Незнакомец медленно снял капюшон, и по двору прокатилась такая тишина, что стало слышно потрескивание разрушенного защитного купола. Я ожидал увидеть обезображенное лицо фанатика или древнего мага, но перед нами стоял мужчина лет сорока с абсолютно спокойным, почти благородным лицом. Ни шрамов, ни безумной улыбки, ни горящих глаз. Именно эта обычность пугала сильнее всего. Он выглядел человеком, который пришел на давно назначенную встречу, а не привел к Академии целую армию чудовищ. Его взгляд медленно скользнул по преподавателям, задержался на Лаврове, затем остановился на Орехове так, словно все остальные люди во дворе просто перестали существовать.

— Я надеялся, что вы окажетесь мудрее, — спокойно произнес Орехов. — Даже сейчас еще можно закончить всё без лишней крови.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

— Если бы я хотел избежать крови, ректор, я бы никогда не пришел сюда лично. Мы слишком долго готовили этот день, чтобы уйти после первого разговора. Признаться, вы даже превзошли мои ожидания. Я думал, Поток задержит вас дольше.

Лавров шагнул вперед, и металл его меча тихо зазвенел.

— Назови хотя бы имя, чтобы потом было кого проклинать.

— Имя? — незнакомец усмехнулся почти добродушно. — Сейчас оно ничего не изменит. Для вас я всего лишь человек, который пришел забрать то, что по праву никогда не принадлежало Империи.

Я почувствовал, как внутри все сжалось. Эти слова прозвучали слишком уверенно. Он говорил так, будто уже заранее знал исход битвы. Позади меня кто-то нервно переступил с ноги на ногу, преподаватели плотнее сомкнули строй, а звери продолжали стоять неподвижно, словно прекрасно понимали каждое сказанное слово. Поток больше не выглядел хаосом. Он превратился в оружие.

Орехов медленно поднял ладонь.

— Максим, Егор. Уводите студентов в главный корпус. Немедленно.

Егор уже открыл рот, чтобы возразить, но ректор даже не дал ему такой возможности.

— Это приказ.

Я впервые услышал, чтобы он говорил настолько жестко. Ни тени привычного спокойствия, только сталь в голосе, от которой спорить расхотелось мгновенно. Мы начали быстро разворачивать перепуганных студентов, подгоняя тех, кто все еще не мог оторвать взгляда от происходящего. Несколько человек почти силой тащили раненых, другие поддерживали тех, кто едва держался на ногах после полного истощения маны. Мне казалось, что мы наконец успеем отойти.

Не успели.

По крыше соседнего корпуса что-то глухо ударило. Затем еще раз. И еще. Я машинально поднял голову, ожидая увидеть новых зверей Потока, однако увидел совсем другое. На черепице уже стояли люди в темной одежде, вооруженные короткими клинками и артефактами, а через секунду такие же фигуры начали появляться на башнях, галереях и даже на полуразрушенных стенах Академии. Они возникали молча, будто всегда были здесь, просто ждали сигнала. Их оказалось не пять и не десять. Я быстро сбился со счета.

— Засада… — тихо произнес кто-то из преподавателей.

— Нет, — спокойно поправил его незнакомец. — Это называется подготовка.

В следующее мгновение десятки темных фигур одновременно сорвались с мест. Они не бросились к студентам и даже не посмотрели в нашу сторону. Все до единого летели только к преподавателям Академии. Несколько магов успели поднять защиту, но убийцы двигались с такой скоростью, что обычный человек даже не успел бы проследить за их рывками. Один из нападавших появился прямо за спиной преподавателя защитной магии, и только отчаянный окрик Лаврова позволил тому в последний момент уйти от смертельного удара.

— Орехов! — проревел Лавров. — Их цель — вы!

— Я знаю, — тихо ответил ректор.

И в тот же миг весь двор взорвался новым боем. Только теперь это была уже не битва людей со зверями. Это была война профессионалов, пришедших убивать сильнейших магов Империи.

Лавров сорвался с места раньше всех. Он словно заранее ждал именно этого момента, и первый убийца, попытавшийся приблизиться к Орехову, не успел закончить рывок. Серебристый клинок вспыхнул короткой дугой, разрубив противника почти пополам, однако на его месте мгновенно возникли двое новых. Они двигались совершенно иначе, чем звери Потока. Без рева, без ярости, без единого лишнего движения. Каждый удар был рассчитан, каждая смена позиции вынуждала преподавателей постоянно оглядываться, не позволяя сосредоточиться на одном противнике. Я впервые видел людей, для которых бой выглядел не дракой, а заранее отрепетированной работой.

