/ 19 мая 1995 года, база команды Simtek, г. Банбери /
Мы сражаемся спиной к стене. У нас нет выбора — либо мы делаем это, либо нас больше нет.
Ги Лижье, основатель команды Ligier
Усталая и недовольная команда вернулась на базу.
Хуже всего было понимать, что всё сделано правильно, но результата нет. Не потому что пилот, не приведи Господь, попал в аварию или что-то сломалось. Нет. Просто Simtek показала в Барселоне тот результат, на который была способна.
За время дороги Джеймс успел поразмыслить над ситуацией и признал, что итог уик-энда, в принципе, можно записать команде в актив.
Если бы не сход четырех пилотов на однозначно более быстрых машинах — оба McLaren Хаккинена и Мэнселла, Ferrari Алези и Williams Култхарда — Йос Ферстаппен занял бы честное шестнадцатое место из двадцати пяти стартовавших. И это был бы очень даже неплохой результат!
Голландец был намного быстрее не только обеих сошедших Pacific и обеих Forti, но и сошедших Minardi Бадоэра, Footwork Инуэ и Tyrrell Катаямы — и за счёт их сходов не отыграл мест на финише. Более того, в очной борьбе он оказался быстрее Minardi Мартини и Sauber Вендлингера — а обе эти команды входили в число твёрдых середняков и были той силой, с которой аутсайдерам стоило считаться.
С другой стороны, очков в чемпионате — главного мерила успеха в глазах спонсоров в частности и автоспортивной общественности в целом — у Simtek как не было, так и нет. И ближайшая гонка, в которой реально зацепиться за очки, состоится меньше, чем через две недели.
Легендарный и культовый Гран-при Монако.
Но время до отъезда в княжество будет трудным.
Тревожным звоночком стала очередная задержка с выплатой зарплаты. Первый рабочий день месяца уже давно остался позади, а законных, потом и кровью заработанных чеков сотрудникам команды всё ещё не выдали. Сначала попросили подождать неделю, потом — ещё неделю. А после возвращения из Испании снова сказали «потом», но даже точных сроков никаких называть не стали.
Другой неприятностью оказалось то, что все заявки на закупку новых запасных частей и расходников, поданные мистером Эвериттом, завернули. После возвращения машин на базу их разобрали до винтика, отдефектовали все эти винтики и собрали обратно, заменив на нормальные те из них, что пришли в негодность.
Израсходованный запас запасных частей нужно было пополнить, для чего главмех заполнил соответствующие формы, передал Полу и…
Получил ответ, что заявка обязательно будет исполнена, но позже. А пока надо обходиться тем, что есть.
Изыскивать резервы, использовать запасы и проявлять смекалку — словом, выходить из положения своими силами. Мистер Эверитт, немало обескураженный полученной вводной, сдерживать эмоции не стал, но выражал своё мнение по этой теме исключительно непечатным образом.
Хотя о причинах своего недовольства он особо не распространялся, но механики дураками не были и сложили два и два, так что слух о том, что финансовые проблемы команды куда серьёзнее, чем считалось раньше, мгновенно разошёлся по базе, очень быстро превратившись в секрет Полишинеля (1).
Нельзя сказать, что всё происходящее стало полной неожиданностью — но понимание тяжести навалившихся на Simtek проблем отрезвило даже записных оптимистов.
В итоге было приняли трудное, но необходимое решение — для пополнения запасов решили разобрать запасную машину. Да, в Монако теперь предстояло обойтись без «мула», третьей машины, которую можно использовать в случае отказа или тяжёлой аварии одной двух из основных. Но другого выбора не было.
Суровые времена требуют суровых решений.
Рассчитывать на то что сотрудники команды полностью сконцентрируются на подготовке к следующему Гран-при, было бы слишком оптимистично. С другой стороны, ни одна команда не рассыпается в одночасье и Коллинз искренне надеялся, что запаса прочности команде хватит хотя бы на Монако.
Но была и хорошая новость — мистер Арроу успел.
Второй этап коварного плана по спасению команды тоже проходил в потёмках.
Поздним пятничным вечером плохо различимый в майских сумерках фургон подъехал к базе Simtek. Выгрузив из багажника на тележку несколько увесистых коробок, пара тёмных фигур, негромко ругаясь себе под нос нехорошими словами, закатила свой груз в ангар.
Всё затянулось до последнего вовсе не из-за особой секретности — просто Arrow Precision на пару дней задержала завершение работ, а возможность забрать изготовленные детали появилась только после окончания рабочего дня. И то — спасибо, что мистер Арроу согласился немного задержаться и лично передать исполненный заказ, иначе потеряли бы ещё лишний день.
Но всё равно — пока мотались туда-сюда, уже стемнело, так что сборку на ночь глядя решили не начинать, резонно рассудив, что утро вечера мудренее.
Вместо этого мистер Эверитт предложил Джеймсу сходить в паб. Молодой человек долго не раздумывал — нужно было обсудить с главмехом один весьма деликатный, но крайне важный для успеха их плана момент.
Подъехавший по вызову кэб минут за десять довёз их по ночному Банбери до знакомого Horse & Jockey и после недолгого поиска столика коллеги уже сомкнули бокалы с пивом, отмечая окончание тяжелой недели.
