Большой зал словно замер между двумя ударами сердца.

Еще минуту назад здесь шумели выпускники, преподаватели обсуждали результаты лицензирования, а представители Великих Домов лениво присматривались к будущим талантам. Теперь никто не разговаривал. Даже те, кто не понимал причин происходящего, чувствовали, что привычный порядок вещей только что дал трещину.

Тяжелые двери с оглушительным грохотом распахнулись настежь. В зал быстрым, выверенным шагом вошли восемь человек в одинаковых черных мундирах. Ни гербов, ни знаков отличия, ни родовых цветов. Только серебряный круг на воротнике — настолько простой символ, что большинство людей никогда не обращало на него внимания. И совершенно напрасно.

Они не выглядели сильнейшими магами Империи. Не пытались произвести впечатление дорогими артефактами или роскошной броней. Они просто шли вперед с таким спокойствием, будто заранее знали, что никто не посмеет встать у них на пути. И, судя по реакции зала, именно так оно и было.

Первым это подтвердил представитель Дома Огня. Тот самый человек, который еще несколько минут назад распоряжался церемонией так, словно являлся ее хозяином, молча сделал шаг в сторону, освобождая проход. Его телохранители повторили движение без единой команды.

Я перевел взгляд на магистра Ланге.

— Это нормально?

Старик даже не посмотрел на меня.

— Нет.

— Тогда почему все делают вид, что так и должно быть?

— Потому что хотят дожить до вечера.

Ответ мне понравился меньше, чем хотелось бы.

Командир отряда остановился у самой границы золотого круга. Мужчина лет сорока, коротко остриженные темные волосы, спокойное лицо и взгляд человека, который за свою жизнь видел слишком многое, чтобы удивляться еще чему-нибудь. Он несколько секунд молча рассматривал меня, затем перевел взгляд на Центральный кристалл.

— Подтверждение получено?

— Получено, — сухо ответил магистр Ланге.

— Повторная проверка проводилась?

— Система отказалась.

Командир кивнул, будто услышал ожидаемый ответ.

— Значит, сомнений нет.

Только сейчас он впервые посмотрел прямо мне в глаза.

— Максим Воронцов?

— Пока никто не жаловался.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— С этого момента вы переходите под защиту Его Императорского Величества.

Я моргнул.

Потом еще раз.

— Простите… а можно сначала объяснить, от чего именно вы собираетесь меня защищать?

— От всех.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что по спине пробежал холодок.

Не успел я придумать достойный комментарий, как вперед вышел представитель Дома Огня.

— Возражаю.

Его голос разнесся по залу неожиданно громко. Несколько человек вздрогнули.

— Молодой человек получил лицензию на территории, находящейся под юрисдикцией Совета Домов. До завершения расследования он остается здесь.

Командир медленно повернулся к нему.

— Это ваше официальное заявление?

— Да.

— Вы готовы подтвердить его перед Канцелярией?

Представитель Дома Огня выдержал взгляд.

— Безусловно.

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Я чувствовал себя крайне неловко. Складывалось впечатление, будто два очень влиятельных человека спорят о том, кому достанется старый шкаф. Проблема заключалась лишь в том, что шкафом сегодня работал я.

— Простите, — осторожно вмешался я. — А можно узнать мое мнение?

Восемь человек одновременно повернули головы.

Представитель Дома Огня посмотрел на меня так, словно впервые вспомнил о моем существовании.

— Нет.

— Ясно.

Командир Императорской стражи неожиданно кивнул.

— Разумный вопрос.

Я даже немного приободрился.

— Правда?

— Нет.

Вообще-то это было почти смешно.

Почти.

Потому что спор вокруг меня продолжался с такой серьезностью, словно речь шла не о студенте Академии, а о последнем артефакте, способном остановить конец света.

— Согласно Великому Уложению, — спокойно произнес представитель Дома Огня, — любой уникальный магический феномен обязан быть передан Совету Домов для исследования.

