Когда ты впервые попадаешь в Формулу-1, ты готов на всё.

Я помню, как думал, что лучше умереть, если не смогу ездить в Формуле-1…

Джоди Шектер, чемпион Формулы-1 (1979)

/ 26 марта 1995 года, г. Сан-Паулу, гоночная трасса Интерлагос /

Находившийся на стартовой маршал прямой поднял табличку с надписью «10 min.». Почти одновременно с этим раздался пронзительный протяжный гудок, временно перекрывая даже шум трибун. Подготовка к гонке подходила к концу, скоро отсчёт оставшегося времени завершится, и машины отправятся на прогревочный круг, после которого снова займут свои позиции для старта в первом Гран-при нового сезона.

Джеймс передал Йосу гоночный шлем, который держал в руках, пока тот надевал наушники и специальный подшлемник из негорючего номекса. Окраска красно-бело-синего шлема от Arai (1) была стилизована под цвета голландского флага, благодаря чему можно было легко понять, кто именно за рулём болида — и не нужно стараться высматривать цвет камеры или пытаться разобрать в номер на носу машины.

Ферстаппен благодарно кивнул Коллинзу, надел шлем и стал тщательно затягивать подбородочный ремень, надёжно фиксировавший шлем. В гонке поправить положение или подтянуть ремешок амуниции не будет возможности — потому пилоты подходили к этому вопросу предельно серьёзно.

Особенно близко с гонщиками команды Джеймс не взаимодействовал, но бешеный темперамент Йоса уже ощутил — тот за словом в карман не лез, а если был в чем-то не согласен с тем же Полом, то ругался как амстердамский портовый грузчик, не выбирая выражений.

Лишь определённая скудость словарного запаса — Ферстаппен использовал всего семь основных ругательств из которых особенно уважал золотую троицу — Fu-Mo-Сu (2) — весьма огорчала Джеймса. Он, как истинный британец, осуждал тех, кто не пользуется всей матерной силой английского языка.

Педро-Паулу Диниц, стартовавший прямо перед Йосом с двадцать четвёртой позиции, помахал трибунам и те взорвались радостными криками, приветствуя соотечественника. Поддержка болельщиков на Интерлагосе была просто сумасшедшей. Торсида (3), раскрасившая автодром в жёлто-зелёные цвета национального флага, болела с душой, со страстью — вокруг трассы постоянно гудел единый живой организм, реагировавший на всё происходившее синхронно, будто в едином порыве.

Единственный момент, когда на трибунах установилась полная тишина и все восемьдесят тысяч болельщиков, как и гонщики, и весь персонал команд, умолкли — это когда объявили минуту молчания в память о погибшем год назад «Волшебнике», Айртоне Сенне.

Так как мобильная подставка для шлема в лице Джеймса более не требовалась, он поспешил в сторону боксов, с любопытством наблюдая за работой механиков других команд. Везде происходило абсолютно одно и то же — инженеры завершали последние проверки и инструктажи пилотов, механики увозили ненужное оборудование, снимали машины с домкратов и заводили их, подготавливая к старту.

Джеймс услышал очередной сигнал, означавший, что начала прогревочного круга осталось три минуты, а всему персоналу необходимо покинуть стартовую прямую и ускорился, торопясь вернуться в боксы — тем более, что Simtek, как предпоследняя команда прошлого чемпионата, занимала почти самый дальний от въезда гараж.

Забежав в гараж, Джеймс плюхнулся на металлический раскладной стульчик, пытаясь отдышаться. Успокоив дыхание, он натянул обязательную для всех механиков балаклаву из негорючей ткани, защитные очки и противошумные наушники, после чего вслед за остальными членами пит-бригады припал взглядом к экрану телетрансляции, где на фоне отправляющихся на прогрев машин как раз показывали порядок пилотов на стартовой решётке.

Расстановка пилотов и команд на старте соответствовала внутреннему пониманию Джеймса относительно силы команд в этом сезоне. За личный титул будут бороться Дэймон Хилл и Михаэль Шумахер, занявшие на старте первое и второе места. За Кубок конструкторов поборются их же команды, Williams и Benetton — с известным Коллинзу, благодаря послезнанию, результатом.

В спину им дышит Ferrari, в полном составе занявшая третий ряд стартового поля. Отставание заметное, но именно итальянская команда может претендовать на победы и подиумы в тех гонках, где лидеры оступятся. Совсем рядом, по идее, должен быть и McLaren, больше соперничая с «красными жеребцами», чем с Williams и Benetton.

А вот насчёт средней и нижней части пелотона в голове у памяти молодого человека не осталось абсолютно никаких воспоминаний. Оно и логично — мало кто помнит кого-то, кроме победителей. Даже вице-чемпионов он мог припомнить только для некоторых сезонов, когда борьба за победы и чемпионат была равной и ожесточённой. Как, например, в прошлом, 1994 году.

Ligier, Jordan, Sauber и Tyrrell будут вместе составлять среднюю группу и подбирать редкие очки в случае проблем у четырёх топ-команд. Насчёт команды Кена Тиррелла, Джеймс не был особо уверен — он точно знал, что к 2000-му году этой «конюшни» уже не существовало, но когда точно начнётся их падение в глубины пелотона Коллинз не помнил.

