Попрощавшись с Еленой, мы не стали уходить с рынка, а продолжили бродить среди прилавков, не только присматриваясь к выставленному товару, но и прикрывая свои финансовые возможности, которые на данный момент равнялись нулю. Однако они могут измениться, если у нас появятся излишки рыбы или, например, грибов, поэтому было бы неплохо понимать обстановку и местные расценки.

Стоило нам чем-то заинтересоваться, как продавец, будь то стоявшая за прилавком женщина или сидящий на чурбане мужчина, поднимал количество пальцев, обозначающих необходимое количество жемчужин. Мы кивали головой и проходили мимо, тогда как местные коммерсанты продолжали вести между друг другом оживлённые разговоры. Давно отлаженная система исключала суету и неразбериху, и жизнь рынка текла как по маслу, давая местному населению возможность от души пообщаться.

У Ярослава горели глаза, и ему всё нравилось. Я же думала о том, что разница в возрасте у нас не настолько большая, чтобы в свои двадцать шесть ощущать себя умудрённой жизнью женщиной, но почему-то именно это я и чувствовала. Всё же, в нашем тандеме итоговые решения придётся принимать именно мне, что накладывало определённые обязательства. Приходилось вести себя более собранно, и пока Ярослав вертел головой, восторженно шепча мне на ухо, что на лугах действительно неплохо живётся, я прикидывала, что из принадлежащих нам вещей можно загнать прямо сейчас, чтобы приобрести к обеду хлеб.

Пару минут назад мне на глаза попались свежие лепёшки, по типу той, что приносил Рус. Они манили хрустящей корочкой, собирая полный рот слюны, и безумно хотелось позволить себе такую покупку.

Интересно, откуда здесь мука? Надо будет спросить у Елены.

Проходя мимо одного из прилавков, я приметила выставленную на продажу потрёпанную одежду. Пара вещей выглядела вполне достойно, но остальное казалось откровенным барахлом. Рядом стояла коробка с разноцветными кусочками ткани, пестрившая разнообразием. Лоскутки отличались размерами: от крошечного квадрата, годного лишь на заплатку, до вполне приличного куска. Проходя мимо, я успела заметить несколько отпоротых от одежды карманов, а ещё старый, потрёпанный ремень и небольшую горку пуговиц.

Как хорошо, что мы не выкинули отрезанные от джинсов излишки. Моя интуиция в очередной раз не подвела, и я в который раз убедилась, что востребованным может оказаться самое неожиданное.

Ярослав тронул меня за плечо.

— Давай что-нибудь продадим. Я видел набор специй за одну жемчужину. Рус использовал похожий, когда варил на острове уху.

Я задумалась. Многие на рынке посматривали на удочки в руках у подростка, но рыбные снасти нам и самим нужны. Фонарик, подаренный Русом, я не отдам. Это не только полезная вещь, а нечто большее. Я воспринимала его как награду за пройденный мною путь.

Что ещё у нас есть? Кусок мыла, но его жалко продавать. Ножницы мы вернули Русу, катушка с нитками — самой пригодится, а лежащий на дне рюкзака степлер со скобами тут навряд ли кому-то интересен. Одежда, еда, что-то из посуды и рандомные вещи — вот главные предметы торга.

— Какой у тебя рандомный предмет? — спросила я у Ярослава.

То, что мыло и бечёвка — это предметы его бывших спутниц, я помнила, а про личный, спросить не догадалась.

— Набор карабинов, — ответил подросток.

Карабины? Интересно, для чего они могут пригодиться? Судя по всему в ближайшее время нам такое не понадобится.

— Если надо, я могу продать, — произнёс Ярослав.

Пока я размышляла, как лучше поступить, к нам подошёл приметного вида парень. Ширина его плеч говорила о том, что он прилоржил немало усилий, чтобы так выглядеть.

— Новички?

Мы кивнули.

— Я слежу за порядком на рынке. Зовут Михаил, — пояснил незнакомец.

И так как Ярослав смущённо молчал, мне пришлось ответить за двоих.

— Я Лекса, а это Ярослав.

— Рус предупреждал, что вы подойдёте. Сказал, у вас будет что предложить, — перешёл сразу к делу Михаил.

— Мы пока не определились, с чем готовы расстаться.

— Бонусы есть?

Ярослав шагнул было вперёд, но я перехватила его за локоть и легонько сжала.

— Бонусы есть, но мы их пока придержим.

— Ясно. Если надумаете продавать, найдёте меня — не обману. По сто пятьдесят жемчужин за каждый отсыплю, — произнёс парень и, окинув нас внимательным взглядом, удалился.

Ярослав посмотрел ему вслед с сожалением.

— Почему ты не согласилась? — повернулся он ко мне.

