Свист прохладного ветра приятно освежал разгорячённое лицо, а мерный, мощный топот копыт отзывался в груди глухой вибрацией. Кавалькада неслась на полной скорости, оставляя позади мрачные пограничные перевалы и погружаясь в бескрайние, залитые солнцем изумрудные луга Дамрии.

Ингрид, крепко прижимаясь спиной к груди своего секретаря, с опаской посмотрела на стремительно проносящиеся мимо холмы. Огненная магия Владычицы Пылающего Разлома сейчас ничем не могла помочь ей удержать равновесие на бешеной скорости.

— Вольга! — перекрикивая гул ветра, позвала Ингрид, слегка повернув голову. — Мы вообще правильно скачем? Сверху эти холмы кажутся бесконечным зелёным лабиринтом! Ты уверен, что мы не сбились с пути?

Парень, чьи сильные руки уверенно сжимали поводья по обе стороны от её талии, мягко улыбнулся. Его щёки всё ещё сохраняли лёгкий румянец, но в голосе звучала непоколебимая уверенность:

— Абсолютно правильно, моя Владычица. Я изучил карты дамрийских дорог до единого дюйма. Вон за тем пологим склоном у реки будет отличная ровная поляна. Скоро у нас запланирован первый привал, и вы, наконец, сможете отдохнуть от этой сумасшедшей гонки.

— Слава богам, — выдохнула Ингрид, невольно расслабляясь в его надёжных объятиях, от которых исходило приятное, успокаивающее тепло.

Чуть впереди них, заливисто хохоча, на одном коне неслись Джемма и Ашен. Старшая принцесса, напрочь позабыв о строгих запретах лекаря Елены, умудрялась одной рукой держаться за подругу, а второй победно размахивать в воздухе.

— Эгей, Вольга, не отставай! — обернувшись, крикнула Джемма, и её глаза лукаво блеснули при виде того, как близко сидят её сестра и секретарь. — А то Ашен грозится отобрать у нас королевский ужин, если мы прискачем первыми!

— Скорее её банда отберёт у нас остатки терпения! — весело прокричал в ответ Радан, который вместе с крёстным Дмитрием Таниным лихо обошёл кареты родителей и теперь держался в авангарде отряда.

Великий Лев, чья переносица всё ещё была знатно припухшей после утреннего «привета» от старшей крестницы, лишь хмуро буркнул в усы:

— Если эта фурия из-за своих скачек снова порвёт швы, я лично привяжу её к каретному колесу. Сашка, прибавь ходу, осади свою безумную воспитанницу!

Ехавший рядом Саша лишь добродушно рассмеялся, умудрённо качая головой:

— Дмитрий, ты же знаешь, Джемму сейчас может остановить только стена. Да и то не факт, что она её не перепрыгнет!

Позади этой шумной кавалькады, тяжело переваливаясь на неровностях дороги, мерно катились королевские кареты, из окон которых доносились измученные, но полные родительского смирения вздохи. Молодость и свобода Пылающего Разлома и Дамрии окончательно взяли верх над строгим дворцовым этикетом.

Лошади тяжело задышали и замедлили ход, выходя на просторную, укрытую тенью вековых дубов поляну у прохладной дамрийской реки. Утомлённые долгой скачкой путники начали шумно спешиваться, с наслаждением разминая затёкшие ноги.

Вольга ловко спрыгнул на сочную траву и, повернувшись к Ингрид, протянул ей руки. Владычица Пылающего Разлома аккуратно опустила ладони на его крепкие плечи. Секундная заминка — и парень бережно опустил её на землю, задержав руки на её талии чуть дольше, чем требовали правила приличия.

— О-о-о, какие нежности на глазах у честной публики! — тут же раздался весёлый голос Джеммы, которая уже сидела на поваленном бревне, бесцеремонно закинув ногу на ногу. — Вольга, смотри аккуратнее, а то наша огненная девочка растает от твоей заботы!

