Ли подошёл к трупам егерей.

— Лю! — крикнул он. — Пусти оттуда в ствол дуба стрелу, а ты, Цзинь Юэ, метни копьё. Попробуйте попасть в это дерево из-за тех кустов.

Ци Цзинь Юэ прицелился и с силой метнул копьё в ствол. Лю Бинь усмехнулся. Копьё не долетело до ствола на пару шагов.

— Говорил же, отсюда не попадёшь… — пробормотал Лю Бинь, прицеливаясь в ствол. Стрела зазвенела, но тоже упала у корней дуба, не вонзившись в ствол.

— Попробуй ты, Тянь.

Старик вздохнул, отошёл за куст и привычно натруженной рукой метнул копьё. Описав в воздухе дугу, оно не вонзилось в ствол, а, издав глухой звук, отскочило от коры и упало к древесным корням. Ли Лунчжэнь одобрительно кивнул. Значит, даже издалека всё же можно попасть…

— Ветер сегодня с севера, — буркнул Тянь, — был бы восточный, проще было бы.

— Но и вчера ветер тоже с севера дул, — въедливо возразил Лю Бинь, — а все удары нанесены с восточного направления, быстро и точно. Принц лежал у пригорка, возле пня, а егеря в трёх шагах от него. Они не кинулись к раненному принцу, значит, были убиты почти одновременно с ним. И это не разбойник с большой дороги, сюда никто из них не сунется: границы леса охраняются. Убийца — опытный воин. Кто-то, знать, очень не хотел, чтобы Мин стал наследником престола.

Старый Тянь умно промолчал, не желая ввязываться в обсуждение, за участие в котором легко было потерять голову, а Ли Лунчжэнь, приказав стражнику подобрать копья Мао и Ци, отошёл к ежевике. Почему старик Тянь докинул копье, а молодой Цзинь — сплоховал? Впрочем, взяв в руки оба копья, он сразу ощутил разницу. Копьё Тяня было дешёвым бамбуковым пехотным копьём, а Цзинь метнул тяжёлое кавалерийское. Сам Лунчжэнь не смог докинуть ни одно копьё до дерева, при этом тяжёлое копьё упало куда ближе, чем у Ци, и Лунчжэнь с досадой выругался.

Да, докинуть отсюда почти невозможно.

— Но убийца, — вздохнул Лунчжэнь, — убил принца тяжёлым кавалерийским копьём рода Чжао!

— Его из кустов просто не докинешь, и следов человеческих у ежевики нет, — напомнил подошедший к ним Ци Цзинь Юэ.

— Тогда напрашивается только один вывод, — пробурчал Лю Бинь. — Убийца не прятался, а шёл навстречу принцу и его людям. Они не ожидали нападения, он метнул копьё в принца и тут же пристрелил егерей с куда более близкого расстояния.

— Но это не объясняет отсутствие его следов на тропе, — резонно возразил Ци. — Дождя тут не было, он прошел стороной. Где же стоял убийца? Не мог же он висеть в воздухе?

Последнее предположение никем не обсуждалось из-за его очевидной бессмыслицы.

— Не забывайте, — напомнил Лунчжэнь, — этот человек либо столкнул в волчью яму Чжао Цзэшиня и его брата, или, видя, что они свалились туда, забрал их оружие и пошёл на Восточный уступ, зная, что там будет охотиться принц Мин. Почему он не попался никому на глаза, понятно: лес ещё не голый, спрятаться можно за любым стволом или кустом. В любом случае, ясно, что он очень опытный охотник.

Про себя Ли подумал, что на эту роль прекрасно подошел быМао Юнцин, выигравший императорский турнир: прекрасный мечник и стрелок из лука.

— А почему у егерей и у принца не было собак? — живо поинтересовался Ци.

Ли знал это и всегда помалкивал, но сейчас некоторые тайны двора уже не имели прежнего значения и смысла.

— Ли Мин не любил собак, — мрачно обронил он, — его одна покусала в детстве, когда он кинул в неё камень. С тех пор он держался от них подальше.

Он видел, что его собеседники только блеснули глазами: слова были опасны. Наследник престола!

Тут на поляну вышел Лао Цинь, возглавлявший группу судейских, которые должны были следить за охотниками. Его лицо, лишённое обычно даже проблеска чувств, каменное и неподвижное, сейчас было искажено гримасой.