Я вздохнула.

— Не знаю. Интуиция говорит: повременить.

— Может, куртки продать? Рус сказал, что на лугах всегда тепло.

— Нужно думать наперед. Чувствую, они нам ещё пригодятся.

Честно говоря, мне, как и Ярославу, надоело таскать всё своё имущество на собственном горбу. К рюкзаку привыкать не пришлось, а вот свёрнутая в тугой рулон куртка, которую приходилось крепить поверх всего, давно напрягала. Однако я точно не собираюсь жить на лугах вечно, а мы ещё не знаем, какая погода в городе или в подземном гроте. Рус упоминал тоннель, ведущий к нулевой, в нём точно не будет жарко. А после тоннеля нас, вероятно, снова ждёт зима, поэтому одеждой мы торговать точно не будем.

Я напрягла память, мысленно перебирая принадлежащие мне вещи. Лекарства!

— Подержи.

Передав в руки Ярослава пакет, в котором трепыхалась пойманная рыба, я полезла в недра рюкзака.

— А вдруг нам самим понадобится? — резонно заметил тот, увидев пачку блистеров в моих руках.

— Я оставлю для нас немного. И потом, вообще не факт, что мы сможем это продать, но давай попробуем, а на счёт карабинов посоветуемся с Русом.

Мы огляделись и, обнаружив неподалёку пустующий прилавок, разложили на нём пластинки с таблетками.

Вовремя вспомнив о том, что Игнат жаловался на боли в ноге, я оторвала от одного из бумажных блистеров половину и сунула её обратно в рюкзак — отдам при встрече. Остальное без сожаления выставила на всеобщее обозрение.

Сарафанное радио на рынке работало без перебоев, и очень скоро около нас собралась небольшая группа людей.

— От чего лекарства? — спросил один из мужчин.

— Обезбол, от головной боли, от горла и витамины.

— Почём?

— По жемчужине за таблетку.

Женщины замешкались, переговариваясь, тогда как мужчина оказался более решительным.

— Три обезбола.

В мою руку легли три жемчужины, а я оторвала от блистера кусок, содержащий столько же таблеток. Всё остальное, кроме витаминов, разобрали женщины. Таким образом мы, буквально за пару минут разбогатели сразу на девятнадцать жемчужин.

— Вот и славно, — проговорила я, убирая в рюкзак витамины. — Где ты видел специи? Возьмём их и две лепёшки.

Потратив таким образом три из заработанных жемчужин и получив за это набор со специями и свежий хлеб, мы с довольными лицами направились домой. Выходя с территории рынка, я притормозила и приобрела две глубокие глиняные тарелки. В конце концов мы ждали гостей.

В целом я была довольна. Лекарства очень выручили, а того, что я приберегла, надеюсь, хватит на наше здесь пребывание. Конкретно моё состояние улучшилось и горло отпустило, но надо постараться больше не простужаться.

Перехватив поудобнее лямку рюкзака и пакет с рыбой, я бодро зашагала по утоптанной в пыль дороге. Справа высились чьи-то дома с самодельными изгородями, слева — раскинулись поля. Совсем скоро показался перекрёсток со знакомым дубом, и мы завернули в нужную нам сторону.

По возвращении к навесу нас ждал приятный сюрприз: присутствия соседей мы не обнаружили. Судя по всему, эта не очень дружелюбная парочка нашла для себя другое жилище. Складывалось впечатление, что они стараются держаться в стороне от всех, но это было их личным делом. Нам только лучше — меньше нервов.

На столе по-прежнему стоял оставленный мной кувшин, а значит, Глафира не заглядывала. И кто обещал за нами присматривать? Ею здесь даже и не пахло. Кстати, на рынке я её тоже не заметила, но, честно говоря, не больно-то и хотелось.

Одним словом, день складывался просто замечательно!

Весело переговариваясь, мы с Ярославом сходили к роще, набрали хвороста и подобрали парочку трухлявых брёвен. Используя котелок от вчерашней похлёбки, который, к слову сказать, мы вместе с остальным таскали с собой, начали готовить уху.

Потроша рыбу, я размышляла о том, как другие новички решают проблему сохранности вещей. Даже та малость, что была в нашем с Ярославом распоряжении, становилась обузой. А сегодня к тому, что имелось, добавились удочки и посуда. Оставлять всё это без присмотра — безрассудно. Но где, хотя бы на время, мы можем прятать часть наших вещей? Не сматывать же нам каждый раз леску и запихивать тарелки в рюкзак, он и так трещит по швам.

Надо будет обговорить это с Ярославом, но в данный момент тот заваривал чай из припасённой заранее ромашки, и я не стала его отвлекать, а отошла сполоснуть руки. Вода, которую мы натаскали накануне очень выручала. Мотаться постоянно к реке, чтобы умыться — не самый лучший вариант.

