«You can drive your Lincoln fast, you can drive your Lincoln slow,

But when Freddy takes the wheel, you just watch the dollar go.

Through the hills of old Virginia, down to Nashville neon light,

Every gallon of the fuel must be measured just alright…»

(Из дорожных баллад водителей правительственных курьеров, июнь 1976 г.)

Белый восьмицилиндровый «Линкольн Континенталь» 1976 года выпуска, принадлежавший до этого особому гаражному фонду Министерства обороны США, катился на юго-запад по федеральной трассе № 81 с монотонным шуршанием качественной радиальной резины. Машина шла идеально, словно океанский лайнер в штиль. Под огромным капотом, выкрашенным дорогой эмалью цвета полярной кости, ровно, без единого сбоя дышал семилитровый двигатель мощностью в двести с лишним лошадиных сил.

Для любого двадцатилетнего американца, родившегося в трущобах Теннесси, поездка на таком роскошном правительственном дредноуте, да еще и с полным баком бензина за счет федерального бюджета, стала бы вершиной жизненного успеха.

Фредди сидел за рулем, положив левую руку в кожаной перчатке на полированный обод рулевого колеса. Через вибрацию рулевой колонки и педального узла Фредди с точностью до микрона чувствовал состояние каждого коренного подшипника коленвала, зазор в каждой свече зажигания и удельную теплоту сгорания американского топлива в камерах выхлопа.

— Карбюратор они, конечно, настроили на заводе в Мичигане неплохо, — мысленно отмечал Фредди, экономно распределяя мышечные усилия при повороте руля. — Смесеобразование стабильное.

Но перерасход бензина на гидротрансформаторе автоматической коробки — чистое преступление. Процентов двенадцать полезной работы уходит в пустой нагрев трансмиссионного масла. Доеду до мастерской — надо будет пересчитать геометрию масляных каналов, поднять КПД узла хотя бы до девяноста процентов. Нечего государственные… то есть артельные баксы на ветер выбрасывать.

Рядом с ним, на пассажирском сиденье, заваленный брезентовыми мешками, покоился тот самый фанерный ящик из-под армейских сухпайков. Внутри него, аккуратно переложенные чистой ветошью, лежали все двенадцать изъятых при обыске брусков: шесть слитков «поющей стали» марки U-12, три тяжелых, поглощающих звук куска «вибраниума» и редкие лантаноиды. На крышке ящика красовался жирный, фиолетовый штамп специального отдела Щ.И.Т.: «ОБЪЕКТ ИЗЪЯТИЯ ВОЗВРАЩЕН В СВЯЗИ С ОТСУТСТВИЕМ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ. ПОЛКОВНИК Н. ФЬЮРИ».

Ник Фьюри сдержал свое слово. Ему потребовалось около часа, чтобы с помощью аварийных бригад и ручных автогенов вырезать скрученный в рулон стальной стол из дверного проема допросной комнаты № 4. После этого полковник вышел в коридор, лично осмотрел спекшуюся в чугунный шлак медную систему заземления трех этажей подземного бункера и, мрачно сплюнув на испорченный линолеум, приказал немедленно выдать Крюгеру «Линкольн», сырье и подписать все процессуальные документы. Рисковать несущими стальными балками фундамента базы Щ.И.Т. а Фьюри не стал — против суровой, подкрепленной законами кристаллографии логики советского технолога у американского военного ведомства брони не нашлось.

Белый «Линкольн» пересек границу штата Теннесси ровно в шесть часов утра, когда над зелеными холмами Аппалачей только-только занимался туманный, свежий летний рассвет.

Фредди въехал в пригород Нэшвилла, сбрасывая скорость перед каждым светофором, чтобы не изнашивать тормозные колодки. На Нижнем Бродвее в этот ранний час было тихо. Неоновые вывески баров уже погасли, на асфальте валялись пустые жестяные банки и обрывки вчерашних газет, а редкие дворники лениво махали метлами, перерасходуя казенный нормо-час.

Машина мягко повернула в тихий переулок и замерла ровно напротив новенькой, пахнущей свежей олифой вывески: «КРЮГЕР & ПАРТНЕРЫ. Точная механика, акустика, ремонт».

На крыльце мастерской, кутаясь в тонкую шаль, сидела Мэри. Рядом с ней, нервно дожевывая свою неизменную сигару, на перевернутом ящике из-под кока-колы сидел Боб со студии RCA. На верстаке у приоткрытых ворот хмуро курил папаша Билли, держа в руках тяжелый гаечный ключ. Они сидели здесь с самой ночи, с того момента, как черные седаны федералов увезли Фредди в неизвестном направлении. Местная рабочая интеллигенция Нэшвилла своих в обиду давать не привыкла, и они уже всерьез обсуждали план штурма окружной тюрьмы с помощью ломов и дизельных грузовиков лесопилки.

Когда огромный белый правительственный «Линкольн» со свистом остановился у крыльца, папаша Билли инстинктивно перехватил ключ поудобнее, ожидая нового наезда гэбистов. Но когда тяжелая дверь из белой кожи распахнулась и оттуда спокойно, солидно вышел Фредди Крюгер со своим брезентовым чемоданчиком в руках, на переулке воцарилась немая сцена.

