Видимо, этот день решил напоследок вытянуть из меня остаток сил, выводя на эмоции, потому что вернувшийся к нам Рус привёл с собой спутницу. Та самая Глафира, совершенно не стесняясь, открыто с ним флиртовала, а мне видеть это почему-то было крайне неприятно.

— Зайки мои, можете не переживать, я за вами присмотрю, — щебетала сорокапятилетняя, по виду, матрона, строя при этом Русу глазки.

Она даже на Ярослава замахнулась, но подросток нахмурился и на контакт не пошёл, за что я ему втайне была благодарна.

— Я сказал Глафире, что у тебя прихватило горло, и она приготовила лечебный отвар, — произнёс Рус.

Пухлые и ухоженные ручки протянули мне накрытый полотенцем глиняный кувшин.

Деваться было некуда, пришлось взять и поблагодарить:

— Спасибо.

— Не за что, деточка. Ты главное выздоравливай. У нас тут врачей нет, и лучше искоренить болезнь в самом начале, не давая ей разгуляться.

Пока Глафира растекалась мёдом, Рус кинул взгляд на беловолосую парочку. Те продолжали держаться особняком, однако я успела заметить, что приход Глафиры и её особое к нам отношение не ускользнуло от их глаз. Впрочем, они никак это не прокомментировали, лишь перекинулись друг с другом парой фраз и полезли на второй этаж устраиваться на ночёвку.

— Что-то не так? — спросил Рус, заметив мой настороженный взгляд в сторону парочки.

Однако ему совершенно незачем знать, что у нас не заладилось общение, поэтому я отделалась кратким:

— Всё хорошо, — и больше в сторону соседей не смотрела.

Рус не стал настаивать и поставил на стол небольшой походный котелок полный какой-то похлёбки. Рядом он положил большую лепёшку издающую божественный аромат свежевыпеченного хлеба.

— Это обещанный ужин.

Только увидев еду, я вспомнила о его обещании нас накормить. Как так вышло, что факт его прихода стал важнее всего остального?

Я потёрла рукой лоб, пытаясь отогнать внезапно навалившуюся усталость. Рус кинул на меня ещё один внимательный взгляд и произнёс:

— Завтра меня не будет весь день. Постарайтесь наладить отношения с местными и изучить округу. Впоследствии пригодится.

В его голосе прозвучала не свойственная ему забота, отчего у меня сразу потеплело на сердце. Я кивнула, давая понять, что услышала и сделаю всё возможное, чтобы как можно скорее поднять свой социальный статус и не вляпаться при этом в неприятности.

Временно притихшая Глафира зыркнула на меня из-под прищуренных глаз так, словно оценивала возможную конкурентку. На какое-то мгновение её доброжелательное выражение лица поменялось, однако голос остался медовым, словно патока:

— Можешь за них не беспокоиться. Так и быть, чем-нибудь накормлю. Буду приглядывать, пока не обвыкнутся.

Меня так и подмывало сказать, что приглядывать за нами не стоит, а пропитанием мы сами себя обеспечим. Было неприятно видеть, как Глафира льнёт к плечу Руса, даже с учётом того, что он не поощрял активность мадам. Неприятное чувство заскребло осознанием, что мне совсем не хочется отпускать его куда-то с ней в ночь.

Я надеялась поговорить наедине, но долгожданного разговора так и не вышло. Рус пожелал нам спокойной ночи и удалился в сопровождении щебечущей ему под руку Глафиры. Я хмуро смотрела им вслед. Моя интуиция просто кричала, что отношения с этой женщиной у нас не заладятся, и необходимо, как можно скорее, обустроить свой быт, переходя на самостоятельный режим.

Как только Глафира с Русом скрылись в наступающих сумерках, Ярослав ожил.

— Поужинаем? — спросил он, заглядывая в принесённый котелок.

Интересно, кому его надо вернуть? Русу или этой елейной Глафире? Имечко-то какое. А Рус ещё на моё плевался. Я мысленно фыркнула, но решила откинуть лишние мысли и перекусить. В конце концов, на сытый желудок лучше спится.

Мы с Ярославом набросились на похлёбку, и она в считанные минуты оказалась у нас в животах.

— Это дядя Рус варил, — заявил подросток, облизывая ложку. — Я его уху за версту узнаю. У него есть одна приправа, забыл как называется. Он её всегда добавляет.

