Предсезонные тесты — это момент истины. Ты очень быстро выясняешь, даёт ли результат вся та работа, которую ты проделал зимой, или нет — и очень часто истина оказывается болезненной.
Джон Барнард, технический директор McLaren, Ferrari, Benetton, Arrows (1980–1998)
/ 28 февраля 1995 года, гоночная трасса Сильверстоун /
До обеденного перерыва первого дня тестов Йос не проехал даже десяти кругов. После первого же проверочного круга он вернулся в боксы, где двигатель заглушили и заново начали проверять все системы перед новым выездом на короткую серию из двух-трёх медленных кругов.
Хорошей новостью было то, что машина не развалилась, пройдя первый круг в формате прогревочного и совершив несколько ускорений с последующими резкими торможениями для приведения всех систем в режим подготовки к старту.
Плохой новостью стала целая россыпь ошибок в электронных блоках управления, расцветивших красным экран подключенного к машине ноутбука. Повышенные вибрации двигателя, резкий рост температуры правого переднего тормозного диска и недостаточная производительность помпы охлаждающей жидкости — ничего критичного, но повозиться пришлось.
Команда потратила более часа, устраняя мелкие неисправности, пока машина оставалась подключённой к системам циркуляции охлаждающей жидкости и масла. Вместо того, чтобы накатывать километраж и искать пределы скорости, Simtek решала те проблемы, которые другие команды отловили ещё на самых первых общекомандных тестах в Эшториле.
Морально сильно давило то, что вот эти три дня — всё, что есть у команды. Почти сразу после тестов нужно будет собираться на первый этап в Бразилию и времени на переделку проблемных узлов, если — вернее, когда — таковые найдутся, почти не останется.
Сильно помогало прямое участие Пола как главного конструктора в устранении неисправностей. Он вместе с механиками занимался установленной на специальные подставки машиной, с которой для лучшего доступа ко всем узлам сняли колёса.
Что-то черкая прямо на разложенных на полу чертежах, он выдавал указания мистеру Эверитту и Миллсу, которые трансформировали общие вводные в чёткие задачи, делегируемые конкретным механикам. Джеймс поступил в распоряжение Грегори Оливера, отвечавшего за обслуживание и настройку тормозных систем.
Грег был одним из тех, кто в минувшие выходные ощутил тяжесть кулаков «бойцов» из Jordan — он, несмотря на то, что в свои 29 лет он был давно женат и имел двоих детей, всем домашним посиделкам предпочитал пропустить пару пинт между легами дартса. С дартсом, в этот раз, по очевидным причинам не задалось.
Лишь благодаря своевременному вмешательству Джеймса он отделался парой синяков и ушибов и свою благодарность за это он выражал тем, что добросовестно и с желанием учил Джеймса всем особенностям настройки и ремонта тормозов машины Формулы-1. Тем более, что тормоза впечатляли.
— Джей, иди сюда! — Грегори привлёк внимание отвлёкшегося подопечного. — На чём это мы остановились, а?
Он присел на специальную подставку-табурет и задумчиво постукивал отвёрткой по тормозному суппорту.
— Ты рассказывал, что тормоза — это самая важная часть любой гоночной машины, — звонкий звук вернул внимание Джеймса.
Коллинз, которому пришлось выслушать коротенькую, минут на двадцать, вводную лекцию от души не чаявшего в своей стезе Грега, делал вид, что слушает, но сам размышлял о своём. — Машину легко разогнать, но тяжело остановить или что-то вроде того…
— Точно так! Зришь в корень! Так вот, керамические тормоза, — Грег снова постучал отвёрткой по толстому карбоновому диску. — Венец творения инженеров рода человеческого! Ты в курсе, что керамику нужно сначала прогреть минимум до 500 градусов? Вот тогда, и только тогда они смогут остановить болид с 300 километров в час всего-то за сто с небольшим метров!
— Что-то слышал, — Джеймс неопределённо покрутил рукой, делая вид, что для него эта информация в новинку. На самом деле он хорошо помнил, как выглядели тормозные механизмы из 2020-х — сложнейшие конструкции с системой сложных воздуховодов — вот то и была настоящая вершина технической мысли (1).
— Слышал он… С кем приходится работать?! — Грег мученически закатил глаза, но заметив, что его патетика не производит на Коллинза впечатления, продолжил. — Керамо-керамические вентилируемые диски, почти 300 миллиметров диаметра и семь десятков вентиляционных отверстий для максимального охлаждения! Суппорта — алюминий-литий, четыре титановых поршня на суппорт, оппозитных — по два с каждой стороны диска. Да, есть ещё с шестью поршнями, но Brembo для нас дороговаты. А вот так — недорого и чрезвычайно надёжно…
Оливер запнулся, мгновенно осознав, что только что сказал. Прокашлявшись, он продолжил лекцию.