— Согласно Императорскому указу семьсот сорок два, — так же спокойно ответил командир, — любой феномен, признанный Центральным Источником, немедленно переходит под юрисдикцию трона.

— Впервые слышу о таком указе.

— Потому что он закрытый.

— Очень удобно.

— Именно поэтому он существует.

Я поднял руку.

— Можно вопрос?

Оба одновременно посмотрели на меня.

— Если вы закончите спорить… меня хотя бы покормят? Я с утра ничего не ел.

На этот раз кто-то все-таки не выдержал.

Молодой офицер из сопровождения Императорской стражи едва заметно фыркнул и тут же сделал совершенно серьезное лицо, словно ничего не произошло.

Командир бросил на него короткий взгляд.

— Лейтенант.

— Виноват.

— Потом посмеетесь.

— Так точно.

Я мысленно отметил, что чувство юмора, оказывается, существует даже в самых мрачных структурах Империи.

Это неожиданно успокаивало.

Совсем немного.

Потому что спор снова становился опасным.

Представитель Дома Огня сделал еще один шаг вперед.

— Вы действительно готовы начать политический кризис из-за одного студента?

Командир ответил не сразу.

Он посмотрел сначала на Центральный кристалл, затем на сияющие Источники под куполом и только потом произнес:

— Нет.

В зале будто стало легче дышать.

— Я готов предотвратить гражданскую войну.

После этих слов облегчение исчезло окончательно. Даже я понял, что речь идет уже не обо мне.

Речь шла о чем-то гораздо большем. И, судя по выражению лица магистра Ланге, это «большее» только начинало просыпаться.

Молчание затянулось всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы напряжение стало почти осязаемым. Люди в зале переглядывались, не решаясь заговорить первыми. Даже выпускники, еще недавно обсуждавшие результаты лицензирования, теперь сидели тихо, словно любое неосторожное слово могло изменить их собственную судьбу. Я поймал себя на мысли, что никогда не видел столько испуганных аристократов в одном месте. Если честно, зрелище оказалось куда интереснее самой церемонии.

Командир Внутренней стражи неожиданно поднял руку. Его люди мгновенно пришли в движение, словно ждали этого сигнала с самого момента появления в зале. Четверо заняли позиции у входов, двое направились к Центральному кристаллу, еще один остался возле представителя Дома Огня. Последний встал рядом со мной, но держался на расстоянии вытянутой руки. Судя по осторожности, он не собирался ни охранять меня, ни нападать. Скорее ждал, что я в любую секунду могу сделать что-нибудь совершенно непредсказуемое.

— Максим Воронцов, — спокойно произнес командир. — До выяснения обстоятельств вы останетесь под нашей защитой.

— Звучит обнадеживающе, — кивнул я. — Только слово «до» немного настораживает.

Он впервые задержал на мне взгляд дольше обычного.

— Почему?

— Обычно после «до выяснения обстоятельств» у людей начинаются очень насыщенные дни.

Несколько молодых офицеров едва заметно переглянулись. Один даже кашлянул, скрывая улыбку. Командир этого будто не заметил, хотя мне почему-то показалось, что заметил абсолютно всё.

Представитель Дома Огня раздраженно щелкнул пальцами.

— Довольно. Этот разговор ни к чему не приведет. Пока Совет Домов не примет решение, юноша останется здесь.

— Вы действительно хотите проверить, чье распоряжение имеет больший вес? — спокойно спросил командир.

— Если потребуется.

— Не потребуется.

— Это угроза?

— Это констатация.

Я медленно перевел взгляд с одного на другого. По ощущениям, они уже минут пять соревновались в искусстве говорить максимально вежливо и одновременно обещать друг другу большие неприятности.

— Простите, — снова вмешался я. — А есть вариант, где никто ни с кем не ссорится, а я спокойно возвращаюсь в общежитие?

На этот раз ответил магистр Ланге.

— Нет, Максим.

— Жаль. Мне этот вариант нравился больше остальных.

