"I those humdrum, no-money, overdue-rent blues… And a landlord knocking with holegots in her shoes…"
(Из репертуара придорожных баров Теннесси)
Осмотрев свою новую жилплощадь, Артур Савельич пришёл к выводу неутешительному, но привычному: чтобы превратить этот бардак в нормальное жильё, придётся изрядно постараться. Диагноз он ставил как старый прораб на приёмке объекта — быстро, безжалостно и без иллюзий.
А бардак являл собою полуподвальную комнату на окраине Нэшвилла, залёгшую чуть ниже уровня мостовой — так, будто дом стыдливо пытался спрятать её от посторонних глаз. Из узкого окошка под самым потолком, покрытого многолетней коркой грязи, открывался живописный вид на колёса проезжающих автомобилей и облупившийся бордюр. Внутри пахло сыростью, старой олифой и дешёвым табаком прежнего жильца. Обстановка была спартанской до неприличия: железная кровать с провисшей, как гамак, сеткой, хромоногий стол, пара пустых банок из-под консервированной фасоли да обшарпанная акустическая гитара "Kay" в углу — дрова, а не инструмент. Такие в семьдесят шестом штамповали для новичков, что осаждали Мьюзик-Роу в надежде на славу; большинству из них суждено было вернуться домой с этой самой гитарой и разбитыми мечтами.
"М-да, — подумал ныне Фредди, опускаясь на скрипучий матрас. — Смета нулевая. Капремонта тут не нюхали со времён Великой депрессии — а её, судя по всему, этот дом застал лично». Но Савельич не был скучным ворчуном. Он просто, всей своей технологической душой, любил, когда всё крутилось, работало и приносило пользу. Из любого не до конца сгнившего бревна можно выточить деталь — было бы желание да руки из правильного места.
А новая, пугающая биологическая аномалия его организма интриговала чертовски. Это же какая производственная мощность простаивает без дела, без плана и без нормы выработки! Савельич, в котором прочно сидел старый технолог, такого расточительства снести не мог и постановил провести полноценные испытания своего внутреннего реактора немедля.
Начать он решил с намертво заржавевшего консервного ножа.
"Задача: восстановить металл, убрать коррозию. Без наждачки, без химии со стороны", — мысленно скомандовал он себе тем же тоном, каким когда-то раздавал наряды в цеху. Артур плотно сжал латунное кольцо ножа. Сердце тут же прибавило обороты, ладонь обдало сухим жаром. Адаптивный метаболизм сработал по заявке мгновенно: поры выделили едкий маслянистый концентрат органических кислот. Ржавчина на лезвии зашипела, оседая нейтральным тёмным налётом фосфатов, а тупая кромка под давлением пальцев сама собой выправилась на молекулярном уровне. Он разжал кулак — нож стал острым, как бритва.
Но в животе тут же предательски заурчало.
— Ага, — усмехнулся Савельич, оперативно закидывая в рот припасённую половину пачки высохших чипсов. — Энергозатраты по металлу высокие. Физику, брат, не надуешь. Закон сохранения энергии — он и в Америке закон.
«Ну-ка, а как эта машина в тонкой химии?»
Для второго опыта он снял с подоконника пустую жестяную банку из-под колы — той самой, что в эти годы заливала всю Америку с экранов и рекламных щитов. На донышке засохло несколько капель сиропа. Фредди вытряхнул и лизнул липкое месиво, заставив ЖКТ провести мгновенный экспресс-анализ. «Так… ортофосфорная кислота, сахарный колер, углекислота выветрилась. А если перекроить сахарозу в чистую глюкозу да отжать немного этанола?»
Он зажмурился, прислушиваясь к процессам в печени. Азарт был совершенно мальчишеский — как в далёкой первой жизни, когда он подростком крутил ручки настройки на трофейном немецком приёмнике, ловя сквозь треск глушилок далёкие голоса. Ферменты завертелись, перекраивая углеродные связи. Через пару минут Савельич аккуратно сплюнул в пустую банку из-под фасоли. На дне плескалась кристально чистая маслянистая жидкость с резким, правильным духом доброго сорокаградусного первача.
— Экстра-класс! — довольно крякнул Фредди, утирая губы. — Из отходов и сахара — чистый продукт. Да мне бы в любой экспедиции цены не было. И на овощебазе — тоже.