Я кивнула головой. Складывалось впечатление, что нам обоим будто бы приятнее думать, что похлёбкой занимался наш друг, а не какая-то там Глафира.

— Теперь спать? — спросил меня Ярослав и зевнул.

— Давай сначала сходим к реке. Заодно котелок почистим.

— Так темнеет же.

— У меня есть фонарик. Рус дал.

— А мы не заблудимся?

— Не должны. Дорогу до дуба уже знаем, за ним развилка, а одна из дорог ведёт прямо к реке. Я днём приметила.

Не особо торопясь и прихватив котелок, мы двинулись на прогулку. Солнце уже село за реку, и на небе остались лишь лёгкие розовые росчерки, которые с каждой минутой растворялись в постепенно наплывающей темноте.

Дышалось на этой локации легко и свободно. Луга и поля простирались до самого горизонта. С холмов, около которых начиналась эта локация, можно было рассмотреть речку с замудрёнными изгибами, а также несколько берёзовых рощ. Здесь имелся и небольшой лес, но с хвойным, густым бором со второй локации ему было не сравниться. Рус оказался прав: из всего, что нам встречалось, луга были самым предпочтительным местом для жизни.

Издалека лента реки походила на асфальтированную дорогу: гладкую и тёмную. Зарослей из камышей здесь не было, и подход к воде оказался довольно комфортным.

Добравшись до воды, мы с Ярославом сполоснули руки, а затем, используя пучки травы и прибрежный песок, оттёрли до блеска котелок.

— Так гораздо лучше, — пробормотала я и добавила, повышая голос: — С утра поищем подходящее для рыбалки место. Ты рыбу ловить умеешь?

— В деревне с дедушкой ходил на рыбалку.

— Это то, что ты помнишь?

— Ага. Деревню почему-то особенно хорошо.

Я обратила внимание на то, что каждый в той или иной степени в первую очередь помнил то, что ему могло бы пригодиться. У меня по-прежнему время от времени в голове мелькали образы отдыха у речки. Только тогда мы взяли с собой палатки и другие блага цивилизации, а тут — ничего лишнего. Как и в наших воспоминаниях.

Будем надеяться, что тех знаний, которые у нас с Ярославом имеются, окажется достаточно для того, чтобы затея с рыбной ловлей удалась. Хотелось обеспечить себя не только обедом, но и обменной валютой, попробовав поторговать рыбой на рынке. С этими мыслями я и уснула, когда мы вернулись к нашему временному жилью и, забравшись вверх по лестнице, зарылись в душистое сено.

Следующий день оказался очень жарким. Солнце начало припекать прямо с утра, и мне пришлось задуматься о том, что делать с одеждой. Куртка уже давно была аккуратно свёрнута и перевязана куском бечёвки, которой со мной поделился Ярослав. Мне, кстати, за это начислили ещё один балл рейтинга, так как это был чей-то рандомный предмет, выданный Ярославу Русом.

Штаны с карманами, полученные в стартовом наборе, я давно запихнула в рюкзак, переодевшись в свои тонкие джинсы. Но сейчас даже в них было слишком жарко. Одним словом, назрел момент разобраться со своей одеждой: что-то нужно постирать, что-то зашить и в целом привести её в порядок.

Наши соседи проснулись раньше и уже куда-то подевались, а Ярослав, в отличие от нас всех, спал до последнего. Я не стала его будить, а спустилась вниз и занялась переделкой гардероба.

Повздыхав немного, с помощью ножа обрезала старенькие джинсы, превратив их в шорты. Остатки материала приберегла — мало ли, для чего они могут пригодиться. А вот обрезками от рукавов футболки решила пожертвовать для мытья посуды и положила на стол. По всему выходит, что быстро мы отсюда не уйдём. Задержаться придётся как минимум на неделю. Отправиться дальше сможем только подняв свой социальный рейтинг — без этого туман нас не пропустит. И жемчужин нужно подкопить, они понадобятся для комфортного проживания и независимости. Если бы Рус не заплатил Глафире, я бы предпочла ночевать под открытым небом где-нибудь в поле. Но мне не хотелось его обижать, поэтому пришлось усмирить свои эмоции, смахивающие на гордыню. Что же касается еды, тут я была категорична и не хотела брать из рук Глафиры ни крошки, за исключением травяного отвара и только потому, что Рус о нём попросил. Но раз он ждёт от нас с Ярославом независимых поступков, пора себя проявить, а к задержке на лугах отнестись со смирением. Тем более что времени в запасе ещё много. По моим подсчётам, сейчас наступил лишь тринадцатый день нашего тут пребывания.