Орехов сделал всего один шаг вперед, и двор содрогнулся. Поток вокруг него взвился серебристым вихрем, заставив ближайших нападавших одновременно поставить защиту. Вместо мощного удара ректор неожиданно остановил заклинание буквально в последний миг. Воздух над нашими головами взорвался таким давлением, что у меня заложило уши, а окна ближайшего корпуса осыпались дождем стекла. Волна силы прошла всего в нескольких метрах от студентов, но даже этого хватило, чтобы многие рухнули на колени, схватившись за головы. Я наконец понял, о чем говорил преподаватель во время боя со зверями. Орехов действительно не мог сражаться в полную силу. Не потому что не хватало могущества, а потому что мы сами стали его главным ограничением.

— Видите? — спокойно произнес мужчина в темном плаще, даже не оборачиваясь к своим людям. — Именно поэтому он проиграет. Великий маг, которого удерживает собственная совесть.

Его слова прозвучали почти лениво, однако нападавшие будто только этого и ждали. Они одновременно сменили тактику. Маги начали засыпать Орехова десятками заклинаний, вынуждая его постоянно держать защиту, а убийцы больше не пытались прорваться напрямую. Они кружили вокруг преподавателей, били по флангам, заставляли их расходиться и закрывать друг друга. Всё происходило настолько слаженно, что становилось очевидно: перед нами не случайная группа фанатиков. Эти люди готовились именно к такому бою.

— Максим! — заорал Егор, перекрикивая грохот заклинаний. — Забирай тех, кто может идти! Остальных не бросать!

Мы снова рванули к первокурсникам. Один парень лежал без сознания у разрушенной колонны, придавленный обломком балки. Я вместе с двумя старшекурсниками с трудом отбросил тяжелый камень, и мы почти на руках потащили его к корпусу. В этот момент совсем рядом вспыхнуло ослепительно-белое заклинание. Ударная волна сбила меня с ног, а над головой просвистел чей-то клинок, срезав прядь волос. Я перекатился по каменной мостовой и увидел, как Лавров в последний момент перехватил убийцу, который уже собирался добить раненых студентов. Их оружие столкнулось с таким звоном, что искры разлетелись на несколько метров.

Вокруг Орехова бой становился всё страшнее. Один за другим на него выходили новые противники, однако ректор не отступал ни на шаг. Казалось, он одновременно видел каждую атаку, контролировал преподавателей, удерживал давление Потока и продолжал следить за тем, чтобы ни одна волна его собственной силы не накрыла студентов. Я поймал себя на мысли, что любой другой маг уже давно либо уничтожил бы половину двора вместе с врагами, либо погиб. Орехов же продолжал стоять в самом центре шторма, принимая каждый новый удар так, словно заранее знал, что помощи ждать неоткуда. И впервые за сегодняшний день мне пришла в голову страшная мысль: эти люди пришли сюда не для того, чтобы победить Академию. Они пришли проверить, сможет ли даже Орехов защитить всех, если его заставить выбирать между собственной силой и жизнями тех, кто стоит за его спиной.

Следующий удар пришел совсем не оттуда, откуда его ждали. Пока Лавров сдерживал сразу троих убийц, один из магов противника резко опустил обе ладони к земле. Каменная мостовая вспыхнула темными рунами, и прямо под ногами преподавателей взметнулись десятки острых каменных копий. Несколько человек успели отпрыгнуть, но один из наставников боевого факультета замешкался буквально на мгновение. Каменный шип пробил ему бедро насквозь, и мужчина рухнул на одно колено, все еще продолжая удерживать защитный барьер над студентами. Он даже не вскрикнул, лишь сильнее стиснул зубы и поднял вторую руку, не позволяя куполу исчезнуть. Я смотрел на него и понимал, что именно благодаря таким людям мы до сих пор живы.

— Они режут опоры! — крикнул Лавров, отбивая сразу два удара. — Не подпускайте их к защитникам!

Но противник уже действовал иначе. Убийцы перестали охотиться за сильнейшими преподавателями. Вместо этого они начали методично выбивать тех, кто поддерживал барьеры, лечил раненых и прикрывал студентов. Каждая их атака была направлена не на красивую победу, а на разрушение всей системы обороны. Стоило одному защитнику упасть, как сразу трое других были вынуждены занимать его место, открывая новые бреши. Академия еще держалась, однако я впервые увидел, что даже идеально организованная защита может медленно рассыпаться, если кто-то знает, за какую нить потянуть.

