Врата выплюнули её в темноту.

Не в ту темноту, что бывает ночью — мягкую, знакомую, наполненную звуками. Эта темнота была абсолютной. Она давила на глаза, на уши, на кожу. Воздух здесь был мёртвым — ни ветерка, ни сквозняка, только холод, который не ощущался как температура. Он ощущался как отсутствие. Как будто само тепло было здесь чужеродным элементом, отторгаемым каждой молекулой пространства.

Тацумаки зависла в метре над ледяным полом. Телекинез держал её легко, почти без усилий — сила восстановилась достаточно, чтобы базовые техники не требовали концентрации. Она прищурилась, давая глазам привыкнуть, и медленно выдохнула. Пар от дыхания застыл в воздухе крошечными кристалликами, не успев рассеяться.

— Ну и дыра, — произнесла она вслух. Голос отразился от невидимых стен и вернулся искажённым, как будто подземелье передразнивало её.

— Это не дыра, — отозвался двойник. Его присутствие здесь, в полной изоляции от внешнего мира, стало отчётливее. — Это усыпальница. Чувствуешь?

Она чувствовала. Не магию — магия была здесь повсюду, пропитывала стены, пол, потолок. Она чувствовала что-то иное. Скорбь. Древнюю, глубинную, въевшуюся в самую структуру этого места. Как будто сам лёд помнил тех, кто был похоронен здесь тысячелетия назад.

— Предтечи хоронили здесь своих? — спросила она.

— Не только своих. Ледяной Некрополь — это кладбище. Одно из многих. Когда Предтечи выполняли свою функцию и уничтожали мир, они сохраняли образцы. Виды. Память. Всё, что можно было спасти, замораживалось и хранилось здесь. На случай, если после очистки понадобится восстановить экосистему.

— Значит, это не просто хранилище Осколка, — Тацумаки медленно двинулась вперёд, в глубину туннеля. — Это архив. Музей. Кунсткамера.

— Называй как хочешь. Суть одна: здесь лежит мёртвое прошлое. И оно не любит, когда его тревожат.

Словно в ответ на его слова, где-то в глубине туннеля раздался скрежет. Тяжёлый, каменный — так скрежещет лёд, когда его ломают изнутри.

— Стражи, — произнесла Тацумаки без тени беспокойства. — Уже проснулись.

Она продолжала двигаться вперёд. Туннель расширялся, потолок уходил вверх, теряясь в темноте. Стены покрывал иней — толстый, пушистый, светящийся слабым голубоватым светом. Он давал ровно столько освещения, чтобы видеть на несколько метров вперёд. Дальше — только мрак.

И в этом мраке что-то двигалось.

Она почувствовала их раньше, чем увидела. Не телекинезом — он скользил по гладкому льду, не находя опоры. Она почувствовала их вибрацией. Тяжёлые шаги, от которых дрожал пол. Множественные. Синхронные. Как марширующая армия.

— Големы, — произнесла она. — Сколько?

— Сорок три, — ответил двойник после короткой паузы. — Плюс что-то крупнее в дальнем конце галереи. Оно не двигается. Ждёт.

— Колосс?

— Вероятно.

Первые големы вышли из темноты.

Они были огромными — метра по три в высоту. Грубо высеченные из глыб льда и камня, с пустыми глазницами, в которых горело голубое пламя. Их движения были медленными, но не неуклюжими — в каждом шаге чувствовалась неотвратимая сила. Как у ледника. Как у лавины.

Тацумаки остановилась. Она висела в воздухе, скрестив руки на груди, и смотрела на приближающихся големов с выражением, которое можно было принять за скуку.

— Сорок три, — повторила она. — Маловато.

— Для разминки — в самый раз, — заметил двойник.

— Я не разминаюсь. Я работаю.

Она подняла руку. Не для жеста — для концентрации. Зелёная аура вспыхнула вокруг её пальцев и мгновенно распространилась вперёд, как невидимая волна. Телекинез коснулся первого голема — и сжался.

КР-Р-РАК!

