Иногда ты делаешь ход, потому что иначе просто стоишь на месте,
а потом понимаешь, что этот ход тебя и отбросил.
Алан Джонс, чемпион Формулы-1 (1980)
/ 13 апреля 1995 года, Банбери, база команды Simtek /
— Джеймс, здорова! — Грег Оливер хлопнул по протянутой для рукопожатия руке и привалился к стенке металлического шкафчика раздевалки. — Как сам?
— Нормально. Устал как собака — но в остальном нормально, — молодой человек улыбнулся в ответ и продолжил переодеваться в униформу. Плотные штаны с накладными карманами и рубашка-поло — всё тёмно-синего корпоративного цвета с логотипами спонсоров команды. — Ума не приложу, как другим удаётся сохранять силы в таком бешеном ритме, но я будто выжатый лимон — а сезон ещё толком даже не начался.
— Привыкнешь. Втянешься. Сезон это не спринт, это стайерский забег и нужно уметь распределять силы, иначе перегоришь, — выдал очевидную мудрость механик. — Новость слышал?
— На тему? — проявил Джеймс сдержанный интерес. Очевидно, что Оливеру не терпелось поделиться и желание самого Коллинза в учёт не принималось. — Если это про то, что Мика Сало чуть не набил физиономию Агури Сузуки после столкновения в Аргентине, то ты будешь третьим за утро. Ещё двое передали мне эту сплетню вчера вечером.
— Не. Есть кое-что поинтереснее. Прошла новость, что FIA удовлетворила апелляцию Benetton и Williams. Правда, вернули очки только пилотам, в зачёт Кубка Конструкторов не пойдёт ничего.
— Ну, для нас то это ничего не меняет. Мы что так, что так очков не набрали, — философски отреагировал Джеймс и, попрощавшись с Грегом, отправился в кабинет руководства. Через десять минут там должно начаться давно запланированное совещание по надёжности.
Краткий отчёт, подготовленный совместно с мистером Эвериттом, Джеймс ещё два дня назад передал Полу, но своё наблюдение отразил как гипотезу, отложив подробное обсуждение до встречи.
Всё же то была догадка — которая не была подтверждена опытным путём или конкретными тестами — то есть пока не основывалась на твёрдых фактах. Но, если сделать допущение, что ход его мысли верен, то часть данных с телеметрии можно было трактовать в её подтверждение.
— Всем доброго утра, — опоздавший к началу встречи Ник Вирт поздоровался с уже рассевшимися остальными участниками и занял своё место во главе стола. — Пол, начинай.
Владелец команды выглядел неважно — весь какой-то помятый, слегка дёрганый, в неглаженой рубашке и помятом пиджаке — он, похоже, только приехал из очередной деловой поездки и привести себя в порядок не успел.
В последние недели Ник судорожно искал хоть каких-то спонсоров, готовых поддержать проект Simtek деньгами и непосредственным делам команды уделял непростительно мало времени. Доработка и совершенствование машины легли на Пола Крукса и его небольшой технический штаб, а ежедневной рутиной управлял Чарли Муди.
Владелец и руководитель команды, а по совместительству и главный конструктор S951 был занят поиском денег для латания бюджетных дыр, а в последний раз стоял у чертёжной доски ещё, наверно, в прошлом году — и это было плохим знаком для Simtek.
— Кхе-кхе. В общем, если коротко — всё лучше, чем могло быть, — Пол начал с хороших новостей. — Две гонки, четыре старта, два схода, два девятых места. Основное проблемное место — коробка передач, оба схода из-за неё. Но, вроде бы, понятна причина…
Ник кивал головой в такт словам Пола, его покрасневшие глаза затуманились, показывая работу мысли. Нервозность проявлялась нервным тиком, который он пытался унять, без конца щёлкая кнопкой стального Parker Jotter (1).
Джеймс и сам пользовался такой же: не самая дорогая, но качественная. Красиво, тактильно и пишет хорошо, чётко и не размазывая чернила.
— Разобрали три отказавших коробки, — мистер Эверитт перехватил слово. — Везде одинаковая картина — много механических повреждений от интенсивного трения металлических элементов друг о друга. При высоком давлении и температуре это приводит к мгновенной локальной сварке материалов — и, из-за того что детали продолжаются двигаться — облому этих соединений. Как итог, возникают крохотные углубления, которые ослабляют металл и, в итоге, шестерни не выдерживают. На ослабленных зонах образуются трещины.
