«Line up, line up, you boys from Tennessee,

Bring all your dollars and your broken gear to me.

But keep your mouth shut and your boots upon the floor,

Or Freddy’s heavy hand will kick you out the door…»

(Из частушек техников в очереди за струнами на Бродвее, июнь 1976 г.)

Понедельник в тихом переулке возле Бродвея начался с вопиющего нарушения общественного порядка и полного срыва графика пешеходного движения.

Когда Фредди Савельевич ровно в 6:55 утра вышел на крыльцо своей артели с оцинкованным ведром и шваброй (влажная уборка цеха перед началом смены — закон производства), он обнаружил, что тихий переулок забит людьми так, словно здесь давали бесплатный дефицитный трикотаж по талонам.

Очередь растянулась метров на пятьдесят, уходя хвостом за угол, прямо к неоновой вывеске Tootsie’s.

Здесь были все: сессионные гитаристы со студии RCA в вельветовых пиджаках, хмурые рокеры с немытыми хаерами, пара местных кантри-ветеранов в расшитых серебром жилетах и даже Боб, который сидел прямо на перевернутом ящике из-под кока-колы и нервно курил свою утреннюю сигару.

У каждого в руках был гитарный кофр, а в карманах ощутимо шуршали наличные доллары.

Фредди Савельевич остановился на верхней ступеньке, оперся на швабру и критически осмотрел это хаотическое сборище взглядом строгого начальника.

— Так, джентльмены — негромко, но строго спросил он, — отчего очередь мгновенно притихла. — Это что еще за несанкционированный митинг? Почему нарушаем дисциплину? Рабочий день артели начинается ровно в восемь ноль-ноль. До этого времени объект закрыт на технический перерыв и санобработку. А после— заходить по одному, не создавая заторов для транспорта.

— Крюгер! — Боб вскочил с ящика, бросив сигару. — Какая санобработка, черт тебя дери! Мужики с субботы спать не могут! Нам нужны струны из этой твоей "поющей стали"! Прямо сейчас! Тут люди из Мемфиса приехали ночным автобусом, готовы платить по двести баксов за комплект! Открывай лавочку!

Фредди Савельевич даже бровью не повел. Он аккуратно макнул швабру в ведро и принялся методично, с чувством хозяйского превосходства мыть деревянные доски крыльца.

У меня, Боб, предприятие работает на принципах жесткого хозрасчета. Цена одного комплекта "Поющей стали" утверждена моим внутренним прейскурантом и составляет ровно сто девяносто девять долларов США. Ни центом больше, ни центом меньше. Но! — он поднял палец вверх, устремив на толпу суровый взгляд.

— Выдача строго лимитирована. Не более одного комплекта в одни руки. И только при наличии исправного инструмента для верификации посадочных мест. Хватать товар мешками, чтобы потом перепродавать за углом, я не позволю. Здесь вам не биржа, здесь образцовая артель.

Толпа загудела, но спорить с парнем, который в субботу заставил вибрировать стены старейшего клуба города, никто не рискнул. В его фигуре, несмотря на молодость тела, сквозила такая непреклонная уверенность, что даже самые наглые байкеры послушно попятились назад, освобождая проход для швабры.

Ровно в 8:00 Фредди Крюгер отставил ведро, демонстративно вытащил из кармана комбинезона свои старые карманные часы сверил время с городскими часами на ратуше и с сухим щелчком провернул ключ в замке.

— Первая смена, заходи по одному, — скомандовал он. — Деньги готовьте без сдачи, у меня лимит на разменную монету.

Первым в мастерскую влетел Боб, бережно выкладывая на дубовый верстак хрустящие зеленые бумажки. Следом потянулись остальные. Фредди работал как отлаженный конвейер: он лично осматривал гриф каждой принесенной гитары, проверял штангенциркулем порожки, качал головой на халатность сборки и только после этого выдавал из ящика заветный пакетик из вощеной бумаги с надписью "Поющая сталь. ГОСТ выдержан".

Его организм за выходные успел сгенерировать ровно тридцать комплектов — больше Фредди Савельевич делать не стал, чтобы не перегружать биологический реактор. Дефицит должен быть контролируемым, тогда и спрос стабилен, и качество на высоте.

К девяти часам утра все тридцать комплектов были полностью реализованы. В кассе артели лежало ровно 5970 наличных долларов — колоссальная сумма для Нэшвилла 1976 года, эквивалентная двухмесячному заработку хорошего инженера на заводе Форда.

Фредди как раз аккуратно заносил эти цифры в свою главную амбарную книгу в графу "Доходы от реализации наборов струн марки "Поющая сталь", когда дверь мастерской с грохотом распахнулась.