— Мистер Эверитт, спасибо, — решил начать Джеймс разговор, после того как первая, самая сильная жажда была утолена, а первоклассный эль отправился в свой недолгий путь по организму.
— За что? — главмех удивлённо вздёрнул бровь. — Мне хотелось выпить. Но пить одному — удовольствие сомнительное. Это уже не культурный отдых, а банальное пьянство. Семьёй я, видишь ли, пока не обзавёлся — так что спешить с работы некуда, да и ты, как погляжу, дома не частый гость. Да и кроме тебя позвать было некого.
— Кхе-кхе-кха, — Коллинз аж закашлялся от такого прямого ответа. — Ну, всё равно спасибо.
— Да ладно тебе, молодой. Давай просто насладимся этим вечером.
Некоторое время мужчины просто смаковали момент, неторопливо потягивая из бокала напиток богов и лениво перебрасываясь фразами о том, о сём. Но, как это часто бывает у коллег, которые проводят большую часть жизни вместе, разговор свернул на работу.
— Мистер Эверитт…
— Просто Оливер, Джим. Когда мы не на службе, разрешаю обращаться неофициально, — прервал его главмех.
— Э-э-э… Да, конечно. Оливер, — Коллинз благодарно кивнул, оценив этот знак высокого доверия. — Мне нужны ваши совет и помощь.
— Неожиданно. Если надо занять денег, то это не совсем по адресу. Пять сотен дать могу, но не больше.
— Нет, не такого рода помощь, — Джеймс почувствовал, что краснеет.
Вопрос не был стыдным, да и ответ — тоже. Но молодой организм иногда жил собственной жизнью и в самые неподходящие моменты принимал решения без участия хозяина.
— Помощь нужна на Гран-при Монако. Вы ведь помните план, который я предлагал в тот раз, когда мы встречались здесь вместе с Полом?
— Помню, конечно. Тот самый, где ты предлагаешь стратегию с одним пит-стопом с максимально длинным первым отрезком и…
— Да-да, именно об этом! Я тут подумал, что есть возможность увеличить наши шансы на успех, но это… — Джеймс посмешно прервал главмеха, но сразу же замялся. — Это не совсем законно… Во всех смыслах.
— Коллинз, не мямли. Прямо говори, — Оливер не миндальничал и не щадил чувств собеседника.
— В общем, можно серьёзно повысить шансы на успех, если, ну… Скажем так…
— Короче, Коллинз!
— …Нам нужно спровоцировать выезд машины безопасности! — Джеймс так повысил голос, что перебил гул, стоявший в пабе и в их сторону обернулись несколько голов.
— Ага. «Нужно вызвать…», — мистер Эверитт задумчиво поскрёб бакенбард пятернёй. — Тогда весь пелотон соберётся в плотную группу. Наверняка кто-то воспользуется возможностью сэкономить десять-пятнадцать секунд на времени пит-стопа и заедет в боксы. А наши ребята без борьбы отыграют несколько мест, а потом попробуй обгони на узкой городской трассе… Хм…
Главмех перестал чесать щёку и задумчиво погладил подбородок. Помолчал, обдумывая варианты, а потом, приняв какое-то решение, одним большим глотком добил остаток в бокале и махнул бармену, что надо повторить.
— Ты прав, молодой, ты прав. Это насквозь, со всех сторон, незаконно. Если кто-то узнает — можно и сесть. Года на три.
— Я осознаю риски, но вы прекрасно знаете, ради чего я это делаю! — вскинулся Коллинз, но мистер Эверитт не дал ему договорить.
— Тише, тише, Джеймс. Чтобы продать ведро воды, нужен пожар (2)? Ну, допустим. Идея хорошая, но от меня-то ты какой помощи хочешь?
— Нужно придумать, как вызвать машину безопасности в нужный для нас момент. И помочь с поиском подходящего исполнителя.
— Хм. Думаю, что и с тем, и с другим я могу помочь. Как раз есть одна подходящая идея…
Два оставшихся до отъезда дня выдались совершенно безумными — и нервными. Казалось, в воздухе одновременно витают и предвкушение колоссального успеха, и предчувствие надвигающейся катастрофы.
Вопрос только в том, достаточно ли будет возможного успеха, чтобы предотвратить подступающую гибель команды от безденежья через пару Гран-при…
Два самых свежих двигателя полностью перебрали и, установив на них полученные запасные части, испытали на стендах базы. Эти стенды, конечно, были куда проще, чем те, что использовали в Riccardo, но проверить общую работоспособность агрегатов они позволяли. И испытания прошли без малейших нареканий.
Оба движка предназначались на гонку и вторую квалификацию, а для практик и первой квалификации приготовили другую пару. Стартовая позиция, из-за того что в Монако обгонять было почти невозможно, становилась крайне важна — но не менее важно было довести машины до финишного флага, с чем у многих команд, включая Simtek, в этом сезоне были большие проблемы.
Немало времени потратили на изменение рулевого управления. На Гран-при Монако традиционно ставили другую рулевую рейку — с увеличенным углом поворота колёс. В крутых и медленных поворотах с обычными настройками машина Формулы-1 просто не могла бы вписаться в поворот. Особенно остро это ощущалось в шпильке Loews — она же Hairpin, она же знаменитый «разворот вокруг пальмы».