— Проблема частично решена дополнительным масляным радиатором, — Пол кивнул в сторону Джеймса. — По предложению Коллинза уже в Аргентине мы смонтировали их на машины и проблема с температурой масла стоит не так остро.
— Но это только одна из проблем с коробкой, — сообщил главный механик. — Из-за того, что она разработана под двигатель прошлого сезона, работавший на менее высоких оборотах, ударные нагрузки прилично выросли. А раз двигатель и коробка жёстко соединены, то они передаются напрямую на корпус коробки и главный вал без демфирования.
— Проще говоря, Cosworth ED имеет более высокую частоту возмущающих сил, чем прошлогодний EC, — добавил Пол. — Вот в чём проблема.
Джеймс не был уверен, что это действительно было более простое объяснение, но Ник, видимо, верно понял и, немного подумав, ответил.
— То есть шестерни главной пары и синхронизаторы получают непредусмотренные циклические нагрузки? — Вирт обратился к Круксу и тот молча кивнул в ответ. — И если основной вопрос заключается в гашении вибраций, то можно решить её, например, если добавить полиуретановую прокладку на стыке агрегатов?
Босс Simtek порывисто поднялся с кресла и стал нервно мерить шагами небольшое пространство кабинета. В повисшей тишине лишь три головы поворачивались из стороны в сторону, сопровождая босса, нарезавшего круги, восьмёрки и прочие прихотливые фигуры между предметами интерьера.
— Очень хорошо, очень, — Ник вернулся за стол и довольно улыбнулся. — Сколько нам потребуется времени? До Гран-при Сан-Марино успеем?
Пол снял очки и, положив их на стол, потёр переносицу, выгадывая время на раздумья. Наконец, отняв руку от лица, он откинулся в кресле и уверенно ответил.
— Успеем, ничего сложного. Надо бы ещё купить несколько комплектов новых сальников, — технический директор команды ещё немного подумал и закончил. — Старая ревизия не очень удачная — пропускают масло. То ли брак, то ли…
— Цена вопроса? — Вирт прервал Пола вопросом на больную для всего менеджмента тему, и даже немного подобрался, ожидая ответа.
— Ник, не знаю, надо считать! — Крукс недовольно поморщился. — Но недорого, пара сотен фунтов, не больше.
— О! Отлично! Просто отлично! — Ник довольно заулыбался. — Значит уже в Сан-Марино можно забыть о проблемах с коробкой и вернуть полную мощность двигателя? Нам кровь из носу нужно показать свою реальную скорость!
— Мистер Вирт, не всё так гладко, — Коллинз решил, что нужно вернуть руководителя команды из, очевидно, сладких мечтаний на грешную землю. — Это не решает полностью нашу главную проблему. Да, ограничения можно немного ослабить, но риски тогда тоже повысятся — пусть и не так драматично, как если бы мы ничего не делали.
Пол тактично молчал, уступая право Джеймсу высказывать то, что, очевидно, не понравится Нику.
— Основная проблема, действительно, не в коробке. Да, все эти меры действительно снизят вибрации и снизят износ, но причина не в коробке самой по себе, а в резонансе между Cosworth V8 и агрегатом от Benetton.
Молодой человек встал со своего места и подошёл к флипчарту на котором схематично нарисовал двигатель и жёстко присоединённую коробку передач, после чего, добавляя значки и стрелочки стал пояснять свои слова. Стараясь формулировать ещё проще, чем делал это Крукс.
— Мотор этого года имеет повышенную частоту второй и четвёртой гармоник колебаний коленвала. Всё из-за меньшего объёма, другой шатунно-поршневой группы и более жёсткой картографии. При максимальной частоте оборотов, где-то на 12 500 — 13 000 в минуту, возникает резонанс…
Джеймс обвёл жирной каймой место стыковки двигателя с коробкой и отдельно выделил другим цветом точки крепления.
