«I’ve seen the trains that move by steam, the trucks that run on gas,

I’ve seen the heavy iron schemes that steel-mills bring to pass.

But never did I see a thing that walked upon the ground,

With nothing but the heavy gears to make the world go round…»

(Из популярного радио-хита на волнах WSM, Нэшвилл, июль 1976 г.)

Новую инициативу Тони Старка, которую тот лихорадочно выкатил на дубовый верстак артели в первый вторник июля, Фредди Савельевич классифицировал строго по инструкции: «Технический авантюризм, нецелевое расходование дефицитного листового проката и полное отсутствие житейского прагматизма».

Вместо того чтобы закончить плановую калибровку вольфрамовых нитей для студии RCA или перебрать задний мост у «Доджа» папаши Билли, молодой миллионер всю ночь не спал. Он чертил.

Рулон плотного ватмана, с размаху прижатый к столу тяжелыми рожковыми ключами, содержал принципиальные схемы устройства, снабженного гордой Нью-Йоркской надписью: «TACTICAL MECH SYSTEM STARK CORPORATION. PROJECT: B.C.R.» (в старковских буклетах это расшифровывалось как «Biomechanical Cybernetic Rover», но Фредди сразу переименовал объект в БЧР (Большой Человекоподобный Робот).

— Крюгер, посмотри на эту кинематику! — Тони Старк, чумазый, возбужденно тыкал пальцем в центр схемы.

— Папа выбил под этот проект грант от Пентагона на пять миллионов долларов! Двуногий шагающий каркас высотой в двадцать футов! Гидравлические приводы Stark Industries на коленных суставах, цифровая стабилизация центра тяжести через гироскопы! Мы обошьем его твоей «поющей сталью», и он сможет преодолевать любые завалы в аномальных зонах! Это же будущее тяжелого машиностроения, Фредди!

— Так, Старк… — Фредди сухим щелчком закрыл чернильницу, выпрямился и устремил на парня суровый взгляд: графика— вполне неплоха, а за саму конструкторскую мысль — чистая тройка с занесением в личное дело. Опять у тебя в голове один глянцевый пафос, комиксы и полное отсутствие знания элементарного сопромата.

Тони Старк от такой ледяной оценки аж поперхнулся воздухом, застыв с раскрытым ртом.

— Тройка?! — Старк возмущенно подпрыгнул. — Да тут заложена квантовая матрица гироскопического баланса! Где тут ошибка, покажи мне, о, Великий!

Крюгер взял со стола карандаш и точным движением ткнув графитовым кончиком прямо в область голеностопного сустава робота. — Смотри сюда, товарищ теоретик.

Ты спроектировал двуногую ходовую часть весом в двенадцать тонн. Расчет красивый, бумажный. А про удельное давление на грунт ты подумал? При площади стопы, которую ты тут нарисовал, твой БЧР при первом же шаге по нашему нэшвиллскому суглинку уйдет в землю по самые коленные шарниры! Он у тебя не шагать будет, а работать как вертикальный копер для забивания свай, расходуя дизельное топливо и рабочее время!

Фредди провел карандашом жирную черту поперек старковской гидравлики.

— И это полбеды. Посмотри на контур приводов. Ты сюда понапихал цифровых сервомоторов Stark Industries. А если в условиях реальной эксплуатации в шестерню попадет камешек или кусок ржавого прута от папаши Билли? Твою цифровую автоматику заклинит в первую же секунду, погорят кремниевые стабилизаторы, и эта двенадцатитонная дура со свистом рухнет прямо на крышу нашей мастерской.

Тони Старк застыл у верстака, и его карие глаза лихорадочно забегали по строчкам собственных интегральных уравнений. Его мозг, работавший со скоростью ЭВМ, принялся в уме пересчитывать параметры удельного давления стопы на мягкий грунт с учетом динамического удара при шаге. И через десять секунд на его лбу выступил крупный, холодный пот.

Ошибки в математике не было. Но Крюгер был прав. На бумаге робот балансировал идеально, но в условиях реального сырого Теннесси эта конструкция превращалась в громоздкий, неуклюжий памятник инженерному разгильдяйству, способный лишь тонуть в грязи и песке под собственной массой.

— О боже… — Тони медленно опустился на деревянный табурет, и его руки бессильно упали на ватман. — Я… я не учёл динамический коэффициент просадки грунта при фазе переноса ноги. Конструкция мгновенно потеряет вертикальную ось стабилизации. Но как тогда решить проблему мобильности, Фредди? Как заставить двенадцать тонн стали шагать без гидравлического коллапса?

— Руками, Старк, и по СНиПам, — Савельевич постучал пальцем по дубовой столешнице. — Переводим наш БЧР на рельсы сурового прагматизма.

Во-первых, стопу расширяем в три раза, делаем по принципу снегоступов или гусеничного трака трактора «Беларусь» — снижаем удельное давление до нормативных ноль-ноль-пяти килограммов на квадратный сантиметр.