— Но иногда и самое надёжное можно сломать, — он сунул жало отвёртки под суппорт и, немного покачав его, заключил. — Вот и оно. Один из цилиндров подклинивает. Будем менять суппорт с колодкой в сборе.
Вся работа заняла, от силы, десять минут — и это они ещё не спешили. Зажимом пережали тормозную магистраль, отсоединили её, собрав салфетками капли тормозной жидкости. Потом, открутив четыре болта креплений и два фиксирующих винта, сняли сам суппорт, установили запасной и затем в обратном порядке закрутили крепёж. Шестигранным ключом подтянули винты колодок, предварительно выставив специальными пластинами зазоры. Ну и после подключения магистрали прокачали систему тормозного контура, нагнетая давление компрессором.
— Можно починить. Отправим на базу, там почистим и заменим уплотнители. Будет как новенький, — Грег взял отложенный на инструментальный ящик суппорт и, прилепив на него стикер-самоклейку, маркером сделал на этом стикере какую-то отметку. — Похоже, что попался бракованная резинка — смотри, как растрескалась, это не нормально.
Механик повернул суппорт, так что стал виден подклинивший поршень. Джеймс пригляделся и без труда увидел расслоившуюся копеечную резинку, которая в реальной гонке, скорее всего, привела бы к сходу.
Пока другие механики занимались прочими узлами машины, Коллинз решил немного проветриться и удовлетворить своё давнее любопытство. Выйдя из боксов, он покрутил головой и, убедившись, что никто не едет по пит-лейн, быстренько перебежал неширокую асфальтовую дорожку.
На пит-уолл он занял свободный стул — вернее, заменявшую нормальные места для сидения круглую табуретка без спинки с мягким сиденьем — и принялся изучать информацию, выведенную на работающие мониторы. Была бы гонка — здесь бы находились инженеры, обеспечивающие пилотов жизненно необходимой информацией в прямом эфире. Времена на круге и статистика по отдельным мини-секторам, телеметрия с машины, информация с метеопоста трассы о погоде, направлении и силе ветра — всё это выводилось на небольшие мониторы.
Никакой красоты — таблицы, простые столбцы цифр и простейшая инфографика — всё это ничуть не напоминало центр управления гонкой команды (2), скорее похоже было на рабочее место биржевого маклера.
Не особо богатого и продвинутого маклера — зато располагавшееся максимально близко к месту событий.
В паре метров от молодого человека, отделённого от трассы рельсами безопасности и защитной металлической сеткой-рабицей с диким рёвом проносились находящиеся на треке машины. Их приближение можно было услышать загодя — по нарастающему звуку, достигавшему своего пика в момент проезда ими пит-уолл. И звук этот впечатлял и ошеломлял, ощутимой звуковой волной он бил по ушам и не только — аж внутренности тряслись.
На соседних командных мостиках также было не особо людно. У Pacific слева было пусто, их машина так же стояла в боксах, а правее и дальше, у Footwork, сидел только один из инженеров и что-то черкал в записной книжке.
Жажда исследования утолена, так что можно топать обратно к команде. Краем глаза Джеймс заметил, как направлявшийся в его сторону мужчина в зелёной куртке неожиданно остановился и, резко развернувшись, быстрым шагом рысцой отправился обратно. Не придав этому значения, молодой человек зашёл в боксы, где ребята заканчивали приводить в чувство прихворнувший болид.
Его помощь сейчас не требовалась и, чтобы не мешать, он присел на один из раскладных стульчиков стоявших у ворот и стал наблюдать за довольно-таки слаженной работой механиков. Даже его не особо опытному глазу было заметно, что в их действиях не хватает автоматизма — техника была новой и времени, чтобы достаточно попрактиковаться было недостаточно. Но всё равно дело продвигалось достаточно быстро и, ребята уже монтировали аэродинамический обтекатель двигателя, затягивая последние винты.
Неожиданно Джеймс ощутил, как на его плечо легла чья-то рука и глухой мужской голос произнёс ему прямо в ухо: — Вот я и нашёл тебя, маленький негодник!
От неожиданности Коллинз вздрогнул. Пару секунд он приходил в себя, пытаясь уловить ускользающую мысль. Этот голос показался ему знакомым и незнакомым одновременно. Хотя…
— Мистер Стюарт, невежливо так пугать. Моё измученное переработками и переживаниями сердце может и не выдержать, — неторопливо повернувшись к Оливеру, Джеймс сложил руки на груди и осуждающе качнул головой.