— Частоту надо определять точнее, но, судя по датчикам, она в районе 180–220 герц. Из-за специфичного расположения шестерней, больше всего страдает именно шестая передача, хотя вылететь может и любая другая, просто с меньшим шансом. В общем, сейчас мы боремся не с причиной, а минимизируем последствия, — Коллинз закрыл маркер со звонким щелчком, показывая, что закончил доклад. — Нам нужны существенные доработки двигателя, если мы хотим кардинально решить проблему.
К концу монолога Джеймса Вирт застыл с открытым ртом, только безмолвно открывая и закрывая его не в силах произнести ни слова — только лицо его налилось красной краской, а глаза опасно сузились.
— Чёрт возьми, Коллинз! — Вирт буквально взорвался. — Ты знаешь, во сколько нам обошёлся контракт с Ford?! Я чуть не на коленях ползал, умоляя о скидке (2)! Никто не будет ради нас переделывать двигатель! Какие к чёрту «гармоники», парень, ты откуда ты это взял?!
Ник перевёл взгляд на технического директора команды, но неожиданно, Пол поддержал Джеймса.
— Всё так, Ник. Если мы хотим окончательно решить вопрос, надо потратиться. Заменить системы управления двигателем и зажигания, переделать поршневую, перебалансировать вязкоупругий демпфер на коленвал и облегчить маховик, улучшить производительность системы смазки — всё это нужно. За четыре-шесть недель вполне справимся. А главное, убьём двух зайцев — решим и проблемы с надёжностью, и, думаю, даже немного сможем повысить мощность.
По мере того как Крукс перечислял «только самые нужные» работы, настроение Вирта снова изменилось. Он как-то весь обмяк и сгорбился, так что стал почти незаметен в своём кожаном кресле, цветом лица слившись со своей не совсем белой рубашкой. Остановив речь Пола поднятой рукой он будто припечатал.
— Всё хватит. Нет, мы не будем этого делать, Пол! У нас нет столько денег. Ты тут накидал работ тысяч на двести, верно? — Ник схватился за виски. — Пол, если ты не в курсе, то мы в заднице! Денег нет не то что на это, а и на более важные вещи — а ты меня на двести тысяч хочешь выставить, будто я грёбаный печатный станок! Мы либо мы находим новых спонсоров, либо нам конец!
Несколько раз медленно выдохнув и вдохнув, владелец команды посмотрел на разом затихших сотрудников.
— Чтобы эта информация за пределы комнаты не вышла! Это раз, — мгновенно успокоившийся Вирт обвёл присутствующих строгим взглядом. — Программу минимум. Это два. Ясно?
Троица шокировано закивала.
— И третье, — Вирт по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. — С Гран-при Сан-Марино снимайте все ограничения, Йос и Доменико должны показать результат. Доступно объясняю? Все свободны.
Мистер Эверитт вместе с Джеймсом молча поднялись и направились в сторону двери. Находящийся в прострации из-за полученных новостей Пол направился следом за ними, будто забыв, что это и его кабинет, вообще то.
Выходивший последним Джеймс запер за собой дверь и, прихватив Крукса и мистера Эверитта за локти, негромко произнёс: — Мужики, надо переговорить.
Этим же вечером коллеги договорились встретиться в Horse & Jockey, небольшом пабе на перекрестке центральных улиц, в самом центре Банбери. Место выбрали специально подальше от базы — обсуждать собрались весьма щекотливые вопросы, так что лишние уши тут были ни к чему, а четверг способствовал тому, что бар был почти пуст.
Коллинз подумал, что судьбоносные решения в его жизни удивительным образом приходятся на четверги. Традицией это ещё не стало, но определённая тенденция уже прослеживалась.
Джеймс с мистером Эвериттом были единственными посетителями, не считая пары местных завсегдатаев у стойки, а потому спокойно заняли столик в самом дальнем углу зала. Пол немного опаздывал, задержавшись на базе, и беседа без него не клеилась.
Коллинз выбрал красный эль, а мистер Эверитт потягивал барливайн (3). От бокала главмеха так несло сивухой, что с глотка этого странного пойла заперхала бы и ломовая лошадь — но бывший военный потреблял это пойло с удивительно довольным выражением на лице.
Еду пока не принесли, так что нагулянный аппетит глушили бесплатными орешками, полагавшимися к пиву.