Ледяной гигант разлетелся на куски. Не раскололся — именно разлетелся, как будто внутри него взорвалась бомба. Осколки льда и камня брызнули во все стороны, застучали по стенам, по потолку, по другим големам. Голубое пламя в его глазницах погасло, не успев даже вспыхнуть ярче.

— Один, — произнесла Тацумаки.

Остальные големы не остановились. Они не знали страха — они вообще ничего не знали, кроме своей функции. И функция эта требовала уничтожить вторженца. Они ускорились, переходя на бег, и их шаги слились в сплошной грохот.

— Групповой заход, — прокомментировал двойник. — С флангов.

— Вижу.

Она взмахнула обеими руками. Телекинез отозвался мгновенно — не как послушный инструмент, а как продолжение её воли. Три голема слева взмыли в воздух и столкнулись друг с другом с такой силой, что превратились в ледяную крошку. Четыре голема справа были вбиты в стену — не отброшены, а именно вбиты, как гвозди, на полметра в толщу льда. Два голема в центре просто сжались — она сдавила их телекинезом, как пустые жестянки.

— Восемь, девять, десять, — считала она. — Медленно.

Но големов было много. Они накатывали волнами — первая линия пала, вторая уже наступала. Третья обходила с флангов, четвёртая лезла по стенам, цепляясь ледяными когтями за выступы. Они не были умны, но их было много, и они не уставали. Тацумаки начала двигаться — не отступая, а смещаясь, меняя позицию, чтобы не дать им окружить себя.

— Ты затягиваешь, — заметил двойник.

— Я экономлю силы. Колосс — вот что важно. Эти — просто мясо.

— Тогда не трать время. У тебя сорок восемь часов до того, как база решит, что ты погибла.

— Я сказала — не сорок восемь. Раньше.

Она перестала сдерживаться.

Зелёная аура взорвалась — не волной, а сферой, расширяющейся во все стороны одновременно. Воздух застонал. Стены задрожали. Големы, все до единого — те, что наступали, те, что лезли по стенам, те, что прятались в темноте, — замерли. На секунду. Меньше.

А потом их разорвало.

Это был не точечный удар — она не целилась в каждого по отдельности. Она просто создала зону абсолютного давления, в которой ничто твёрдое не могло существовать. Лёд трескался. Камень крошился. Голубое пламя гасло, как свечи на ветру. Сорок три голема превратились в груду обломков за четыре секунды.

Когда грохот стих, Тацумаки опустила руки. Она тяжело дышала — не от усталости, а от выброса адреналина. Капли пота замёрзли на висках крошечными льдинками.

— Сорок три, — произнесла она. — Как и обещала.

В дальнем конце галереи что-то шевельнулось. Медленно, тяжело, как просыпающийся вулкан.

— А вот и главное блюдо, — заметил двойник.

Колосс поднимался.

Сначала она увидела свет — две огромные голубые искры, вспыхнувшие в темноте. Его глаза. Потом — контур. Он был больше, чем она ожидала. Метров десять в высоту, не меньше. Его тело было сложено не из грубого льда, как у големов, а из чистого, прозрачного, как стекло, кристалла. Внутри него пульсировало голубое пламя — сердце, источник силы. Каждый шаг Колосса заставлял пол под ногами идти трещинами.

— Ледяной Колосс, — прошептала Тацумаки. — Ну здравствуй.

Колосс не ответил. Он поднял руку — огромную, сверкающую в голубом свете, — и ударил.

Не по ней. По полу перед собой. Удар был чудовищной силы — от него во все стороны разошлась волна ледяных осколков, острых как бритвы. Тацумаки выставила барьер, и осколки застучали по нему градом, не пробивая, но заставляя барьер вибрировать.

— Умный, — процедила она. — Не атакует в лоб. Проверяет защиту.

— Предтечи не создавали дураков, — заметил двойник. — Даже для охраны.

Колосс ударил снова — на этот раз кулаком, целясь прямо в неё. Она уклонилась легко, просто сместившись в сторону на пару метров. Кулак врезался в стену, и стена взорвалась фонтаном ледяных глыб.