Заодно сразу же установили более мягкие пружины и амортизаторы. На кочковатом городском асфальте критически важно отрабатывать неровности. Монако — это ведь даже не городской автодром, а буквально улицы старого города, по которым в обычное время ездят автобусы и машины, большую часть которых сложно назвать гоночными.
А ещё пересобрали коробки передач, поставив пакет шестерён с максимально сближенными передаточными числами. Короткие передачи нужны для максимального ускорения после медленных поворотов — тот же Loews был ещё и самым медленным поворотом чемпионата и проходился на скорости около 40 километров в час. Зато на выходе из поворотов машины не просто ускорялись — они выстреливали будто камень из рогатки.
Платой за это было снижение максимальной скорости на прямой, но прямых-то, считай, не было вовсе. А из девятнадцати поворотов почти половина была медленными и проходилась на скорости менее 100 километров в час, но зато разгоны в Монако короткие и частые.
После прохождения поворота нужно максимально быстро набрать скорость, поэтому особенно важны хорошее сцепление на выходе и чёткая работа коробки, нагруженной сильнее, чем на других Гран-при. На круг приходилось по 40–50 переключений и хотелось надеяться, что внесённые изменения решат проблему с надёжностью этого узла.
Очередная проблема — охлаждение тормозов и шин. В Монако на торможения разной интенсивности приходится до трети круга, то есть тормоза работают на пределе постоянно и постоянно же перегреваются.
Чтобы увеличить приток холодного воздуха команды использовали увеличенные «уши» воздуховодов, но, само собой, этого было недостаточно — пилоты всё равно получали жёсткую инструкцию всячески избегать блокировок и больше использовать торможение двигателем.
Пусть общая техническая надёжность в Монако играет хоть не большую, но и не меньшую роль, чем на других трассах чемпионата, зато чистая скорость машин не так важна. Она нивелируется особенностями городского трека, где мощность и аэродинамическая эффективность не дают критичного преимущества над соперниками.
Чуть ли не главный компонент успеха здесь — качественная прокладка между рулём и сиденьем. Отсутствие нормальных зон вылета и металлические барьеры в роли границы гоночного полотна превращали Монако в одну из самых пилотажных трасс чемпионата — и одну из самых требовательных к навыкам гонщика.
Обогнать вроде бы и негде, но возможно. Ехать быстро вроде бы страшно, но нужно держать темп на пределе, иначе результата не показать. Смогут ли пилоты ехать на грани возможного, но не переступать её — большой вопрос. Насчёт Йоса Джеймс был уверен, но вот насчёт Доминико…
Исторически доля сходов по вине гонщиков здесь была стабильно выше среднего по сезону. Идеальная точность, концентрация и хладнокровие — сохранять всё это на протяжении всех 78 кругов невообразимо трудно, а промашка в десять-пятнадцать сантиметров означает аварию и сход.
Ошибка — и ты в стене. Перетормозил — возможности расширить траекторию нет, ведь вокруг стены. Ошибся с точкой входа в слепой поворот — и ты где? Правильно, в стене.
За последний десяток лет из-за ошибок в квалификации и гонке из борьбы выбывало треть, а то и половина гонщиков. А если ещё и дождь- как в 1984 году…
Ту гонку остановили уже после тридцать первого круга, но к моменту красного флага из двадцати стартовавших машин на трассе осталось лишь девять!
Увы — или к счастью — но прогноз синоптиков был однозначен: уик-энд будет сухим.
/ 23 мая 1995 года, княжество Монако /
До Ниццы команда добралась только ближе к вечеру. Ещё через полчаса автобус перевалил через горную гряду и, свернув с трассы А8, соединявшей Францию и Италию, заехал в длинный тоннель. Когда бетонные стены выпустили Neoplan наружу, в окна ударил показавшийся неожиданно резким дневной свет, а механики, словно малые дети, прилипли к окнам.
И там было на что посмотреть. Горная дорога плавным серпантином спускалась к побережью. Крутые склоны с растущими на них виноградниками сменились аккуратными домиками, сбивавшимися в компактные деревеньки, а до самого горизонта раскинулось тёмно-синее полотно Средиземного моря.
На самом берегу, будто по чётко проведённой линии, высился городок, почти полностью состоящий из роскошных вилл, высотных отелей и казино из стекла и камня, плавно переходивший в огромную марину (3), до отказа заполненную яхтами всех возможных размеров.
Княжество поражало. Нет, не так!
Оно било своей очевидной роскошью наотмашь, вбивая идеальную картинку богатства и благополучия прямо в мозг.
Да, узкие улочки. Да, крошечный городок. Но именно здесь, на крохотном пятачке прибрежных скал проводился самый дорогой, роскошный и нелепый Гран-при сезона.
Джеймсу, механику одной из беднейших команд чемпионата, это всё казалось гротескной декорацией к чужому празднику. Пока в порту Эркюль покачивались на волнах яхты одна роскошнее другой, он, без пенни в кармане, прикидывал — оплатит ли команда еду в гостинице или придётся как-то выживать на подножном корму…
Солнце, начавшее свой путь к горизонту, отражалось в зеркальных окнах зданий, запуская причудливые блики. Зрелище завораживало, немного примиряя с суровой реальностью и отвлекая от дурных мыслей в этот прекрасный вечер.