Всем остальным — Footwork, Forti, Minardi, Pacific и, увы, Simtek, не способным составить реальную конкуренцию топовым и средним командам в борьбе за очки — останется лишь надеяться на чудо или благоприятное стечение обстоятельств. И то, возможно, порядок их классификации по итогам чемпионата будет определяться не по набранным очкам — потому как в графе «набранные очки» будет стоять жирный прочерк — а по наивысшему месту на финише в одной из семнадцати гонок сезона.

Между тем машины вновь занимали свои места на стартовой решётке, закончив круг прогрева. Только одно место на нечётной стороне в середине пелотона осталось пустым — судя по всему, кто-то сошёл ещё на прогревочном круге, что хоть случалось и не так уж редко, но было скорее исключением.

Машина безопасности остановилась позади замерших на позициях болидов, после чего маршал, ожидающий с зелёным флагом за последней позицией, интенсивно размахивая полотнищем, пересёк трассу в направлении боксов и таким образом подал сигнал — всё готово к старту.

Буквально через несколько секунда на сдвоенном светофоре загорелись красные огни, подавая сигнал «приготовиться». И почти тут же погасли, а вместо них зелёным загорелась другая секция. Старт!

* * *

По резко усилившемуся рёву двигателей Джеймс понял, что гонка началась. Телевизионная трансляция запаздывала на пару секунд и на экране телевизора машины только срывались со своих мест, уходя на первый — из предстоящих семидесяти одного — круг дистанции.

Старт прошёл без инцидентов. Шумахер лучше среагировал на сигнал светофора и уже к первому повороту без особой борьбы обогнал занимавшего поул-позицию Деймона Хилла.

Несколько обгонов в средней части пелотона тоже прошли чисто, только Оливье Панис не поделил трассу с Юкио Катаямой. В столкновении с японцем он сломал себе переднюю подвеску, так что уже через несколько поворотов припарковал свой Ligier у ограждения. Француз стал первым из сошедших непосредственно в гонке — и присоединился к сошедшему ещё на прогревочном круге Пьерлуиджи Мартини из Minardi.

После первого же круга пелотон стал заметно разделяться на группы. Лидировавшая троица Шумахер-Хилл-Култхард понемногу отъезжали от Хаккинена на McLaren, следом за которым слётанной парой шли две Ferrari, которых преследовал проваливший старт Херберт, растерявший три позиции относительно стартовой.

Хилл попробовал вернуть лидерство на третьем круге, предприняв попытку обгона Шумахера на Reto Oposta, но скорости не хватило и Михаэль без проблем отбился.

С одной стороны, пара лидеров не вела острой борьбы — Benetton не мог отъехать от Williams и разрыв стабильно сохранялся меньше секунды.

С другой стороны, их темп был настолько выше, чем у остального пелотона, что даже шедший третьим Култхард на таком же Williams, как и у Хилла, не мог угнаться за лидирующей парой. С пятого круга Дэвид и вовсе начал быстро отставать, разрыв между ним и напарником по команде вырос сначала до двух секунд, потом до четырёх и продолжил расти.

Пока лидеры обменивались быстрейшими кругами, в остальном пелотоне ситуация стабилизировалась. Не было ни жёсткой борьбы за позиции, ни попыток обгона с так любимыми зрителями контактами, авариями или хотя бы выездами за пределы гоночного полотна.

Йосу Ферстаппену удался отличный старт — в стартовой толчее ему удалось прорваться аж на семнадцатое место, отыграв целых семь позиций! Правда, очевидно, часть из этих мест он вскоре потеряет из-за более низкого темпа на дистанции, но это допускалось утверждённым на гонку планом.

Планом незамысловатым, но весьма изящным — и к его разработке, вернее убеждению Пола и других членов технического штаба в его реалистичности — Джеймс приложил свою руку. Хотя про руку говорить в этом случае не совсем корректно — больше пришлось поработать языком, приводя разного уровня убедительности аргументы.

Метафора, конечно, сомнительная, но по сути очень верная.

Своё предложение Коллинз обосновал тем, что ограничение оборотов двигателя и снижение общего темпа имело не только негативную сторону, но и несло определённый позитив. Главное преимущество щадящей картографии, помимо повышения надёжности, было снижение расхода топлива, что давало определённую тактическую гибкость (4).

Обычно гонку в Бразилии проезжали с двумя или тремя пит-стопами, компенсируя потерю времени на заезд в боксы повышенным темпом на свежей резине и с полупустыми баками.

По замерам в тренировочных сессиях общий расход и так весьма экономичного Cosworth V8 снизился на существенные девять процентов и составлял шестьдесят два — шестьдесят четыре литра на сто километров. Для сравнения, самый прожорливый двигатель пелотона — Ferrari Tipo 044/1 V12 пожирал бензин как бегемот веники, в предельных режимах требуя до восьмидесяти литров на сотню.

Но откровенно медленный, с учётом ограничений, S951 мало того, что меньше расходовал топливо, так ещё и бережнее расходовал резину. А отказ от штурма поребриков и жёсткой борьбы на трассе, сильно снижавших ресурс шин, должен был существенно продлить тем жизнь. Точнее, уменьшить падение темпа по мере увеличения износа.

В итоге предложение проехать гонку с одним пит-стопом согласовали. Пусть и пришлось спорить до хрипоты, убеждая технический штаб в реалистичности такой гоночной стратегии.