Я сверилась с браслетом, чтобы убедиться в том, что права. Браслет показал обратный отсчёт:

77 дней 18 часов 13 минут

Прошло меньше двух недель, а словно целая вечность пролетела. За это время я успела чуть не умереть, причём дважды. Если бы не укол с противоядием и вовремя подоспевший Рус, то игрок с никнеймом Лекса прекратил своё существование.

Кстати, я так и не спросила Руса, зачем ему нужны были силиконовые браслеты. До сих пор он казался мне довольно загадочной личностью. И по сей день имелись секреты, которые мне хотелось разгадать. Почему он находился в лесу и на болотах, если там опасно? Почему не вернулся со своей партией игроков или после? Где он живёт на лугах? Зачем ему нужно в город? Почему он не построил себе дом, как это сделали другие, если решил остаться? Ведь он упомянул хижину. Какие у него отношения с Глафирой?

На образе последней я решила себя притормозить и сосредоточиться на своей жизни, а не лезть в чужую.

Пока Ярослав спал, и чтобы не тратить время зря, решила немного подкачаться. Впрочем, два отжимания от земли — вот и всё, что я смогла изобразить. На третьем руки мои затряслись, и я чуть не уткнулась носом в утоптанный земляной пол. С приседаниями у меня вышло гораздо лучше, но сильно перетруждать ноги не стала, иначе завтра не смогу ходить. Помахав руками в разные стороны на манер мельницы и сделав с десяток выпадов вперёд, решила завершить тренировку.

Прилив энергии ощущался хорошо, даже настроение поднялось, и я решила немного пройтись, заодно поискать подходящей для чая травы. Удаляться от навеса не стала, благо поле находилось под боком.

Траву я не обнаружила, зато нашла полевую ромашку, чему очень обрадовалась. Вчера перед сном пришлось использовать ещё один леденец от боли в горле, так как оно по-прежнему слегка першило. Надо сказать, что и отвар Глафиры принёс свою пользу. Я допила всё до последней капли, а пустой кувшин сполоснула и, перевернув, оставила сушиться. Улучшение моего состояния добавило не только плюс к моему здоровью, но и личный бонус от меня в карму Глафиры. С другой стороны, она так и так не осталась в накладе. Насколько я помню, за помощь игрокам начисляется целых десять баллов социального рейтинга. Интересно, игра может считывать искренность поступков?

Пока я, прогуливаясь, предавалась своим размышлениям, Ярослав досмотрел свой последний сон и спустился вниз. Найдя меня глазами, он помахал рукой, и я заторопилась обратно.

— Ни фига себе, какой у тебя наряд! — услышала я его восхищенный голос.

Заспанным он выглядел очень мило. Так и хотелось потискать, но, увидев в его глазах не детский блеск, я смутилась и произнесла:

— Сегодня жарко, поэтому пришлось как-то трансформировать одежду.

— Я тоже обрежу джинсы!

Пришлось выдать ему нож и подождать, пока он откромсает лишнее.

— Ткань не выкидывай, — посоветовала я. — Убери до поры до времени. Вдруг ещё понадобиться.

— Думаешь?

— У нас и так с вещами не особо, может, заплатку нужно будет сделать.

— Окей.

Ярослав поднялся со скамьи и потянулся.

— А эти уже ушли? — спросил он.

Не нужно было уточнять, кого он имел в виду. Кстати, за общение с альбиносами рейтинг нам не начислили. Оно и правильно: пара фраз, сказанных друг другу, ничего не значат без обоюдного согласия на долгосрочное общение. Надеюсь, сталкиваться мы с ними будем не часто.

— Ну что, пошли? — спросил Ярослав, вспомнив про наши вчерашние планы.

— Давай для начала заглянем в рощу. Нужно поискать подходящие для удилища палки.

Искомое нашлось довольно быстро, и уже через полчаса мы стояли на берегу реки, разматывая леску и крепя на неё грузило.

В отдалении пара женщин полоскали бельё, и мы решили подняться выше по течению, где вода ещё не потревожена.

