Серебристые линии вспыхнули прямо перед глазами, будто кто-то полоснул воздух раскаленным клинком. Я даже не успел понять, что происходит. Монстр, которого я уже мысленно считал своим палачом, вдруг дернулся всем телом и с диким визгом улетел в сторону, проломив каменную колонну внутреннего двора. Меня ударной волной отбросило на несколько шагов назад, дыхание перехватило, а в ушах зазвенело так, что окружающий мир исчез на пару секунд. Когда слух наконец вернулся, вместе с ним обрушился настоящий ад: рев десятков зверей, крики студентов, треск разрушающегося защитного купола и чей-то отчаянный вопль, мгновенно оборвавшийся где-то совсем рядом.

— Всем сохранять строй! Не разбегаться! — голос Орехова перекрыл даже рев Потока, заставив меня машинально повернуть голову в его сторону.

Я никогда раньше не видел ректора таким. Он стоял посреди двора совершенно спокойно, словно вокруг не погибали люди и не рушилась Академия, но пространство вокруг него буквально дрожало. Каменная мостовая под его ногами покрывалась тонкими трещинами, воздух искажался, а ближайшие звери внезапно замирали, будто налетали на невидимую стену. Один особенно крупный монстр попытался прыгнуть прямо на преподавателей, однако в следующую секунду его буквально смяло в бесформенный комок мяса, и только после этого я понял, что Орехов даже не сделал ни одного лишнего движения. От этого зрелища по спине пробежал холод. Передо мной стоял не ректор Академии, а человек, которого вся Империя называла одним из сильнейших магов своего поколения.

— Максим! Ты живой? — Егор буквально врезался в меня плечом и тут же схватил за куртку. — Если можешь стоять, значит хватай тех, кто в шоке! Не дай им разбежаться, иначе их сожрут по одному!

Я молча кивнул и бросился к той самой девушке, которую успел оттолкнуть перед прыжком чудовища. Она сидела на земле с пустым взглядом и даже не пыталась подняться, будто происходящее вокруг перестало для нее существовать. Пришлось почти силой поставить ее на ноги и подтолкнуть к группе первокурсников, которые прижимались к стене корпуса. Вокруг уже никто не пытался выглядеть героем. Кто-то плакал, кто-то дрожал, сжимая палочку так крепко, что побелели пальцы, а несколько ребят просто смотрели вперед, не моргая, словно разум отказался принимать происходящее. Страх оказался заразнее любого заклинания.

Лавров сражался впереди так быстро, что глаз не успевал следить за его движениями. Его клинок вспыхивал серебром каждый раз, когда очередной зверь пытался прорваться к студентам, и почти каждый удар заканчивался новым трупом. Другие преподаватели поддерживали его магией, выстраивая ледяные стены, вспышки огня и воздушные барьеры, однако монстров становилось только больше. Поток будто обезумел, продолжая выплевывать новых тварей прямо через разорванный участок купола. Мне казалось, что мы уже уничтожили десятки существ, но стоило поднять голову, как из серого разлома снова вырывались новые силуэты. И впервые за все время я понял простую вещь: если это не остановится, нас просто задавят числом.

Я снова посмотрел на Орехова и вдруг поймал себя на странной мысли. Он не выглядел человеком, который сражается из последних сил. Наоборот. В каждом его движении ощущалась какая-то пугающая сдержанность, словно он сознательно не позволял себе сделать следующий шаг. Один из зверей прорвался почти вплотную к нашей группе, и я был уверен, что сейчас ректор просто сотрет его вместе с половиной двора. Вместо этого Орехов резко изменил направление удара, позволив существу сделать еще несколько шагов, после чего Лавров встретил его клинком практически перед нами. Я не выдержал и повернулся к пожилому преподавателю, удерживавшему защитный барьер рядом с нашей группой.

— Почему он его сразу не уничтожил?