По расчётам, старт на Hard и почти полностью заправленных баках давал возможность проехать до сорока пяти кругов — можно было бы и больше, но ограничения накладывала именно резина. Максимально бережное с ней обращение было критично, из-за чего пилотам была дана чёткая инструкция — беречь шины, не ввязываться во всякие блудняки и терпеть, терпеть, терпеть…

Соперников можно было пропускать без какого-либо значительного сопротивления — ставку сделали на то, что большинство из прямых конкурентов пойдёт на стратегию с большим количеством пит-стопов. Из-за этого те самые конкуренты, с одной стороны, будут быстрее на трассе, но с другой — будут вынуждены потерять на заезде в боксы минимум тридцать пять секунд, что вернёт пилотам Simtek потерянные места даже без обгона трассе.

Решение же по темпу на второй отрезок договорились принять в зависимости от реального темпа и позиции перед единственной остановкой в боксах. Но сначала до этого самого пит-стопа надо доехать, гарантировать чего не мог никто.

* * *

После пертубаций первых кругов гонка вошла в стабильный ритм. Два, судя по всему, главных соперника за победу и чемпионат отрывались от преследователей, но не рвались бороться между собой, сохраняя стабильный разрыв в районе одной секунды.

Вся лидирующая шестёрка сохраняла тот же порядок, что был и в конце самого первого круга, а в нижней части первой десятки изменения позиций происходили из-за провала Джонни Херберта, стартовавшего на запасной машине. На пятом круге он разом пропустил Ирвайна, Сало и Катаяму, и шёл на постыдном для Benetton десятом месте.

Ферстаппен к концу седьмого круга стал девятнадцатым, почти без борьбы пропустив Таки Инуэ на Foowork и Луку Бадоэра на Minardi. Скиатарелла же вяло боролся с Роберто Морено за двадцать второе место, а их обоих стремительно догоняли на круг Шумахер с Хиллом уже превратившие в кругового замыкавшего гонку Педро-Паулу Диница.

Небольшое оживление произошло на десятом круге, когда Sauber Хайнца-Харальда Френтцена, шедшего на очень достойном двенадцатом месте, неожиданно замедлился и опасно близко к трассе остановился в Bico do Pato. Машину безопасности по такому незначительному поводу выпускать не стали, маршалы лишь вывесили локальные жёлтые флаги, предупреждавшие об опасности и запрещавшие обгон на этом участке трека. А после — спокойно откатили машину подальше в сторону, чем и ограничились — даже эвакуировать её не стали.

Отсутствие значимых событий на трассе никак не сказывалось на атмосфере в боксах. Полностью погрузившиеся в просмотр прямой трансляции механики нервничали все как один. Кто-то ритмично тряс ногами, кто-то грыз ногти, а самые беспокойные, не в силах усидеть на месте, постоянно вскакивали с мест и, пройдя несколько шагов по небольшому гаражу, возвращались обратно.

Джеймс и сам безумно переживал, отчего пальцы рук било нервной дрожью, а по спине и вискам текли ручьи горячего пота. Хотя пот, скорее всего, не из-за нервов — в защитных тёмно-синих комбинезонах и балаклавах было ужасно жарко, а единственное, что было позволено для облегчения — снять перчатки и очки.

Ход событий немного оживился на пятнадцатом круге. Сначала из-за отказа двигателя Peugeout — с явным дымком приказавшим долго жить прямо во время остановки в боксах Jordan — гонку не смог продолжить Эдди Ирвайн. Практически одновременно с этим посреди трассы остановился Tyrell Юкио Катаямы.

Оба пилота на момент сходов шли на седьмом и восьмом местах соответственно — правда Юкио стал восьмым из-за схода Ирвайна — и были первыми из тех, кто мог претендовать на очки в случае проблем у кого-то из лидирующей шестёрки, но сами стали жертвами отказа техники.

Буквально через минуту трансляция переключилась на он-борд со второй машины Jordan, медленно заезжающей на пит-лейн. До своих боксов Рубенсу Барикелло болид довести не удалось, и он остановился прямо на проезде, блокируя пит-лейн. Благо, подбежавшие сотрудники автодрома споро откатили бразильца, сошедшего на исходе шестнадцатого круга, в сторонку.

Ещё кругом спустя Ferrari Жана Алези заехала в боксы, открывая волну пит-стопов. После него боксы посетил лидирующий Шумахер, пит-стоп которого — меньше восьми секунд вместо почти десяти для Алези — намекал на то, что немец нацелился как минимум на две, а то и три остановки.

Вот только если француз после смены шин и дозаправки выехал на чистую трассу, то Benetton Михаэля на выезде упёрся во вторую Ferrari Герхарда Бергера, которую ему пришлось обгонять, теряя время!

На девятнадцатом круге в боксы заехал Агури Сузуки на Ligier, на двадцатом — McLaren Марка Бланделла и второй Benetton Джонни Херберта. Неудачно складывающаяся для напарника Шумахера гонка продолжила подкидывать тому проблем — на пит-стопе машина заглохла, а пока её заводили драгоценное время было потеряно. Поднявшийся было за счёт сходов и пит-стопов соперников на седьмое место Херберт вернулся на трассу только двенадцатым!