— Ха, Джимми! И всё равно это было смешно, клянусь тебе! Ты так забавно дёрнулся! — Стюарт сверкал довольной улыбкой, всё его лицо буквально выражало удовлетворение очередной маленькой шалостью.
Сегодня он был одет намного основательнее обычного. Тёплое шерстяное пальто в столь любимую шотландцем клетку — Джеймс не удивился бы, даже если бы трусы у его менеджера были клетчатой расцветки. Хотя нет — памятуя о трогательном и трепетном отношении к истинному символу гордого шотландского народа, он скорее поставил бы на то, что трусы были в цветах не особо любимого Оливером Union Jack’а (3).
Шея шотландца была несколько раз обмотана шарфом крупной вязки, что толсто намекало на причину того, отчего Джеймс сразу не узнал его голос.
— Ага, простуда, будь она неладна, — подтвердил его выводы явственно севшим голосом Стюарт. — Где подцепил, хрен его знает. Третий день уже мучает, проклятая! Ну и погода для неё — самое оно, сам видишь!
Джеймс взглядом проследил в сторону, куда ткнул пальцем шотландец. Небо действительно потемнело, показалось даже, что началась небольшая морось, но выходить из боксов и проверять не хотелось. Хватало того, что одни из двух ворот, непонятно зачем, оставили открытыми, и в гараже было не теплее, чем на улице.
Хорошо хоть ветер не доставал порывами — для защиты от него металлические перегородки на колёсиках, ранее занимавшие середину помещения и разделяющие его на два мини-бокса выкатили в проём, образовав сомнительную ветрозащиту, но сохранив достаточный для прохода проём.
— Ты тоже, смотрю, где-то «застудился», — менеджер подбородком указал на шикарный бланш под глазом Джеймса. Не успевший сменить цвет фиолетово-зелёный синяк удивительно гармонировал с раскраской болида Simtek и цветом новенького комбинезона самого Джеймса.
— Типа того, враждебным ветром надуло. А отчего это я «негодник», мистер Стюарт? — Коллинз попробовал сменить скользкую тему.
Он не держал зла на жизнерадостного шотландца и был действительно рад его видеть — в последний раз они встречались ещё месяца полтора назад, когда Оливер проездом заезжал на базу Simtek по каким-то своим делам, так что увиделись они мельком, перебросившись буквально парой дежурных фраз.
— Джимми-лэд, ты ещё удивляешься?! Забыл ты скалу, родившую тебя (4)! Ни звонка, ни весточки — как ты, что ты. И это благодарность за все мои труды? — Стюарт патетично воздел руки вверх, но приступ сухого кашля смазал впечатление от пафоса момент, так что Джеймс невольно рассмеялся.
— Извини, Оливер, — Коллинз постарался спрятать предательскую улыбку, контрастировавшую со сказанными им словами. — Сам же знаешь, предсезонье это такое время, когда ни вздохнуть, ни…
— Ни слова больше, Джим, ни слова, — перебил его незаметно подошедший Пол Крукс. — Доброго утра, мистер Стюарт! Какими судьбами к нам?
Мужчины пожали друг другу руки и крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечам.
— Проездом, Пол, проездом. Кое-какие дела — деталей раскрывать не имею права, сам понимаешь, коммерческая тайна, — лицо Оливера буквально лучилось довольством, но подбить его на откровенность у Крукса не получилось. — К сожалению, с вашими делами это не связано, я тут, так сказать, по делам Первого Дивизиона (5), Пол. А небольшой крюк сделал только чтобы повидать своего подопечного. Ну и узнать, как у него идут дела, ага.
— Да нормально идут. Руки из нужного места растут, да и голова на плечах светлая, не чета нам с тобой — вливается в коллектив вовсю, — Пол выдал более чем комплиментарную характеристику Коллинзу.
Немного приукрасил, конечно — сам Джеймс был о себе несколько худшего мнения — но такая похвала грела душу, чёрт возьми!
— Да, я заметил. Вливается это не то слово! Главное, чтобы миссис Коллинз не узнала, — Стюарт кивнул в сторону смущенного Джеймса, постаравшегося развернуться непострадавшей стороной лица. — Надеюсь, это не коллектив его так? Одарил…
Беседа, сопровождавшаяся дружеской пикировкой, была прервана самым бесцеремонным образом, когда новый, теперь уже совершенно точно незнакомый голос вклинился резким криком.
