Огромные крылья Соляриса в последний раз рассекли ночной воздух, создавая мощный вихрь. Дракон тяжело, но грациозно приземлился на главную площадь перед замком. Едва его лапы коснулись плит, Радан ловко соскочил на землю и помог спуститься бывшему королю, который бережно придерживал Ингрид за плечи. Девушка всё ещё была бледна, антимагические оковы жриц временно истощили её резервы, но в её глазах уже разгоралось привычное упрямое пламя.

— Живее, мне нужно к Джемме! — слабо, но требовательно произнесла Ингрид, пытаясь самостоятельно ускорить шаг. — Радан, дедушка, пустите, я сама дойду!

— Тише, внучка, угомонись, — басовито отозвался старый монарх, чьи льдисто-голубые глаза теперь выражали лишь усталость и заботу. — Твой отец, Солярис, едва успел вытащить нас из этого каменного мешка. Тебе нужно отдохнуть.

Солярис с глухим рокотом начал сбрасывать драконий облик. Чешуя на его теле втягивалась, крылья складывались, превращаясь в тяжёлый боевой плащ. Переведя дыхание, он принял человеческий вид и сурово посмотрел на дочь:

— Ингрид, дед прав. Твой источник магии пуст. Сначала покажись лекарям.

Но Ингрид даже слушать их не желала. Встревоженная за сестру, она упрямо рванула вперёд, взбегая по каменным ступеням замка прямо к королевским покоям. Радан и бывший король едва успевали за ней.

Едва Ингрид распахнула тяжёлые дубовые двери приёмной, ведшей в спальню сестры, перед ней бесшумной скалой вырос крёстный — Дмитрий Танин. Его огромная фигура полностью перекрывала проход.

— Стоять, — глухо и непреклонно отрезал крёстный, скрестив руки на груди. — Туда нельзя. Джемма спит.

— Пусти меня, Дима! — Ингрид попыталась обойти его, но Танин даже не пошевелился. — Она ранена из-за меня! Я должна видеть её!

Радан, вошедший следом, мягко положил руку Ингрид на плечо:

— Племяшка, послушай крёстного. Джемма устроила здесь настоящий разнос. Она рвалась за тобой в бой, швы трещали, яд снова шёл по венам. Лекарь Елена едва её стабилизировала. Дмитрию пришлось… утихомирить её. Точным ударом. Сейчас она под сильным успокоительным отваром, и тревожить её — значит убить.

Ингрид замерла. Осознание того, что её сестра едва не погибла из-за собственного упрямства и коварства жриц, ударило по её и без того взвинченным нервам. Внутри неё вскипела глухая, неконтролируемая ярость — гнев на жриц, на собственную слабость и на эту вынужденную беспомощность.

— Да как вы… Как это вообще могло произойти?! — вскричала Ингрид, теряя контроль над собой.

В порыве бушующих эмоций она резко развернулась и наотмашь ударила по стоявшей рядом массивной фарфоровой вазе с королевским гербом. Дорогая вещь со страшным грохотом разлетелась на сотни мелких осколков, которые со звоном рассыпались по паркету.

Крёстный лишь тяжело вздохнул, даже не вздрогнув, а Радан недовольно поморщился, глядя на осколки. Оба они были против таких вспышек, но прекрасно понимали её пыл гнева и то, какой стресс она только что перенесла в подземелье.

— Легче стало? — спокойно спросил Дмитрий Танин, глядя на тяжело дышащую девушку. — Ваза не виновата. Виноваты те, кто остался под завалами. А Джемма будет жить, Елена своё дело знает.

В этот напряжённый момент двери приёмной робко приоткрылись. В залу на полусогнутых, дрожащих ногах вошёл молодой слуга. В его руках ходуном ходил запечатанный сургучом свиток. Оглядев грозную компанию — сурового крёстного, хмурого Радана, злого бывшего короля и тяжело дышащую Ингрид, — парень сглотнул и заговорил прерывающимся от страха голосом:

— В-ваше Величество… Их Светлости… Срочное донесение с границы королевства Дамрия. Сюда… сюда на полной скорости мчится королевская свита. Король и королева Дамрии прибудут в замок в течение пары часов.