Ещё кругом спустя в боксах побывали Дэймон Хилл, Мика Сало и Джанни Морбиделли. Хилл, на лёгкой машине буквально летевший на трассе три последних круга создал достаточный задел, чтобы выехать на трассу впереди Шумахера, которому дорого встала потеря времени позади Бергера.

В начале двадцать третьего круга временно ставший лидером Дэвид Култхард тоже поехал в боксы, вернув первую позицию Хиллу. Следом за Дэвидом заехал и шедший вторым Мика Хаккинен. Из-за проблем с заправочной машиной, штуцер которой никак не могли извлечь из заправочной горловины, финн простоял в боксах лишние десять секунд, из-за чего пропустил не только Култхарда с Алези, но и своего соотечественника Мику Сало.

Немного взбодрившийся ход гонки снова успокоился после схода Бертрана Гашо, припарковавшего свой Pacific на очередной обочине, а шестёрка лидеров после всех изменений, стала выглядеть следующим образом: Хилл — Шумахер — Бергер — Култхард — Алези — Сало — Хаккинен.

После трети гонки в пелотоне установилась некая стабильность — позиции менялись либо из-за сходов, либо из-за пит-стопов. Ни на одном из участков трассы активной борьбы не было — все ехали в своём ритме, а режиссёр трансляции при отсутствии иных событий несколько кругов просто переключал камеру с Хилла на Шумахера и обратно.

С точки зрения шоу никакого смысла в этом не было. Разрыв между гонщиками был приличный — оба ехали фактически в одиночестве, в нескольких секундах друг от друга, иногда даже вне пределов прямой видимости.

Вообще качество трансляции было плачевным — и это, мягко говоря. Камер, снимавших гонку, не хватало — Джеймс насчитал всего с полтора десятка точек, откуда велась съемка. Некоторые камеры «обслуживали» по два три поворота сразу, из них рекордной была та, что снимала сразу весь второй сектор, составленный из семи медленных и среднескоростных поворотов с небольшой прямой между ними.

Режиссёр регулярно упускал интересные или просто важные для гонки моменты, не показывая обгоны гонщиков, находившихся ниже шестого места, а о доброй половине сходов Джеймс вообще узнал не из трансляции, а из таблицы с таймингами, выводимой на второй монитор, специально для сведения механиков.

Инфографика, периодически появлявшаяся в трансляции, тоже не радовала. Информация об отрывах появлялась, буквально, на секунду-другую и, отвлекшись ненадолго, её можно было легко пропустить. Порядок пилотов на трассе показывали раз в несколько кругов и то только для первой десятки, хотя технически ничего не мешало закрепить в левой части экрана инфографику с позициями и отрывами — но нормой это простое и очевидное решение станет только лет через десять.

Будто опровергая мысли Коллинза режиссёр переключился на трансляцию с камеры Мики Хаккинена, который воспользовался тем, что Жан Алези отвлёкся при обгоне на круг одного из болидов Pacific. Пилот McLaren как чёртик из табакерки выскочил из слип-стрима и задолго до конца Reto Oposta обошёл красную Ferrari, поднявшись на пятое место!

Львиная доля из обгонов, попавших в телетрансляцию, произошла как раз на этой прямой. То ли место действительно было такое хорошее, то ли за то время, пока машины её проезжали было проще отследить начало обгона и переключить трансляцию на нужную камеру, но факт оставался фактом.

А уже на следующем, тридцатом круге, практически в прямом эфире показали вылет и сход Деймона Хилла!

Машину сорвало на выходе из второго поворота связки S do Senna в самом начале круга. Совершив оборот на 360 градусов по часовой стрелке, Williams съехал на траву и, видимо заглох, не имея возможности продолжить гонку. Выглядело всё как чистая ошибка водителя — Хилл, похоже, слишком рано и слишком сильно нажал на газ, из-за чего заднюю ось снесло в сторону так резко, что пилот не успел ничего предпринять, превратившись с пассажира.

В нескольких повторах инцидент показали с разных ракурсов, даже с камеры на машине Williams. Особенно хорош был тот, где камера, снимавшая застывшую на траве машину Деймона, перенесла фокус на проезжающий мимо Benetton Михаэля — и ещё некоторое время сопровождала немца, вновь возглавившего гонку.

После самоустранения основного соперника Шумахера главная интрига фактически умерла. Имея солидный запас в одиннадцать секунд от идущего вторым Култхарда, немец стал явным фаворитом и только технические неполадки могли бы не дать безупречно проводящему гонку действующему чемпиону мира приехать на верхнюю ступень пьедестала почёта.

* * *

Всё происходившее на трассе было, безусловно интересно — событий хватало и это будоражило кровь, поддерживая запредельно высокий уровень адреналина в крови. Сходы, обгоны развороты и прочие инциденты…

А ещё рёв от проносящихся в каком-то десятке метров за пит-волл болидов пробирал буквально до костей!

Но все мысли всех механиков и инженеров Simtek крутились, конечно, вокруг гонки Йоса и Доминико. Оба пилота команды, как прилежные студенты, исполняли поставленное строгим профессором задание. Проходя свои круги намного медленнее лидеров, они не рисковали, стараясь просто привести машины на финиш.

К тридцать пятому кругу, когда вслед за Хиллом сошёл и второй Benetton Джонни Херберта, Ферстаппен занимал тринадцатое место, а Скиатарелла — четырнадцатое, отставая от голландца на пятнадцать секунд.