Старик неожиданно улыбнулся. Совсем немного, уголками губ, но даже этого хватило, чтобы я удивился. За все годы обучения я видел его улыбающимся ровно… кажется, ни разу.

— Сохрани это чувство юмора, — тихо сказал он. — Очень скоро оно тебе понадобится.

— Настолько все плохо?

Он помолчал.

— Нет.

Я облегченно выдохнул.

— Все гораздо хуже.

Вот после этого мне окончательно расхотелось шутить.

Впрочем, ненадолго.

Один из чиновников Лицензионной палаты, до этого старательно изображавший мебель, вдруг подбежал к командиру Внутренней стражи с толстой папкой в руках. Он тяжело дышал, постоянно поправлял очки и выглядел так, словно успел постареть лет на десять за последние десять минут.

— Господин… господин командир… Мы подняли личное дело Воронцова.

— И?

— Все проверки чистые. Нарушений нет. Дисциплинарных взысканий нет. Запрещенных артефактов нет. Даже долгов по библиотеке нет.

Я не удержался.

— Я книги вовремя сдаю.

Чиновник машинально кивнул.

— Да… именно это меня и удивило.

Я моргнул.

— Простите?

Он опустил взгляд в бумаги.

— За пятнадцать лет службы я еще не встречал студента, который бы всегда вовремя возвращал книги.

Даже командир Внутренней стражи на секунду замолчал.

— Получается… — осторожно сказал я. — Самое подозрительное во мне — это любовь к порядку?

— Пока да.

— Звучит обидно.

По залу прокатились первые за долгое время смешки. Люди словно вспомнили, что вообще умеют смеяться. Напряжение никуда не исчезло, но стало чуть менее давящим.

Именно в этот момент Центральный кристалл тихо загудел.

Не громко.

Не угрожающе.

Будто кто-то внутри огромного механизма медленно повернул давно заржавевший рычаг.

Все разговоры оборвались одновременно.

Я почувствовал, как теплый камень под ладонью едва заметно дрогнул. Золотые прожилки внутри прозрачной толщи вспыхнули одна за другой, складываясь в узор, которого секунду назад точно не было. Никто вокруг, кажется, ничего не замечал. Только я видел, как линии начинают образовывать знакомый символ — круг, разделенный на двенадцать равных частей.

И в самый центр этого круга медленно легла тринадцатая.

Тринадцатый сектор светился всего несколько секунд.

Потом золотые линии дрогнули, словно кто-то провел ладонью по поверхности воды, и весь рисунок исчез так же внезапно, как появился. Центральный кристалл снова стал обычным прозрачным монолитом, внутри которого лениво мерцали знакомые прожилки. Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, действительно ли видел странный символ или мое воображение решило выбрать крайне неподходящий момент для творчества.

— Он опять изменился, — тихо произнес я.

— Что именно? — мгновенно спросил магистр Ланге.

— Круг… Потом двенадцать частей… И еще одна, последняя.

В зале повисла тишина.

Я перевел взгляд на окружающих и понял, что никто, кроме старика, не выглядел удивленным. Остальные просто не понимали, о чем идет речь.

Командир Внутренней стражи нахмурился.

— Вы тоже это видели?

— Нет, — спокойно ответил Ланге.

— Тогда откуда знаете, что он не ошибается?

Старик тяжело вздохнул.

— Потому что он описал знак, который невозможно придумать.

Представитель Дома Огня резко повернулся к нему.

— Довольно загадок. Объяснитесь.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что половина присутствующих начнет паниковать.

Я осторожно поднял руку.

— Простите… а можно мне тоже начать паниковать заранее? Чтобы потом не догонять остальных.

Несколько студентов нервно усмехнулись. Даже напряжение последних минут не смогло полностью заглушить желание посмеяться над чужой бедой, особенно если сам виновник происходящего шутил первым.

Ланге подошел ближе и впервые за все время положил ладонь мне на плечо.