— Вот я и нашёл тебя, убл%док мелкий!
Джеймс повернулся на голос и увидел мужчину, которого узнал с первого взгляда. Эдди Джордан — не такой, каким запомнило его подсознание, ещё совсем не седой и слегка одутловатый на лицо — подошёл к нему вплотную и, зыркая дико выпученными за стёклами очков глазами, прошипел: — Это ведь ты тот мудак, что изувечил моих парней?!
Словами он не ограничился и взял Коллинза за грудки. Из-за разницы в росте это смотрелось комично, Эдди был сантиметров на двадцать ниже Коллинза и смотрел на того снизу вверх, забавно задирая голову (6).
— Трое моих лучших механиков из-за тебя, ср@ного козла, попали на больничку! — Джордан попытался как следует встряхнуть Джеймса, но из-за разницы в весовых категориях только сам ходил ходуном, будто припадочный. — Лиам, безмозглого идиота ты кусок, ходит враскоряку, ссыт через катетер и не факт, что когда-нибудь на бабу сможет не только лишь смотреть!
— Мистер Джордан, — Коллинз спокойно, с небольшим усилием, оторвал руки Джордана от своего комбинезона. — В той ситуации, знаете ли, было не до знакомства и расшаркиваний. Мне действительно жаль, что так получилось с Лиамом…
— Его любимая овца наверняка очень расстроена, — обострил не отсвечивавший до этого момента Стюарт. Сказал ровно, негромко, с явным удовольствием в голосе — так, чтобы и Джордан, и все окружающие его слова хорошо расслышали.
Со стороны застывших соляными столбами механиков Simtek послышались негромкие смешки. Кто-то даже хрюкнул, пытаясь сдержать смех.
— Кто это, бл%$ь сказал? Кто это сейчас пи$#@нул, а?! — разъярённый Джордан повернулся к Оливеру. — Кто этот маленький вонючий шотландский ублюдок, который только что подписал себе смертный приговор? Никто, да?!
Эдди Джордан переводил взгляд налитых дурной кровью глаз с Джеймса на Оливера, с Оливера на Пола и так по кругу. Лицо его покраснело от гнева, на висках выступили капли пота. Ощущение было, что ещё немного, и он полезет в драку, один на всех.
— А-а-а… Ну теперь-то пазл сложился, — ирландец дёрнулся, будто нашёл потерянную мысль и повернулся к Стюарту. — Значит именно этого маменькиного сыночка с золотой ложкой в жопе ты пытался ко мне устроить!
— Мистер Джордан! — Джеймсу на глаза, что называется, упало забрало. Теперь уже он подшагнул к ирландцу и, нависая над ним, стал чувствительно тыкать тому пальцем в грудь, будто акцентируя каждое своё слово. — Будьте! Любезны! Выбирать! Выражения! Родители погибли когда я был ребёнком и не вам судить о моих способностях и достижениях, не имея о них ни малейшего понятия!
Ирландец умолк и захлопал глазами. Он сообразил, что перегнул палку и его сейчас вполне могут начать бить, прямо как его механиков пару дней назад. И, возможно, даже ногами.
— Эдди, Джеймс! Остыньте! — Крукс решил вмешаться и, встав между Джорданом и Коллинзом, руками отодвинул их друг от друга, стараясь сбить накал страстей. — Эдди, ты не прав. Джеймс, глубоко вдохни и выдохни!
— Да что ты говоришь, Пол?! Ты был бы спокоен, если бы твоих людей без причины изувечил какой-то… Негодяй! — Джордан немного охолонул, но не готов был сдавать назад по основному вопросу.
Очевидно, у него было своё понимание ситуации. Его механики вряд ли сдерживали себя, во всех красках живописуя как на них, мирно отдыхавших в пабе, напал неизвестный. Со спины, подло, бесчестно, внезапно — и так, застав врасплох, отмудохал дюжину здоровых мужиков.
С одной стороны такое желание стоять за своих горой было понятно и весьма импонировало, с другой — все виновные Джорданом были назначены и заочно приговорены. Осталось только добиться, что их бестолковые головы, фигурально выражаясь, были отделены от их же бесполезных тел.
— Эдди, послушай. Я и мистер Эверитт тоже имеем своё мнение по этой драке, — Пол посмотрел на главмеха, который коротко кивнул, подтверждая слова Крукса. — Твоих ребят было больше и ссору начали именно они. Я лично говорил с барменом, а мистер Эверитт опросил нескольких посетителей — все они готовы подтвердить это полиции, если потребуется.