Пусть они проигрывали лидирующему Шумахеру уже целых три круга, но шедшие за ними болиды Forti ехали ещё медленнее, а демонстрировавший схожий темп Андреа Монтермини на Pacific потерял на пит-стопе больше сорока секунд и, таким образом, самоустранился из борьбы.

Самое приятное было в том, что чем меньше кругов оставалось до финиша и чем больше машин покидало гонку по техническим или иным причинам, тем выше в гоночной классификации поднимались пилоты Simtek. Собственно, почти весь их прогресс и был вызван тем, что более быстрые машины оказались менее надёжными и сами, своими же сходами, расчищали аутсайдерам путь к высоким позициям.

Справедливости ради, оба S951 шли по трассе вполне пристойным темпом — потратив большую часть залитого на старте топлива они проигрывали Шумахеру всего лишь около четырёх секунд с круга, догоняя шедший впереди Footwork Таки Инуэ.

Йосу оставалось до него немногим больше семи секунд, причём отставание сокращалось весьма бодро, голландец отгрызал по три-четыре десятые доли секунды на каждом секторе и всерьёз претендовал на то, чтобы ещё одну позицию отыграть в реальной борьбе. Хотя это, скорее была «потенциальная борьба», до обгона таким темпом ещё кругов пять, как минимум.

Да и вообще, с обгонами на последних кругах было тяжело — их не было. Ни одного.

Единственное заметное изменение позиций в лидирующей шестерке произошло, когда проводивший просто великолепную гонку Мика Сало упустил контроль над своим Tyrrell на выходе из Juncao и пропустил не только преследовавшего его вплотную Хаккинена, но и две Ferrari — Алези и Бергера. Молодой финн, для которого этот Гран-при был только третьим карьере, одним махом откатился с третьего на шестое место, но смог продолжить заезд.

Когда в начале тридцать девятого круга — считая по Шумахеру, конечно — Йос и Доминико только заканчивали свой тридцать пятый — мистер Эверитт резко поднялся со своего места и замахал руками, привлекая внимание механиков пит-бригады, Джеймс понял — пришло время пит-стопа. У главмеха единственного из них всех были наушники с радиосвязью и, получив по ним вводные от гоночных инженеров, он стал раздавать указания.

Затишье в боксах мгновенно сменилось кипучей деятельностью — механики готовились, занимали свои места. Одни — проверяли гайковерты, другие — освобождали шины от термочехлов и выносили их на пит-лейн. Заправщик вместе с помощником надели огнезащитную экипировку — шлемы с зеркальными очками и размотали шланг топливозаправочной машины.

Коллинз тоже занял предназначенную ему позицию у размеченного белой краской места остановки машины — прямо на углу этого условного прямоугольника — так что правое переднее колесо окажется ровно под его руками. Всё как на тренировках.

Мистер Эверитт в их бригаде выполнял самую ответственную роль — с «леденцом» в руках он должен был сначала указать гонщику на правильные боксы для остановки, а по завершении пит-стопа дать команду на включение передачи и выезд, предварительно убедившись, что всё прошло штатно, а на пит-лейн нет других машин.

Несмотря на кажущуюся простоту, задача была крайне ответственной — если дать команду на выезд раньше времени, например, если шланг заправочной машины не успели достать из горловины или не прикрутили колесо, то лучшим исходом будет сход с дистанции. Это и само по себе не радостно, но иные возможные исходы и того хуже — вплоть до серьёзнейших травм для своих механиков или сотрудников других команд, находящихся на пит-лейн.

Ну а выпуск машины перед другой, заезжающий в боксы… Даже комментировать не надо — этого точно не хотелось бы.

То, что провести пит-стоп без проблем не так просто уже несколько раз показали в телетрансляции — того же Алези чуть не выпустили на трассу с не прикрученным колесом и механики, продолжавшие работать с машиной, чудом избежали травм благодаря реакции француза, мгновенно остановившегося болид перед повторно опустившимся «леденцом».

Заехавший на пит-стоп болид Скиатареллы мгновенно подняли на домкратах, а Джеймс обеими руками ухватился за шину, стараясь сдёрнуть её со ступицы сразу же, как только механик убрал гайковёрт с закрученной гайкой. С первого раза это сделать не удалось и Коллинз, начиная паниковать, рванул ещё раз, вкладывая в это движение все свои силы!

Прикипевшее колесо со второго раза подалось и он, чуть не задев соседа, перекинул его в сторону, одновременно делая шаг вбок, чтобы освободить пространство для выезда. Повернув голову, Коллинз ещё успел увидеть, как заправщики выдёргивают шланг из горловины и сброшенная с домкратов машина срывается с места.

Кто-то, неузнаваемый из-за балаклавы и очков, похлопал его по плечу, подбадривая и показал большой палец — мол, всё отлично — и Джеймс облегчённо выдохнул, а бешено колотившееся сердце потихоньку успокаивалось.

Пит-стоп провели за пятнадцать секунд, что было вполне достойным, хотя и не рекордным результатом — топлива залили чуть меньше, чем на тридцать кругов и, наверняка, могли было бы уложиться и секунд в двенадцать-тринадцать. Но лучше так, чем конкретно напортачить, а шанс на ошибку ещё остался — в ближайшие несколько кругов нужно обслужить ещё и машину Йоса.