— Фредди! — Мэри сбросила шаль, сбежала по ступеням и мертвой хваткой вцепилась в его полосатый шерстяной свитер.

— Боже мой, Фредди… Ты живой! Они тебя не заперли? Боб говорил, что эти люди из Нью- Йорка никогда никого не отпускают!

— Здравствуй, Мэри, — Фредди Савельевич аккуратно, без лишнего пафоса высвободил свой рукав, бережно похлопав девицу по плечу.

— Ну чего ты сырость разводишь на производстве, родная? Куда они меня запрут? У них там в ведомстве правовая база на уровне детского сада, а главный инженер — одноглазый полковник, который правила ТБ вообще в глаза не видел. Устроил мне там ревизию…

Пришлось провести с ними краткий курс политэкономии и материаловедения методом принудительного отключения центрального распределительного щита. Наощуп приказ об освобождении подписывал, как миленький. Порядок должен быть везде, независимо от политического строя.

Папаша Билли медленно опустил свой гаечный ключ, дикими глазами осматривая роскошный министерский автомобиль.

— Крюгер… Мать твою за ногу… — прохрипел Билли, подходя ближе и трогая пальцем хромированный бампер. — Это что, машина тех парней в серых костюмах? Они тебе её… подарили?

— Выделили в качестве компенсации за вынужденный простой артели и нецелевое расходование моего рабочего времени, — отрезал Фредди, открывая багажник и вытаскивая тяжелый фанерный ящик со стратегическим сырьем.

— Помоги лучше, Билли, донести до цеха. Тут наши оборотные фонды в целости и сохранности. Федеральная проверка нарушений в отчетности не выявила, излишки признаны законными.

Боб, ты чего сидишь как на партсобрании? Сигару изо рта вынь, у меня тут свежая ветошь на крыльце лежит, загорится — из твоей зарплаты вычту.

Боб судорожно выплюнул сигару прямо в урну и вскочил с ящика, протирая глаза.

— Фредди… Ты… ты просто чертов демон, — прошептал продюсер RCA. — Ты уехал в наручниках с парнями из национальной безопасности, а вернулся через пятнадцать часов на лимузине министерства обороны с ящиком своего секретного металла! Теперь весь Бродвей загудит!

Боров третий час сидит в своем офисе, запер двери на все замки и пьет виски ведрами, боится, что ты его из города выживешь!

— Шериф ваш — дурак и бездельник, — Фредди Савельевич солидно поднялся по ступеням, неся ящик с вибраниумом так легко, словно это была коробка с зефиром.

— Вместо того чтобы за порядком на улицах следить, он шпионские романы на рабочем месте читает. Пускай сидит, может, умнее станет.

Так, товарищи партнеры, разговорчики в строю прекратить. Рабочий день артели начинается ровно через пятнадцать минут.

— Мэри, — иди на кухню, поставь, пожалуйста, чайник. У меня после этой вашингтонской командировки во рту вкус пережженной меди, надо биологический баланс восстановить.

— Билли, — тащи стартер на верстак, сегодня мы из него сделаем вечный двигатель по первому разряду.

— Боб, и — в понедельник жду на студии, как договаривались, стойки я вам обжал, теперь надо ваши магнитофоны Ampex к нормальному состоянию привести. По местам!

Через десять минут мастерская артели «Крюгер и партнеры» зажила своей привычной, строгой и абсолютно размеренной производственной жизнью. Пахло канифолью, свежим яблочным пирогом, который Мэри уже успела достать из печи, и немного — дорогим моторным маслом от правительственного «Линкольна», который Фредди аккуратно припарковал у ворот, строго параллельно бордюру, с зазором ровно в пять дюймов.

Фредди сел за свой верный дубовый верстак и, достав из кармана комбинезона перьевую ручку с черными маслянистыми чернилами, открыл синюю книгу на новой странице и размашистым, твердым почерком начальника вывел:

«Раздел 5. Итоги внеплановой выездной проверки министерского уровня. Материальные ценности артели возвращены в полном объеме. Баланс восстановлен. В качестве компенсации за простой на баланс предприятия принято транспортное средство марки "Линкольн Континенталь" (состояние отличное, требуется незначительная регулировка карбюратора для снижения расхода ГСМ). Налог на транспортное средство внести в графу расходов за июнь. Предприятие продолжает работу в штатном режиме хозрасчета. Норма выработки по струнам "Поющая сталь" на текущую неделю — перевыполнить на двадцать процентов. Ф. С. Крюгер».

За узким почти подвальным окном простирался Нижний Нэшвилл, который постепенно просыпался, наполняясь привычным шумом, неоновым блеском и ленивым движением автомобилей. Но здесь, внутри дубовых стен артели, ковалась совершенно иная, строгая и железобетонная реальность советского знака качества, перед которой пафос всех спецслужб отступил с полным поражением по всем статьям технологического регламента.