Они остались на крыше вдвоём. Джин-Ву отпустил советников, Томас похромал в медпункт, Гун-Хи задержался на минуту — просто посмотрел на них, кивнул и ушёл, не сказав ни слова. Тацумаки оценила это. Иногда молчание говорило больше любых слов. Вечерний ветер трепал её волосы. Она стояла у самого края, глядя на город, и мысли текли медленно, как река в низовьях. Пять Осколков в кармане. Пять ключей. Пять шагов к финалу. А она всё ещё не знала, каким будет этот финал.

— Ты задумалась, — произнёс Джин-Ву. Он стоял в нескольких шагах позади, не приближаясь, но и не уходя.

— Я всегда задумываюсь. Это моё проклятие.

— О чём на этот раз?

Она не ответила. Вместо этого она вытащила из кармана чёрный Осколок — первый, ледяной, тот, что взяла в Некрополе. Он пульсировал в ладони, холодный и острый. Память о миллионах санаций. О бесконечной череде миров, которые рождались и умирали. О функции, которую она почти поняла.

— Ты когда-нибудь думал о том, что всё это — чья-то ошибка? — спросила она.

— В каком смысле?

— В прямом. Предтечи создали Архитектора, чтобы он управлял санациями. Архитектор предал их. Изначальный создал Предтеч, чтобы хранить баланс. Предтечи облажались. Теперь мы расхлёбываем последствия чужих решений. Моё перемещение сюда, трещина внутри меня, Осколки — всё это последствия чьей-то ошибки. Даже я сама. — Она сжала камень в кулаке. — В моём мире я была оружием. Меня создали такой. Мои способности, моя сила — это не дар. Это генетика. Лаборатория. Эксперимент. Я не выбирала быть такой. Я просто… родилась.

Джин-Ву молчал. Она чувствовала его взгляд — внимательный, изучающий, но без жалости. Жалость бы её разозлила. Но в его молчании не было жалости. Было что-то другое. Понимание.

— Я тоже не выбирал, — сказал он наконец. — Система выбрала меня. Я был слабейшим охотником в мире. Меня называли «самым слабым». Потом я чуть не умер в подземелье. И тогда появилась Система.

— Архитектор.

— Да. Он сделал меня тем, кто я есть. Не спрашивая. Не давая выбора. Просто использовал, как инструмент. Я стал сильнее. Намного сильнее. Но я никогда не выбирал этот путь.

Тацумаки повернулась к нему. В сумерках его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, горящие фиолетовым глаза. Суверен Разрушения. Король Мертвых. Но сейчас она видела не Суверена. Она видела человека. Уставшего. Одинокого. Такого же сломанного, как и она сама.

— Но ты продолжаешь идти, — произнесла она.

— Как и ты.

— У меня нет выбора. Если я остановлюсь — трещина разрастётся и убьёт всё. Мой мир, этот мир, все миры.

— Выбор есть всегда. Ты выбрала сражаться.

Она отвернулась. Ветер усилился. Где-то внизу, на улицах, зажигались огни — город готовился к ночи. Люди, которые понятия не имели о том, что происходит у них над головами. О чём говорят двое на крыше.

— В Каньоне, — произнесла она тихо, — Камень Сновидца показал мне его.

Она не назвала имени. Ей не нужно было. Джин-Ву понял сразу.

— Саитаму.

— Да. Он стоял на балконе. Обычный. Скучающий. Смотрел на закат. Он даже не помнил меня. — Её голос дрогнул, и она ненавидела себя за это. — Я потратила всю свою жизнь, чтобы стать сильнейшей. Чтобы доказать, что я — не просто результат эксперимента. Что я достойна. А он… он просто забыл. Для него я была помехой. Пылью. Ничем.

Она замолчала. Джин-Ву не торопил. Стоял рядом, слушал. И это молчание было правильным.

— Это разозлило меня, — продолжила она. — Сначала — разозлило. Потом — сломало. А потом… — она покачала головой, — …я поняла. Дело не в нём. Дело во мне. Я хочу, чтобы он увидел меня, потому что я сама себя не вижу. Я смотрю в зеркало и вижу оружие. Инструмент. Функцию. Я не знаю, кто я без своей силы. Без своего ранга. Без своего гнева. И я хочу… — она запнулась, подбирая слова, — …я хочу узнать. Хочу понять, есть ли там что-то ещё. Кроме Урагана. Кроме Пьедестала Торнадо. Кроме героя S-ранга. Есть ли там просто… я.