Егор успевал быть сразу в нескольких местах. Он помогал переносить раненых, поднимал тех, кто терял сознание после истощения Потока, и постоянно возвращался к перепуганным первокурсникам, не позволяя никому сорваться в паническое бегство. Несколько ребят уже предлагали схватить оружие и броситься в бой, но староста жестко осадил их.

— Хотите помочь? Тогда помогайте живым! Если сейчас полезете туда, преподавателям придется спасать еще и вас. Не мешайте людям делать свою работу!

Никто больше не спорил. Его слова звучали грубо, но именно они вернули многих в чувство. Я поймал себя на мысли, что без Егора наш курс давно превратился бы в неуправляемую толпу.

Где-то впереди раздался глухой удар такой силы, что весь двор ощутимо качнулся. Я машинально поднял голову и увидел Орехова. Вокруг него вращалось сразу несколько магических кругов, каждый размером с небольшую повозку, а воздух искрился от концентрации Потока. Казалось, еще мгновение — и он сметет всех нападавших одним ударом. Но именно в этот момент между ним и врагами оказались несколько перепуганных студентов, не успевших отойти после обрушения стены. Ректор резко сжал кулак, и огромное заклинание погасло, так и не сорвавшись с его рук. Вместо сокрушительной атаки он лишь поставил новый защитный купол, закрывая ребят от летящих осколков. Мужчина в темном плаще наблюдал за этим с легкой улыбкой.

— Вот почему мы выбрали именно Академию, — негромко сказал он, словно делился интересным наблюдением. — Сильнейший маг Империи никогда не станет сильнейшим на поле боя, если ему есть кого защищать.

Лавров услышал эти слова. Его лицо потемнело от ярости, и он одним стремительным рывком прорвался сквозь двух убийц, пытаясь достать человека в плаще. До цели оставалось всего несколько метров, когда из-за разрушенной колонны навстречу ему вышел высокий рыцарь в темных доспехах. Он не произнес ни слова, только поднял длинный меч и встал на пути Лаврова. Их клинки столкнулись с таким грохотом, что ближайшие окна осыпались остатками стекла, а волна силы разошлась по двору, заставив даже зверей Потока нервно отступить. И по тому, как Лавров впервые за весь бой не смог сдвинуть противника ни на шаг, я понял: на поле появился враг, равный ему по мастерству.

Лавров не стал проверять противника силой. Первый обмен ударами занял не больше секунды, но за это время я насчитал не меньше десяти столкновений клинков. Искры сыпались во все стороны, металл визжал так, будто два меча пытались перегрызть друг друга, а сами бойцы двигались настолько быстро, что взгляд постоянно терял их силуэты. Темный рыцарь неожиданно ушел вниз, целясь Лаврову в колено, однако наставник словно предугадал этот маневр. Он перепрыгнул удар, развернулся в воздухе и обрушил меч сверху с такой силой, что мостовая под ногами противника раскололась. Незнакомец выдержал удар, но впервые сделал шаг назад. Этого оказалось достаточно, чтобы я понял: Лавров действительно один из лучших мечников Империи.

Но радость длилась недолго. Пока их поединок приковывал взгляды, остальные убийцы продолжали выполнять свою работу. Один из них метнул тонкий черный клинок не в преподавателя и даже не в Орехова. Лезвие летело прямо в девушку, помогавшую переносить раненого первокурсника. Я сорвался с места раньше, чем успел подумать. Ударил ее плечом, сбивая с траектории, а клинок со свистом прошел мимо моего лица, оставив на щеке жгучую царапину, и глубоко вошел в каменную стену. Когда я обернулся, убийцы уже не было. Он даже не попытался добить нас. Для него это был лишь один из десятков ударов, которые должны были посеять хаос.

— Они проверяют нас на ошибки! — заорал Егор, помогая подняться девушке. — Не стойте кучей! Двигайтесь! Если остановитесь, станете легкой мишенью!

Его услышали. Первокурсники начали действовать увереннее, передавая раненых по цепочке, освобождая проходы, помогая тем, кто уже не мог идти самостоятельно. Это больше не было паническим бегством. Это была борьба за каждую жизнь. Я увидел, как совсем молодой парень, которого утром все считали тихоней, молча подхватил на спину потерявшего сознание старшекурсника и, шатаясь от усталости, понес его к лекарям. В такие моменты становилось понятно, что Академия воспитывала не только магов.