Ингрид резко обернулась, густо покраснев, и грозно сверкнула глазами:

— Джемма! Тебе бы лучше о своих швах подумать, а не за чужими секретарями подглядывать! Ашен, ну скажи ей!

Ашен, устало снимавшая седло с коня, лишь усмехнулась, подмигнув Ингрид:

— Ой, Ваше Высочество, я её всю дорогу удержать пыталась. Эта фурия неуправляема, когда видит повод для хорошей шутки.

В этот момент к костру, где Радан и Дмитрий Танин уже вовсю разгружали припасы, подошёл Вольга, пытаясь скрыть смущение за работой. Радан, заметив его сосредоточенный вид, весело хлопнул парня по плечу.

— Ну что, Вольга, знатно мы проветрились! — Радан достал из сумки флягу с крепким дамрийским элем, аппетитно забулькав содержимым. — Ух, хороша чертовка! Держи, промочи горло после такой скачки.

Вольга сокрушённо покачал головой, бросив робкий взгляд в сторону Ингрид:

— Спасибо, Радан, но я на службе. Охрана Владычицы требует трезвой головы, особенно в приграничных землях.

Радан громко рассмеялся, а сидевший рядом Дмитрий Танин лишь ухмыльнулся в усы, одобряя профессионализм парня.

— Ну уж нет, друг мой! — Радан пригрозил флягой в воздухе. — Сейчас ладно, бди. Но учти: на коронации ты от меня не отвертишься! Ты просто обязан будешь выпить со мной за здоровье молодых и за мир между нашими землями. Это королевский указ, обжалованию не подлежит!

— На коронации я лично прослежу, чтобы Вольге наливали только лучшее вино, — подала голос подошедшая Ингрид, гордо вскинув подбородок и пытаясь вернуть себе статус строгой правительницы, хотя улыбка всё равно выдавала её хорошее настроение.

Джемма, жуя сочное яблоко, подмигнула всей честной компании:

— Слышал, Вольга? Сама Владычица разрешила! Главное, чтобы вы с Раданом под столом эту самую коронацию не встретили.

Поляна взорвалась дружным хохотом. Даже уставшие Сашка и Елена, вышедшие из кареты, не смогли сдержать улыбок, глядя на эту неугомонную и счастливую компанию.

Вскоре над поляной поплыл умопомрачительный аромат — Радан с Дмитрием весело шкворчали на костре сочными кусками мяса на шпажках. В стороне от молодёжи, у королевской кареты, расположились старшие.

— Ну и молодёжь пошла, — вздохнул Сашка, переворачивая дичь. — Нам бы в их годы столько энергии после целого дня в седле.

— Ой, помолчи, Саша, — отозвалась Елена, аккуратно перебирая в ступке целебные травы для вечернего чая. — Твоя Джемма вообще скачет вопреки всем моим запретам. Раны едва затянулись! Я ей, конечно, выдала укрепляющий отвар, но если швы разойдутся — лично запру в лазарете на месяц.

— Да ладно тебе, Леночка, — улыбнулась мать Ингрид, присаживаясь рядом. — Девочки столько пережили в Разломе. Пусть хоть глоток свободы сделают. Здесь, в Дамрии, даже воздух другой.

В это время Ингрид и Джемма ушли к реке, оставив шумный лагерь позади. Вода глухо рокотала на перекатах, унося с собой дневную пыль и суету, а в её тёмной глади, точно разбитые алмазы, отражались первые крупные звёзды. Прохладный ночной воздух приятно холодил кожу, пах сыростью и прибрежной травой.

Джемма подошла к самой кромке, аккуратно приподняла подол платья и присела на мягкий глинистый берег. С удовольствием вытянув уставшие ноги, она опустила босые ступни в холодную воду, заставившую её блаженно зажмуриться. Откинувшись немного назад и уперевшись ладонями в сырую землю, принцесса закинула голову вверх, поймав взглядом мерцание бескрайнего звёздного неба.