* * *

Но напряжённо ожидавших команды мистера Эверитта механиков ждало разочарование. Буквально кругом спустя машина Ферстаппена резко замедлилась в конце главной прямой и голландец, даже не пытаясь войти в поворот по инерции поехал прямо через асфальтовую зону безопасности, припарковав машину прямо у поста маршалов.

До схода Йос шёл на отличном одиннадцатом месте, понемногу догоняя Луку Бадоэра — итальянец после пит-стопа выехал в пяти секундах впереди голландца и на тяжёлой после дозаправки машине не мог держать высокий темп. При этом Ферстаппен опережал Роберто Морено более чем на тридцать пять секунд, так что даже после пит-стопа должен был бы сохранить свою позицию. Увы, но не судьба.

Расстроенным механикам оставалось только переживать за единственный оставшийся на трассе Simtek, скрестив пальцы наудачу — или молиться, кому что ближе. Доминико после пит-стопа — ещё до схода Йоса — ехал тринадцатым, пропустив вперёд Forti Морено, но отставал ненамного, всего на семь секунд и сразу начал сокращать разрыв.

Бразилец, судя по всему, испытывал какие-то сложности с машиной, потому что она постоянно рыскала и нестабильно вела себя в поворотах, а на каждой прямой Скиатарелла отыгрывал по половине секунды — и это с учётом придушенного двигателя и откровенно бережливой манеры пилотирования. Похоже, что Морено достался неудачный комплект шин — или у него был медленный прокол — и, не желая терять времени, на следующем же круге бразилец заехал в боксы на повторную замену резины и дозаправку.

Сход Карла Вендлингера из Sauber и вовсе прошёл мимо напряжённо следящих за гонкой механиков. Австриец, в общем-то, уже не участвовал в какой бы то ни было борьбе. Заехав на второй пит-стоп на тридцать восьмом круге, он простоял в боксах больше трёх минут. И то ли за время простоя перегрел двигатель, то ли ещё из-за чего — но тремя кругами спустя незаметно сошёл, опережая к тому моменту лишь шедшего последним Диница.

Гонка вступила в очередной период затишья, когда прямой борьбы на трассе не было — снова все изменения происходили исключительно из-за пит-стопов или собственных ошибок пилотов. С сорок первого по сорок седьмой круг в боксы последовательно заехали оба Footwork — Инуэ и Морбиделли, оба McLaren — Хаккинен и Бланделл, Ferrari Жана Алези, Forti Педро-Паула Диница и Williams Дэвида Култхарда.

Инуэ после пяти минут простоя в боксах вернулся в гонку на безнадёжном последнем месте, а Култхард вновь пропустил Шумахера на первое место, проигрывая немцу около двадцати секунд. Да, Михаэля, несомненно, ждал и третий пит-стоп, но на лёгкой машине он ставил один быстрейший круг гонки за другим, увеличивая отрыв от Дэвида, проигрывавшего почти по секунде с круга!

Очередные позитивные для Simtek перемены в пелотоне начались на пятьдесят втором круге.

Сначала отстававший на пять кругов от лидера Морено вылетел в гравий после невынужденного разворота и, не имея возможности выбраться без помощи маршалов, закончил гонку. Ровно так же прекратил борьбу Лука Бадоэр — разворот, гравий, сход. И, наконец, Таки Инуэ красиво, с огоньком — вернее, дымом и языками пламени, вырывающимися из-под кожуха двигателя — спалил свой мотор и остановился на обочине прямо перед Ferradura.

Из-за этих сходов Скиатарелла без каких-либо усилий со свой стороны поднялся на десятое место, опережая замыкающих классификацию Монтермини на Pacific и Диница на Forti.

Между тем, свой третий пит-стоп совершил Шумахер. Он выехал впереди Култхарда и закрыв, таким образом, вопрос о фаворите гонки, полным ходом помчал к своей одиннадцатой победе и лидерству в чемпионате.

* * *

Пятьдесят восьмой круг. Осталось ещё тринадцать, всего лишь чуть больше пятнадцати минут чистого времени гонки.

И эти последние минуты тянулись особенно мучительно. Время будто застыло, секунды тянулись невыразимо медленно. Переживания — доедет или нет — буквально выжигали Джеймса изнутри и отогнать их не удавалось никаким образом. Встать и уйти, переключиться на что-то другое, было тоже нельзя — механики обязаны оставаться на своих местах, даже сходить отлить можно только с разрешения главного механика.

Единственный остававшийся на трассе Footwork Джанни Морбиделли на шестьдесят втором круге заехал в боксы к совершенно не ожидавшим его визита механикам. Кто-то из сидевших рядом с Джеймсом ребят не выдержал и, выбежав на пит-лейн, стал всматриваться в суету у боксов конкурентов.

— Это сход! — радостный крик стянувшего балаклаву Грега вызвал нешуточное оживление в боксах Simtek.

Что для одних неудача, то для других — возможность. Сход Морбиделли освободил для Скиатареллы девятую позицию — по чистой скорости он на неё не претендовал, но вот, поди ж ты!

Прокатившийся по боксам всплеск эмоций немного разрядил атмосферу, чуть расслабив ребят — для многих эта гонка стала дебютной в «Больших призах» и такие сильные переживания были для них непривычны. Если к этому вообще можно привыкнуть.

Шестьдесят четвертый круг.

Шестьдесят шестой.