Джин-Ву подошёл ближе. Встал рядом, опираясь руками на парапет. Смотрел на город, на огни.

— Я спрашивал себя о том же, — произнёс он. — После того, как стал Сувереном. После того, как победил Монархов. Кто я теперь? Всё ещё ли я человек? Или только тень того, кем был раньше? И ответ… — он помолчал, — …я всё ещё ищу ответ.

— И как? Нашёл?

— Частично. — Он повернул голову и посмотрел на неё. — Я понял, что важно не то, кем ты был. Важно то, что ты делаешь сейчас. Ты сражаешься за этот мир, хотя он не твой. Ты защищаешь людей, которых могла бы просто игнорировать. Ты собираешь Осколки, хотя каждый из них делает тебе больно. Это не функция. Это выбор. Твой выбор. И он говорит о тебе больше, чем любая сила.

Тацумаки смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то ослабевает. Какой-то узел, затянутый много лет назад. Не развязывается — просто становится чуть свободнее. Не исчезает — просто перестаёт душить.

— Ты странный, — сказала она.

— Знаю.

— Нет, я серьёзно. Ты — Суверен Разрушения. Ты повелеваешь тенями. Ты можешь поднять армию мёртвых и стереть с лица земли целую страну. А говоришь как… — она замялась, подбирая слово, — …как наставник. Как старший брат.

— У меня есть младшая сестра, — он пожал плечами. — Привычка.

Тацумаки фыркнула. Не смех — но что-то близкое. Она не смеялась уже… сколько? Недели? Месяцы? Она не помнила. Но сейчас, в темноте, на крыше, рядом с человеком, который тоже был оружием в чужих руках, ей стало чуть легче.

— Расскажи мне, — попросила она. — О Монархах. О Суверенах. О войне. Я слышала обрывки. От Антареса. От тебя. От Системы. Но я не знаю всей картины. Если мы идём к финалу — я хочу знать, с чем мы столкнёмся.

Джин-Ву кивнул. Он отошёл от парапета и сел на бетонный выступ, скрестив ноги. Тацумаки осталась стоять, но развернулась к нему лицом.

— Есть два типа существ, — начал он. — Монархи и Суверены. Монархи — это древние создания, которые существуют с начала времён. Они управляют силами разрушения, хаоса, тьмы. Антарес — Монарх Разрушения, самый сильный из них. Есть ещё Монарх Железного Тела, Монарх Чумы, Монарх Бестий… много. Все они когда-то служили Абсолютному Существу. Тому, кто создал этот мир.

— Абсолютное Существо? — переспросила Тацумаки. — Не Предтечи?

— Предтечи — это инструменты. Древние, мощные, но инструменты. Абсолютное Существо было их создателем. И создателем всего остального. Оно разделило свою силу на две части: свет и тьму, Монархов и Правителей. Монархи должны были разрушать миры, когда те приходили в упадок. Правители — создавать новые. Баланс. Цикл.

— Как Предтечи и санации, — пробормотала она. — Те же функции, другие имена.

— Да. Но цикл нарушился. Абсолютное Существо исчезло — никто не знает, куда и почему. Монархи и Правители начали войну друг с другом. В этой войне погибли миллиарды. Миры разрушались. Реальность трещала по швам. И тогда появился Архитектор.

— Архитектор был создан Предтечами, — напомнила Тацумаки. — Так сказал Осколок.

— Да. Но он не остановился на своей функции. Он увидел войну Монархов и Правителей и решил, что единственный способ прекратить её — это переписать реальность. Создать новый мир. Свой собственный. Где не будет ни Монархов, ни Правителей. Где будет только он.

— И для этого ему нужны Осколки? И я?

— Осколки — это части Предтеч. Они содержат в себе их знание, их силу, их связь с реальностью. Собранные вместе, они могут переписать законы мироздания. А ты… — он помолчал, — …ты — ключ. Твоя пси-энергия чужда этому миру. Она не подчиняется ни магии, ни Системе, ни законам Монархов. Только ты можешь активировать Осколки. Только ты можешь открыть дверь, которую Архитектор хочет открыть.