— Как тебе здесь, Ингрид? — тихо, без привычного вызова в голосе спросила она, не отрывая взгляда от созвездий. — Нравится? После всего, что мы оставили позади… каково тебе в этой тишине?

Ингрид, сидевшая чуть поодаль на большом, покрытом мхом камне, обхватила свои колени руками. Она посмотрела на тёмный силуэт сестры, затем перевела взгляд на бурлящий поток.

— Здесь удивительно, Джем, — негромко ответила она. — Настолько мирно, что поначалу даже дышать страшно. Словно если я вздохну слишком громко, эта сказка разрушится, и мы снова окажемся посреди пепелища. Но Дамрия… она словно лечит. Спокойствием лечит.

Джемма слегка повернула голову, хитро прищурившись, хотя в полумраке её лица было почти не разглядеть. Вода мерно плескалась у её лодыжек.

— Раз уж мы заговорили о том, что лечит и радует душу… — Джемма сделала паузу, подбирая слова. — Что ты думаешь делать с Вольгой, а? Что у вас будет дальше, когда вся эта суматоха с коронацией уляжется?

Ингрид вздрогнула, и её пальцы сильнее впились в ткань плаща. Она открыла было рот, чтобы привычно возмутиться, но Джемма мягко, опережая её, подняла руку:

— Погоди, не колючься. Я серьёзно спрашиваю, как сестра. Какое бы решение ты ни приняла — остаться строгой Владычицей или выбрать что-то другое — помни: я всегда, слышишь, абсолютно всегда буду на твоей стороне. Я твой щит и твой меч, Ингрид. Но… видит небо, я была бы по-настоящему счастлива, если бы вы были вместе. Он хороший парень. Верный.

Ингрид глубоко вздохнула, чувствуя, как стены её напускной суровости окончательно рушатся под этим честным, тёплым напором. Она опустила голову, пряча лицо в ладонях, а затем тихо, с предельной искренностью заговорила:

— Я не знаю, Джем. Мне страшно. Каждый раз, когда он оказывается рядом, когда он просто затягивает подпругу на моей лошади или подаёт мне руку… у меня внутри всё переворачивается. Какое-то странное, неведомое доселе тепло глухой волной растекается по всему телу. Сердце начинает биться так быстро и бешено, словно я только что пробежала несколько миль наперегонки с ветром. Мне кажется, он слышит этот стук. Стоит ему улыбнуться мне — и я забываю, как дышать.

Над берегом разнёсся тихий, чистый и невероятно добрый смех Джеммы. Она покачала головой, поднимая брызги ногами.

— Любовь… — протянула она, и в её голосе послышалась несвойственная ей нежность. — Вот что это такое, глупая ты моя сестрёнка. Ты любишь его. И это было видно с самого первого дня. С самого начала! То, как ты украдкой смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит. То, как у тебя загораются глаза. А уж как ты яростно защищаешь его от всех моих подколов и шуточек! Ты ведь готова мне голову откусить, стоит мне только его поддеть. Разве это не оно?

Ингрид молчала, но её щёки горели ярче любого пламени Разлома, а на губах, вопреки всему страху, медленно расцветала робкая улыбка.

Джемма легонько плеснула водой, наблюдая за тем, как расходятся круги, ловящие отблески звёзд. Её лицо стало серьёзным и по-сестрински заботливым.

— Раз уж мы выяснили, что ты пропала, — тихо улыбнулась Джемма, поворачиваясь к сестре, — тебе нужно сделать первый шаг. Да, его чувства и так ясны и понятны, этот бедолага дышать через раз начинает, когда ты на него смотришь. Но он скромный, к тому же твой секретарь. Он никогда не посмеет нарушить субординацию сам. Мой тебе совет: найди момент на коронации, вытащи его на танец или просто уведи в сад. Дай ему понять, что статус Владычицы не стена между вами. Позволь ему быть смелым.

Ингрид открыла было рот, чтобы ответить, но тяжёлые шаги по хрустящим веткам заставили сестёр мгновенно обернуться. Из темноты прибрежных кустов с широченной ухмылкой на лице выбрался Радан. Он держал в руках две деревянные тарелки с дымящимся мясом.