Внезапно над двором вспыхнул ослепительный золотой свет. Один из преподавателей факультета света поднял обе руки, и над нами развернулся огромный сияющий купол, накрывший почти весь внутренний двор. Несколько темных магов тут же направили в него заклинания, однако защита выдержала первый удар. Студенты облегченно выдохнули, но Орехов неожиданно резко повернул голову.

— Нет… — тихо произнес он.

Я не сразу понял, что он увидел. Потом заметил. Один из магов противника вообще не атаковал купол. Он стоял в стороне, внимательно наблюдая за преподавателем, который его удерживал. Медленно подняв ладонь, незнакомец что-то прошептал, и в ту же секунду из тени разрушенной арки выскользнули сразу два убийцы. Они не бросились вперед. Не ускорились. Они просто появились там, где их секунду назад не было.

— Слева! — крикнул я изо всех сил.

Преподаватель успел обернуться. Даже поставил защиту. Первый убийца ударил в нее, заставив барьер вспыхнуть, а второй уже оказался сбоку. Я видел, как блеснул короткий клинок, видел, как наставник попытался увернуться, но не успел. Лезвие вошло ему под ребра, и золотой купол над двором мгновенно задрожал, покрываясь сотнями трещин. Через секунду защита рассыпалась дождем искр, а весь внутренний двор снова оказался открыт для врага. И именно в этот момент я впервые увидел, как на лице Орехова исчезло спокойствие. Не страх. Не паника. Холодная ярость человека, который понял: против него сражаются те, кто изучил Академию так же хорошо, как он сам.

Темный рыцарь снова ударил, и только теперь я увидел, насколько по-разному они сражались. Он вкладывал Поток в собственное тело, превращая каждый шаг в рывок, каждый взмах — в удар осадного молота. Лавров же не пытался отвечать силой на силу. Его меч вспыхивал то синим, то серебристым светом, а каждый блок сопровождался коротким заклинанием, меняющим направление чужого клинка или сбивающим противнику равновесие. Он не отделял магию от фехтования. Для него заклинание продолжало движение руки, а сталь становилась частью Потока.

Рыцарь обрушил меч сверху, рассчитывая просто продавить защиту, но Лавров ушел в сторону и провел пальцами вдоль собственного клинка. На металле мгновенно вспыхнули руны, после чего удар наставника выбросил вперед узкую волну огня. Противник прикрыл лицо наплечником, позволив пламени облизать темные доспехи, и этим воспользовался Лавров. Он шагнул внутрь чужой защиты, ударил рукоятью в шлем и почти одновременно направил ладонь в нагрудник. Раздался глухой взрыв, рыцаря отбросило к разрушенной колонне, но тот устоял и сразу поднял меч снова. Лавров тяжело дышал, однако в его глазах не было страха. Кажется, впервые за весь бой ему попался человек, которого нельзя было уничтожить одной удачной связкой.

Я не успел увидеть продолжение. Справа закричали, и часть стены главного корпуса разлетелась наружу под ударом заклинания. Обломки посыпались прямо на раненых, которых мы едва успели перенести ближе ко входу. Егор первым заметил угрозу и бросился вперед, расталкивая студентов в стороны. Я подхватил за плечи лежавшего на носилках парня, а Бельский вместе с двумя старшекурсниками потянул вторую сторону. Камни ударили по мостовой за нашими спинами, один обломок задел меня по плечу, но боли я почти не почувствовал. Все внимание занимал узкий проход, через который теперь пытались протиснуться десятки перепуганных людей.

— Не давите друг друга! — Егор встал прямо перед толпой, подняв обе руки. — Через дверь пройдут все, если вы перестанете вести себя так, будто за вами уже гонится смерть!

Его услышали не сразу, но голос старосты все же пробился сквозь панику. Студенты начали двигаться по двое, передавая раненых вперед и освобождая проход для лекарей. Я помог занести носилки внутрь, но почти сразу развернулся обратно. Оставаться под защитой стен, пока остальные продолжали сражаться во дворе, казалось невозможным. Бельский оказался рядом раньше, чем я успел сделать первый шаг, и коротко заметил, что если мы оба сейчас полезем под мечи профессиональных убийц, Егору придется спасать уже нас. Он был прав, но от этого желание вернуться не стало слабее.