— Нелепость какая-то, — пробасил он виновато, — Я опросил всех наших. Сан Тянь, Бо Тай, Лян У и Лю Син, эти четверо шли за принцами, но третий и четвёртый принцы охотились вместе, а принц Чунь, как одержимый, носился по лесу, и Сан Тянь просто отстал от него и потерял. За принцем Мином следил Бо Тай, но егеря принца заметили его и прогнали. А из всех, кто наблюдал за семьями Сун, Ван, Шэнь, Цао и Чжао, за Цзэшинем и его братом никто не пошёл…

Было заметно, что Лао Цинь ожидал разноса от начальника и даже был готов к нагоняю. Но Ли Лунчжэнь только вздохнул, не скрывая досады. Он считал, что виноват сам: просто не ожидал, что Чумной Лис начнёт действовать так быстро и безжалостно. Однако с другой стороны: наводни он лес сотней своих людей, что бы это изменило?

— Где были Ян Цзюнь и Мао Юнцин?

— Мао на общем сборе на Волчьем взгорье был. Его видели в свите третьего принца, он погнался за зайцем и его не видели около часа. Вернулся с пустыми руками. А Ян… Ян вообще никуда не ходил. Он… извините, господин Ли, волочился за дочкой генерала Чжао. Основательно так клинья к ней подбивал.

Это было уже что-то. То, что император подтвердил присутствие Ханя в лагере, а люди Лао Циня видели Ян Цзюня, облегчало поиски убийцы.

— И чем всё закончилось? — нахально поинтересовался Ци Цзинь Юэ у Лао.

Тот мрачно смерил тяжелым взглядом нового приближенного начальника и только хмыкнул.

— Ничем. Упустили убийцу.

— Я про девицу Чжао спрашиваю. Ян Цзюнь-то преуспел?

Лао только пожал плечами.

— Мы близко не подходили. Но они вдвоем после в лагерь вернулись.

Ли Лунчжэнь кивнул и небрежным жестом отпустил Лао и егеря Тяня, а, дождавшись, когда оба ушли, обернулся к Лю и Ци.

— Что скажешь, Лю Бинь?

— А что тут говорить? Всё ясно, как день. Это дело рук принца Чуня и его людей. Он сам на трон метил, а тут решение государя объявить наследником Ли Мина. Ему нужно было до вечера от братца избавиться. Чунь ускользает от слежки, путает следы, убивает Цзэшиня с братом, и их оружием расправляется с принцем Ли Мином. Всё просто.

Ли Лунчжэнь молча переглянулся с Ци Цзинь Юэ. Взгляд Лю Биня на преступление был разумным и логичным. Ничего не зная о возможном потомке казнённого жреца, никак не связывая произошедшее на охоте с выпавшим императору предсказанием, он рассуждал, исходя из здравого смысла. Однако…

— Это возможно, Бинь… Но где следы?

— Ну… Если убийца и вправду хороший охотник, то следы можно и спрятать. Когда я ещё служил на границе, немало хитростей повидал. Видел деревянную обувь с подошвой — точь-в-точь медвежьи следы! А что, лисьи нельзя изобразить?

— Ну, медвежий след с ладонь, а лисий… На пальцах скакать, что ли?

— Когда на кону трон, на ушах поскачешь…

Лунчжэнь расхохотался. Лю Бинь был честен и прямолинеен, как стрела, и это качество ценилось начальником.

— Но зачем кому-то изображать лисьи следы?

— Во-первых, чтобы создать иллюзию. Если человек пойдёт по лесу, а за ним собаки, то они пойдут по следам. А если лисьи следы будут, то собаки пойдут по ним, а настоящий преступник спокойно уйдёт в другую сторону. А может, и другой расчёт. Допустим, убийца знает — по его следам пойдут. И ему нужен этот ложный след, чтобы выиграть время. Пока собаки будут бегать по лисьим следам, он успеет скрыться.

— У убийцы что, ручная лиса в кармане? И он знает, как обманывать не только людей, но и собак? Они-то не по следам, а по запаху идут.

— Хитрец он, да. А возможно, у него был сообщник, который и оставлял эти самые лисьи следы, пока главный преступник уходил по другому пути.

— Ладно, допустим, Чунь — мастер маскировки, — мягко заметил Ли Лунчжэнь, — но один человек не управится с такой резней за минуты.