Преподаватель даже не посмотрел в мою сторону. Он тяжело дышал, по его виску стекала кровь, однако руки продолжали удерживать дрожащий барьер над головами студентов.

— Потому что тогда вместе со зверем погибнете и вы, — ответил он тихо, будто говорил сам с собой. — Никогда не желай увидеть ректора Орехова в полную силу, если находишься рядом с ним. Сегодня он сражается не со зверями. Сегодня он сражается с собственной мощью, чтобы не превратить этот двор в братскую могилу.

От этих слов стало страшнее, чем от любого чудовища. Я снова перевел взгляд на Орехова и впервые понял, что он не проигрывает этот бой. Он каждую секунду делает выбор между победой и жизнями сотен студентов, стоящих у него за спиной. И именно поэтому каждый следующий рев Потока звучал все тревожнее. Монстров становилось меньше, преподаватели постепенно отвоевывали двор метр за метром, но цена этой победы ощущалась слишком высокой. Где-то глубоко внутри меня вдруг появилось чувство, от которого невозможно было избавиться: всё происходящее было лишь началом.

Поток словно почувствовал, что преподаватели начинают перехватывать инициативу. Новая волна тварей уже не бросалась вперед бездумно, как первые. Они двигались осторожнее, будто кто-то направлял их, вынуждая постоянно менять направление атаки и искать слабые места в обороне. Двое существ одновременно ударили в ледяную стену, которую удерживали старшекурсники, и та рассыпалась в сверкающую крошку, осыпав ближайших студентов осколками льда. Один из первокурсников вскрикнул, схватившись за рассеченную щеку, но Егор тут же оказался рядом, резко дернул его за воротник и буквально швырнул обратно за защитный строй. Я успел поймать испуганный взгляд старосты, и впервые увидел в его глазах не уверенность, а напряжение человека, который прекрасно понимает: стоит кому-то одному сорваться, и паника убьет людей быстрее любого зверя.

Я бросился помогать тем, кто пытался удерживать строй, хотя сам до конца не понимал, чем могу быть полезен. Рядом оказалась Алина, тяжело дышавшая после нескольких подряд заклинаний. Она стиснула зубы, направила палочку вперед, и поток воздуха отбросил очередную тварь прямо под удар Лаврова. Девушка едва удержалась на ногах, и я автоматически подхватил ее за локоть. Она раздраженно выдернула руку, но вместо привычной колкости только коротко сказала: «Спасибо» и сразу снова подняла палочку. Мне стало ясно, что сейчас никто не собирается мериться характерами. Мы либо удержим этот двор вместе, либо никто уже не успеет выяснить, кто был прав в очередном споре.

В какой-то момент мне показалось, что зверей действительно становится меньше. Преподаватели шаг за шагом оттесняли их обратно к разрыву в защитном куполе, а Лавров уже сражался почти у самой линии прорыва. Несколько старших курсов одновременно ударили по земле мощными земляными заклинаниями, и прямо перед существами выросла гряда каменных шипов, задержав сразу нескольких монстров. Вокруг впервые за весь бой прозвучали осторожные, почти неверящие голоса. Кто-то прошептал, что мы справляемся, кто-то облегченно выдохнул, а одна девушка даже начала плакать от счастья. Я тоже поймал себя на мысли, что впервые за последние минуты смог вдохнуть полной грудью.

Именно тогда Орехов неожиданно поднял руку, призывая преподавателей остановиться. Никто не понял причины, но приказ выполнили мгновенно. Лавров резко отскочил назад, не добивая раненого зверя, остальные преподаватели тоже начали перестраиваться, словно получили безмолвную команду. Наступила странная пауза. Монстры больше не бросались вперед, а стояли по ту сторону разрушенного участка купола, низко пригнув головы и утробно рыча. От этого зрелища по коже побежали мурашки сильнее, чем во время самого боя. Казалось, будто они чего-то ждали.

— Почему они остановились? — тихо спросил кто-то за моей спиной.

