестественно холодным — вибраниум полностью утилизировал весь внешний тепловой поток обратно в кинетику турбины.

— Время стабильной генерации — пять минут, — Савельевич тяжело выдохнул, отнял руки от прибора и покачнулся от резкого дефицита углеводов. Его собственный реактор сжег более трех тысяч калорий за этот пуск. Желудок тревожно взвыл.

Он тут же, не теряя времени, потянулся под верстак, достал завернутый в пергамент огромный кусок холодного вареного мяса и принялся жадно, мерно поглощать пищу, восстанавливая базовый баланс организма.

Через пять минут цвет его лица вернулся к норме, сердце успокоилось, а шелушащаяся кожа на ладонях начала медленно регенерировать.

— Приемку прибор прошел, — Фредди вытер рот ветошью и удовлетворенно хмыкнул, глядя на ровную зеленую линию осциллографа. — Коэффициент полезного действия по передаче энергии — девяносто восемь целых, семь десятых процента.

Вашингтонские генералы со своими термоядерными котлами могут закрывать свои лаборатории и уходить на пенсию по выслуге лет.

Тони Старк медленно опустился на деревянный табурет, не в силах оторвать завороженного взгляда от маленькой серой сферы, которая без единого провода выдавала мощность хорошей городской подстанции. Он понял: они создали не просто мотор для БЧР, а первый в истории человечества портативный паровой источник чистой энергии, (который однако был совсем иным устройством, недели тот, который спустя десятилетия ляжет в основу брони Железного Человека) — можно сказать что здесь, в провинциальном сыром полуподвале Нэшвилла, силами прежних идеалов Фредди Крюгера(Артура Савельича)произошел ренессанс Века Пара.

— Это… это чертово чудо, Фредди… — прошептал Тони Старк, и его руки едва заметно задрожали. — Он работает автономно. Мы вмонтируем эту сферу в грудной отсек БЧР, и робот сможет шагать по Аппалачам без дозаправки тридцать лет строго по графику как старый добрый паровоз! Классика рулит! А Вашингтон сойдет с ума от такой плотности энергии!

— Вашингтон, Старк, пускай сначала деньги по акту сдачи приготовит без задержек, — спокойно и сухо отрезал Фредди Савельевич, открывая синюю книгу учета и занося цифры в графу доходов от спецзаказов.

— Законные 30 баксов за сегодняшнюю смену ты отработал честно, Тони, в ведомости потом распишешься.

А теперь — бери инструмент, солидол и марш к каркасу БЧР. Нам нужно до конца недели демонтировать тракторный дизель, расширить посадочное место в грудном отсеке под наш паровой реактор и провести центровку валов механического движителя. По местам, товарищ Старк!

Тони Старк молча встал из-за стола, перехватил поудобнее тяжелый рожковый ключ, ветошь и с чистым, глубоким интересом и профессиональной медитацией инженера-практика направился к каркасу механического монстра — переводить будущее мировой энергетики на строгие рельсы передовой научной мысли артели «Крюгер & Партнеры».