Скрип двери возвестил о появлении Пола, который, не оглядываясь по сторонам, прошагал прямо к стойке и, показав два пальца, остался стоять в ожидании заказа. Опытный бармен сработал почти мгновенно — пижонски подкатил по деревянной стойке шот гласс (4) и налил янтарной жидкости на три четверти, но бутылку убирать не стал.
Крукс залпом втянул в себя крепчайший дистиллят, занюхал рукавом и махнул рукой — повторить. Так же быстро расправившись и со второй порцией Пол без труда нашёл взглядом коллег и направился к ним.
— Дела ещё хуже, чем мы думали, Джим, — мистер Эверитт коротко и ёмко выразил мысли Коллинза.
Пол, грузно опустился на стул и откинулся на спинку, исподлобья посмотрел на мужчин помутневшими глазами.
— Ну что, ребята. Всё хуже, чем мы думали, — технический директор почти точь-в-точь повторил слова главмеха и расслабил ворот рубашки, чуть не выдрав пуговицу с мясом. — Я ещё раз говорил с Ником, а потом с Чарли. Дела у команды — дрянь.
Крукс тяжело вздохнул и умолк, уставившись в одну точку. Мистер Эверитт и Коллинз беспокойно переглянулись и молодой человек наклонившись к Полу помахал рукой у него перед лицом.
Никакой реакции.
Главный механик не стал миндальничать и коротко пнул Крукса по ноге.
— А! О чём я, ребята? — Крукс дёрнулся и его взгляд снова обрёл осмысленное выражение.
— Мы в дерьме, — подсказал Джеймс.
— Да! Мы в дерьме! — Пол сделал глоток из принесённого барменом бокала и немного увлекся, одним махом влив в себя половину пинты. — Мы не просто в дерьме, а прямо внутри огромной кучи дерьма. И нас утягивает внутрь неё всё глубже и глубже, глубже и глубже. И глубже…
— Мистер Крукс, ближе к делу, доставьте нам такое удовольствие, — попросил главмех. — Как следует из ваших слов, всё из-за денег?
Технический директор собрал глаза в кучу и перевёл словоизлияние в конструктивное русло.
— Всё так, мужики, всё именно из-за денег. Мы в красном (5). Ник должен кредиторам почти пять миллионов фунтов и не факт, что мы дотянем хотя бы до середины сезона, — добавил конкретики Крукс. — MTV вообще перестали платить живыми деньгами, а только передают эфирное время, на которое Ник сам ищет покупателей.
Пол развёл руками показывая, что это точно не то дело, которым должен заниматься руководитель команды Формулы-1 должен заниматься — ну и намёк на то, что в условиях недостатка финансирования обмен рекламного времени на живые деньги идёт не по самому выгодному курсу.
— В общем, сейчас он и Чарли судорожно ищут новых спонсоров и ведут переговоры о дополнительном финансировании со старыми, но сам понимаешь…
— Всех интересуют результаты на трассе, — закончил мистер Эверитт. — Ожидаемо.
Несколько минут все молчали, опустошая бокалы. Джеймс на правах младшего сходил к бару за новыми порциями выпивки и, вернувшись с бокалами за столик, решил перевести разговор в предметную плоскость, не дожидаясь пока Крукс наберётся до состояния нестояния.
— Есть идея, как нам выбраться из той ямы, в которую при всём уважении, загоняет команду мистер Вирт, — сказал Коллинз. — Но перед тем, как я начну — один вопрос. Все согласны, что ничего хорошего нас на ближайших Гран-при с утверждённым подходом не ждёт?
— Джеймс, — Пол предварил ответ длинным глотком из бокала. — Главную нашу проблему ты знаешь — команде нужны очки. Для очков нужно ехать быстро. Ехать быстро с нынешними ограничениями невозможно. Если снять ограничения, то ехать быстро можно — но недолго. Есть в этой логике изъян?
— Вы абсолютно правы, с этим полностью согласен.
— Ну, тогда и сомнений насчёт правоты или неправоты Ника быть не может! — технический директор команды допил остатки эля и выразительно покачал пустой тарой, повернувшись к бармену.