Ответа не последовало. Орехов медленно перевел взгляд на разлом в защитном куполе и несколько долгих секунд просто смотрел в темную пелену Потока. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но я вдруг заметил, как Лавров машинально крепче сжал рукоять меча. Даже он чего-то ожидал. И именно это ожидание оказалось страшнее любого сражения, потому что впервые за весь бой я увидел на лицах преподавателей не уверенность, а настороженность людей, которые понимали: самое опасное испытание, возможно, еще впереди.

Тишина длилась не больше пяти секунд, но показалась мне длиннее всей сегодняшней жизни. Звери продолжали стоять у разрыва, тяжело дышали, били хвостами по разбитой мостовой, однако больше не бросались вперед. Даже самые раненые не пытались отползти обратно в Поток. Они просто ждали. Это выглядело настолько противоестественно, что по двору одна за другой начали пробегать тревожные взгляды. Я видел, как преподаватели незаметно перегруппировываются, закрывая самые уязвимые участки, а Орехов медленно обводит взглядом не чудовищ, а всю территорию Академии, словно искал совсем другую угрозу.

— Максим, помоги перенести раненых ближе к корпусу, — негромко приказал Лавров, даже не оборачиваясь. — Пока есть эта пауза, используй каждую секунду. Если бой вспыхнет снова, времени уже не будет.

Мы с Егором почти одновременно бросились к ближайшим студентам. Один парень держался за окровавленное плечо, стараясь не показывать, насколько ему больно, хотя губы у него побелели. Девушка рядом с ним все время повторяла, что он справится, но дрожащий голос выдавал ее сильнее любых слез. Мы быстро довели их до стены корпуса, где преподаватели медицинского факультета уже разворачивали временный пункт помощи прямо на каменном полу. Никто не жаловался. Никто не задавал вопросов. Люди молча выполняли то, что могли, потому что понимали: пока работают руки, страх хотя бы ненадолго отступает.

Я вытер ладонью кровь со щеки и только теперь заметил, что она не моя. На рукаве темнели чужие пятна, куртка была разорвана когтями, а пальцы продолжали дрожать так, что я едва удерживал меч. Странно, но паника исчезла. Вместо нее пришла холодная сосредоточенность. Я уже не думал о том, выживу ли сегодня. Голова была занята совсем другим: где следующий прорыв, кого успеть прикрыть, откуда ждать удар. Наверное, именно так человек перестает быть зрителем и становится частью боя.

По двору начали разносить запасные накопители маны и эликсиры восстановления. Старшекурсники передавали их из рук в руки так быстро, словно тренировались этому годами. Кто-то жадно осушал пузырек до дна и сразу возвращался на позицию, кто-то отдавал свой более тяжело раненому товарищу. Я заметил Алину, которая без лишних слов вложила последний накопитель в ладонь совершенно незнакомого парня, после чего просто села у стены и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание самостоятельно. Она поймала мой взгляд и только пожала плечами, будто объясняла очевидную вещь: сейчас сильнее тот, кто еще способен стоять.

Орехов неожиданно шагнул вперед. Не торопясь, без театральных жестов, он подошел почти к самому разрушенному участку купола и остановился всего в нескольких метрах от первых зверей. Монстры заволновались, некоторые начали пятиться, другие наоборот припали к земле, готовясь к прыжку. Ректор молчал. Казалось, он внимательно изучает каждого из них, пытаясь понять то, что не видели остальные. Затем он тихо произнес всего одну фразу, но услышали ее даже мы, находившиеся далеко позади.

— Они больше не атакуют по собственной воле.

Лавров резко поднял голову.

— Вы хотите сказать…

— Да, — спокойно ответил Орехов. — Их кто-то вел сюда.