Шестьдесят девятый.

У того же Пола опыта было больше их всех вместе взятых, но и он в последнюю четверть часа выделывал на командном мостике такое, что все механики искренне посмеивались, наблюдая за его ужимками.

Техническому директору команды буквально не сиделось — он то раскачивался во все стороны на стульчике, то вскакивал с места и расхаживал туда-сюда по маленькому пятачку у пит-волла, то поминутно чуть ли не до пояса высовывался сквозь прорезь в ограждении, удостоверяясь, что проносящийся мимо S951 в полном порядке и дотянет до финиша…

Семьдесят первый! Шумахер пересек стартовую линию и ушёл на последний круг гонки!

Все, кто находились в этот момент в боксах Simtek, не сговариваясь, вскочили с мест и, перебежав пит-лейн, прижались к защитной сетке, высматривая машину Доминико, который как раз разгонялся по главной прямой и пошёл на последний для себя круг (5).

Вот прямо под клетчатым флагом проехал Benetton Михаэля. Немец немного сместился ближе к стене, разделявшей пит-волл от трассы и, замедлившись, стал приветствовать трибуны, победно вскидывая кулак. Переживающие механики замерли, будто бы даже позабыв как нужно дышать, ожидая тёмно-синюю машину Скиатареллы.

Джеймс, стараясь отвлечься, начал считать про себя. Десять секунд, двадцать секунд, минута… И из последнего поворота Arquibancadas вынырнул Simtek S951 c одиннадцатым номером на носу!

Механики дружно заорали и, просунув руки через крупные ячейки защитной сетки, приветствовали Доминико! Радостные крики, возгласы — все вокруг обнимались и поздравляли друг друга, празднуя общий успех!

— Да, да, с@#а, да! — мистер Эверитт, забравшийся на ограждение верхом, орал, вскидывая вверх руки. — Да, мы это сделали!

— Ура-а-а! — вторил ему Джеймс, не находя себя от переполнявшего его восторга.

Команда бесновалась так, будто это не девятое место, а подиум, не меньше. С учётом проблем в зимние месяцы даже просто финиш был бы хорошим результатом, а уж финиш не на последнем месте и вовсе походил на успех!

Пол Крукс, выжатый досуха сильным стрессом, без сил опустился на стул и, сгорбившись, закрыл лицо ладонями. Джеймс, подошёл к нему и хотел было поздравить, но заметив слёзы в уголках глаз начальства, постарался тактично ретироваться. Тактический манёвр Коллинза не укрылся от внимания Крукса и тот подозвал его взмахом руки.

— Всё нормально, Джеймс. Всё нормально, — подхватив молодого человека под локоток, Пол повёл его к началу пит-лейн, где на огороженном пятачке останавливали возвращавшиеся с трассы машины.

— Всё хорошо, мистер Крукс? — Коллинз не удержался от вопроса. Пол выглядел неважно, но на губах его застыла радостная улыбка.

— Всё отлично! Лучше не бывает! — технический директор команды на глазах приходил в себя, кровь прилила к его лицу, так что выглядел он как алкоголик, дорвавшийся до выпивки после жесточайшей абстиненции. — Спасибо тебе, Джим, спасибо!

— За что? — Коллинз смутился. — Это общая работа, общий успех.

— Скромность тебя не красит. И — поздравляю с успешным дебютом в команде! — Технический директор весело рассмеялся и повёл счастливо улыбающегося Джеймса дальше по пит-лейн, рукой указав на информационную стелу с трёхбуквенными акронимами фамилий финишировавших гонщиков: 1. SCH — 2. COU — 3. BER — 4. HAK — 5. ALE — 6. BLU — 7. SAL — 8. SUZ — 9. SCH — 10. MON — 11. DIN.

Их обоих переполняли эмоции, хотелось делиться этим состоянием со всеми — но сначала стоило поздравить Доминико, который парковал свою машину возле технических делегатов FIA, которые должны были провести инспекцию болидов после гонки.

Возле боксов Jordan Пол углядел невесёлого Эдди Джордана, дававшего интервью какому-то телеканалу. Пройти мимо чванливого конкурента молча оказалось выше его сил — и он не смог отказать себе в удовольствии пнуть оступившегося ближнего своего.

— Ну что, Эдди, обгадился?! — Веселящийся Крукс погрозил ирландцу кулаком. Тот даже не повернулся, только вытянул руку в их сторону и показал Полу вытянутый средний палец, не особо заботясь, что неприличный жест попадёт в объектив телекамеры.

Отличный результат для команды и маленькая месть конкуренту — если не ради этого стоит жить, то зачем?

______________________________________________

Примечания:

(1) Выдался повод ещё раз упомянуть сверхважную для безопасности гонок тему — и надо этим воспользоваться.

Шлем в Формуле-1 1995 года — это уже не кожаная шапочка с авиаторскими очками 1950-х, но ещё и не сегодняшний дорогущий углепластиковый монстр, армированный зайлоном, усиленный титановыми полосами и с HANS.

После Имолы-94 FIA ужесточила стандарты безопасности, но конструкция всё ещё оставалась относительно простой: композитная оболочка из углеволокна и кевлара, внутренний амортизирующий слой, плюс негорючего номекс и поликарбонатный визор толщиной 3 мм. Весил такой шлем 2,2–2,5 кг и производился полностью вручную.