— Мистер Джордан, сэр. Подтверждаю, что всё сказанное мистером Круксом соответствует действительности, подтверждается фактами и показаниями, — мистер Эверитт излагал спокойно, не допуская двойного толкования. — Если вы желаете дать делу официальный ход, мы не будем возражать. Но в этом случае, будем требовать наказания зачинщиков драки по всей строгости британского правосудия.
Ирландец слушал молча, лишь смотрел на них исподлобья, катая желваки. Так и не произнеся ни единого слова в ответ, он развернулся и пошёл на выход из боксов.
— Бе-е-е! — Стюарт не удержался напоследок. Механики дружно, хоть и несколько нервно, выдавая тем общее напряжение, посмеялись над этой немудрёной солдатской шуткой.
Джордан резко обернулся. Его перекошенное некрасивой гримасой лицо стало быстро краснеть. Джеймс даже испугался, что от таких резких эмоциональных качелей его может хватить удар.
— Ты ходишь по охрененно тонкому льду, потный носок (7)! Ходи осторожно, оглядываясь. Потому что однажды, когда ты будешь меньше всего этого ожидать, ты почувствуешь, как твою задницу сжали чьи-то сильные руки. Ты обернёшься, чтобы посмотреть, кто это — и увидишь моё лицо! — Джордан вытянул руку в указующем жесте в сторону Оливера.
Закончив со Стюартом, Эдди направил свой гнев на Джеймса.
— А тебе, малец, обещаю одно. Я сделаю всё, что только в силах человеческих — привлеку все свои связи и потрачу каждую свободную минуту своего времени — чтобы тебя поганой метлой вымели из паддока, — Джордан захотел оставить последнее слово за собой. — Муд@к!
Не прощаясь, владелец Jordan вышел из боксов Simtek и, в нервном возбуждении пиная невидимых врагов, направился к своей команде.
Отвратительно начавшиеся тесты продолжились так же отвратительно.
Во-первых, конкретно пакостила погода.
Все три дня температура стабильно держалась в районе пяти-семи градусов Цельсия, а периодически капавший над трассой дождик превращал её в натуральный каток — при такой низкой температуре шины прогревались очень медленно, а из-за небольшой интенсивности заездов трасса практически не просыхала.
Сессии периодически прерывали, выпуская пейс-кар и проверяя условия на треке. На это время заезды останавливали красными флагами, порой даже по несколько раз в день.
Во-вторых, технические проблемы никуда не ушли.
Буквально в каждом выезде вылезали новые и новые неполадки. Двигатель перегревался, радио барахлило, а электроника периодически радовала фантомными сбоями — почти каждая система требовала внимания и доводки.
Большая часть проблем исправлялась относительно быстро — но каждая проблема требовала остановки в боксах, из-за чего команда теряла драгоценное время, тратя его на ремонт и наладку, вместо того, чтобы наматывать тестовый километраж.
В первый день удалось проехать всего сорок кругов с двумя боевыми попытками, по одной у каждого из пилотов. В следующие дни дела шли ненамного лучше, так что за три дня удалось проехать чуть больше 110 кругов — приблизительно две полные дистанции Гран-при.
В сравнении с лидерами — весьма скромно. Тот Williams на этих тестах «намотал» абсолютно космические 400 кругов! Больше двух тысяч километров!
Но и другие лидеры отставали не сильно. Выявив технические проблемы на тестах в Эшториле и Хересе, они уже устранили их и теперь искали пределы возможного, снимая десятую за десятой, постепенно раскрывая потенциал своих машин. Собственно, уже было понятно, кто из команд сможет бороться за чемпионство, кто — останется в средней группе, а кто — будет бороться за выживание, отставая к концу каждой гонки на несколько кругов.
Лучшее время Йоса Ферстаппена — 1:31:0 — не впечатляло. Почти пять секунд отставания от лидеров были бы драматичны, соперничай Simtek только с Benetton, Williams и Ferrari.
Но в сравнении с прямыми конкурентами отставание не казалось столь уж значительным. Расстановка в группе аутсайдеров, в принципе, была понятна и вряд ли изменится на первых двух-трёх Гран-при.
Однозначным неудачником выглядел Pacific. Имея тот же двигатель Ford V8, что и Simtek, машина явно проигрывала по аэродинамике, отставая от S951 на полсекунды-секунду по чистому темпу. При этом её надёжность была даже ниже, чем у машины Simtek — из-за постоянных неполадок в трансмиссии, явно неудачно синхронизированной с мотором, PR02 большую часть тестов простаивала в боксах.