Коллинз и мистер Эверитт синхронно замотали головами, корча страшные рожи — взятый Круксом темп действительно пугал. Пол, за то время, что знал его Джеймс, не показал себя особо пьющим человеком, так что нынешний темп возлияний говорил только о двух вещах.
A. Ситуация действительно из ряда вон. Драматична донельзя. Ужасна, кошмарна и не имеет простого решения. По-крайней мере у Пола мыслей на эту тему нет.
B. Ещё полчаса такого темпа пития и самое большее, что можно будет ожидать от Крукса — что он хотя бы сможет дойти до кэба на своих двоих и не заблюёт все внутренности такси, пока то будет везти его домой.
Бармен знаки мистера Эверитта и Коллинза понял правильно, скрывшись из пределов прямой видимости и повторять заказ не торопился.
— Отлично. Значит, мы все согласны, что с нашими проблемами с двигателем и коробкой мы можем — как вы верно сказали — ехать быстро, но недолго, — Джеймс не увидел какого-то явного несогласия и продолжил. — Очевидно, что мы не сможем полностью переработать двигатель, но что-то успеть, скажем, до Монако, мы вполне можем? Что думаете, мистер Крукс?
Пол задумчиво покачал головой и, после недолгого размышления, решительно кивнул.
— Да, так и есть, — технический директор обратился к главному механику, будто ища поддержки своим словам. — Расселл, ты ведь согласен, что иначе никак?
Джеймс немного удивился — за последние месяцы он ни разу не слышал, чтобы кто-то так фамильярно, по имени, обратился к главному механику, но тот и ухом не повёл, понимая серьёзность момента.
— Так точно, сэр. Иначе у нас нет шансов.
— Согласен он. Что ж. Если думать только об устранении резонанса, то вполне можно обойтись малой кровью. Скажем… — Пол взял из держателя салфетку и шариковой ручкой, извлечённой из внутреннего карман пиджака, стал делать на ней какие-то пометки, еле слышно проговаривая ход мыслей. — Так, блок управления… Хотелось бы. Маховик? Да, приоритет. Ещё… Хм…
Коллинз завороженно наблюдал, как на салфетке появляется список узлов с предлагаемыми улучшениями — Крукс не удовлетворялся только текстовыми пояснениями, но и делал трясущейся рукой небольшие наброски. Корявые и несоразмерные — но узнаваемые, с помеченными стрелками идеями для доработок.
Когда он наконец закончил и, отбросив ручку в сторону, поднял голову, то сразу натолкнулся на два вопросительных взгляда.
— Вот такая идея, мужики. — Пол придвинул в сторону механиков одну из исчерканных салфеток на которых были схематично изображены, очевидно, маховик двигателя и коленчатый вал с демпфером. — Это то, с чего надо начать. Ещё бы заменить блок управления двигателем, чтобы можно было работать с более тонкими настройками. Но надо плясать от бюджета.
— До Монако успеем? — Джеймс снова задал вопрос, от положительного ответа на который зависел весь успех его замысла.
— Вполне, — коротко включился мистер Эверитт. — Только вот деньги. Тут несколькими сотнями фунтов не обойтись, а я, прямо сказать, не горю желанием влезать в долги ради такого дела. Да и посчитать надо, во сколько это всё обойдётся. В любом случае тысяч пять на авансы потребуется.
— Деньги… Деньги — есть, — с уверенностью, которой на самом деле не испытывал, твёрдо произнёс Джеймс. Он достал из бумажника так и не обналиченный чек от владельца Fortec, который получил после аварии на тех злополучных тестах в Донингтоне, и хлопком ладони прибил его по центру стола.
— Ага, — Пол взял чек в руки и, коротко просмотрев на вписанную в него сумму, показал листочек мистеру Эверитту. — Ну, для начала хватит.
— Отлично. Тогда слушайте, что я предлагаю, — Джеймс начал излагать идею, которые хотел бы приберечь для другого года, когда с более конкурентоспособной машиной её можно было бы превратите в победу, но — увы.
Если не использовать эту заготовку в нынешнем сезоне, то до нового Simtek может и не дотянуть.
Воплощение коварного плана по спасению команды решили не откладывать в долгий ящик. Для работавших без выходных сотрудников команды понедельник ничем не отличался от субботы, а щедро выделенный начальством выходной вполне мог прийтись на середину недели.