Жест оказался неожиданным.

За пять лет обучения этот человек ни разу не позволял себе подобной фамильярности.

— Максим, — тихо сказал он. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Постарайся отвечать сразу. Не думай, что именно хочешь услышать от меня.

— Хорошо.

— Ты когда-нибудь слышал голоса возле Источников?

— Нет.

— Сны, которые потом сбывались?

— Если бы. Обычно мне снится, что я наконец высыпаюсь.

Старик даже не улыбнулся.

— Незнакомые символы?

Я хотел автоматически ответить «нет», но вовремя остановился.

Перед глазами неожиданно всплыла старая картина.

Мне было лет десять.

Отец снова пытался научить меня простейшей схеме накопителя энергии. Я сидел за столом, рисовал какие-то линии на полях тетради и совершенно не понимал, почему он вдруг побледнел.

— Кажется… один раз было.

Ланге мгновенно напрягся.

— Расскажи.

— Не знаю, важно ли это. В детстве я иногда рисовал какие-то круги. Отец тогда почему-то очень разозлился. Сжег все листы и запретил когда-либо повторять эти рисунки.

— Ты запомнил их?

— Нет. Мне было десять лет.

Старик прикрыл глаза.

— Жаль.

— Простите, — вмешался представитель Дома Огня. — Вы сейчас серьезно пытаетесь построить расследование на основании детских рисунков?

— Нет, — спокойно ответил Ланге. — Я пытаюсь понять, почему Центральный Источник узнал человека раньше, чем человек узнал самого себя.

После этих слов по залу пробежал тяжелый шепот.

Я снова почувствовал себя крайне неловко.

Когда несколько тысяч человек начинают обсуждать тебя так, словно тебя здесь нет, настроение почему-то не улучшается.

— Если честно, — сказал я, — мне очень не нравится направление, в котором развивается этот день.

Командир Внутренней стражи неожиданно кивнул.

— Мне тоже.

Я удивленно посмотрел на него.

— Правда?

— Обычно, когда магистр Ланге начинает чего-то бояться, через несколько часов проблемы появляются у всей Империи.

— Замечательно.

Я потер переносицу.

— А ведь утро начиналось вполне неплохо. Я даже успел позавтракать.

— Ты же говорил, что не ел, — заметил молодой лейтенант.

— Конечно не ел.

— Тогда зачем сейчас соврал?

Я тяжело вздохнул.

— Потому что мне самому хотелось поверить, что сегодняшний день был хоть немного нормальным.

Лейтенант не выдержал и рассмеялся уже открыто.

Командир посмотрел на него, но на этот раз ничего не сказал.

В этот момент магистр Ланге неожиданно выпрямился и повернулся к обоим спорившим лагерям.

— Мне нужны пять минут наедине с Максимом.

Представитель Дома Огня покачал головой почти сразу.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что теперь он слишком ценен.

Командир Внутренней стражи несколько секунд молчал, затем неожиданно произнес:

— Разрешаю.

В зале снова стало тихо.

На этот раз удивились абсолютно все. Даже Ланге не сразу нашелся с ответом.

— Вы уверены? — спросил он.

— Да.

— А если я попытаюсь скрыть от вас часть информации?

Командир впервые за все время позволил себе едва заметную улыбку.

— Тогда, магистр, я пойму, что вы все еще на нашей стороне.

И почему-то после этих слов мне стало тревожнее, чем после появления всей Внутренней стражи. Похоже, взрослые вокруг меня давно играли в какую-то очень сложную партию. А я только что случайно оказался фигурой, из-за которой они перестали скрывать свои настоящие намерения.

Командир едва заметно кивнул, и двое бойцов Внутренней стражи без лишних слов двинулись к остальным присутствующим. Они не повышали голос, никого не толкали и не угрожали. Люди сами начали покидать центральную площадку, освобождая пространство вокруг кристалла. Через минуту шум переместился к дальним рядам амфитеатра, а возле нас остались только магистр Ланге, командир, представитель Дома Огня и несколько офицеров, которым, судя по всему, доверяли настолько, что секреты при них уже не считались секретами.