Ингрид буквально изменилась в лице. Она резко схватилась обеими руками за голову, её пальцы судорожно впились в волосы.

— О великие боги… — выдохнула она, полная отчаяния. — Король и королева Дамрии? Это же приемные родители Джеммы! Как… как мы всё это им объясним?! Они ведь вырастили её, воспитали как родную дочь, души в ней не чают! Они доверили её нам, а она лежит здесь, отравленная и без чувств!

Бывший король хмуро свёл густые брови:

— Дамрийцы — люди чести, но известие о ранении их любимицы поднимет на уши всю их гвардию.

Пока они в замешательстве думали, что делать, из внутренних дверей спальни тихо вышла Василиса. Её лицо было уставшим, под глазами залегли тени, но в ней чувствовалась материнская стойкость. Увидев Ингрид целой и невредимой, Василиса со слезами на глазах шагнула вперёд и крепко обняла дочь.

— Мама… — прошептала Ингрид, прижимаясь к ней, а затем отстранилась и с тревогой заглянула в глаза. — Как она? Как Джемма?

— Она спит, моя хорошая. Дыхание ровное, яд полностью выведен, — мягко ответила Василиса, погладив Ингрид по щеке. Затем она повернулась к мужу, Солярису, и отцу: — Я слышала про Дамрию. Нам нельзя паниковать.

Ингрид решительно выпрямилась, стараясь взять себя в руки:

— Мама, отец, я прошу вас… Побудьте с Джеммой в спальне, пока мы с дедушкой пойдём встречать и приветствовать свиту Дамрии. Им нужно преподнести всё так, чтобы они не объявили нам войну с порога. Мы с дедом возьмём этот удар на себя.

Василиса согласно кивнула, переводя взгляд на Соляриса:

— Хорошо. Мы с отцом не отведём от неё глаз.

Ингрид бросила последний, полный тревоги взгляд на закрытую дверь спальни сестры, а затем решительно повернулась к деду. Подол её тренировочного платья был испачкан гарью и копотью подземелья, а от доспехов бывшего короля всё ещё пахло порохом и сыростью. В таком виде принимать королевскую свиту другой страны было немыслимо.

— Нам нужно поторопиться, дедушка, — на ходу бросила Ингрид, направляясь к своим покоям. — Встретим их во дворе замка, как только они пересекут главные ворота. Но перед этим нужно смыть с себя эту пещерную грязь.

— Полностью согласен, внучка, — глухо отозвался бывший монарх, поправляя растрёпанные иссиня-чёрные волосы. — Появление перед дамрийцами в окровавленном и пыльном виде лишь подтвердит их худшие опасения. И помни: врать мы им не станем. Если мы решим что-то скрыть, а они узнают правду от слуг или самой Джеммы, это обернётся катастрофой. Расскажем всё как есть.

— Да, ничего скрывать не будем, — твёрдо ответила Ингрид. — Нападение культа жриц — это наша общая беда, и они должны знать, против кого мы стоим.

Примерно через час они были полностью готовы. Тяжёлые дубовые ворота замка уже открылись, пропуская на внутренний двор авангард дамрийской гвардии. Бывший король выглядел величественно и сурово в своих тёмно-синих парадных одеждах с золотым тиснением. Его льдисто-голубые глаза сканировали въезжающую кавалькаду.

Ингрид стояла рядом с ним на парадном крыльце, облачённая в строгое тёмное платье, скрывающее следы недавней усталости. Сильная натура Владычицы Пылающего Разлома снова взяла верх над истощением. Оглядев выстраивающихся во дворе дамрийских всадников, она повернулась к стоявшему неподалёку гвардейцу и громко, чётко приказала:

— Позови ко мне моего секретаря Вольгу. Немедленно. Он нужен мне здесь до того, как король и королева Дамрии выйдут из своей кареты.

Гвардейн вытянулся в струну, приложил руку к груди и молниеносно бросился выполнять поручение, скрывшись в переходах замка.