Поэтому заговорщикам пришлось ждать вечера, пока база опустеет и только потом начать действовать.
В ночь с пятницу на субботу, две плохо различимые в апрельской ночи фигуры, грязно матерясь, с трудом загрузили в белый Ford Transit два деревянных ящика и, со всей возможной осторожностью — стараясь не повредить нежный груз — направились на юг по шоссе М40.
Пятьдесят миль по идеально гладкой новенькой трассе, введённой в строй два или три года назад, фургон проехал без остановок и происшествий. Миновав Оксфорд, белый Ford не продолжил пусть в сторону Лондона, а свернул на объездную М25. Пропустив съезд к Хитроу, он съехал на М23 и спустя ещё полчаса уже парковался на стоянке Технического центра Шорхэма.
Если точнее, то у того ангара, что занимала компания Ricardo Technology Limited — она и была целью поездки.
Связи Пола в поиске необходимых поставщиков и подрядчиков оказались поистине бесценны. Казалось, что его записная книжка содержала контакты всех, кто мог быть полезен — прямо за столиком паба он по памяти накидал короткий список возможных подрядчиков, а потом, отойдя к телефонной стойке, буквально за полчаса обо всём договорился.
За изготовление нового коленчатого вала без проблем согласились взяться в Arrow Precision. Эта небольшая компания располагалась в Рагби, что в графстве Уорикшир — по любым меркам рукой подать, полчаса езды от базы Simtek.
Ребята уже больше десяти лет сотрудничали с командами и мотористами Формулы-1 и пусть гранды, вроде Williams или McLaren предпочитали делать всё сами — или выбирали более именитых партнёров — но для маленьких команд контора Джона Арроу была настоящим спасением.
С середины 80-х она работала с Cosworth и знала эти движки, возможно, лучше самих инженеров Ford, так что постановка задачи много времени не потребовала. За две недели они были согласны изготовить новый кованый коленчатый вал, маховик и вязкостный демфер колебаний и провести их динамическую балансировку.
Всё удовольствие они оценили в семь тысяч сто фунтов за один комплект, что было относительно бюджетно — учитывая хорошую репутацию изделий Arrow и ограниченную гарантию — естественно, на качество и точность изготовления запасных частей, а не на их надёжность в гонке.
Причиной по которой Коллинз и мистер Эверитт сейчас находились не в Рагби, а вполне себе в Шорхэме было то, что собственного нагрузочного стенда, где можно было бы протестировать связку двигателя и коробки передач у Arrow Precision не было.
А тестирование было необходимо — чтобы тот же демпфер работал, его параметры должны быть подобраны под реальные частоты и амплитуду колебаний. Размер, масса инерционной части, вязкость силиконовой жидкости — на глаз это сделать нереально.
И если для Джеймса эта проблема поиска места для тестирования была теоретически посильной — но требующей времени — то Пол решил всё просто ещё одним звонком.
Как и в любом деле, в Формуле 1 связи, знакомства с нужными людьми и репутация решали очень многое — и этот урок Джеймс усвоил с первого раза, до сих пор пребывая под впечатлением от того как легко и изящно, буквально походя, Пол разобрался с возникшими сложностями и о всём договорился.
В Ricardo Technology их встретили как родных. Представившийся Филом МакКинли инженер — сухонький, лет шестидесяти мужчина, запустил их на территорию и показал место для выгрузки.
Двигатель с коробкой установили на стенд и, закрепив обвязку и датчики, стали готовить к тестам в разных режимах. Сначала — прогрев, потом — запуск и работа на разных оборотах и передачах.
Облепленный датчиками двигатель жутко ревел, пробивая защиту шумопоглощающих наушников. Выводимые на контрольные мониторы данные беспристрастно показывали резкий рост вибраций начиная с частоты в 12 500 оборотов в минуту. На 12 700 оборотах при включенной шестой передаче акселерометры зафиксировали пик — ударные нагрузки в два десятка G на стыке двигателя и коробки с резонансным колебанием в 198 герц — собственной частоте коробки.