Навстречу нам попалось несколько местных жителей. Заговаривать с нами никто не стал, но и агрессивного поведения не наблюдалось. Каждый жил своей упорядоченной жизнью и уже давно привык к появлению на лугах новых игроков. Интересны они были в первую очередь Глафире, так как именно она имела с их размещения какую-то копейку. Вернее, жемчужину.

Хорошо, что нам пока не нужно думать о крыше над головой, а вот пища на сегодня — первостепенная задача, решением которой мы и занялись.

Рыбалка не то чтобы удалась, но четыре некрупные рыбины мы всё же поймали. Когда солнце стало припекать совсем немилосердно, мы собрали удочки и отправились на рынок.

— Завтра нужно встать пораньше, — сделал свой вывод Ярослав. — Если что, ты меня не жалей и буди.

Он был прав. Мы, по сути, пропустили утренний клёв, и других рыбаков по пути нам не встретилось. Чуть дальше от берега виднелся небольшой деревянный пирс, к столбам которого было привязано несколько лодок. Возможно, здесь рыбачили прямо с них или сетями, но мы имели то, что имели и были рады даже такой малости, как самодельные удочки.

Дорога до рынка оказалась очень короткой. Сам рынок располагался между поселением и рекой, в тени крупных каштанов и высоких берёз. Большие и малые прилавки раскинулись в два неровных ряда. Часть имела навесы и выглядела вполне добротно, а часть оказалась просто застолблённым за кем-то куском земли, где товар раскладывался на грубо сколоченных ящиках или был развешан на высоких перекладинах.

Подойдя поближе, мы увидели пучки травы, корзины с грибами, сушёную рыбу, куски вяленого мяса и даже копчёную змею, после чего я сделала вывод, что здесь не брезгуют ничем.

Было и свежее мясо. Кому-то посчастливилось уложить кабана, чьи куски туши теперь выставили на обозрение. Жаль, у нас с Ярославом карманы были пусты. План по продаже рыбы провалился, а ту, которую мы поймали, было решено оставить на уху. Больше торговать нам было нечем, если только нашими бонусами. По этому поводу мы пока сомневались и решили придержать эту возможность до худших времён, а на рынок пошли из-за любопытства.

Внезапно звонкий голос позвал меня по имени.

— Лекса!

Это был Игнат. Он сидел прямо на земле, а рядом, за кривеньким, небольшим прилавком, стояла худая, изможденная на вид женщина.

Игнат помахал нам рукой, и мы подошли поближе.

— Здравствуйте, — проявил вежливость Ярослав.

Женщина устало кивнула.

Она продавала пучки травы и нанизанных на тонкие палочки жареных ящериц.

— Это вы вчера угостили моего сына жвачкой? — спросила она.

— Мы, — ответила я за Ярослава. — Надеюсь, ему такое можно. Простите, если что-то делали не так.

Женщина вздохнула.

— Я мало чем могу порадовать сына. Мы живём очень скромно. Мужа у меня нет, а сама охотиться я не умею, да и нечем. Выращиваю овощи, собираю грибы и ягоды. Вот и всё лакомство. Из мяса едим только ящериц, а то и кузнечиков.

— Почему вы не уходите? — не выдержала я. — Социальный рейтинг позволяет?

— Позволяет. Я два раза пересекала туман и попадала в город, но местные просто так не пропустят. Они закрыли проход в башню и открывают его лишь на один день, и только после окончания жеребьёвки.

— Жеребьёвка? С какой целью? — отважился спросить Ярослав.

Он посторонился, пропуская грузного мужчину с мешком на спине. К нашему диалогу с матерью Игната никто особо не прислушивался. Рынок жил своей, довольно шумной жизнью. Мы же с Ярославом впитывали в себя каждое слово. Наконец хоть кто-то начал делиться с нами информацией об этом мире.

— Игроки, решившие не возвращаться, — продолжала рассказывать мать Игната, — организовали два поселения: одно на лугах, второе в городе. Но если здесь никому до тебя нет никакого дела, то в городе раз в месяц происходит жеребьёвка. Тот, кому не повезло и с чьим именем вытянут свиток, вынужден оставить всё своё добро и возвращаться обратно на луга.

— Зачем всё это нужно?