— Пять минут, — произнес командир. — Не больше.

Ланге коротко кивнул и сделал мне знак следовать за ним. Мы отошли всего на несколько метров, к боковой галерее, где массивные колонны частично скрывали нас от остальных. Разговор все еще можно было увидеть, но уже нельзя было расслышать. Старик дождался, пока вокруг окончательно стихнут шаги, и неожиданно спросил совсем не то, чего я ожидал.

— Максим, ты когда-нибудь чувствовал, что некоторые механизмы работают… неправильно?

Я непонимающе посмотрел на него.

— Какие именно?

— Любые.

Вопрос показался настолько странным, что я сначала хотел отшутиться. Потом вспомнил его лицо возле кристалла и передумал.

— Иногда. Старые накопители будто просят переставить один контур. Несколько артефактов в мастерской Академии я вообще починил только потому, что мне казалось, будто они сами подсказывают, что делать.

Ланге замер.

— Кому-нибудь рассказывал?

— Конечно нет. Меня и без того считали странным.

— Правильно сделал.

Я невольно усмехнулся.

— Кажется, впервые за пять лет вы похвалили меня.

— Не привыкай.

Он произнес это совершенно серьезно, но почему-то именно эта фраза немного разрядила обстановку.

Старик медленно прошелся вдоль колонны, словно собираясь с мыслями. Потом остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Послушай меня очень внимательно. Сейчас ты находишься в самой опасной ситуации, какую только можно представить.

— Даже если сравнивать с экзаменом по высшей теории потоков?

— Даже с ним.

— Тогда действительно все плохо.

Ланге впервые позволил себе короткую усмешку.

— Хорошо. Значит, чувство юмора еще живо. Оно тебе пригодится.

Я скрестил руки на груди.

— Может, наконец объясните, что происходит? За последние полчаса меня успели объявить государственной проблемой, запереть в зале и пообещать защиту от всей Империи. Начинаю подозревать, что обычным выпускным это уже не считается.

Старик перестал улыбаться.

— Слышал когда-нибудь легенду о Тринадцатом Источнике?

— Нет.

— И не мог слышать. Ее вычеркнули из учебников почти семьсот лет назад.

— Отлично. Еще одна вещь, которую от меня скрывали.

— Ее скрывали от всех.

Он на секунду обернулся, проверяя, не подошел ли кто-нибудь слишком близко, и понизил голос.

— В Империи принято считать, что Великих Источников двенадцать. Они питают магию, дают силу Домам и поддерживают существующий порядок. Так учили меня. Так учили твоих родителей. Так учат каждого ребенка.

— Но…

— Но только что Центральный кристалл показал тебе тринадцатый сектор.

У меня неприятно кольнуло где-то под ребрами.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Тогда почему его видел только я?

Ланге молчал так долго, что мне самому стало не по себе.

— Потому что, Максим… — тихо произнес он. — Возможно, система показала его не всем.

— А только мне?

— Нет.

Он медленно покачал головой.

— Только тому, для кого он предназначен.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Воздух над центральной площадкой дрогнул так резко, будто по нему ударили невидимым молотом. Одновременно раздался короткий свист, настолько тихий, что большинство людей его даже не услышало. Зато командир Внутренней стражи услышал.

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул он так, что эхо ударилось о своды зала.

Я инстинктивно дернулся вниз, еще не понимая, что происходит. В следующую секунду что-то черное со свистом пронеслось над тем местом, где мгновение назад была моя голова, и с глухим треском вонзилось в мраморную колонну позади нас. По камню мгновенно поползли густые черные прожилки, а белоснежный мрамор начал рассыпаться в серую пыль прямо на глазах.

— Всем вниз! — прогремел голос командира.

И зал, который только начал приходить в себя после церемонии, в одно мгновение превратился в поле боя.