Когда мотор заглушили, инженер Ricardo Technology ещё минут десять изучал показания датчиков, а потом запустил печать. Матричный принтер недолго пожужжал, выдавая отчёт и, звуком отрезаемой бумаги, сигнализировал о завершении работы.
— Просто убийство! — инженер обвёл ручкой какие-то цифры на распечатке, передал её мистеру Эверитту и выдал короткое экспертное заключение. — Впервые такое вижу! Двигатель прямо уничтожает коробку. Понимаю, что выбирать вам не приходилось, но это просто кошмар!
Главный механик внимательно изучал показатели, не задавая вопросов и не перебивая.
— Итоговый отчёт будет готов через два-три дня, отправим почтой — ну или сами заберёте. Полный замер частот, профиль резонанса и рекомендации по демпфированию — всё там будет, — Фил достал пару визиток и передал по одной Коллинзу и мистеру Эверитту. — Будут вопросы — наберёте. А если больше вопросов нет, то у меня есть один: наличными или чеком?
С Arrow Precision всё прошло ещё проще — ехать к ним не пришлось, Крукс договорился обо всём сам. Аванс внесли, сроки согласовали — и ударили по рукам.
И если с технической стороны дело двигалось, то первая реальная проблема пришла оттуда, откуда её Джеймс, честно сказать, и ожидал.
Денег не было. Вернее, не то что бы их не было совсем — каждый из заговорщиков вложил сумму в соответствии со своими возможностями и желанием, но этих денег на всё желаемое не хватило.
Услуги Ricardo обошлись в 2 850 фунтов, ещё в 7 100 фунтов обойдется сам коленвал с демфером и маховиком от Arrow и 900 фунтов придётся отдать за его финишную обработку и балансировку. Новый модуль управления двигателем от Magnetti Marelli — вот уж кто работал с кем угодно, лишь бы платили — встанет ещё в 4 200.
В таком случае общий бюджет доработок за две машины становился вовсе неприличным и приближался к тридцати тысячам фунтов. Столько компаньоны были вносить или не готовы, или — если говорить о Джеймсе — нужной суммы просто не было.
Причём если он чётко понимал, зачем залезает в свой кошелёк, то относительно мотивации Крукса и мистера Эверитта у него такого понимания не было. Но даже так он был благодарен за то, что они не сделали вид, что это не их дело — а ведь могли бы, и Джеймс их за это ничуть не осудил бы.
По здравому размышлению, решили ограничиться уже достигнутым. Резонно — наглядный результат с одной машиной наверняка не только поможет команде, но и позволит выбить недостающую сумму из Ника. Желательно, с компенсацией понесённых затрат.
Так что пока — только абсолютно необходимый минимум без ECU (6) для одной машины.
Причём Пол объяснил это очень доходчиво и практично: «Можно, а зачем?». Поражённый этой простой, но логичной мыслью Коллинз не нашёл, что возразить Круксу.
Со вполне разумной точки зрения технического директора, никакой срочности в том, чтобы тратиться ещё и на блок управления не было. Замена сильно надёжность не повысит и будет, скорее, приятным дополнением. Или, если хотите, завершающим элегантным штрихом.
Единственным не до конца довольным этой ситуацией остался Джеймс. Для реализации его плана было крайне желательно обеспечить наличие на трассе двух быстрых машин и этот вопрос на волю случая он отпускать не хотел. А значит, кровь из носу нужно найти ещё почти 8 000 фунтов из которых треть придётся отдать авансом.
Особых накоплений у него не было — четыре сотни на чековой книжке не решали проблему — и, скрепя сердце он решил принести в жертву самое дорогое, что у него было.
Буквально вырвать часть себя, обменяв привязанность на хрустящие бумажки с изображением молодой Королевы.
Час спустя он уже выходил из офиса Stone Cold Classics, оставив на столе у менеджера ключи и документы от своей зелёной красавицы, Mini. Взамен ляжку жгли две тысячами триста фунтов наличными. Относительно небольшой пробег, отличное состояние — хотя всё это конвертировалось лишь в дополнительные триста фунтов относительно исходного предложения.
Жертвоприношение было принесено. Теперь оставалось только надеяться, что гоночные боги его примут.