Когда уха была почти готова, мы увидели идущую по дороге Елену.

Она тяжело шагала, держа на спине зацепившегося за её шею Игната. Её измождённый вид оставлял желать лучшего, и я подумала, что этой женщине надо лучше есть и больше спать.

Увидев гостей, Ярослав помахал рукой и широко улыбнулся.

— Мы пришли! — закричал Игнат, как только они свернули с дороги к нашему навесу.

В этот момент наши с Ярославом браслеты запищали, давая понять, что нам зачтено общение с другими игроками. Вернее, с одним. Балл начислили только за Елену, а Игната система словно не видела. Нет браслета — нет игрока. Однако как интересно происходит: разговор на рынке в зачёт не пошёл. Всё только по факту: только когда Елена пришла, тогда и повысили рейтинг. С одной стороны, это оберегает от балаболов, с другой — помогает выстроить действительно качественное общение. Всё очень прозрачно: нас продолжают тренировать, направляя, только интересно, для чего это нужно? Наверняка Рус знает больше, чем говорит, и надо будет насесть на него по-настоящему, требуя поделиться информацией. Но почему я снова думаю о нём, когда надо сосредоточиться на гостях?

— Надеюсь, вы догадались принести ложки? — спросила я, разливая по тарелкам похлёбку, благоухающую специями.

Одна тарелка — нам с Ярославом, вторая — для гостей.

— Принесли, — проговорила Елена и смутилась. — Мы как будто напросились.

— Ерунда! Нам приятно найти новых друзей.

— Нам тоже очень приятно.

— Кстати, и пока не забыла, — я потянулась за рюкзаком. — Вот.

Бумажный блистер с таблетками лёг рядом с тарелками.

— Это что?

В глазах Елены мелькнула робкая надежда.

— Это обезболивающее для Игната. Думаю, на его вес одну таблетку смело можно поделить на два приёма. Надеюсь лекарство поможет.

В глазах Елены появились слёзы, но она покачала головой.

— У нас сейчас совсем нет жемчужин. Ни одной. Мне нечем заплатить.

— Это подарок, — негромко проговорила я и добавила: — Прими, пожалуйста.

Я перестала «выкать», тем самым давая понять, что принимаю её в круг близкого общения.

Ярослав с Игнатом, взявшиеся было за ложки, затихли, а Елена сжала кулаки. Было видно, что этот мир выжал из неё последние силы, как и веру в лучшее. А я вдруг поняла, что если бы не сын, она давно бы наложила на себя руки. Её тихий голос надломился, когда она произнесла:

— Вы и так разделили с нами свой обед, и я уже благодарна.

Как же страшно, когда человек привыкает к равнодушию окружающих и начинает надеяться только на себя. Всё, что осталось у этой женщины, помимо её мужества, лишь чувство собственного достоинства. Если она потеряет и это, то держаться больше не сможет. Осознав это, я негромко сказала:

— Если тебе важен равноценный обмен, то и ты можешь нам помочь.

— Чем?

Столько надежды прозвучало в этом коротком слове, а меня внезапно осенило.

— Мы боимся оставлять свои вещи без присмотра. Как на лугах решается этот вопрос? Нет ли возможности часть предметов хранить у тебя?

Шумный выдох дал понять, что я нашла правильный вариант из тех, которые могла предложить.

— Здесь существует негласное правило, — ответила Елена, — всё, что за заборами и за закрытыми дверьми, частная собственность. Брать без разрешения нельзя. За нарушение правила могут изгнать в ущелье, а за кражу рандомного предмета система отминусует пять баллов рейтинга.

— Вот как.

Я задумалась. С минусовкой баллов, в принципе, логично. В который раз убеждаюсь в том, что этот мир пытается мотивировать в человеке лучшее.

Елена легонько коснулась моей руки.

— Мы с удовольствием предоставим вам своё скромное жильё для хранения вещей. Что бы вы хотели спрятать?

— В первую очередь куртки и удочки. Пока больше ничего такого, но, может, ещё что-то понадобится.

— Это несложно. У нас есть небольшой кусок земли с огородом. Одежду уберу под крышу, а удочки поставим у двери — никто не тронет.

— Вот и ладно. Значит, по рукам?

Елена выдохнула.

— По рукам.

Я придвинула блистер с таблетками в её сторону, и в тот же момент все услышали писк моего браслета, который на секунду вспыхнул фиолетовым.

— У тебя игрушка, как у мамы, — прокомментировал Игнат. — Жалко она не снимается.

Я посмотрела на экран и прочитала вслух:

— Оказание помощи игроку, плюс пять баллов.