— В этом мире нет складов или магазинов. Многое приходится делать своими руками. Например, глиняную посуду. Кто-то плетёт сети, другие научились изготавливать лодки. Мы месим глину и обжигаем в самодельных печах кирпичи, но изначально у каждого есть только то, что он имеет в момент пробуждения, плюс стартовый набор. Поэтому здесь ценна любая рандомная вещь и одежда. Жеребьёвка же приводит к тому, что по итогу всё ценное так или иначе попадает в город, а поток игроков, которые пытаются пройти все локации, не иссякает.

— Кто же придумал такое правило? — спросила я.

— В городе существует правящая верхушка. Сами они в лотерее не участвуют, а обогащаются за счёт тех, кому не повезло. Все знают, что итоги подтасовываются, но возражать никто не смеет. У них есть оружие. Настоящее. И наёмники, готовые на всё ради сладкой жизни. Мэр города платит им за свой покой звонкой монетой, а обогащается за счёт людей с лугов.

— Людей с лугов? — словно эхо повторил Ярослав.

В голосе женщины слышались усталость и смирение.

— В городе есть бар, гостиница, казино и публичный дом. То есть выпивка и развлечения. Всё это принадлежит мэру и его советникам. Наши ради такого нередко пересекают туман: спустят всё накопленное и возвращаются. Таких не трогают — за их счёт пополняется городская казна. Ещё есть те, кто торгует с городом мясом и овощами. Они на особом положении, их свободно пропускают туда и обратно. Только новички, стремящиеся закончить игру и вынужденные жить в городе в ожидании, когда проход в башню будет открыт, не имеют ни прав, ни привилегий.

— А если пересечь туман в день открытия башни? Сразу после жеребьёвки. Скажем, ближе к вечеру, — предложила я.

— Даты постоянно меняют и угадать день отсева невозможно. А пока проход в башню закрыт, вы не пройдёте.

— И что, они никого не пропускают?

— Время от времени делают исключения. За цикл игры: один-два человека, не более.

Услышав полезную информацию, я задумалась. С новыми вводными отмеренное на возвращение время теперь показалось слишком коротким. Стало ясно, почему столько людей предпочитало жить на лугах. В сложившейся ситуации это действительно казался единственный выход.

— Спасибо, что рассказали об этом, — проговорила я и повернулась к Игнату.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ножка болела всю ночь, — проговорил ребёнок и поморщился.

Сегодня он выглядел ещё более измождённым.

— Что с ним произошло? — спросила я.

— Это случилось в городе. Он поскользнулся на деревянном настиле и упал с высоты.

— В городе нет врача?

— Есть. Он сделал ему шину и дал обезболивающих пластинок, но они быстро закончились, а нам пришлось вернуться на луга. Иногда я прошу направляющихся в город мужчин купить для Игната лекарство, но на этой неделе мне не удалось заработать ни одной жемчужины, а за так никто помогать не будет.

После её слов мне стало неловко от того, что и мы с Ярославом по местным меркам нищие.

— А укол с регенерацией? — встрепенулся было Ярослав.

— У Игната нет браслета. Ведь он родился уже здесь. Да и будь у него браслет, я бы всё равно не смогла помочь. Свой бонус я давно потратила.

— А почему на лугах нет других детей?

— У женщин репродуктивная функция в игре не работает.

— А как же Игнат?

— Я попала сюда уже беременная. Срок был крошечный, может, поэтому произошёл сбой. Говорят, что беременных до лотереи не допускают.

Теперь всё ясно. И очень грустно. Судя по всему, ни один из мужчин не захотел обременять себя отношениями с женщиной, имеющей ребёнка. Не представляю, как она его рожала без поддержки близкого человека, да ещё в таких условиях.

— Как вас зовут? — встрепенулась я.

— Елена. Только не обращайся ко мне на «вы». Я не настолько старая.

— Меня зовут Лекса. Можно просто Саша, — решила я вдруг сообщить своё настоящее имя. — А это Ярослав. Мы остановились под одним из навесов, принадлежащих Глафире. Это недалеко от дуба. Приходите к нам сегодня на обед. Мы сварим уху.

Я посмотрела на сидевшего на земле Игната и на его перемотанную тряпками ногу.

— Игната доставить туда возможно?

— Мама носит меня на ручках, — произнёс тот.

Этот ребёнок оказался очень смышлёным.

— Мы придём, — ответила Елена и слегка улыбнулась.

А я обратила внимание на то, сколько морщин пролегло у её глаз. Может, она и не старая, но жизнь её знатно потрепала. И во всём виновата эта долбаная игра, откуда не факт, что получится выбраться.