Следующий опыт он поставил на самом себе. Парню, в чью тушку его занесло, достались в наследство хронический гастрит и когда-то выбитое левое плечо — сустав противно щёлкал при каждом движении. Савельич сосредоточился на плече, мысленно распорядившись пустить накопленный от чипсов белок, жир и кальций на ремонт суставной сумки — как выписывают материалы со склада под конкретный узел. Внутри плеча стало горячо, будто приложили добрый горчичник. Глубоко под кожей зашевелились, перестраиваясь, волокна сухожилий. Ощущение было даже приятное. Он крутанул рукой — плечо встало на место бесшумно и мягко, как хорошо смазанный шарнир.
— Ну вот, оборудование отлажено, к эксплуатации готово… — договорить он не успел.
Ветхая дверь полуподвала содрогнулась от мощного бесцеремонного удара.
— Эй, Крюгер! Я знаю, что ты там, крысёныш! — прорезался из коридора пронзительный прокуренный женский голос.
Дверь распахнулась, и в комнату вплыла миссис О’Лири — хозяйка доходного дома, необъятная ирландка в засаленном фартуке и с бигуди, похожими на артиллерийские гильзы. В руке она грозно сжимала гроссбух, как маршальский жезл.
— Тридцать долларов, Крюгер! — с порога пошла в атаку ирландка, уперев свободную руку в необъятное бедро. — За две недели задолжал! Если к вечеру эти зелёные бумажки не лягут в мой карман, будешь распевать свои заунывные песенки на вокзале вместе с бродячими псами!
Савельич неспешно поднялся с кровати. Страха перед этой фурией он не испытывал ни на грош. На своём веку — на том, прежнем веку — он повидал таких главных бухгалтерш перед сдачей годового отчёта и таких разгневанных председательниц садовых товариществ, что рядом с ними миссис О’Лири выглядела невинным ангелочком. В глазах его зажёгся весёлый лукавый огонёк.
— Добрый день, уважаемая миссис О’Лири, — вежливо и солидно произнёс он, поправив воротник куртки. — Присаживайтесь, в ногах правды нет. К чему же так кричать? От этого, знаете ли, сосуды головного мозга сужаются, а в вашем возрасте излишнего давления следует избегать.
Ирландка от такой обходительности на секунду поперхнулась, но быстро оправилась.
— Ты мне зубы не заговаривай! — спохватилась она. — Где деньги?
— Деньги, миссис О’Лири, — субстанция текучая, они в пути, — с непроницаемым спокойствием соврал Крюгер, незаметно поглаживая в кармане свежевыправленный латунный нож. — Но давайте-ка взглянем на проблему с другой стороны. С хозяйственной. Вот у вас в гроссбухе значится: долг тридцать долларов. А известно ли вам, что этот полуподвал из-за неисправной гидроизоляции теряет в стоимости три доллара в неделю?
— У вас вон в углу грибок по плинтусу пошёл. Это же чёрная плесень! Она подтачивает деревянные перекрытия вашего чудесного дома. Ещё годик такой халатности — и пол вашей кухни провалится прямиком ко мне на кровать. А это уже, миссис О’Лири, колоссальные убытки для вашего предприятия.
Хозяйка непроизвольно перевела взгляд в угол, где и вправду темнело сырое пятно.
— Что?.. — растерялась она. — Какая ещё плесень?
— Строительная, — авторитетно припечатал Фредди, делая шаг вперёд. — Но вам, считайте, повезло. Я человек не только поющий, но и технологически подкованный. Наличности сию минуту нет, но я готов провести полную санацию этого угла. Мой… э-э… уникальный чистящий состав, — он покосился на банку со свежесинтезированным спиртом, — выжигает грибок с корнем за пять минут. Плюс отрегулирую петли на входной двери, а то скрипят так, что весь дом на нервах.
Давайте по-честному, хозяйка, — взаимозачёт. Я ликвидирую аварийное состояние фонда, вы списываете мне пять долларов и даёте отсрочку до пятницы. Чистая выгода для обеих сторон. По рукам?
Миссис О’Лири оглядела уверенного, подтянутого парня, который ещё вчера бродил как побитая собака, а сегодня рассуждал как матёрый судебный исполнитель. В его логике была полная убежденность в своих словах.
— До пятницы, Крюгер, — буркнула она, захлопывая гроссбух. — А не будет денег — сама тебя отсюда выжгу вместе с твоей плесенью. И замок на входной двери и вправду глянь — заедает, зараза.
Когда ирландка, тяжело топоча, удалилась, Фредди весело ухмыльнулся и подбросил на ладони отреставрированный консервный нож.
— Ну вот, — подмигнул он своему отражению в мутном зеркале, за которым проступал не молодой американский парень, а кто-то куда старше… — Первый бартерный контракт заключён. Экономика работает. А теперь — на Мьюзик-Роу. Поглядим, что там за хвалёные аналоговые технологии в этой вашей Америке.