— Почему один? — отрезал Лю Бинь. — У него свора верных псов: тот же наёмник из пограничья, Го Фэн, и пара охранников, что с детства ему присягали. Они могли отвлечь стражу и уничтожить следы. А уж дурачка Цзэшиня с братцем убрать, это им вообще, как курицу зарезать… И ведь от наших людей удрал, и, заметьте, с пустыми руками вернулся. Не до охоты ему, знать, было. А принц Мин, думаю, подпустил бы брата близко к себе, не ожидая подвоха или нападения.

Лунчжэнь снова поймал взгляд Ци Цзинь Юэ. Тот кривовато улыбался. Ли невольно вспомнил его слова, сказанные накануне. «Я сильно сомневаюсь, что мы вычислим его по первым убийствам. Если у него большие планы мести, он должен позаботиться о разных версиях событий, и едва ли мы сразу поймём, что имеем дело именно с ним. Ведь проще всего спрятать убийства, замаскировав их под несчастные случаи или самоубийства…»

Пока всё именно так и было.

Пришли воины императорской стражи забирать трупы егерей. Ли отправил с ними в лагерь совсем продрогшего Лю Биня, велев ему распорядиться об обеде, а сам присел на тот самый пень, возле которого нашли труп принца.

— И что скажешь, Цзинь-шао, о версии Лю Биня? — небрежно спросил он у Ци. — Ведь сказанное им не кажется таким уж невероятным. Но ты по-прежнему считаешь, что это бастард Вэня?

На лице Ци Цзинь Юэ возникла улыбка, тонкая, совершенно неуместная. И совсем уж неуместно прозвучали его слова.

— А что сделает император, господин верховный судья, если поверит, что к смерти принца Мина причастен второй принц Чунь?

Ли побледнел.

— Если поверит? Боюсь, что ничего хорошего принца Чуня не ждёт.

— Принц Чунь совсем глупец?

— Молод и склонен к авантюрам. Гневлив и взбалмошен. Но убить брата? У них же одна мать.

— Ну так я и говорю, что убийца действует на три хода вперёд. Он одним ударом уничтожил род Чжао, глава которого был среди доносчиков, а теперь, убив наследного принца и подведя под обвинение принца Чуня, угробит и второго наследника династии…

Ли тяжело вздохнул. Версия Лю Биня и слова Ци Цзинь Юэ были одинаково убедительны, но мистическая составляющая проверялась куда хуже реальной. Между тем допрос принца Чуня мог многое прояснить. Равно стоило усилить слежку за Мао Юнцином.

Он оставался под подозрением.

Ли поднялся, сделал знак Ци следовать за ним, и двинулся в сторону лагеря. Мысли его были невеселы. Как опытный охотник по едва заметным отпечаткам лап может определить возраст зверя и даже его намерения, так и мудрый человек способен уловить тонкие знаки, посланные судьбой. В каждом событии остаются «следы» — поступки, взгляды, слова, подобные отпечаткам звериных лап в лесной тиши. Наблюдая за поведением людей и ходом событий, можно предсказать их, увидеть закономерности, принимая более взвешенные решения и избегая нежелательных последствий.

Но Ли пока ничего не понимал в лисьих следах судьбы. Если бы не гадание императора в храме, он пришёл бы к тем же выводам, что и Лю Бинь. Да, из гибели принца Мина извлекали пользу только его братья-принцы. Однако принцев Тайфая и Цзяня видели вместе, а вот Чунь ушёл от слежки. Убийство людей рода Чжао тоже можно было бы принять за хитрый манёвр принца Чуня и попытку отвести от себя обвинения. И люди Чуня вполне могли по его приказу напасть на принца Мина и его егерей. Всё сходилось.

Но только на первый взгляд. Принц Чунь, резкий, порывистый, не походил на человека, способного задумать и осуществить такое сложное преступление. Выследить и убить людей семьи Чжао, воспользоваться их оружием и проделать всё так, чтобы никто ничего не заметил? И судя по тому, что император только накануне сообщил, что именно Ли Мин становится наследным принцем, Чунь должен был задумать и осуществить всё в течение дня. Немыслимо. Он вовсе не гений. Кроме того, Лунчжэнь помнил поведение принца по возвращении с охоты: он был огорчён своей неудачей и явно злился, но вёл себя совершенно естественно. А артистизма за ним никогда раньше не замечалось…

По мере того, как они углублялись в чащу, атмосфера становилась всё более гнетущей. Солнечный свет едва пробивался сквозь жёлтую листву, создавая причудливые тени. Ли Лунчжэнь анализировал каждую деталь: положение трупов, возможные мотивы, любые, даже самые незначительные, намеки. Ци Цзинь Юэ, казалось, медитировал.

