— Этого не может быть, — шепчет кто-то у меня за спиной. — Огненные птицы не залетают так далеко на север.

Он прав. Не залетают. Даже в Срединных землях они теперь почти не появляются. Я уже много лет не видела ни одной в окрестностях Каэр Драэна. Осиан любил повторять, что им наконец хватило ума оставить этот раздираемый войной континент и улететь туда, где теплее.

Не успев опомниться, я уже пересекаю зал и выхожу наружу, где ледяной ветер сразу ударяет в лицо. Где-то впереди всё ещё полыхает холм, но отсюда ничего не разглядеть: темнота скрывает происходящее, а ветер уносит прочь любые звуки. Я останавливаюсь, всматриваясь в ночь, и понимаю, что не только не знаю, что делать, но и не уверена, могу ли вообще что-нибудь изменить. Мне не справиться с огненной птицей. Не лучше тех троих. И всё же вернуться в таверну я не могу. Если бы здесь был Осиан, он бы вмешался.

Совсем рядом раздаётся клёкот.

Всё внутри требует бежать, но разум велит замереть. Меньше всего мне хочется привлечь внимание огненной птицы. Тем более что при себе у меня только кинжал: Серен и Лоури наотрез отказались отпускать меня с мечом. Впрочем, даже будь он сейчас у меня в руках, разве смогла бы я поднять оружие на священное существо? Порыв ветра пробирает до костей, а над далёким холмом снова проносится огненный след, однако ни незнакомца в плаще, ни той пары больше не видно. Неужели им удалось уйти?

В следующую секунду спину обдаёт жаром, воздух наполняется запахом гари, и совсем рядом раздаётся низкое глухое рычание. Я цепенею, не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться. Взгляд сам собой находит открытую дверь таверны. До неё всего несколько шагов. За каменными стенами безопасно. Такие здания строили, чтобы они выдержали почти всё, даже пламя огненной птицы.

За спиной слышится ещё один горячий выдох. Медленно сглотнув, я так же медленно оборачиваюсь.

Огненная птица возвышается надо мной почти вровень с башней. Всё поле зрения заполняют золотисто-оранжевые перья, мерцающие даже в ночной темноте. Огромные чёрные глаза неотрывно смотрят на меня. С кончика клюва тянется вязкая слюна. Капли падают на землю и с тихим шипением впитываются в неё.

И прежде чем успеваю понять, что делаю, я медленно опускаюсь на одно колено и склоняю голову.

Богохульство. Измена. Предательство короля.

Птица издаёт негромкий горловой звук, который то поднимается, то стихает, складываясь в странную мелодию, разливающуюся вокруг. По телу проходит дрожь, а вслед за ней в груди поднимается волна чувств, таких чистых и сильных, что у меня перехватывает дыхание. Это песня. Я жадно ловлю каждый звук. Прошло столько лет с тех пор, как мне доводилось слышать музыку, не одобренную Орденом.

— Отойди от неё!

Крик доносится из-за спины огненной птицы.

Песня обрывается. Птица резко поворачивает голову. Позади неё стоят те самые двое эльфов. Лица у обоих побледнели, но мечей они не опускают.

На несколько долгих мгновений всё замирает.

Потом огненная птица широко раскрывает клюв и издаёт звук, похожий на скрежет гигантской пилы, будто сама ткань мира начинает рваться.

Эльфийка, что пониже ростом, первой бросается вперёд. Её меч стремительно рассекает воздух, проходя в опасной близости от брюха птицы.

— Стой! — кричу я. — Не трогайте её!

Но уже поздно.

Огненная птица успевает увидеть в них угрозу. Одним молниеносным движением она взмахивает когтями, и те пронзают грудь женщины. Та вскрикивает, кровь хлещет из раны, и она ничком падает на землю, ударившись головой о камни.

Мужчина, дрожа всем телом, издаёт сдавленный крик и бросается на птицу. Его меч рассекает ногу огненной птицы, и в стороны брызжет тёмная кровь. Не сбавляя шага, он перехватывает рукоять обеими руками и наносит новый удар.

Время словно замирает. Я вскидываю руку, будто ещё могу его остановить, но остаётся лишь смотреть, как клинок входит под брюхо огненной птицы.

Раздаётся хруст.

Птица кричит. В её голосе больше нет той странной мелодии, что звучала ещё мгновение назад. Теперь в нём только боль. Она тяжело взмахивает крыльями, ещё раз, ещё… потом взмывает в воздух и исчезает в чёрном небе.

— Внутрь! — доносится крик с холма.

Я оборачиваюсь и вижу, как незнакомец в плаще стремительно сбегает по склону. Следом за ним несутся три огненные птицы. Каждая по меньшей мере вдвое крупнее первой, а золотое оперение сияет так ярко, что режет глаза.

— Внутрь! — снова кричит он.

В следующий миг ночь озаряет пламя. Дверь таверны распахивается, кто-то хватает меня за руку и втаскивает внутрь. Незнакомец и мужчина успевают проскочить следом, и дверь захлопывается как раз в тот миг, когда снаружи проносится поток огня.

В таверне воцаряется тяжёлая тишина. В воздухе висит запах гари. Хозяйка застыла за стойкой, так крепко вцепившись в неё, что пальцы побелели. Только теперь я замечаю мужчину. Он стоит, опустив голову, и не сводит глаз с сапог, по которым медленно стекает тёмная кровь огненной птицы.