Главные поставщики тех лет — японская Arai (многие пилоты, включая Сенну и Шумахера, предпочитали именно их), американская Bell и итальянская AGV.

Цвета шлемов и их дизайн гонщики выбирали сами и надолго — порой, не меняя цветовую схему годами. Так что раскраска шлема становилась визитной карточкой гонщиков и иногда приводила к курьёзным моментам как, например, в Монако-1996, когда болельщики недоумевали, наблюдая Шумахера за рулём McLaren (а это просто Михаэль одолжил запасной шлем нуждавшемуся Култхарду, а сам в гонке сошёл незадолго после старта).

Самая узнаваемая раскраска, по моему мнению — у Айртона Сенны: ярко-жёлтый с зелёной и синей полосами, выходящими из зоны визора. Дизайн придумал бразильский художник Сид Моска ещё в 1979-м, когда «Волшебник» выступал в картинге — и Сенна не менял его всю карьеру.

Вот отличное видео, если хотите узнать побольше о шлемах Формулы-1: https://www.youtube.com/watch?v=1G65-DvnJ4I

Ну и в целом канал отличный, рекомендую.

(2) Недавно наткнулся на топ ругательств в наших палестинах, так там с большим отрывом лидирует простое русское «глядь». Оказалось, что у всяких там англо-саксов, которые давно уже не англы и не саксы существует свой рейтинг.

Давать ссылку я на него не буду, но при должной доле фантазии и кругозора ты, уважаемый читатель, с лёгкостью догадаешься, что скрывается за аббревиатурой «Fu-Mo-Cu».

Или Гугл тебе в помощь…

(3) Торсида (от порт. torcer — выкручивать, болеть изо всех сил) — бразильское слово для обозначения болельщиков и их организованной поддержки. В 1930-х женщины, впервые массово пришедшие на стадионы, в моменты напряжения руками накручивали платки и шарфы — вот такое вот происхождение термина.

Уже 1940-м появились первые torcidas organizadas — организованные группы фанатов с флагами, барабанами, синхронными песнями-кричалками и огромными баннерами. Пик субкультуры, кажется, приходился как раз на середину 1990-х. Особенно сильна торсида была как раз в Сан-Паулу и Рио.

Торсида знаменита невероятной интенсивностью и зрелищностью поддержки: непрерывный шум, хореография, пиротехника, постоянный движ на трибунах. И, стоит признать, что на неискушённого болельщика такой уровень эмоционального накала и визуального воздействия производит неизгладимое впечатление.

В общем, если хотят подчеркнуть высокий уровень организованности, страстного боления и шума от фанатов, то говорят именно «торсида».

(4) Дозаправки во время гонки, если брать только относительно недалёкое прошлое, были разрешены с 1994 по 2009 год и сильно влияли на стратегию.

Концептуально подход к стратегии дозаправок в главе описан, но нельзя не упомянуть, что у дозаправок было довольно много жёстких критиков.

Кое-кто считал, что они уравнивают стратегии и уменьшают количество борьбы на трассы, заменяя её примитивными тактическими игрищами. Типа, с появлением дозаправок команды чаще выбирали похожие планы с 2–3 остановками, стартуя с малым количеством топлива. А потом просто делали пит-стоп, выбирая момент, чтобы не попасть в трафик, и, оказываясь в чистом воздухе, уже топили вовсю.

Соответственно — никакой, понимаешь, борьбы колесо в колесо. Едут себе машины отдельно друг от друга и едут, никакого интереса.

Вывод — «была ли раньше трава зеленее?» — уважаемый читатель, каждый должен сделать для себя сам и ты, безусловно, имеешь право на своё мнение, как и я на своё.

А я приведу только один классический пример — Гран-при Франции 2004 года — когда стратегия с разным количеством пит-стопов сработала максимально красиво.

Ferrari применила стратегию с четырьмя остановками для Михаэля Шумахера, хотя все ждали двух или трёх. Фернандо Алонсо ехал с тремя остановками и — был просто медленнее. Шумахер ехал на лёгкой машине, штампуя круги буквально в квалификационном темпе, отыграл отставание из-за лишнего заезда в боксы и победил с преимуществом более 8 секунд.

Ну и Бразилия 1995 года, это, вообще-то тоже неплохой пример. Шумахер, единственный во всём пелотоне на тактике с тремя пит-стопами был просто быстрее Williams на трассе. И раз мы никогда не узнаем, что было бы, не сойди Хилл в гонке — то и спекулировать не будем.

(5) После финиша лидера гонка завершалась, и следующее пересечение стартовой линии становилось последним, вне зависимости от числа фактически пройденных кругов. Например, в Гран-при Бразилии 1995 года Михаэль Шумахер проехал все 71 круг, а финишировавший последним Педро-Паулу Диниц — только 64.

Неудивительно, что команды реально учитывали этот фактор при выборе тактики и расчёте количества дозаправляемого на пит-стопах топлива! Меньше кругов пройдено — меньше расход, значит, можно и меньше заливать топливо, экономя вес.

Конечно, это игрушка дьявола — с одной стороны, отставание в 3–4 круга на финише для аутсайдеров в те годы это норма, а это минимум 10 килограммов топлива или 0,3–0,5 секунды с круга. С другой — риск недовеса возрастал существенно, так что считать надо было очень тщательно.