— Ну и долго вы тут будете сырость разводить? — громко спросил Радан, бесцеремонно усаживаясь на соседний валун. — Наш доблестный страж Вольга там уже все глаза проглядел, карауля тропинку к реке. Переживает, как бы его драгоценную Владычицу дикие утки не утащили. Ингрид, иди поешь, а то твой верный рыцарь от тоски сам весь ужин у костра караулом отстоит!

Джемма прыснула от смеха, а Ингрид, мгновенно вспомнив совет сестры, поспешно отвернулась, молясь, чтобы в темноте Радан не заметил, как густо покраснели её щёки. Радан проводил её смеющимся взглядом, а затем повернулся к старшей сестре. Джемма всё так же сидела на берегу, не вынимая ног из прохладной воды.

— А ты чего не идёшь? — спросил Радан, протягивая ей вторую миску с ароматным, дымящимся мясом. — Там Дмитрий уже вторую флягу откупоривает, Сашка байки травит, а тебя нет.

Джемма тихо и тяжело выдохнула, даже не повернувшись.

— Не хочу, Радан. Просто хочу побыть в тишине.

Он секунду помолчал, разглядывая её потяжелевший взгляд, направленный куда-то на другой берег реки. Вместо того чтобы выдать очередную колкость, парень просто уселся на траву рядом с ней, поудобнее перехватив свою тарелку.

— Тогда давай поедим в тишине, — спокойно буркнул он.

Какое-то время они действительно ели молча. Слышно было только, как река глухо бьётся о камни, да где-то вдалеке потрескивает лагерный костёр. Но долго благостная тишина длиться не могла. Радан дожевал кусок, покосился на её босые ступни в реке и спросил:

— Не холодно?

Джемма, глубоко увязшая в собственных мыслях, вздрогнула и растерянно моргнула.

— Что?

— Говорю, не холодно? — он кивнул на воду. — Ночь на дворе, от реки ледником тянет.

— А, нет, — Джемма слабо улыбнулась, качнув ногами так, что брызги полетели в стороны. — Вода отличная. Как раз для того, чтобы искупаться.

Радан изумлённо округлил глаза и картинно схватился за голову:

— Ага, только этого нам сейчас и не хватало! Дмитрий меня заживо закопает, если ты со своими швами в реку сиганёшь. Хотя… зная тебя, от тебя всего можно ожидать. Спокойно жить ты в принципе не умеешь.

Джемма лишь тихо хмыкнула на его подколку, снова уставившись в свою тарелку. Она лениво ковыряла вилкой мясо, явно потеряв к еде всякий интерес. Радан заметил эту перемену. Он отставил свою миску в сторону и внимательно посмотрел на принцессу.

— Слушай, Джем… А почему ты сейчас вообще такая тихая? — искренне удивился он. — Ещё полчаса назад в седле летела, кричала, была такой буйной, отцу и Дмитрию нервы трепала. А сейчас сидишь, будто тебя подменили. Что стряслось-то?

Джемма медленно перевела взгляд с тарелки на бескрайнее ночное небо, усыпанное колючими звёздами.

— Скоро ведь коронация, Радан, — тихо, с непривычной для неё тяжестью в голосе произнесла она. — Да, не сразу по приезде, у нас есть ещё немного времени, но этот день неумолимо приближается. И вместе с ним на меня ляжет огромная, просто неподъёмная ответственность. За людей, за земли, за каждый шаг.

Она обхватила плечи руками, словно замёрзла, хотя вода всё ещё казалась тёплой.

— Я всё думаю… если я получу этот титул, как мне остаться свободной? Как мне вообще быть собой, когда вокруг станут шептаться придворные, а долг свяжет по рукам и ногам? Я боюсь превратиться в бездушную куклу, запертую в замке. Боюсь растерять ту Джемму, которая может просто так сорваться в бешеную скачку.