И такое раннее — за четыре дня до гонки — прибытие команды в княжество не было случайностью.
Формат уик-энда в Монако существенно отличался привычного для остальных Гран-при сезона. Хотя количество сессий было всё тем же — две практики, две квалификации, разминка перед гонкой и сама гонка — но проходили они по другому графику.
Пятница традиционно отдавалась под тусовки, медийные мероприятия и пресс-конференции, из-за чего первым гоночным днём становился четверг. Завтра пройдут первая практика и квалификация, после чего гонщики разбредутся по многочисленным приёмам, встречам и прочим тусовкам, где будут торговать лицами, сверкать белозубыми улыбками, а самые завзятые тусовщики ещё и не откажут себе в бокале «Мартини» — или даже нескольких — в компании фотомоделей и спонсоров.
А субботу, приведя себя в форму после ночного загула, они продолжат уик-энд второй практикой и финальной квалификацией.
От гонщиков, чьи вечера расписаны вплоть до воскресенья, не отстанут и руководители команд. Только цели у них будут немного другие.
В паддоке и заведениях княжества концентрация толстосумов на квадратный метр обычно бьёт все рекорды, так что клубы и заведения в Монте-Карло — самом фешенебельном районе Монако — лучшее место для новых деловых знакомств и развития старых.
Ник Вирт вместе с Чарли Муди и вовсе занимались этим делом ещё с понедельника.
Осуждать их Джеймс не мог — у владельца команды здесь своя, особенная и чрезвычайно важная задача. Найти деньги.
В число потенциальных спонсоров и инвесторов, рассматривавших Simtek как объект для приложения своих чековых книжек, по информации Чарли, входили два голландских мультимиллионера и несколько британских бизнесменов, владевших гоночными командами в низших формулах, но присматривавшихся к Формуле-1.
Но для успеха этих переговоров нужна была сущая малость — результат. И дать его нужно было любой ценой.
Поэтому механиков Simtek не отправили в отель, их выгрузили из автобуса прямо на пока ещё не перекрытой для движения транспорта стартовой прямой трассы — бульваре имени князя Альберта I — откуда они, пешком, отправились в боксы, заниматься знакомым, но не особо любимым делом: разгружать, носить, собирать…
Джеймс же, заранее договорившись с мистером Эвериттом, отправился на разведку по паддоку — собирать свежие новости и слухи. Переходя от одних боксов к другим, он приветствовал знакомых, перешучивался с приятелями и слушал, слушал, слушал…
И за полторы недели после Гран-при Испании новостей накопилось с избытком. Часть из них уже успела просочиться в автоспортивную прессу, но в газетах и журналах не было тех деталей, которые Коллинз получал из первых уст.
Самой горячей новостью, которую обсуждали буквально все, стал уход Найджела Мэнселла из McLaren — скажем так, «по собственному желанию». Британец, разочарованный не оправдывавшим надежд сотрудничеством с командой и Уокинга, всё же не планировал покидать команду, тем более так быстро.
Но Рон Деннис, руководитель McLaren, и Норберт Хауг, глава Mercedes Motorsport, поставлявшей команде двигатели, ускорили события.
Пару дней назад Хауг в интервью немецкому агентству DPA заявил, что Мэнселл не стоит тех 10 миллионов долларов, которые причитаются ему по контракту и чемпион мира 1992 года правильно понял намёк.
В общем, официальное объявление об уходе в отставку весь паддок ожидал со дня на день, не позднее — «Биг Найдж» в боксах команды пока не появлялся, зато вовсю готовился к гонке Марк Бланделл, неплохо показавший себя в первых двух гонках сезона.
Ещё одним изменением на решётке стала замена Карла Вендлингера из Sauber на молодым тест-пилотом Williams Жан-Кристофом Буйоном. Вендлингер, попавший ровно год назад в страшную аварию здесь же, на Гран-при Монако — на скорости под 300 километров в час он влетел в барьеры в Nouvelle Chicane. Австриец тогда провёл несколько недель в искусственной коме и к концу сезона вернулся за руль, но, очевидно, не мог выйти на свой прежний уровень.
Буйон, чемпион европейской Формулы-3000 прошлого года, выглядел достойной заменой — и Фрэнк Вильямс наверняка не сомневался, отдавая его Петеру Зауберу для «обкатки» за рулём вполне конкурентоспособной машины.
Джеймс покопался в памяти, но не нашёл о нём никаких воспоминаний — вот просто ни-че-го — и сделал логичный вывод: молодой француз, скорее всего, ничем особым не отметится и вскоре покинет чемпионат.
Тем временем по паддоку продолжал ходить слух о возможном переходе Михаэля Шумахера. Судя по всему, в борьбу за лидера чемпионата вступил и McLaren.
Здесь снова отметился Норберт Хауг. Mercedes Motorsport в своё время спонсировало начало выступлений Михаэля в младших формульных сериях и было вполне не прочь вернуть немецкого гонщика за руль машины с немецким двигателем.