По пути они миновали Волчье взгорье, где обычно проходили стрельбы. Ли Лунчжэнь огляделся. Волчье взгорье, обычно наполненное звоном тетивы луков и смехом, теперь казалось пустым и холодным, как могила. Ещё недавно оно было полигоном для учений, ареной, где отрабатывались навыки меткости. Теперь же оно стало местом последнего пристанища несчастных душ. Он почувствовал, как его охватывает страх, холодный и липкий. Из волчьей ямы егеря извлекали тела несчастного Цзэшиня и его брата Сичжэ. Свалились ли они туда сами или чья-то нечеловеческая жестокость подтолкнула их к смерти?

Ли Лунчжэнь замер, потрясенный. Кое-что в увиденном испугало его не на шутку. Ци Цзинь Юэ тоже стоял у ямы, он заглянул вниз, закусил губу, потом тихо прошептал на ухо начальнику.

— Эти люди были сброшены сюда мёртвыми. На телах почти нет крови…

«Мёртвыми…» — эта мысль ледяной волной обожгла Лунчжэня. Да, именно это он и понял. Ли тяжело сглотнул и огляделся. Он не раз видел на этих кольях животных. Кровь лилась рекой. Но на земле вокруг кольев не было ни одной капли свежей крови. Лишь засохшие бурые пятна, оставшиеся на память о давно минувших охотах. Лунчжэнь прошел ближе, вглядываясь в лица убитых. Пустые, безжизненные глаза, застывшие в ужасе, смотрели сквозь него.

Оцепенение Лунчжэня сменилось подозрением. Если тела были сброшены сюда уже мертвыми, значит, убийство произошло где-то в другом месте. Но где? И почему такое зверское отношение к братьям? Это не походило на обычную расправу. Что-то гораздо более зловещее таилось за этой чудовищной сценой. Кто мог желать им такой ужасной участи? Мысль о нечеловеческой жестокости, промелькнувшая у него раньше, теперь обрела реальный вес. Это было не просто убийство, это крик в пустоту, полный ненависти и отчаяния.

Цзэшинь и его брат были убиты где-то в другом месте, а затем их тела принесли и свалили сюда?

Но где искать ответы, если сама земля, казалось, была пропитана кровью и отчаянием? Лунчжэнь принялся вглядываться в детали: следы, едва различимые на влажной земле, обрывки ткани, прилипшие к острым камням.

Ци Цзинь Юэ с осторожностью осматривал тела. Его пальцы касались кожи, пытаясь уловить малейшие признаки, которые могли бы пролить свет на произошедшее. Раны нанесены не обычным оружием, а кольями, и они почти скрыли иные следы, нанесенные чем-то более острым, похожим на когти

Они спустились с холма, но образы мёртвых, с их застывшим в ужасе взглядом, всё ещё преследовали Лунчжэня.

Ци Цзинь Юэ старался сохранить внешнее спокойствие, но его глаза внимательно осматривали окрестности.

— Господин Ли, может быть, я неправ… — в голосе Золотой Луны зазвучали необычные мягкие нотки. — Но я не верю в вину принца, между тем как мы не знаем, где были в это время Хань Чжэньшань, Ян Цзюнь и Мао Юнцин. Что, если под предлогом расследования смерти принца задержать их всех?

Ли Лунчжэнь досадливо хмыкнул и язвительно пояснил очевидное.

— Хань Чжэньшань — приближённый и любимец вдовствующей императрицы, а эта женщина привыкла получать то, что хочет, и у неё есть к тому всё возможности. Хань Чжэньшань — её любимец. Если я посмею тронуть его, это будет воспринято как личное оскорбление, как вызов её авторитету. А она, поверь мне, не из тех, кто прощает. Её влияние простирается далеко за пределы дворцовых стен — многие обязаны ей своим положением. Любое неосторожное движение с моей стороны может вызвать цепную реакцию, которая повлечёт за собой большие неприятности…

Ли Лунчжэнь усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь горькое осознание реальности.

— Арестовать остальных? Ян Цзюнь — светило учёности, Мао Юнцин — мастер клинка, победитель турнира мечников. И арест любого из них без весомых причин вызовет скандал. Или у тебя уже и улики заготовлены?

Ци вздохнул.

— Увы, нет, но согласитесь, сиди они под замком, ситуация будет безопаснее.

С этим Ли Лунчжэнь не спорил.