На пороге стоял человек, появление которого мгновенно заставило оставшихся в очереди музыкантов бочком, бочком отползти к выходу.

Это был шериф округа Дэвидсон, старый толстый южанин по имени Томми "Боров" Шелби. На его кожаном поясе тускло поблескивала огромная кобура с тяжелым Кольтом тридцать восьмого калибра, а на груди сияла пятиконечная звезда закона. За его спиной маячили двое молодых помощников в форменных хаки и зеркальных очках- авиаторах.

Шериф медленно прошел внутрь мастерской, брезгливо оглядывая безупречный, стерильный порядок на верстаках, где каждый гаечный ключ лежал строго по ранжиру. Он остановился напротив Фредди, оперся толстыми ладонями о дубовый край стола и шумно выдохнул сквозь прокуренные усы запахом дешевого табака и пончиков.

— Так-так-так… — протянул шериф, прищурив маленькие, поросячьи глазки. — Значит, это и есть наш юный гений Фредди Крюгер, который заставил весь Бродвей стоять на ушах.

— Скажи мне, сынок… у тебя тут что, филиал Нью-Йоркской биржи? Откуда такая толпа в моем округе с самого утра?

Савельевич даже не поднял глаз от амбарной тетради. Он аккуратно вывел хвостик у цифры 8, подул на чернила, чтобы не размазались, и только после этого закрыл книгу.

— Господин шериф, — спокойно сказал Фредди, скрестив руки на груди. — Вы мне тут производственный процесс не нарушайте и тень на верстак не наводите. У меня здесь легальное предприятие. Артель "Крюгер & партнеры". Точная механика, акустика и ремонт оборудования.

Договор аренды с миссис О’Лири подписан, налоги с розничного оборота будут уплачены в конце отчетного периода, согласно законодательству штата Теннесси. Порядок — это закон природы. Так что ваши претензии безосновательны.

Шериф Томми хмыкнул, и его толстый живот под форменной рубашкой коротко тряхнулся от тяжелого, недоброго смеха.

— Ты мне зубы не заговаривай своими умными словами, Крюгер, — Боров наклонился ближе, так что Фредди почувствовал движение воздуха от дыхания.

— Мне плевать на миссис О’Лири и на твои бумажки. В этом городе закон — это я!

И если у какого-то безработного мальчишки из Нижнего вдруг заводится больше пятисот баксов наличных за утро, это значит одно из двух: либо ты торгуешь паленым виски без акциза, либо ты воруешь запчасти на военных складах.

Мои ребята проверили твои струны, которые ты всучил Бобу. Металл антрацитового цвета, парень. Такой сплав не делают ни в Пенсильвании, ни в Детройте. Аналитики из центра говорят, это высокотехнологичный прокат повышенной плотности, похожий на экспериментальные образцы для обшивки боевых ракет.

Ну-ка, колись, откуда дровишки? Кто твои «партнеры», Крюгер? На какую разведку работаешь? На коммунистов?

Фредди Савельевич внутренне улыбнулся. Пародия на шпионские боевики в исполнении провинциального толстого шерифа выглядела до крайности нелепо. Против такой банальной бюрократической угрозой у бывшего советского мастодонта имелось куда более мощное оружие — многолетний опыт общения с районными налоговыми инспекторами и ОБХСС.

— На каких коммунистов? — Фредди встал со своего табурета, оказавшись на пол головы выше толстого шерифа. — Ты, господин начальник, в политэкономии силен так же, как ваш Старк-младший в тепловых расчетах. То есть на уровне детского сада.

Металл этот — обычный перлитный сплав U12, полученный методом глубокого рафинирования из металлолома, который мне папаша Билли с лесопилки привез. Вот ведомость учета сырья, вот накладная на ржавые рессоры от грузовика "Форд". Всё учтено и поставлено на баланс.

А то, что ваши заводы в Пенсильвании такую плотность выдержать не могут — так это потому, что у вас там рабочие в три смены филонят и припой воруют, а инженеры только буклеты красивые писать умеют.

Фредди пододвинул к шерифу раскрытую амбарную книгу, ткнув пальцем в кожаной перчатке прямо в строчку с товаром.

— Так что шпионские сказки оставь для вечерних комиксов, Томми. Если есть конкретные претензии по нарушению санитарных норм или ТБ — предъявляй акт по форме. А если нет — освободи помещение. У меня через пятнадцать минут — плановая переборка стартера для автобазы Грейхаунд. Время не ждёт. Господа полицейские, попрошу поторопиться.

Шериф Шелби застыл, переводя взгляд со строгих страниц жуткой амбарной книги на невозмутимое лицо Фредди Крюгера.