Во-вторых, выкидываем к чертям твой кремниевый цифровой хлам из коленных суставов. Ставим туда дубовую, надежную электромеханику первого класса — дифференциальные редукторы на тяжелых вольфрамовых шестернях с механическим блокиратором люфта. Если туда даже кирпич попадет — робот этот кирпич в порошок сотрет и шагнут дальше по плану. Экономичный подход.

Фредди подошел к ящику со стратегическим сырьем, вытащил два тяжелых, иссиня-черных бруска очищенного через его желудок вибраниума (который он упрямо именовал «сверхплотным конструкционным сплавом повышенной вязкости») и с глухим, плотным стуком опустил их на чертеж Старка. Металл полностью поглотил кинетическую энергию удара, замерев на ватмане как мертвый кусок угля без единого децибела звука.

— А чтобы снизить общую массу каркаса и убрать паразитную инерцию шарниров, мы внутренние силовые шины робота отлить должны из этого нашего сплава повышенной вязкости, — Фредди снял рабочую перчатку, обнажив узкую ладонь молодого тела. — Изготовление прецизионных шестерен я беру на себя, обжатие молекулярной решетки проведу голыми руками строго по первому разряду качества.

А ты, Старк, бери ветошь, солидол и марш к тискам. Будешь вручную, напильником, выпиливать посадочные пазы для механических блокираторов. Пора переводить твои корпоративные амбиции в реальный народнохозяйственный результат.

Тони Старк посмотрел на свои ладони, на которых уже намечались первые жесткие мозоли, затем на иссиня-черные бруски вибраниума, и в его глазах зажегся дикий, фанатичный азарт инженера нового времени. Он понял: они строят не просто оружие для Пентагона. Они создают первый в мире абсолютно надежный, неубиваемый шагающий механизм, способный работать вечно в любых аномальных зонах планеты строго по регламенту государственного ОТК.

— Я сделаю эти пазы, мастер Крюгер, — тихо, но твердо произнес Старк, перехватывая тяжелый трехгранный напильник.

— И этот БЧР будет шагать по твоим ГОСТам.

Фредди Савельевич возвратился к своему верстаку и открыл свой рабочий журнал, чтобы зафиксировать начало внеплановых работ над проектом БЧР.

— Пилите, Шура, пилите — усмехнулся Крюгер. У тебя левый край паза заваливается на три сотых миллиметра, я по звуку слышу. Исправляй угол наклона кисти.

И, напевая себе под нос: "наша служба и опасна и трудна"… он возвратился к журналу.

* * *

Субботнее утро в пригородном овраге близ лесопилки папаши Билли началось в строгом соответствии с циклическим графиком дежурств артели «Крюгер и партнеры» — ровно в пять часов тридцать минут. В воздухе еще стояла свежая, туманная прохлада, пахнущая прелой сосновой корой, сырым известняком и тяжелым, маслянистым солидолом.

Крюгер расположился на раскладном деревянном стуле у края карьера и держал на коленях открытый рабочий журнал, а в руке — секундомер.

Посреди оврага, вздымая клубы сизого дизельного дыма, высилось чудовище.

Большой Человекоподобный Робот (БЧР) проекта «Старк-Крюгер» выглядел как оживший кошмар для любого инженера из Нью-Йорка, но для "старого технолога" это был триумф здравого прагматизма и материаловедения.

Высотой в девятнадцать футов, обшитый матовыми, антрацитово-серыми листами «поющей стали», робот полностью лишился старковского цифрового «ума» и капризной американской гидравлики. Это был первый в мире БЧР на полностью механическом движителе.

Вместо кремниевых стабилизаторов и транзисторов внутри его силового каркаса урчал дубовый двухтактный дизель от списанного трактора, крутивший сложнейшую, прецизионную систему карданных валов, фрикционных муфт и тяжелых дифференциальных редукторов. Шестерни редукторов Фредди Савельевич лично, через свою специфику, выковал прямо в своих ладонях из иссиня-черных брусков своего вибраниума (сверхплотного конструкционного сплава повышенной вязкости).

Металл полностью поглощал избыточную кинетическую энергию ударов, ликвидируя паразитную инерцию шарниров и люфт кристаллической структуры. Робот шагал не за счет электроники, а за счет чистой, неубиваемой механики и точного расчета зазоров по СНиПам.

Внутри тесной кабины оператора, обвешанной бакелитовыми тумблерами и манометрами первого класса точности, лихорадочно потел Тони Старк. Наследник многомиллиардной империи яростно крутил тяжелый чугунный штурвал ручного распределителя фрикционов коленных шарниров. Его шелковая рубашка окончательно превратилась в ветошь, лицо было измазано мазутом, но в глазах горел дикий, первобытный азарт слесаря высшего разряда.

— Крюгер! — донесся из рупора селектора сиплый, возбужденный голос Старка-младшего. — Давление в главном механическом редукторе — восемь атмосфер! Муфты сцепления зажаты намертво! Блокираторы люфта из твоего сверхплотного сплава работают как швейцарские хронометры! Я готов запустить левую фазу переноса ноги! Включаю первую ходовую передачу!