— Здорово! — подал голос Ярослав.

Елена замерла.

— Я совсем об этом забыла.

— Вот видишь, ты со мной уже расплатилась, — улыбнулась я.

Продолжавший внимательно следить за всем Игнат, указав на блистер с лекарством, спросил:

— Мамочка, это мне?

— Тебе, родной.

— Ножка теперь не будет болеть?

— Не будет, сладкий.

У меня внезапно перехватило горло, и я вцепилась в ложку. Теперь я точно знаю, кому хочу передать свой бонус с регенерацией, нужно только найти способ.

Обстановку разрядил Ярослав. Он потрепал Игната по голове и произнёс:

— Ты на суп налегай. Будешь хорошо кушать — вырастешь большим и сильным, сможешь мамке помогать.

Смотря на то, с каким аппетитом этот ребёнок налегает на похлёбку, мы улыбнулись, и остаток обеда прошёл в более расслабленной обстановке. Свежие лепёшки пошли на ура, добавляя нашим желудкам настоящей сытости. Ярослав сверкал улыбкой, а у Елены порозовели щёки.

Прихлёбывая ромашковый чай, мы ещё долго болтали. Елена рассказала, что на лугах есть лошади. Когда-то они были дикими, но их смогли приручить, а затем получить первое потомство. Нашлись и зерновые культуры. Так появились поля.

Зажиточными считались самые старые игроки. Они успели и дома построить, и имуществом обзавестись. Несколько старожилов построили печи для обжига глины, отчего проблемы с посудой в поселении не было. Изготавливали даже черепицу. Некоторые держали перепёлок, кто-то выращивал кукурузу. Такие, как Глафира, спонсировали помощь новичкам, но в этом плане существовали нюансы. Каждый стремился к выгоде, а конкретно Глафира набирала социальный рейтинг для прохода в город.

Отчего он у неё постоянно падал, никто не знал, как и того, зачем она моталась между локациями. Обычно барьер стремились пройти либо новые игроки, либо мужчины, идущие в город с определёнными целями. Понизив голос, Елена высказала предположение, что у Глафиры и в городе есть недвижимость, но это почему-то не разглашалось, а жить та предпочитала всё же на лугах, где у неё имелся вполне добротный дом.

Полученную информацию я прилежно откладывала в закрома памяти — может, однажды пригодится, а на данный момент хотелось сменить тему и закончить наше общение на более позитивной ноте.

Сполоснув посуду, мы проводили наших гостей до самого дома, а заодно решили проблему с лишними вещами. И если в ту сторону шли в полном своём обмундировании, да ещё и с удочками в придачу, то обратно вернулись практически налегке. Остаться на ночь у Елены мы пока не могли, её хижина действительно была слишком мала, чтобы вместить четверых. Им и вдвоём было тесно.

Увидев небольшой надел земли и стоявшую на нём низкую мазанку, я огляделась.

По соседству располагалось несколько участков с похожими невысокими строениями, а больших домов рядом не наблюдалось.

— Это район бедняков, — негромко пояснила Елена. — На лугах земля бесплатная, и ты можешь отгородить себе любой кусок. Но рядом с большими домами всё уже давно занято. Новички или те, кого не пропустил город, селятся по окраинам. Многие остаются надолго, пытаясь собрать жемчужины. Пятьсот жемчужин стоит оплата мэру за право не участвовать в лотерее. Некоторым удаётся осилить эту сумму, и бывает, что игроки, ушедшие в город не возвращаются. Тогда пустующее жильё может занять любой. Я так и сделала.

Мы с Ярославом зашли за кривенькую калитку, висевшую на двух растянутых петлях.

В этот раз Игнат сидел на спине у подростка и был предельно счастлив. В игру редко попадал кто-то младше двадцати лет, а Ярослав и сам ещё вчера был ребёнком, что считывалось во многом — хотя бы в той самой жизнерадостности, присущей детям. Да и возмужать он ещё не успел.

Я заметила, как Лена кинула полный благодарности взгляд в сторону Ярослава, и у меня потеплело на душе. Ничего, мы ещё прорвёмся! Вот так, тихим сапом, и будем двигаться вперёд: где-то с везением, где-то на интуиции, а где-то на банальной взаимопомощи. Прямо сейчас я поняла, что уйти отсюда должны не только мы с Ярославом, но и Лена с Игнатом.

Я посмотрела на уходящее за горизонт солнце и набрала полную грудь воздуха. Когда-то моим выбором было следовать за Зариной и парнями, опираясь на поддержку первой и прячась за крепкими спинами Сону и Юнджи. Теперь за моей собственной спиной — трое. Ни они, ни я сама пока этого не осознали, но очевидно, что по-другому уже не будет.