Попытка, как знал Джеймс, тщетная, но цену сделки это точно увеличит на несколько лишних миллионов.
Больше особо ничего интересного узнать не удалось — ходили какие-то невнятные шепотки о том, что Phillip Morris, большой табачный спонсор, логотипы брендов которого красовались на доброй половине машин пелотона, недоволен бесчисленными скандалами последних сезонов. И не просто недоволен, а проявляет определённые опасения относительно того, как Берни и Макс управляют чемпионатом, и может пересмотреть свои спонсорские программы на ближайшие годы — но это и вовсе не стоило принимать во внимание.
Деваться «табачникам» некуда, пусть попытки прощупать границы возможного крупные спонсоры предпринимали регулярно, но заменить такую шикарную рекламную площадку было просто нечем, так что Formula One Group в целом и Экклстоун в частности отбивали подобные нападки без особого труда, изрядно поднаторев в этом деле за последние годы.
Собрав всю информацию, какую только смог за полчаса, что выделил ему в своей неизбывной щедрости мистер Эверитт, Коллинз по невероятно узкому пит-лейн — самому узкому и тесному в чемпионате — вернулся к команде.
В ответ на вопросительный взгляд главмеха Джеймс только отрицательно покачал головой — ничего действительно важного и интересного, мол — и, засучив рукава, взялся за работу.
Четверг начался спокойно, хотя определённая нервозность всё же ощущалась.
В первых свободных заездах команды начали с работы над базовыми настройками, особое внимание уделяя балансу машин и работе тормозов. Рисковать не хотел никто — но получалось у всех по-разному.
В пелотоне хватало новичков, дебютировавших не только на этой трассе, но и в чемпионате в целом. Но осторожничали не только они — даже опытным пилотам требовалось время, чтобы вкатиться, почувствовать ритм.
Тем более что все понимали — свой максимум команды и пилоты смогут показать только в субботу, когда асфальт немного прорезинится, инженеры решат вопросы с настройками машин, а пилоты приноровятся к особенностям трассы, практику на которой можно получить лишь раз в год.
Особенно отличился последний новичок пелотона, Жан-Кристоф Буйон. На первых свободных заездах француз уничтожил свой Sauber ровно так же, как сделал это Карл Вендлингер годом ранее — на высокой скорости он влетел в барьеры в Nouvelle Chicane, но в отличие от австрийца, не пострадал, хотя машина отправилась на списание.
Страшная авария, которая лишь чудом обошлась благополучно для пилота, охладила горячие головы и первая квалификация прошла без серьёзных происшествий, но два опасных момента уже в первые пятнадцать минут сессии всё же имели место.
Сначала у Pacific Бертрана Гашо на круге выезда отлетело плохо прикрученное колесо — но он смог на трёх колёсах докатить машину до кармана безопасности между Casino и Mirabeau.
И почти в этот же момент начудил Скиатарелла. Доминико не вписался в Rascasse — слепой поворот перед въездом на пит-лейн — и выдал такое, что механики в ужасе похватались за головы.
Пытаясь развернуться, итальянец «сделал пончик» (4) и практически полностью перегородил проезд, а растерявшиеся маршалы начали размахивать жёлтыми флагами с приличной задержкой. Роберто Морено увидел предупреждение об опасности в последний момент и только чудом успел замедлить свой Forti и не протаранить Simtek полным ходом.
Джеймс, напряжённо смотревший в экран трансляции, облегчённо выпустил воздух сквозь сжатые зубы — даже сам не заметил, как перестал дышать. Рядом кто-то нервно хохотнул, сбрасывая накопившееся напряжение, но Коллинз сомневался, что судьи упустили из виду этот крайне опасный инцидент — и хорошо, если дело закончится только денежным штрафом.
Хотя как сказать. Учитывая ситуацию команды — лучше бы наказание измерялось не в дефицитных сейчас денежных знаках.
Промежуточный поул в итоге взял Жан Алези — ровно в середине сессии он показал 1:23.754, а после лёгкого дождя, приостановившего заезды минут на десять, улучшить никто не смог. Это время оказалось на пять с половиной секунд хуже прошлогоднего поула, так что особых сомнений, что его без труда превзойдут в субботу, не было. Хотя француз был, очевидно, очень доволен и даже оптимистично заявил прессе, что планирует завтра побороться за поул.
Пол после первых же капель дождя загнал обоих пилотов в боксы и больше не выпускал — ставка была на хорошую квалификацию в субботу и приключений на влажной трассе Крукс хотел меньше всего.
С новыми двигателями, со снятыми ограничениями Simtek вполне мог претендовать на места ближе к началу второй десятки и меньше всего техническому директору хотелось бы, чтобы Йос или Доминико расколошматили машину на подсыхающей трассе в попытке поставить время, которое для уик-энда в целом ничего значить не будет.
Да, каждый лишний круг на трассе важен для вката, для уверенности пилота в себе и в машине. Но риск!
Риск был несоразмерен, слишком велик. Не приведи Господь разбить машину — и эту уверенность придётся выкатывать снова.
Поэтому силы и нервы решили поберечь, сессия закончили раньше времени, а остаток дня ушёл на разбор полученных данных.