Minardi, проезжавшая круги за 1:29.5–1:30.0 смотрелась немного лучше команды Джеймса. Итальянцы уже накатали достаточный километраж на своей M195, и смогли решить основные проблемы с надёжностью, вплотную занявшись доводкой аэродинамики и тонкой настройкой.
Звездой среди отстающих команд был Footwork. Свои лучшие круги они проехали где-то на секунду лучше Simtek, но тоже проводили много времени в боксах, исправляя разного рода неполадки. Главной их проблемой был двигатель Hart V8. Самый, наверно, мощный из двигателей с восемью цилиндрами он, судя по всему, страдал от детских болячек, исправление которых требовало от мотористов команды героических усилий (8).
В любом случае, вся группа аутсайдеров показывала достаточно близкие результаты. Эти разрывы можно будет отыграть за счёт даже небольших улучшений машин по ходу сезона, а низкая надёжность всех участников битвы за выживание в нижней части таблицы чемпионата прямо говорила, что вырваться вперёд сможет не самый быстрый, а самый удачливый.
Особенно учитывая то, что команды средней группы — Jordan, Sauber и Ligier были ещё на секунду-полторы быстрее с круга, и бороться с ними можно было бы только при их сходах с дистанции.
Только вот с надёжностью, за счёт которой можно было бы надеяться на борьбу за места повыше, были большие проблемы, а последний день тестов стал для команды настоящим ледяным душем.
Выезды в щадящем режиме себя уже исчерпали и утром четверга, как только стартовала сессия, Пол дал добро на то, чтобы Ферстаппен выехал на длинную серию боевых кругов. Планировали проехать десять кругов в гоночном темпе, ну или чём то, максимально к нему приближенном. Но уже в начале четвертого круга машина резко замедлилась и неторопливо вернулась в боксы.
Оказалось, что трансмиссию заклинило на третьей передаче, переключения ни вниз, ни вверх не работали. Хорошо, что машину получилось довести своим ходом и не пришлось терять времени на её эвакуации с трассы.
После короткого совещания с Полом мистер Эверитт погнал всех менять отказавшую коробку. Справились чуть больше, чем за час — узел был не до конца знакомый, так что учиться приходилось буквально на ходу — и главмех дал добро на новый выезд.
После нескольких кругов в щадящем режиме, машина заехала в боксы на дозаправку и замену шин — и снова отправилась на длинную серию. Механики в боксах нервно грызли ногти, не присаживаясь ни на секунду, а напряжение на лицах выдавало общие эмоции — нервные.
На пятом круге точка, обозначавшая позицию машины на трассе, замедлилась и остановилась в районе связки поворотов Maggots-Becketts. Через десяток минут маршалы привезли сначала Доминико Скиатареллу, который в этот раз был за рулём, а ещё через четверть часа на эвакуаторе доставили и саму машину.
На этот раз отказал двигатель. По причинам, которые ещё предстояло установить, он вошёл в аварийный режим и был отключён управляющей электроникой. Считанные компьютером инженера Ford логи показали недопустимо высокий уровень вибраций при переключении с пятой на шестую передачу, из-за чего электронный блок управления должен был сократить подачу топлива, но по факту отключил его подачу полностью.
Мотор повреждений, вроде бы, не получил и после продолжительных проверок, во время которых заезды удачно прервали красными флагами из-за погоды, S951 снова выехала на трассу. Десяток кругов в спокойном темпе прошли нормально, но уже на третьем быстром круге машина снова остановилась на обочине, на этот раз в конце задней прямой Hangar Straight, почти у самого поворота Stowe.
Вернувшийся в боксы Ферстаппен был мрачнее тучи. Не снимая шлема и не сказав ни слова — ни своему гоночному инженеру, ни механикам — он прошёл боксы насквозь и сразу отправился в своей трейлер.
Остаток дня прошёл нервно. Двигатель всё-таки решили заменить на запасной, как и коробку передач. Моторист от Ford только разводил руками — Cosworth ED конструктивно был копией двигателя Cosworth EC 1994 года, с главным отличием в виде уменьшенного на половину литра объёмом. Стендовые испытания он прошёл очень хорошо, да и у других команд особенных проблем с ними не наблюдалось.
Да, небольшой ресурс в 350–400 километров и не рекордная мощность — ну так и что же вы хотите за такую цену?
Коробка передач тоже пошла под замену. Когда со сменой агрегатов закончили, то решили сразу вскрыть её и провести диагностику. И результат обескуражил.
В масле обнаружили фрагменты металла, а несколько шестерней главной пары имели чёткие следы перегрева и видимый невооружённым глазом износ зубьев.