Над двором снова полыхнуло золотым светом. Орехов одним движением отбросил сразу пятерых нападавших, но удар пришлось направить вверх, чтобы не задеть студентов у корпуса. Волна силы срезала верхушку одной из башен, и тяжелые камни обрушились за пределами внутреннего двора. Несколько убийц успели восстановить строй почти мгновенно, словно даже такой удар не выбил их из заранее рассчитанного ритма. Они заходили с разных сторон, вынуждая ректора постоянно разворачиваться и закрывать чужие атаки собственными барьерами. Каждый раз, когда Орехов мог перейти в наступление, кто-то бил туда, где находились студенты.

Мужчина в темном плаще наблюдал за боем, почти не двигаясь. Он не отдавал приказов вслух, но его люди меняли позиции одновременно, будто слышали команды прямо внутри головы. В какой-то момент он посмотрел на нас, задержал взгляд на Бельском, затем медленно перевел его на меня. Мне показалось, что под ребрами снова вспыхнула тонкая серебристая линия, та самая, что остановила зверя. Незнакомец едва заметно склонил голову, словно получил подтверждение, которого ждал. После этого он поднял два пальца.

Сразу трое убийц сменили направление.

Один бросился к Орехову, второй перехватил преподавателя у входа, а третий исчез в тени разрушенной стены. Я понял, куда он направился, лишь когда за спиной Егора возник темный силуэт. Староста ничего не видел. Он продолжал выводить студентов, придерживая за плечо девушку с окровавленной повязкой на голове и одновременно крича, чтобы впереди не останавливались.

— Егор! — голос сорвался раньше, чем я успел подумать.

Он обернулся на мой крик. Увидел меня, затем заметил движение за собственной спиной и успел оттолкнуть девушку в проход. Короткий клинок вошел ему под лопатку почти без сопротивления. Лицо Егора застыло не от боли, а от удивления, словно он до последнего не верил, что удар действительно предназначался ему. Убийца выдернул оружие и уже собирался нанести второй удар, но между ними вспыхнула серебристая стена, поднятая Бельским. Лезвие ударило в нее, раздался резкий звон, и незнакомца отбросило на несколько шагов.

Я успел подхватить Егора прежде, чем он упал. Его ноги больше не держали, кровь быстро пропитывала форменный китель, а дыхание вырывалось короткими хриплыми толчками. Он попытался сказать что-то, но вместо слов на губах появилась кровь. Я прижал ладонь к ране, хотя сразу понял, что остановить такое кровотечение руками невозможно. Вокруг продолжался бой, рушились стены, кричали люди, но весь мир неожиданно сузился до его бледного лица.

Егор с трудом перевел взгляд на дверь, за которой исчезали последние первокурсники. Потом посмотрел на меня и выдохнул, заставляя каждое слово пройти через боль.

— Не дай им вернуться за мной. Выведи остальных.

Я хотел возразить, позвать лекаря, пообещать, что сейчас все исправят. Но по его взгляду понял: он уже знает правду лучше меня. Егор слабо сжал мое запястье, будто передавал не просьбу, а последнюю обязанность старосты. Затем его пальцы разжались.

И впервые с начала боя я перестал слышать крики.

Я не помню, сколько секунд просидел рядом с Егором. Возможно, одну. Возможно, целую вечность. Его ладонь осталась лежать на камне, пальцы еще сохраняли тепло, а открытые глаза смотрели куда-то мимо меня, туда, где последние первокурсники исчезали за дверями корпуса. Рядом опустился Бельский и коротко коснулся моей руки, заставляя разжать пальцы на пропитанной кровью ткани. Он ничего не сказал, потому что любые слова сейчас прозвучали бы оскорбительно пустыми. Я осторожно уложил Егора на спину, закрыл ему глаза и поднялся.

Убийца, нанесший удар, уже снова приближался. Он двигался вдоль стены, используя дым и обломки как укрытие, а короткий клинок в его руке оставался темным даже под вспышками заклинаний. Я потянулся к мечу, хотя прекрасно понимал, чем закончится попытка сразиться с человеком, который только что прошел через защиту Академии. Бельский шагнул вперед одновременно со мной, и перед нами снова поднялась серебристая преграда, но на этот раз она дрогнула от первого же удара. Незнакомец перенес вес на другую ногу и без замаха ударил в ту же точку повторно. По щиту побежали тонкие трещины. До третьего удара он не дошел.