Джеймс в обсуждении с инженерами не принимал участия. Покинув пит-лейн он просто слонялся без какой-то чёткой цели по паддоку, куда откатили машины после сессии для дополнительных проверок и корректировки настроек.
Обычно это всё делали в боксах, но как таковых боксов команд в Монако то и не было. Здесь были не привычные гаражи, а только крохотные каморки глубиной метра два-три, где помещались только запасы шин и самое нужное из инструмента, а всё время Гран-при, кроме непосредственно гоночных сессий, машины проводили в паддоке.
Не было даже навесов, защищающих от солнца и дождя! Если машины оставались на пит-лейн между сессиями, их просто накрывали чехлами, а при осадках раскладывали складные маркизы.
В 1991 году пит-лейн уже перестраивали, продлив и немного расширив его. Тогда изменили ещё и часть стартовой прямой, а ещё изменили конфигурацию поворота Sainte Devote. Также рядом с трассой, наконец-то, построили полноценный медицинский и пресс-центры.
Но после событий 1994 года с новой силой возобновились разговоры о том, что гоняться в Монако на современных машинах крайне небезопасно — и княжество пообещало приложить все усилия для решения этой проблемы.
Правда, быстрого решения проблемы не существовало, так что пока командам приходилось обходиться тем, что есть.
А Коллинзу — оставалось только бродить по вечернему паддоку, пытаясь разложить кучу мыслей в кучу.
Всё зависящее от него, вроде бы, сделано. Все в команде понимали, что этот Гран-при — их последняя возможность дать бой и другой, возможно, не будет. Иллюзий не было — у команды действительно большие проблемы.
Хорошо уже то, что на этот уик-энд денег ещё хватило — и благодарить за это следовало Оливера Стюарта.
Коллинз зацепился взглядом за машину Ферстаппена, на заднем антикрыле там красовалось название нового спонсора — «HUBLOT». Да, спонсорское соглашение заключили всего на один Гран-при. Да, фиксированная выплата была небольшой — и та полностью уходила в бюджет команды. Всего лишь четыре тысячи фунтов за размещение логотипа молодой швейцарской компании, желавшей показать свой товар лицом на тусовке богатых и знаменитых, но не готовой платить большие деньги аутсайдеру со дна пелотона.
Чтобы заинтересовать швейцарцев им предложили комбинированный контракт, что полностью соответствовало планам Коллинза.
Спонсоры команд Формулы-1 умели считать деньги и, главное, любили измеримый результат от вложения этих самых денег. Поэтому как-то так сложилось, что фиксированные контракты — где выплаты осуществлялись за сам факт размещения спонсорских логотипов на машинах и форме сотрудников команд — понемногу уступали место комбинированным, где фиксированная часть сочеталась с переменной. А переменная часть определялась количеством секунд эфирного времени, которое команда получала в трансляции гонки умноженная на стоимость секунды.
И ставка, которую удалось включить в контракт, выглядела вполне привлекательной. Пятнадцать фунтов за секунду трансляции! Даже если Simtek не повезёт и всё пройдёт так же, как на первых четырёх Гран-при сезона, это принесёт ещё около двух тысяч фунтов. Но Джеймс обоснованно рассчитывал, что сумма окажется существенно выше и позволит поправить пошатнувшееся материальное состояние всей изрядно потратившейся троицы заговорщиков.
Правда, для этого в пятницу предстояло закончить ещё одно очень важное дело.
После обеда Джеймс и мистер Эверитт покинули гостиницу и отправились в город. Чтобы сохранить инкогнито форму команды пришлось сменить на обычные футболки и брюки. Для большей анонимности надели бейсболки и тёмные очки, скрывавшие половину лица.
Видок был ещё тот — на праздных улицах приморского княжества двое напряжённых мужчин смотрелись неестественно и даже подозрительно. Но ни тот, ни другой шпионских университетов не заканчивали, так что понимание о том, как остаться незамеченными, они черпали из фильмов про британского спецагента и детективных сериалов.
Мистер Эверитт поймал такси, которое повезло их на юго-запад — в сторону границы с Францией. Справедливости ради, «граница» была очень условной. Здесь не стояло ни пограничных столбов, ни пограничников с собаками прочими контрольно-следовыми полосами: княжество даже не имело собственной армии, только полицию весьма скромного состава, основной задачей которой был контроль за правопорядком.
Сама граница пролегала буквально посреди жилого квартала и было почти незаметно, чтобы дома или люди как-то особо изменились — по обе стороны всё было абсолютно одинаковым.
Двадцать минут — и они уже в Кап-д’Ай, небольшом городе-спутнике Монако. Большая часть жителей городка занималась тем, что обеспечивала жизнедеятельность крохотного княжества. Они каждое утро ездили туда на работу, а вечером возвращались домой. Трудились в порту и на многочисленных стройках, убирали улицы и стояли за столами из зелёного сукна в казино — в общем, занимались всем тем, что природные монегаски считали ниже своего достоинства.
— Останови здесь, — тронул водителя за плечо мистер Эверитт и указал пальцем на желаемое место. — Жак, выходим.
Машина съехала с проспекта и остановилась на площадке для такси прямо под знаком Av. du Général de Gaulle. Мужчины выбрались из машины и главмех уверенно повёл Джеймса узкими улочками вниз, в сторону моря, быстро ориентируясь по указателям.
