В машине Вова поймал себя на том, что улыбается просто — без очевидного повода.

«Ну что, революционер, — хмыкнул голос. — Как ощущения?»

— Как будто одержал победу, — проговорил Вова.

«Победителям дают премию или путёвку в Болгарию. А тебя просто выгнали».

Вова усмехнулся.

— Тебе лишь бы язвить.

«Я только фиксирую факты. Кстати, мы сейчас куда?»

— Ты сам предложил — в анатомичку.

«Отличный план на вечер. Сплошная романтика: вокруг трупы, запах формалина и тусклый свет ламп».

Вова свернул на безлюдную улицу, без фонарей и с ямами под лужами на асфальте. Понял, чем позаниматься сейчас лежит душа.

«Ты бы ещё вокруг гаража своего таксовать пытался», — проворчал голос и зазвучал почему-то недовольно.

Подрабатывать извозом Вова стал в прошлом году, в начале лета. Вышло случайно: подхватил женщину от остановки — она сунула рубль. Потом ещё раз. Затем как-то само пошло. Вечером он стал чаще ездить через центр, мимо дома — на периферию, где люди голосовали охотнее.

Зарплата в больнице — сто десять рублей в месяц. А здесь за вечер иногда выходило пятнадцать, порой двадцать, а пару раз — и все сорок. Рубль на дороге не валялся, его подвезти надо было.

В сентябре он даже купил жене зимние сапоги. Событие, правда, вышло не совсем торжественным: обувь у барыги на рынке оказалась из одной пары лишь условно. Правый сапог был чуть темнее левого. Совсем чуть-чуть, но рядом это бросалось в глаза.

— Может, так и задумано, — вздыхал Вова.

— Югославы — новаторы, — пошутила жена, которая тогда ещё сохраняла больше врождённого оптимизма.

Возвращать уже было невозможно. Пришлось носить. Каждый раз, когда они выходили на улицу, Вова старался идти слева.

— Это называется художественная асимметрия, — подшучивала Ольга иногда. — Европа впереди планеты всей.

Загнав «Москвич» на зимовку, Вова дополнительного источника доходов лишился — и это оказалось довольно ощутимо. Но в гололёд на лысой резине не покатаешься. А достать зимнюю, если такая и существовала, для простых смертных граждан было решительно невозможно.

На самом-то деле и машина у Вовы оказалась по случайности. Отец жены умер вскоре после их свадьбы (тогда-то они с Олей и перебрались к Зинаиде Петровне из общежития, куда сам Вова сбежал от своей матери). В наследство осталась старая немецкая развалюха, ещё времён войны. А Вовин дед был ветераном, и ему пришёл талон на машину. Из-за зрения сам дедушка уже не рисковал садиться за руль, и талон этот подарил. Продав тестево наследство как антиквариат и добавив к талону деда, Вова стал владельцем отличной по тем временам «ласточки», в которую сразу же влюбился так же страстно, как когда-то пацаном в свой первый велосипед. Шутка ли — тогда ещё студент-второкурсник на новеньком «Москвиче»!

Жалко только, что таксовать с самого начала побоялся — берёг машину. Но теперь-то он уже учёный!

Показалось, что заявиться домой после исключения из комсомола будет куда приятнее с «премиальными» рублями — выйдет вроде как со щитом, а не на щите.

А вот призрак нежданно разворчался. Странно…

За перекрёстком у погасшего фонаря голосовал мужчина. Это было единственное место без луж на всей улице.

Вова притормозил. В голове прозвучало:

«Комсомол выгнал, рынок подобрал. Даже на безлюдье…»

Мужчина быстро открыл дверь и сел рядом.

От него пахло весенней сыростью и хорошим одеколоном.

— До мединститута, — сказал он. — Довезёшь?

— Легко. За сколько?

Мужчина устроился удобнее и наконец посмотрел на водителя.

А потом вдруг расплылся в улыбке.

— Володя?!

Вова пригляделся.

— Гена?

— Ну!

Они рассмеялись.

Геннадий окончил институт на год раньше. Во время учёбы был человеком заметным — не отличник или активист, просто вокруг него всегда происходило что-то интересное. Умел достать редкую пластинку, знал, где отхватить настоящие джинсы. Ещё в начале учёбы привёз из Москвы коробку финских жвачек и продавал их по одной возле общежития. Умел, так сказать, вертеться.

— Да ты, никак, таксуешь? — спросил Гена, оглядывая салон.

— Иногда.

— Молодец. Одобряю.

Он похлопал по панели «Москвича». Историю машины он знал, Вовино приобретение в годы учёбы сложно было не заметить.

— Капитализм на колёсах, — хмыкнул Генка.

— А ты зачем в институт едешь?

— По работе нужно.

— Неужели преподавать решил? — ахнул Вова и тут же понял: уже всё закрыто там, какое преподавание…

— Ну-у… почти.

Вова посмотрел на него. Студенческий товарищ выглядел хорошо. Даже слишком для врача. Куртка импортная, одеколон дорогой, джинсы модные. И всё новое…

— Ты что, профессор? — спросил Вова с улыбкой.

— Пока нет, — приосанился Гена. — Но стремлюсь.

Голос ехидно заметил:

«Обрати внимание на часы».

Вова и правда посмотрел на них.

Гена поймал взгляд и усмехнулся.