«Хьюстон, у нас проблемы», — почему-то эта фраза всплыла из памяти Джеймса и никак не хотела уходить. Судя по похоронному выражению лиц у остальных механиков, в их головах тоже бродили подобные мысли.
Больше всего было жалко Пола Крукса. Бледное, без единой кровинки лицо, весь в поту — несмотря на прохладную погоду и насквозь мокрый платок, которым он поочерёдно вытирал то шею, то лицо.
Грег, на всякий случай, держался рядом с главным конструктором, чтобы оказать ему первую помощь, если того прямо тут разобьёт инфаркт. Коллинзу мистер Эверитт так и вовсе поручил не зевать, а при таком вот хреновом развитии событий сразу бежать к медицинской бригаде и тащить её в боксы Simtek.
Последние два часа тестов, для минимизации возможных потерь решили проехать предельно осторожно. Повторно проверить системы, собрать больше телеметрии — в общем, выжать столько данных, сколько возможно снять без большого риска.
За тридцать минут до конца сессии, когда терять было уже совершенно нечего, Йосу снова дали добро на серию быстрых кругов. Риск был высок, но каждый новый пройденный круг давал бесценную информацию, увеличивая шансы команды хотя бы добраться до финиша в первой гонке сезона. Все понимали, что уже это будет большим достижением…
Когда через шесть кругов от начала первого боевого круга S951 снова остановилась в конце стартовой прямой, в команде никто даже не удивился, все были к этому морально готовы.
— Срань господня! — от души выругался Пол, срывая с головы наушники и, резко бросив их в стену, без сил присел на ближайший раскладной стул. — Всё, с меня хватит! Ребята, собираемся.
Мистер Эверитт бодрился, но по потухшему голосу, которым он раздавал указания, чувствовалось его настоящее настроение. Чего уж говорить про остальных. Повесив носы, ребята стали молча упаковывать оборудование, готовя его к возвращению на базу.
Джеймс тоже включился в работу — раскладывал инструмент и запасные детали в инструментальные ящики, помогал сматывать кабели и шланги, собирал те же стульчики и носил всё это добро в паддок за боксы, где вместе со штатными грузчиками автодрома затаскивал ящики в трейлеры команды. Порхал туда-сюда как бабочка, таскал как ломовая лошадь.
Когда Джеймс в очередной раз проходил мимо Пола, бессмысленным взглядом уставившегося перед собой, тот вдруг ожил и ухватил молодого человека за рукав комбинезона так неожиданно, что он чуть не уронил себе ящик с инструментом прямо на ногу.
— Мистер Коллинз, — Крукс притянул молодого человека к себе и ухватил обеими руками, будто опасаясь, что механик может вырваться и убежать. — Помнится, два месяца назад вы были очень убедительны, описывая свою «систему управления надёжностью». Так что послезавтра… Нет, завтра! Да, жду вас завтра в двенадцать у себя — вместе с конкретными предложениями.
Пол поднялся и, отпустив руку Джеймса неторопливо отправился на выход из гаража. Согбенная спина, потухший взгляд — вечно оптимистичный и уверенный в себе технический директор команды выглядел лет на пятнадцать старше своих лет.
«Вот дела», — в голове у Джеймса набатом била только одна мысль. «Если уж мистер Крукс хватается за такую соломинку, значит наши дела совсем плохи».
______________________________________________
Примечания:
(1) Это примечание напрашивалось — и оно напросилось.
Если когда-нибудь, уважаемый читатель, ты менял колесо у какого-нибудь свежего современного автомобиля с претензией на спорт, типа BMW M5, то мог во всех деталях рассмотреть вблизи большой такой диск с большим таким суппортом. Хотя если ты владеешь такой «пушкой-гонкой», то искренне сомневаюсь, что когда-нибудь делал это сам. Но допустим.
Вот это вот и есть почти что технологии Формулы-1 — только тридцатилетней давности.
Спустя тридцать лет тормоза стали ещё сложнее — и ещё эффективнее. Появление 18-дюймовых колёсных дисков в 2022 году дало больше места и диаметр передних тормозных дисков к настоящему времени вырос до 345 мм, задних — до 280 мм при толщине 34 мм, а количество боковых вентиляционных отверстий уже давно перевалило за 1000.
Тормозные воздуховоды и вентиляционные каналы сложной формы — вот она вершина инженерной мысли. Важна не только эффективность торможения, но и эффективность охлаждения и отвода тепла от тормозных механизмов — ведь это самое тепло используют и для того, чтобы прогревать шины и держать их в нужном температурном окне!