По двору словно прошел ледяной ветер. Никто не произнес ни слова, но я увидел, как несколько преподавателей одновременно переглянулись. До этой секунды все были уверены, что мы столкнулись с редким, но все же природным прорывом Потока. Теперь эта уверенность рассыпалась так же быстро, как разрушенный защитный купол. Если зверей действительно кто-то направил, значит, сегодняшний бой был не случайностью. А это означало только одно: где-то совсем рядом уже находился тот, кто решил превратить Академию в поле для собственной игры.

Звери начали медленно расступаться. Не хаотично, не испуганно, а так, словно перед ними проходил человек, которому никто не смел преградить дорогу. Между их массивными телами постепенно открывался широкий коридор, уходящий прямо в колышущуюся темноту Потока. Я поймал себя на том, что перестал моргать. Рядом кто-то тихо выругался, другой студент судорожно сглотнул, но никто не рискнул нарушить тишину громким словом. Всё происходящее выглядело настолько неправильным, что разум отказывался искать объяснение.

Из темной завесы медленно вышел человек. Высокий, в длинном черном плаще, который даже при полном безветрии едва заметно колыхался, будто жил собственной жизнью. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но походка оставалась спокойной и размеренной, словно он прогуливался по пустому саду, а не шел через поле, заваленное трупами чудовищ. Монстры склоняли головы, освобождая ему путь, и ни один даже случайно не задевал его плечом. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Перед зверями Потока не боялись даже сильнейшие преподаватели Академии, а эти существа сейчас сами уступали дорогу незнакомцу.

— Назад, — негромко сказал Орехов, не сводя глаз с приближавшейся фигуры. — Все студенты отходят за преподавателей. Немедленно.

В этот раз никто не спорил. Даже самые отчаянные старшекурсники молча начали пятиться, понимая, что ректор впервые за весь бой отдает приказ не атаковать, а отступить. Егор уже подгонял первокурсников, буквально разворачивая тех, кто продолжал смотреть вперед, не в силах отвести взгляд. Я тоже сделал несколько шагов назад, однако ноги словно приросли к земле. Мне казалось, что стоит отвернуться хотя бы на секунду, и я пропущу момент, который изменит всё.

Незнакомец остановился в нескольких десятках метров от Орехова. Несколько долгих секунд они просто молчали. Ни угроз, ни пафосных речей, только два человека смотрели друг на друга так, будто были знакомы уже очень давно. Потом Орехов медленно выдохнул и впервые за всё время в его голосе прозвучала не усталость, а тяжелое разочарование.

— Значит, я все-таки не ошибся. Вы решили начать именно сегодня.

Из-под капюшона донесся негромкий смех.

— Мы долго готовились к этой встрече, ректор. Было бы глупо откладывать её еще на один год.

Лавров сделал едва заметное движение вперед, но Орехов остановил его одним поднятым пальцем. Вокруг снова воцарилась тишина, только теперь она казалась тяжелее любого грохота. Я вдруг понял, что никто из преподавателей не выглядел удивленным. Они выглядели так, будто увидели кошмар, которого боялись уже очень давно.

Незнакомец медленно повернул голову в нашу сторону. Капюшон по-прежнему скрывал лицо, но я совершенно отчетливо почувствовал, что он смотрит именно на меня. От этого взгляда по позвоночнику пробежал ледяной холод, хотя между нами оставались десятки метров. Он ничего не сказал, не сделал ни единого шага в мою сторону, однако ощущение было таким, словно меня уже успели отметить среди сотен людей. Затем он снова посмотрел на Орехова и спокойно произнес:

— Сегодня мы пришли не за Академией. Сегодня мы пришли проверить, насколько хорошо вы способны защищать то, что вам доверили.

И в ту же секунду за его спиной один за другим начали выходить новые силуэты в таких же темных плащах. Их было не двое и не трое. Из темноты Потока молча появлялись всё новые люди, выстраиваясь за своим лидером идеальным строем, а звери продолжали стоять по сторонам, словно почетный караул. Я медленно сжал рукоять меча и впервые за сегодняшний день понял одну простую вещь: битва со зверями закончилась. Настоящая война только начиналась.