— Нравятся?

— Нормальные.

— Я бы возразил — отличные. Японские.

— Откуда?

— Из Японии, — спокойно сказал Гена.

Машина тронулась по тихим улицам. Мокрый после зимы асфальт скрывал под лужами ямы. Вова пытался объезжать их, но колёса всё равно натыкались на рытвины, и подвеска отзывалась мерзким металлическим стуком, от которого у него всякий раз что-то сжималось внутри.

Вова молчал, объезжая ямы. Гена с интересом наблюдал за ним.

Потом сказал:

— Слушай. У меня к тебе предложение.

— Какое?

— Ты же всё равно вечерами таксуешь?

— Не постоянно. Раза три в неделю, в этом году только начинаю.

— Мне иногда нужно, чтобы кто-то подъехал, подождал… и потом, может, немого меня повозил.

— Где?

— В основном по городу.

— На дом к пациентам ходишь?

Гена засмеялся.

— Почти.

Они подъехали к мединституту. На его тёмном силуэте светились несколько окон.

Гена показал на соседнее здание.

— Вот здесь останови.

Вова притормозил у подъезда. Пассажир уже открыл дверь, но вдруг задержался.

— Слушай. Подожди пару минут, ладно?

— Зачем?

— Вернусь — расскажу.

Он выскочил из машины, исчез в подъезде.

Вова остался один. И только здесь заметил странное: голос молчал непривычно долго, хотя прокомментировать можно было многое.

— Ну? — позвал Вова.

Тишина.

Подождал:

— Ты где?

Ничего.

— Интересно, — пробормотал он, и внутри кишки опять скрутил тот зябкий холодок, который поселился в нём с пятницы.

Обычно в такие моменты существо активно развлекалось. Комментировало, язвило, строило прогнозы. А здесь — тишина. Вова поймал себя на том, что прислушивается.

Через три минуты дверь подъезда открылась. Вовин пассажир вышел вместе с каким-то парнем в пальто. Они стояли у лестницы, разговаривали тихо. Потом собеседник протянул деньги. Гена достал свёрток из кармана и передал незнакомцу. Всё действие длилось несколько секунд. Вернулся довольный. Уселся рядом.

— Поехали, — сказал он.

Вова покосился на бывшего сокурснике.

— Гена.

— Что?

— Сдаётся мне, что ты фарцуешь.

— Какая жуткая фраза.

— А можно красиво сказать?

— Я обеспечиваю население дефицитом.

— А… тогда ясно.

— Видишь, — подхватил Гена. — Ты сразу всё понял.

Он откинулся на сиденье.

— Знаешь, Володька, наша страна интересная. В магазинах ничего нет. А у некоторых почему-то всё есть.

— Чудо, — уронил Вова отрывисто.

— Никакого волшебства. Обычное управление материальными потоками. — Он улыбнулся. — Один привозит. Другой продаёт. Третий покупает. Все довольны.

— Хорошо. А я здесь для чего?

— Просто водитель, — сказал Гена серьёзно.

И посмотрел на Вову.

— Я внутрь. Ты снаружи. К тебе нет вопросов. С тобой никаких разговоров. Если сам не захочешь. — И добавил: — За вечер сотка… примерно.

— Сколько?!

Вова сглотнул. Это было намного больше, чем он зарабатывал за самый удачный вечер извоза. И немногим меньше месячной зарплаты. Каждый день… даже три дня в неделю… Целое состояние!

В машине стало тихо. Но и сейчас голос в голове не издал ни звука.

Вова опустил руку в карман и надавил на дужку очков.

Молчание.

Он вдруг почувствовал лёгкое беспокойство. Когда существо спорило, было легче. Когда язвило — интересней. Но когда оно молчало… Особенно теперь, после пятницы…

Это было как операционная без шума аппаратов.

Слишком тихо.

— Ну что? — спросил Гена.

Вова смотрел на дорогу. В свете фар блестел мокрый асфальт.

— Подумаю, — сказал он.

— Давай, только недолго.

Гена хлопнул его по плечу.

— Ты нормальный мужик, Володька. Я плохих людей не зову.

Через два перекрёстка он попросил остановить. Они распрощались, Гена лёгким жестом уронил на подлокотник смятую десятирублёвку и вышел. Вова какое-то время смотрел на неё, потом взял, разгладил и убрал в портмоне. Развернулся в сторону дома, но не тронулся. Достал очки из кармана, положил на соседнее сиденье.

Потом сказал громко:

— Ты здесь?

И только тогда голос лениво ответил:

«Конечно, попутчик».

— Ты молчал, — разворчался уже и Вова, не желая показывать своего облегчения, хотя призрак не мог его не почувствовать. — Было странно.

«Не люблю умничать до знакомства», — коротко ответил призрак.

— С кем? — не понял Вова, и нога зависла над педалью газа. Он растеряно мотнул голову к поблёскивающим в свете фонарей очкам.

«С чем. С дорогой, на которую тебя только что позвали».

💬 ОБСУДИТЬ ГЛАВУ В КОММЕНТАРИЯХ

Нажмите на ссылку ниже, чтобы перейти к обсуждению:

https://author.today/work/578734

⭐️ ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА

Чтобы не пропустить следующую главу, подпишитесь здесь:

https://author.today/u/nikben3