— Но он не может меня контролировать, — произнесла Тацумаки. — Он пытался. Система пыталась. Но я… не поддаюсь.

— Именно. Ты — аномалия. Единственная аномалия в его плане. Он думал, что сможет манипулировать тобой так же, как манипулировал мной. Но ты сломала его сценарий. Поэтому он нервничает. Поэтому он явился в самолёте. Ты — та переменная, которую он не может просчитать. И он боится.

Тацумаки задумалась. Ветер трепал её волосы. Огни города мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю. Пять Осколков в кармане. Шестой — в контейнере. Седьмой — у Антареса.

— Что с Антаресом? — спросила она. — Он — Монарх. Он тоже хочет власти?

— Антарес хочет разрушения, — ответил Джин-Ву. — Он — Монарх Разрушения. Его природа — уничтожать. Он видит в Архитекторе угрозу, потому что Архитектор хочет переписать реальность, а Антарес хочет её сжечь. Они враги. Но оба — наши враги.

— Значит, у нас война на два фронта.

— На три. Архитектор. Антарес. И твоя трещина. Если мы не закроем её вовремя, реальность рухнет сама, без всяких Монархов.

Тацумаки закрыла глаза. Три врага. Один — манипулятор, бог из машины. Второй — древний ящер, мечтающий сжечь мир. Третий — она сама. Вернее, то, что она носила внутри. Трещина, которая пульсировала в такт Осколкам и расширялась с каждым днём.

— Я закрою её, — произнесла она. — Не знаю как. Но закрою. А потом — уничтожу Архитектора. И Антареса. Если он встанет на пути.

— Он встанет, — сказал Джин-Ву. — Он уже встал. Седьмой Осколок у него. Он не отдаст его без боя.

— Значит, будет бой.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В темноте его глаза горели фиолетовым — спокойным, ровным светом. Суверен Разрушения. Её временный союзник. Её… почти друг? Она не была уверена, можно ли так называть того, с кем ты сражаешься плечом к плечу. Но слово «союзник» уже казалось недостаточным.

— Когда всё закончится, — произнесла она, — я вернусь домой. И сделаю то, что должна.

— Встретишься с ним? — спросил Джин-Ву.

— Да. Но теперь — не для того, чтобы доказать. А для того, чтобы понять.

— Понять что?

— Себя. Его. Почему он такой. Почему я такая. Может быть, после всего этого я смогу просто… поговорить с ним. Не как враг. Не как побеждённый. А как равный.

Джин-Ву кивнул. Он ничего не сказал — просто кивнул, и в этом кивке было больше поддержки, чем в сотне ободряющих слов.

— Завтра — Тихий океан, — напомнил он. — Пятый Осколок. «Бездна Мариан». Я подготовил батискаф. Глубина — одиннадцать тысяч метров. Давление — такое, что даже твой телекинез будет работать с трудом.

— Я справлюсь.

— Знаю.

Он поднялся и направился к двери. На полпути остановился и обернулся.

— Тацумаки.

— Что?

— Ты не оружие. Ты не функция. Ты — человек. Самый упрямый, самый невыносимый, самый сильный человек из всех, кого я встречал. И если Саитама этого не видит — ему же хуже.

Она не нашлась что ответить. Просто смотрела, как он уходит — высокая фигура в чёрном плаще, окутанная тенями, — и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Не Осколок. Не трещина. Что-то другое. Что-то, чего она не испытывала давно. Может быть, благодарность. Может быть, уважение. Может быть, надежда.

Когда дверь закрылась, она осталась одна на крыше. Внизу шумел Сеул. В кармане пульсировали Осколки. А в голове звучали слова, которые она никогда не думала услышать — и тем более принять. «Ты — человек». Она поднесла руку к лицу. Пальцы дрожали. От усталости? От холода? От чего-то ещё?

— Я человек, — прошептала она в пустоту, пробуя эти слова на вкус. — Я — Тацумаки. И завтра я иду на дно океана.

Ветер стих. Город мерцал внизу. И где-то далеко, за горизонтом, ждала Бездна.