А карбон-карбоновые они не потому, что это такая ошибка или очень слово нравится, а потому что при изготовлении используются несколько видов карбона с разными физическими свойствами. Одни обеспечивают прочность, другие — теплостойкость.
(2) Во времена, когда трава была зеленее, небо голубее, а девы — сися… давно, в общем, управление гонкой действительно производилось с пит-уолл. Именно там решалось всё: от тактики пит-стопов до корректировок настроек на основе слов пилота по радио.
Телеметрии было меньше, да и приходили данные с задержкой, так что полагаться приходилось на интуицию и опыт. Захотел узнать идёт ли дождь? Высунь руку из-под навеса, если намокла — значит идёт.
В конце 90-х команды Ferrari и McLaren начали оборудовать «Mission Control Rooms» — помещения, откуда куча специально обученных и особо одарённых бойцов следит за гонкой онлайн и обменивается информацией с персоналом на трассе через спутник. К 2000-м это стало нормой, так что в наши дни на базах в этих самых комнатах толпа в 50-100 человек анализируют поступающие с минимальной задержкой данные, моделируют сценарии и передают рекомендации гоночным инженерам и стратегам на треке.
Так что хоть финальное решение может иногда и приниматься на пит-уолл на основе данных с базы, но это уже давно лишь вершина айсберга, пусть и публичная.
(3) Union Jack — разговорное название флага Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Его официальный дизайн объединяет кресты святого Георгия (Англия), святого Андрея (Шотландия), в версии 1606 года, и святого Патрика (Ирландия), добавленного в версии 1801 года.
В отличие от тех же США, где ношение нижнего белья в цвете национального флага всегда было эдаким актом патриотизма, в Великобритании тех лет это было, скажем так эпатажно — всё-таки флаг это государственный символ.
Но уже начала набирать силу кампания «Cool Britannia», так что ещё год-другой и отношение к флагу резко изменится, станет проще и не таким камерным.
«If you wanna be my lover, you gotta get with my friends» — уже на подходе, буквально год остался…
(4) Полная цитата из Второзакония 32:18 звучит как «Забыл ты скалу, родившую тебя, и не помнишь Бога, создавшего тебя».
В библейском смысле относилась к израильтянам, уклонявшимся от Завета и начинавшим почитать чужих богов.
(5) В 1995 году высший уровень чемпионата назывался Премьер-дивизион Шотландской футбольной лиги (до реформы 1998 года и создания Scottish Premier League). Ниже него располагался Первый дивизион — формально второй по рангу профессиональный уровень.
В совокупности в стране насчитывались порядка 600 (!) клубов и около 35 000 зарегистрированных игроков, что для населения Шотландии подчёркивает по-настоящему массовый характер футбола — поэтому многие сравнения шотландцы делают именно с футбольным контекстом.
В данном случае Оливер прямо намекает на Формулу-3000 как второй по рангу автоспортивный формульный чемпионат.
(6) Рост Эдмунда «Эдди» Джордана — 165 сантиметров.
(7) Потный носок (англ. Sweaty sock) — грубое, прямо оскорбительное обращение к шотландцу. Берёт историю, почему-то, с намёка на килт, который, мол, носили, чтобы кое-где кое-что не потело и не воняло.
Если хочешь уколоть шотландца, всё-таки лучше использовать «Джок» — уменьшительное от «Джон». В пренебрежительном контексте можно перевести как «шотландяшка».
Да, по лицу вы тоже получите, но намного слабее.
(8) Brian Hart Ltd., основанная в 1969 году бывшим гонщиком Брайаном Хартом это яркий пример того, как небольшая группа энтузиастов смогла, а такие легенды как Lamborghini, Porsche, Subaru и Yamaha с треском провалились.
158 Гран-при, 2 поула, 5 подиумов, 32 финиша в очках — уважаемо или нет, вы мне скажите?!
Hart начинали с тюнинга двигателей Ford для младших формул и ралли. В 1981-м дебютировала в Формуле-1 с Toleman и за пять лет лучшим результатом стало достойнейшее второе место Сенны в Монако-1984.
После взяли паузу до 1993-го года, когда вернулись с 3,5-литровым V10. Сотрудничали с Jordan (1993–1994), Footwork (1995–1996), Minardi (1997), Arrows (1998–1999, под брендом Arrows).
Те движки были настоящей находкой для небольших команд — весьма надёжные и недорогие, хоть и всегда проигрывали технологическую гонку топам из-за недостатка ресурсов.
Увы, закрылись в 2000-м году.