— Не знал, что вы владеете французским, — сказал Коллинз, с трудом догоняя широко шагавшего старшего товарища. — Вы полны сюрпризов.
— Пару лет прослужил на базе под Марселем. Немного подучил язык, иначе знакомиться с девчонками было несподручно, — улыбнулся мистер Эверитт.
Раза два или три дорогу им перегораживали своей техникой строители. Даже невнимательному взгляду было очевидно, что городок активно отстраивается — хоть в большинстве случаев всё ограничивалось реконструкцией старых, ещё сложенных из камня домов, но кое — где их сносили до фундамента и строили взамен что — то совсем новое.
Недостаток земли в самом Монако ощущался уже лет пятьдесят. Недостаток настолько острый, что в последние — очень тучные для княжества — годы всерьёз обсуждали проекты отсыпки молов прямо в прибрежной полосе с последующим строительством на них новых отелей, вилл и апартаментов.
А пока эти проекты были только в стадии проработки, желающие солнца Монако проблему решали другим способом. Те, кто мог позволить себе жизнь на Лазурном берегу, но кому не хватало состояния на покупку недвижимости непосредственно в княжестве, потихоньку скупали землю вдоль побережья в ближайших городах и деревеньках, и строились там.
Пройдя район насквозь, мистер Эверитт вывел Коллинза к небольшому бару «Chez Marcel», который сам молодой человек бы ни в жизнь не смог найти — на улицу выходила только облупившаяся деревянная дверь с крохотной выцветшей вывеской над ней, а само заведение располагалось чуть в глубине проулка.
В довольно просторном зале стоял гул голосов переговаривающихся посетителей разной степени трезвости, а в нос шибало табачным дымом, смешанным с непередаваемым ароматом популярной в этих краях анисовой настойки, пастиса.
Как ранее и договаривались, говорил только мистер Эверитт. Он и отправился к бармену, с которым начал беседу, пока тот выполнял заказ — два кофе и большую порцию бренди. Захватив чашки и бокал главмех присоединился к Джеймсу, безуспешно отгонявшего мух, в изобилии круживших над не особо чистыми столами.
— В яблочко, Жан. Мы там, где надо, — мистер Эверитт поставил заказ на столик. — Думал, что придётся обойти пару заведений, чтобы найти подходящее, но повезло.
— Я же Жак. А почему повезло? — Джеймс хлебнул чёрный кофе, который оказался весьма неплох.
— Жан или Жак — не важно. А почему повезло — в подобных местах собираются портовики, рабочие, да и просто те, кто не задаёт лишних вопросов насчёт заработка. Если это, конечно, не откровенный криминал, — пояснил главмех. — И сейчас тут, как видишь, хватает такого контингента.
Коллинз обвёл взглядом помещение, обратив внимание на потрёпанного мужичка за столиком в самом дальнем углу зала. Внешне тот не особо выделялся. Лет сорок или сорок пять на вид, неопрятный, но выглядел прилично — точно не опустившийся и не бомж. На столе перед ним стояла початая бутылка с каким-то крепким пойлом и полупустой стакан, а во рту дымила сигарилла, пепел с которой он механически стряхивал в стоявшую тут же переполненную бычками пепельницу.
Но цепляла не его внешний вид, а его взгляд. Потерянный взгляд человека, потерявшего всё или почти всё, а в бар пришёл, чтобы забыться, потому что понятия не имеет, как выгребать из всего свалившегося на него дерьма.
— Наш клиент, — мистер Эверитт проследил за тем, куда смотрит Джеймс и одобрительно кивнул. Одним глотком добив бренди, он прихватил чашку с кофе и отправился за столик незнакомца и начал с ним о чём то говорить. Минут десять спустя главмех повернулся к Джеймсу и махнул рукой, мол, подходи.
Коллинз не заставил себя ждать. Заняв свободный стул, он чуть не чихнул от крепкого сивушного аромата исходившего от незнакомца.
— Жак, это Антуан, — коротко представил незнакомца мистер Эверитт. — Антуан, это Жак.
Антуан махнул бокалом в знак приветствия и сделал большой глоток из стакана.
— Что его заставляет так нахреначиваться, сэр? — не смог удержаться от вопроса Коллинз.
— Ничего не заставляет, я доброволец, — на чистом английском с сильным французским акцентом ответил Антуан. Ухмыльнувшись сконфуженному Джеймсу, он почти до краёв наполнил свой стакан из бутылки и, крякнув, залпом опустошил его, занюхав рукавом.
— Антуан служил во флоте на базе в Марселе, — мистер Эверитт улыбнулся и указал на предплечья француза. Вернее, на синие якоря татуировок на них. — Так что можно говорить без опаски. И Антуан согласился на подработку. Полторы тысячи франков. Пятьсот — аванс сейчас, остальное перед делом.
Француз коротко кивнул, реагируя на слова главмеха. Оживший было взгляд его снова потух.
— Отлично, — мистер Эверитт отсчитал пятьсот франков и положил на стол перед Антуаном. — Джеймс, идём?