______________________________________________
Примечания:
(1) Parker Pen Company — настоящий Ford в мире ручек. Как Генри Форд не изобрёл автомобиль, так и Parker не изобретала ручки, но сумела сделать их надёжными, удобными — и по-настоящему массовыми за счёт множества инноваций, облегчающих пользование сначала перьевыми, а потом и шариковыми моделями.
Компания основана в 1888 году в Джейнсфилде, штат Висконсин и уже к середине XX века уверенно вошла в топ-3 мировых «ручечных» компаний. Её ручками пользовались президенты, космонавты, генералы-адмиралы и постсоветские нувориши, которым никто не рассказал, что Parker — это вообще-то не люкс, а очень даже для среднего класса.
В 1954 году компания выпустила Parker Jotter — первую массовую шариковую ручку с надёжным выдвижным механизмом и нейлоновым корпусом. Цена стартовала от 2,75 доллара, и за первый год продали 3,5 миллиона штук. К 1974-му тираж перевалил за 100 миллионов, а по нынешним данным — под 800 миллионов экземпляров по всему миру. В общем: надёжно, качественно и недорого — всё как мы любим.
(2) Новый Cosworth ED в 1995 году стоил, по разным источникам, от 300 до 500 тысяч фунтов. С учётом того, что командам, в идеальном случае, нужен был один новый двигатель на уик-энд, несложно посчитать, что расходы ТОЛЬКО НА ДВИГАТЕЛИ могли составлять до восьми миллионов фунтов в год.
Для средних и маленьких команд эта сумма была сравнима с бюджетом на весь сезон и тут в ход шли разнообразные ухищрения. Кто-то договаривался о спонсорстве и бесплатных поставках, кто-то — арендовал двигатели, кто-то — как Simtek, выбивал на так называемые works-lite контракты с ограниченными поставками по сниженной цене и с минимальным техническим сопровождением. И, конечно же, все старались максимально растянуть ресурс двигателей, используя «старые» агрегаты в практиках, на тестах и так далее.
Ford, заинтересованный в том, чтобы представительство его двигателей в чемпионате было максимальным, предлагал маленьким командам — всяким там Simtek, Pacific и Forti — контракты с ограниченным охватом. В 1,3–1,8 млн фунтов входили 4–6 двигателей с базовой поддержкой — некоторые запасные части, базовая телеметрия и, обычно, один инженер, обслуживающий двигатели на гонках.
Ну а дальше — новый контракт или уже покупка отдельных двигателей по полному прайсу.
(3) Барливайн (от англ. barley wine) — крепкое ячменное пиво, обычно 8-12 градусов. В XVIII–XIX веках, когда с Францией случались регулярные войны и импортные вина сильно подорожали, англичане стали варить очень плотные, сладковатые эли из первых сливов солода.
Получалось нечто, что по крепости и «тельности» напоминало средней паршивости портвейн, но зато делалось из ячменя и оттого стоило заметно дешевле. Официально термин «barley wine» впервые появился на этикетке в 1870 году — это был Bass No. 1 Barley Wine.
В общем, классика британского «тяжёлого» пива: хорошо бил по шарам и точно не каждый мог такое осилить. В пабах его подавали в маленьких бокалах (обычно треть пинты), потому что больше за раз пить было тяжело — слишком плотный и «тяжёлый», а по эффекту что-то среднее между «Охота Крепкое» и «Балтика 9».
Ну и, конечно же, заменой вина барливайном можно было показать всем вокруг свой квасной пивной патриотизм.
(4) Шот гласс (от англ. shot glass) — на нашем это стопка или рюмка.
Да, если в баре хотелось дёрнуть крепкий напиток по-быстрому, не смакуя, «одним шотом», то используют шот гласс. Если надо долго и с удовольствием — если можно так говорить о питии вискаря — то используют олд фэшнд (низкий стакан с толстым дном) или ноузинг (бокал тюльпанообразной формы с зауженным верхом).
(5) Быть в красном (от англ. to be in the red) — быть в долгах как в шелках, терпеть убытки.
Выражение родилось в XIX веке из старой бухгалтерской практики. В гроссбухах прибыль и положительный баланс записывали чёрными чернилами, а убытки и отрицательный остаток — красными. Так и ушло в этот их самый английский народ.
(6) ECU (сокр. engine control unit) — блок управления двигателем.