Боров Шелби, выслушав лекцию про перлитный сплав U12 и хозрасчет, багровел медленно, но неумолимо — как перегретый бойлер на Подольском кабельном заводе. Мысль о том, что в его личном округе какой-то тощий парень смеет тыкать в него терминами вроде "дефектовка" и "санитарные нормы", не укладывалась в его провинциальную систему координат.

— Ах ты щенок… — зарычал шериф, и его рука сама собой легла на лакированную рукоять кольта. — Ты мне тут законами швыряться будешь? В штате Теннесси закон пахнет порохом и ордером на обыск при подозрении в контрабанде. Парни, поройтесь тут. Ищите золото, оружие, коммунистическую литературу — мне плевать. Переверните этот подвал к чертям!

Фредди Савельевич даже не шелохнулся. Он только аккуратно отодвинул амбарную книгу на дальний край верстака, чтобы на неё не полетела пыль, и сложил руки на груди. Его организм выдал короткий тактический расчет: применение биокинеза для физического уничтожения трех сотрудников американской милиции — нерационально, ведет к стопроцентному перерасходу калорий и влечет за собой внеплановое закрытие артели. Проще было позволить им провести ревизию. Спрятать что-либо постороннее было невозможно по определению, потому что у него ничего "левого" в цеху не валялось. Всё было строго на балансе.

Помощники шерифа с готовностью бросились выполнять приказ. Они действовали по-бандитски грязно: швыряли на чистый ковролин коробки с калиброванными гайками, переворачивали стеллажи с отрегулированными ламповыми блоками RCA и с грохотом пинали брезентовые мешки с углем. Фредди только шумно вздыхал, мысленно занося в дефектную ведомость каждую испорченную единицу хранения.

Через десять минут один из помощников, залезший под самый дальний верстак Фредди, победно приглушенно вскрикнул:

— Шериф! Тут тайник в полу! Под досками! Тяжелый, собака!

Фредди Савельевич прищурился. Никакого "тайника" он там не делал. Там лежали его личные, стратегические запасы сырья — металлические бруски, которые он за последние недели аккуратно, по микрону спрессовал прямо в своих ладонях из лома папаши Билли. Это был его резервный фонд материально-технического снабжения.

Помощники, надсадно кряхтя, вытащили на середину стерильно чистого цеха невзрачный фанерный ящик из-под армейских сухпайков. Шериф Боров с ухмылкой подошел ближе и точным ударом тяжелого сапога разбил хлипкую крышку.

На чистый пол, мягко зазвенев, покатились аккуратные, идеально калиброванные металлические бруски. Их было штук пятнадцать. На каждом из них твердой рукой Фредди Крюгера было выбито клеймо артели и порядковый номер по сквозной ведомости.

Но выглядели эти бруски так, что зеркальные очки помощников шерифа едва не свалились с их носов.

Первые шесть брусков имели тот самый глубокий, антрацитово-серый отлив с матовым внутренним сиянием — "поющая сталь" марки U12, готовое сырье для будущих струн. При падении на пол они выдали такой чистый, бесконечный колокольный резонанс, что у шерифа заложило левое ухо.

Рядом покоились три тяжелых, иссиня-черных бруска. (Это был вибраниум — редчайший космический металл, который в этом мире мог стоить миллионы. Фредди Савельевич знать не знал, что это за "вибраниум"). Он просто нашел на свалке у лесопилки кусок разбитого, необычного метеоритного шлака, который не брало ни одно сверло, и переплавил его, убрав серу и очистив кристаллическую решетку. Для старого инженера это был просто "сверхплотный конструкционный сплав повышенной вязкости", идеальный для изготовления вечных автомобильных клапанов. При падении бруски вибраниума не издали ни звука — они полностью поглотили всю кинетическую энергию удара, замерев на полу как мертвые куски угля.

Оставшиеся слитки отливали странным, радужным бензиновым блеском — редкие лантаноиды: молибден, неодим и вольфрам, которые Фредди выделил методом биологического рафинирования из старых авиационных свечей зажигания и аккумуляторов.

Шериф Шелби медленно опустился на корточки, и его толстые пальцы потянулись к иссиня-черному бруску вибраниума. Он попытался поднять его, но металл, поглотивший тепло его руки, показался ему неестественно холодным и тяжелым, как кусок нейтронной звезды.

— Матерь божья… — прошептал шериф, и весь его провинциальный спесивый гонор мгновенно испарился. — Это… это не контрабанда. Парни, это даже не золото. Я такие штуки видел только один раз, на закрытом полигоне в Окридже, когда нас возили на инструктаж по гражданской обороне. Это стратегические материалы высшей категории секретности. Из таких железяк яйцеголовые в Вашингтоне строят свои секретные радары и обшивки для атомных подлодок.