— Медленный, — оценила она. — Очень сильный, но медленный.

— И очень прочный, — добавил двойник. — Кристаллическая структура. Твой обычный захват может не сработать.

— Проверим.

Она выбросила руку вперёд и сжала телекинез вокруг торса Колосса. Тот замер — не от боли, а от сопротивления. Кристаллическая плоть действительно держалась лучше льда: она трещала, но не ломалась. Голубое пламя внутри Колосса вспыхнуло ярче, и он начал разводить руки, разрывая невидимую хватку.

— Сильный, — признала Тацумаки. — Но не сильнее меня.

Она усилила давление. Зелёная аура вокруг неё засияла так ярко, что осветила всю галерею. Колосс застонал — низким, вибрирующим звуком, от которого закладывало уши. Трещины побежали по его кристаллическому телу. Медленно, неохотно, но они расширялись.

И тогда Колосс сделал то, чего она не ожидала.

Он выстрелил.

Голубое пламя из его груди вырвалось наружу лучом чистой энергии — не магической, не тепловой, а какой-то иной, родственной Энергии Распада Предтечи. Тацумаки едва успела сместиться — луч прошёл в сантиметре от её плеча и ударил в стену за спиной. Стена не взорвалась. Она просто исчезла — испарилась, оставив после себя идеально гладкий туннель, уходящий куда-то в толщу ледника.

— А вот это уже интересно, — прошептала она.

Колосс готовил второй выстрел. Голубое пламя в его груди снова засияло, набирая мощь. Но Тацумаки не собиралась давать ему второй шанс. Она рванула вперёд — не в сторону, а прямо на него. Её телекинез сфокусировался не на всём теле Колосса, а на одной точке — на груди, там, где пульсировало пламя. Кристалл там был тоньше. Уязвимее.

Она ударила.

Не кулаком. Не телекинетическим шаром. Она ударила чистым давлением, сконцентрированным в точке размером с игольное ушко. Кристалл выдержал секунду. Две. А потом — треснул.

КР-Р-Р-Р-РАК!

Колосс взревел. Голубое пламя вырвалось из трещины, как кровь из раны, и начало заливать всё вокруг. Тацумаки отпрянула, закрываясь барьером. Пламя было холодным — парадоксально, но оно не жгло, а замораживало. Воздух превращался в лёд там, где оно проходило. Барьер покрылся коркой инея.

— Добей его! — крикнул двойник. — Пока он не взорвался!

— Сама знаю!

Она снова ударила — на этот раз по трещине, расширяя её. Телекинез вгрызался в кристалл, как зубило в камень. Колосс отбивался — молотил руками, стрелял пламенем, пытался раздавить её своим весом. Но она была быстрее. Меньше. Точнее.

Она нырнула под его руку, проскользнула между ног, взмыла вверх и нанесла последний удар — в основание шеи, где кристаллическая структура была слабее всего.

Голова Колосса отделилась от тела. Медленно, как айсберг, откалывающийся от ледника, она начала падать. Голубое пламя в груди погасло. Тело пошатнулось и рухнуло — с таким грохотом, что Тацумаки почувствовала вибрацию даже сквозь телекинетический барьер.

Тишина.

Она висела над руинами Колосса, тяжело дыша. Её термокостюм был покрыт инеем. На правой щеке кровоточила царапина — осколок кристалла всё-таки достал её. Но она была цела. И она победила.

— Первый страж повержен, — произнесла она. — Где Осколок?

— Там, — двойник указал направление — не голосом, а импульсом, толчком в сознании. — В конце галереи. За той дверью.

Тацумаки посмотрела вперёд. В конце галереи действительно была дверь — огромная, ледяная, покрытая древними символами. Она не была заперта. Она ждала.

— Идём, — сказала Тацумаки. — У нас ещё шесть Осколков впереди.

Она опустилась на пол и пошла к двери. Обломки големов хрустели под ногами. Где-то позади догорало голубое пламя Колосса. А впереди пульсировал Осколок — первый из семи. Первый ключ.

Тацумаки толкнула дверь и вошла в сердце Ледяного Некрополя.