Фредди Савельевич солидно щелкнул кнопкой секундомера.

— Старк, запуск ходовых испытаний одобряю, — спокойно, со своей фирменной дедовской хрипотцой ответил он в микрофон. — Только штурвал плавно крути, спокойно и без резких рывков. Перерасход дизельного топлива нам в отчете не нужен. И за углом наклона вертикальной оси следи по жидкостному уровню, а то завалишь двенадцать тонн стали в болото — придется тебе до полуночи вручную лопатой карьер расчищать.

Поехали, Тони. По местам!

Внутри БЧР утробно, басовито взревел дизель. Огромные, расширенные в три раза стопы робота, спроектированные по принципу тракторных гусеничных траков для минимизации удельного давления на грунт (всего ноль-ноль-пять килограмма на квадратный сантиметр), тяжело шевельнулись в суглинке.

ЩЁЛК! ХРУСЬ! — сработал массивный вольфрамовый замок коленного шарнира.

Двенадцатитонный механический монстр медленно, с достоинством советского тяжелого экскаватора, оторвал левую ногу от земли, перенес её по идеальной параболической траектории вперед и с глухим, плотным ударом опустил на дно оврага. Благодаря вибраниумовым шестерням, удар не породил ни малейшего паразитного скрежета или вибрации каркаса — сплав повышенной вязкости мгновенно утилизировал всю кинетическую энергию в чистую, затухающую синусоиду. Робот сделал первый в истории человечества полностью механический, устойчивый шаг.

— Шагает, чертяка! — папаша Билли, стоявший на краю карьера с биноклем, от удивления чуть не выронил свою кепку в ржавую воду. — Фредди, он же идет! Без всяких проводов и электроники! Чистый чугун и шестеренки! На лесопилке мужики с ума сойдут, когда эту дуру увидят!

Из кустов на противоположном склоне оврага внезапно донесся испуганный, истошный вопль, и оттуда, сверкая пятиконечной звездой на толстой груди и теряя на ходу зеркальные очки-авиаторы, кубарем вылетел шериф Томми «Боров» Шелби. Оказывается, провинциальный начальник полиции уже два часа сидел в засаде, пытаясь зафиксировать «незаконную шпионскую деятельность коммунистической артели».

Но когда прямо на него из сизого дыма уверенно шагнул девятнадцатифутовый антрацитовый колосс, перемалывая гусеничными стопами вековые сосновые пни, нервная система Борова выдала стопроцентный сбой.

Шериф, не оборачиваясь, припустил по кустам в сторону города со скоростью хорошего гоночного Корвета.

Фредди Савельевич даже бровью не повел на бегство представителя местной администрации. Он остановил секундомер, внимательно осмотрел ровный, глубокий след стопы БЧР в глине и сделал аккуратную пометку карандашом.

— Время переноса фазы — четыре с половиной секунды. Осадка грунта в пределах нормативных допусков СНиП, — удовлетворенно хмыкнул Фредди, поправляя воротник полосатого свитера.

— Дифференциальные редукторы нагрузку держат без деформации волокна. Американская цифровая автоматика посрамлена окончательно.

Кабина робота со скрипом открылась, и оттуда, скользя по стальным скобам, на землю спустился Тони Старк. Он был мокрый, грязный, пахнущий дизелем и солидолом, но его лицо светилось такой бешеной, чистой гордостью первооткрывателя, какой не бывало после защиты всех диссертаций в Массачусетском институте.

Молодой миллионер бережно достал из кармана замасленных джинсов четыре серебряные монетки по десять центов, заставив их победно, чисто звякнуть в ладони, и с глубоким, искренним профессиональным уважением инженера-практика посмотрел на Фредди Крюгера.

— Мы сделали это, мастер… — тихо, со звенящей нотой в голосе произнес Тони Старк. — Чистая электромеханика. Без единого кремниевого транзистора. Этот БЧР преодолеет любые болота и карстовые пустоты, потому что редукторы из твоего сплава не знают, что такое усталость металла. Я зафиксировал крутящий момент — он стабилен до третьего знака!

Твоя система… она работает круче, чем все лаборатории Пентагона.

— Ну вот, Старк, а ты с утра формулами Максвелла размахивал да инверторы цифровые чертил. — Теория без практики — мертва.

А теперь — бери ветошь, бензин и марш в кабину. Надо очистить шарниры от нагара, проверить уровень масла в картере дизеля и подготовить БЧР к постановке на консервацию до следующего отчетного периода.

У нас по плану на вторую половину дня — калибровка вольфрамовых ладов для Мэри.

Тони Старк молча кивнул, перехватил поудобнее банку с техническим вазелином, ветошь и с чистым рабочим азартом полез обратно по стальному каркасу механического монстра — доводить узел до идеального совершенства.

Белый «Линкольн Континенталь» мирно замер у края оврага, отражая в своих чистых стеклах ровные, прямоугольные линии заходящего южного солнца Нэшвилла 1976 года, а над вселенной Marvel продолжал свой четкий, строгий и абсолютно просчитанный ход великий план (советского) инженера.