Лавров появился между нами настолько быстро, что я заметил его лишь после столкновения клинков. Его меч встретил оружие убийцы у самого лица Бельского, а вторая рука уже складывала короткую печать. Вспышка синего огня ударила противнику в грудь, разрывая плащ и отбрасывая его через половину двора. Лавров даже не посмотрел, куда тот упал. Он резко повернулся к нам и приказал тащить раненых глубже в корпус, потому что следующую атаку оборона уже может не выдержать. Его голос звучал твердо, но по лицу стекала кровь, а левая рука заметно подрагивала после поединка с темным рыцарем.

— Егор погиб, — сказал я и сам едва узнал собственный голос.

Лавров посмотрел на тело старосты, задержав взгляд всего на мгновение. В его лице ничего не изменилось, однако пальцы на рукояти меча сжались так сильно, что кожа на костяшках побелела. Он тихо ответил, что запомнил, после чего перевел взгляд на проход, где еще оставались студенты. В этой короткой фразе не было обещания мести или попытки утешить. Только принятие долга, который придется выполнить позже, если кто-то из нас вообще доживет до этого момента. Лавров развернулся обратно к бою, и я вдруг понял, что он даже не позволил себе проститься.

Темный рыцарь уже ждал его у разрушенной колонны. Поврежденный доспех дымился после предыдущего заклинания, но противник держался так, словно взрыв не причинил ему никакого вреда. Они снова сошлись, и на этот раз Лавров атаковал первым. Его клинок оставлял в воздухе огненные следы, а между ударами вспыхивали короткие магические печати, ослепляя рыцаря и меняя направление атак. Наставник больше не пытался экономить силы. Он вжимал противника в стену, заставляя тяжелые доспехи скрипеть под каждым новым ударом, и на несколько секунд мне показалось, что Егор не останется без ответа.

Я увидел второго убийцу слишком поздно. Он не вмешивался в поединок и не пытался приблизиться к Лаврову со спины. Вместо этого он метнул тонкое копье в группу студентов, которые несли раненого преподавателя к дверям. Лавров заметил движение боковым зрением. Он мог продолжить удар и закончить бой с рыцарем, но развернулся, выбросил вперед ладонь и успел поставить защиту между копьем и студентами. Темный снаряд разбился о серебристый барьер, однако в тот же миг тяжелый меч рыцаря вошел ему под ребра.

Удар поднял Лаврова над землей и отбросил к разбитой лестнице. Его меч вылетел из руки, несколько раз звякнул о камень и замер рядом с телом Егора. Я бросился вперед вместе с Бельским, но наставник уже пытался подняться самостоятельно. Кровь быстро растекалась по боку, темнея на синей ткани формы, а дыхание стало коротким и рваным. Темный рыцарь неторопливо приближался, уверенный, что бой закончен. Лавров оперся ладонью о землю, поднял голову и неожиданно усмехнулся.

— Для человека в такой дорогой броне вы удивительно плохо понимаете, когда вас заманивают, — произнес он.

Руны, которыми Лавров покрывал мостовую во время поединка, вспыхнули одновременно. Огненная клетка сомкнулась вокруг рыцаря, сдавливая доспех со всех сторон, и тот впервые закричал. Взрыв прогремел так близко, что нас с Бельским бросило на землю, а противника впечатало в стену под грудой обломков. Лавров выиграл, но не смог подняться после собственного заклинания. Я подполз к нему, прижал ладонь к ране и почувствовал, как кровь проходит между пальцами. Наставник схватил меня за воротник и заставил посмотреть не на него, а в центр двора.

Орехов оставался один.

Преподаватели еще сражались, старшие курсы удерживали проходы, раненые продолжали ползти к корпусам, но вокруг ректора уже смыкалось кольцо из нескольких десятков магов, рыцарей и убийц. Они больше не скрывали замысел. Одни разрушали защитные печати, другие отрезали Орехова от союзников, третьи занимали позиции среди студентов, лишая его возможности ударить на полную силу. Мужчина в темном плаще поднял руку, и все оставшиеся звери Потока одновременно повернулись к ректору. Я увидел, как Алексей Миронович медленно осмотрел двор, задержал взгляд на теле Егора, на раненом Лаврове и на сотнях студентов, которым по-прежнему некуда было отступать.

Потом ректор расстегнул верхнюю застежку своего мундира.

Под тканью на его груди проступила первая из семи золотых печатей.

Мужчина в темном плаще перестал улыбаться.