Шериф резко вскочил, тяжело дыша, и уставился на Фредди Крюгера дикими, налитыми страхом глазами.

— Крюгер… Ты кто такой, черт тебя дери?! Какой, к черту, хозрасчет?! Какой металлолом?! Тут сырья на пару десятков миллионов баксов, и каждое клеймено твоими инициалами! Парни, назад! Ничего больше не трогать! Это… это уровень национальной безопасности.

— Шериф, — спокойно и строго перебил его Фредди, — Опять у вас панические атаки и боязнь правильных терминов. Какая национальная безопасность? Это оборотные фонды артели. Металл оприходован, занесен в книгу учета материальных ценностей, налог на имущество еще не начислен, так как квартал не кончился. Верните излишки на место и не создавайте хаос в цеху. Мне убирать за вами некогда.

Но шериф Боров его уже не слушал. Он судорожно, трясущимися руками вытащил из кармана рацию и, заикаясь, закричал в шипящий эфир:

— Центральная! Говорит шериф Шелби! Срочно… срочно свяжите меня со штабом Код "Фаза"! Нет, я не пьян, идиот! Я тут в Нижнем Нэшвилле накрыл подпольный цех по производству неизвестных изотопов и оборонных сплавов! Подозреваемый — местный, он— представитель артели! Срочно вызывайте федералов! Перекройте весь квартал!

Через пять минут тихий переулок возле Бродвея завыл десятками сирен. Но это были не обычные городские полицейские машины. К мастерской "Крюгер & Партнеры" со свистом резины подлетели три глухих черных седана марки Lincoln без номерных знаков.

Дверь артели покосилась окончательно, и внутрь четким, слаженным шагом вошли люди в одинаковых строгих серых костюмах, бронежилетах скрытого ношения и с автоматическими винтовками М16 м в руках. Шерифа и его помощников они бесцеремонно, в два счета выставили на улицу, даже не посмотрев на звездочку.

Возглавлял группу высокий, подтянутый мужчина средних лет с холодным, как у хирурга, лицом и аккуратной стрижкой. Он не носил очков, а его левый глаз был закрыт плотной черной повязкой. Это был молодой, еще не ставший легендой и директором Щ.И.Т. а суровый полковник Ник Фьюри.

Фьюри медленно прошел по разгромленной мастерской, бросил быстрый взгляд на расколотый ящик с брусками "поющей стали" и, разглядев бруски вибраниума, его единственный правый глаз хищно прищурился. Он остановился в двух шагах от верстака Фредди, заложив руки за спину.

— Полковник Фьюри, специальный отдел стратегического сдерживания, — сухо представился он, и его голос прозвучал как удар стального затвора.

— Гражданин Фредди Крюгер, он же… согласно оперативным сводкам, обладатель способности неизвестного класса.

— Скажи мне, парень, откуда у обычного механика из Теннесси целых три килограмма чистого вакандского вибраниума высокой очистки?

Нам в Лэнгли потребовалось три года и два миллиарда долларов, чтобы получить такой слиток в лаборатории. А у тебя тут… рессоры от грузовика? Кто за тобой стоит? Москва? Лубянка? Где твои чертежи, Крюгер?

Фредди Савельевич, бывший председатель дачного кооператива и ветеран советского промышленности, медленно поднял глаза на человека с повязкой. Перед ним стоял типичный представитель вышестоящего проверяющего ведомства. Министерство, Госконтроль или ЦРУ— для старого инженера все они были на одно лицо. Главное при такой проверке — держать марку, не признавать дефицита и требовать акт официального досмотра.

— Так, господин полковник… или как вас там по-вашему, — Фредди солидно оперся ладонями о верстак, и его суровый взгляд скрестился с единственным глазом Ника Фьюри. По поводу вашего «вакандского» сплава скажу вам сразу: Ваканда ваша — безграмотные реднеки, раз они такой ценный металл в сыром виде бросают. Это— обычный высокоиндуктивный композит с нулевым сопротивлением, я его из метеоритного шлака на свалке выделил за две смены. А чертежей у меня никаких нет. Всё в голове, согласно стандартам и личному опыту в материаловедении.

Так что пишите свои акты, фиксируйте мои складские материалы, а я пока занесу ваши фамилии в журнал учета нарушителей трудового режима. У меня из-за вашего штурма весь график по стартерам полетел к чертям.

Ник Фьюри впервые за всю свою многолетнюю шпионскую практику почувствовал, как его железная уверенность дала глубокую, непредвиденную трещину перед лицом этого невозмутимого хозяйственника…