Коллинз не торопился. Почему-то ему захотелось узнать больше о человеке, от которого в значительной мере зависел успех их дела. И он не удержался.
— Последний вопрос. Антуан, если не секрет, что именно с вами произошло?
— Ха, малец, оно тебе надо? — вскинулся было француз, но под внимательным взглядом Джеймса сник. — Всё сразу. Работаю… Вернее, работал в порту. Не в главном, Эркюль, а в том, что поменьше — Фонвьей. Обслуживал лодки. Ну, там, заправка, мелкий ремонт — или если нужно перегнать надо от пирса к пирсу. Теперь уже не работаю.
— Понятно. Что-то ведь ещё? — мотивировал прервавшегося бывшего моряка Джеймс.
— От отца оставалась земля с домом, прямо к северу отсюда — там и жил. Но пару лет назад соседские участки начали скупать, чтобы построить кондоминиум, а я отказался. Цену предлагали не ахти — за такие деньги тут взамен ничего не купить, только разве собачью будку.
Антуан снова замолк, но, сделав над собой усилие, продолжил.
— Но остальных как-то уломали, а я последний остался. В итоге, надавили на работе. Мол, не кочевряжься, а бери, что дают. Я — ни в какую. Тогда и выставили за порог, одним днём. А землю забрали через муниципалитет. Я подал жалобу. Отклонили. Потом пошёл в суд. Проиграл. Подал и апелляцию, но адвокат говорит, что шансов нет. Максимум что присудят — компенсацию по той самой первой цене, но земля, знаешь ли, не дешевеет. Да и дело не в этом, — Антуан снова поднял на напарников глаза, в которых видна была только усталость и ни капли надежды. — Эти земля и дом ещё моему прадеду принадлежали, я там вырос, знаешь ли. А меня — как шелудивого пса, под зад…
Француз вздохнул и в несколько больших глотков добил остаток из бутылки.
Коллинз задумался. В в голове у него появилась одна идея, уже сработала в другом месте и другом времени, и не было причин, почему бы она не сработала и здесь.
Молодой человек достал ручку и написал несколько фраз на салфетке. Результат показал мистеру Эверитту и Антуану.
— Можно и так, конечно, но лучше по-французски. И — чёрным маркером на большом листе ватмана или плотного картона. Уверен, это сработает — силу прессы недооценивать не стоит, — Джеймс спрятал салфетку в карман брюк. — И тебе хорошо, и нам.
Лицо мистера Эверитта расплылось в довольной улыбке, он моментально понял задумку и, судя по всему, полностью поддерживал такой нестандартный ход.
Антуан тоже заулыбался, но как-то зло, почти хищно — а в его наконец оживших глазах зажёгся недобрый огонёк.
Теперь Коллинз окончательно уверился — француз не подведёт.
______________________________________________
Примечания:
(1) Секрет Полишинеля — минутка непрошенного повышения этого, как его, круговзора.
Классический пример некой тайны, которую все-все знают, но делают вид, что на самом деле это большой-большой секрет. Известная фразеологическая формула, которую используют, когда нужно намекнуть на всем известный факт, не называя его напрямую.
Выражение пришло из французского secret de Polichinelle и связано с персонажем комедии дель арте — оно же ярмарочная или масочная комедия — Пульчинеллой (фр. Polichinelle, итал. Pulcinella). Это горбатый носатый шут-болтун, который «по секрету» нашептывал всем известные вещи. В XVII веке Мольер ввёл его в комедию «Мнимый больной», а к XVIII–XIX векам выражение закрепилось за мнимыми тайнами, которые на самом деле давно уже не тайны, хотя в России закрепилось чуть позже, в конце XIX века.
Применительно к нашим формульным палестинам про подобные секретики можно говорить что-то вроде — «то, что знают двое, знает и свинья».
(2) Чтобы продать ведро воды, нужен пожар — классическая англоязычная поговорка, русский эквивалент — «цель оправдывает средства».
Смысл простой и циничный: обычную, никому особо не нужную вещь (ведро воды) можно выгодно продать, только если сначала создать острую, жгучую необходимость в ней (пожар). Вложенный смысл — ради достижения желаемой цели не остановимся ни перед каким сопутствующим ущербом, даже если он многократно превысит ожидаемую выгоду.
(3) Марина (от исп. marino — морской) — специально оборудованная гавань для яхт, катеров и других маломерных судов, на которой экипажам предоставляют различные услуги.
Можно сказать «яхт-клуб», но звучит, согласитесь, не так красиво, модно и молодёжно.
(4) Сделать пончик — сленговое выражение, обозначающее резкий разворот машины на месте с пробуксовкой ведущих колёс. Машина буквально крутится на одном пятачке, меняя направление на 180 или 360 градусов.
Русскоговорящие комментаторы часто используют «крутануть жука» — смысл идентичен.
В гонках это прежде всего практический приём, когда нужно быстро развернуться, а места для нормального разворота нет: из-за узости трассы, недостатка места в кармане безопасности при вылете или при необходимости срочно изменить направление.
Праздничные «пончики» после финиша последней гонки сезона, которые уже стали доброй традицией — намного более поздняя история, в те годы FIA такое не приветствовалось и иногда даже каралось. Небезопасно и портит покрытие трека, говорили они.