— Ты… ты убил одну? — едва слышно спрашивает хозяйка.

Мужчина вздрагивает.

— Эфа погибла, — хрипло отвечает он. — А тебя сейчас волнуют огненные птицы?

Хозяйка молчит, не поднимая глаз. Огненные птицы священны. Их кровь не должна проливаться.

— Не стоило тебе этого делать, — негромко говорит незнакомец.

Больше он ничего не добавляет. Только качает головой, разворачивается и поднимается по лестнице, оставляя нас стоять в тяжёлом молчании.

Крик чаек вырывает меня из тяжёлого сна без сновидений. Я плотнее закутываюсь в одеяло, не желая расставаться с теплом, но стоит лишь пошевелиться, как всё тело отзывается тупой болью, и сон мгновенно рассеивается. В холодном воздухе белеет пар от дыхания, а взгляд упирается в потолок из бледно-серого камня, по которому расползлись пятна плесени.

Я не дома.

От этой мысли остатки сна исчезают окончательно. После вчерашнего нападения огненных птиц я сразу поднялась к себе и почти не притронулась к ужину. Аппетит пропал в ту самую минуту, когда я увидела развороченную грудь той женщины. Прошёл всего один день с начала моего задания, а я уже впервые оказалась так близко к смерти, и страшно даже представить, что принесёт сегодняшний.

Тяжело вздохнув, я выбираюсь из-под одеяла. Каждое движение отдаётся болью, но лишь теперь мне удаётся как следует осмотреться, потому что вчера ночью было совсем не до этого. Башня круглая, и спальня повторяет её форму. Здесь едва хватает места для самого необходимого: узкая кровать занимает почти всё пространство, а рядом с ней с трудом уместились старый платяной шкаф и выцветшее кресло, придвинутое к окну.

Любопытство всё-таки берёт верх, и я подхожу к окну.

Утёс начинается почти сразу за башней, а дальше зелёные холмы плавно сбегают к бескрайнему морю. Белые гребни волн одна за другой накатывают на берег, над водой клубятся тяжёлые чёрно-серые тучи, и где-то вдали вспыхивает молния, на мгновение озаряя всё вокруг холодным светом, после чего мир вновь погружается в сумрак.

От открывшегося вида у меня невольно перехватывает дыхание. Такой пейзаж легко представить на старинных эльфийских полотнах или воспетым в древних песнях. Кончики пальцев начинает покалывать — так бывает всегда, когда передо мной оказывается что-то по-настоящему прекрасное.

Желание рисовать накатывает с такой силой, что ему почти невозможно сопротивляться. Здесь, вдали от всевидящего ока Ордена, никто не узнает…

Я медленно выдыхаю и сжимаю кулаки.

Нет. Нельзя.

После вчерашнего нападения сюда вполне могли прислать людей Ордена, и они могут появиться в любую минуту. Стоит кому-нибудь открыть дверь не вовремя, и всему придёт конец.

Переодевшись в чистые брюки и тёплые носки, я выхожу на лестницу. Чем ниже спускаюсь, тем сильнее чувствуется запах жареного мяса, и желудок болезненно сжимается. Только теперь я понимаю, как мало ела с тех пор, как покинула Каэр Драэн.

В общем зале почти пусто. За длинным столом сидит только вчерашний незнакомец в плаще. Перед ним громоздится тарелка, доверху наполненная яйцами и колбасками. Заметив меня, он молча указывает на свободное место напротив.

Я обхожу стол и осторожно сажусь. Косые лучи утреннего солнца ложатся на его волосы, заставляя серебристые пряди вспыхивать холодным блеском. Он из тех людей, которых невозможно не заметить, стоит им только переступить порог, и многие наверняка мечтали бы обладать такой внешностью. Мне же всегда становилось не по себе от одной мысли оказаться в центре всеобщего внимания.

Должно быть, хозяйка слышит мои шаги. Она выходит из кухни с подносом, быстро ставит передо мной тарелку, бросает на нас настороженный взгляд и тут же скрывается за дверью. Я провожаю её глазами, невольно задаваясь вопросом, не винит ли она меня в том, что произошло вчера.

Впрочем, запах свежего хлеба быстро вытесняет эти мысли. На тарелке лежат яйца, две колбаски, несколько ломтей ещё тёплого хлеба и щедрый кусок масла. Я намазываю один из них, и хлеб оказывается таким мягким, что почти тает во рту.

Некоторое время мы едим молча. Слышно лишь, как нож поскрипывает по хрустящей корке да ветер воет за окнами. Подняв глаза, я замечаю, что незнакомец внимательно наблюдает за мной. Слишком внимательно.

С ним что-то не так.

Поев достаточно, чтобы утолить голод, я наконец решаюсь задать вопрос, который с самого утра не выходит у меня из головы.

— Итак, почему вчера ночью ты так спешил наружу? Казалось, тебе не терпелось встретиться с теми, кто был там. Или предупредить их.

— Ты хочешь узнать, не повстанец ли я. — Он бросает взгляд на простую застёжку у меня на шее. — Только зря надеешься, что она кого-нибудь обманет. От тебя пахнет магией, Суинврайг.

— То, что я Суинврайг, ещё не значит, что я служу Ордену, — быстро отвечаю я.

— Неужели? Суинврайг становятся только в Ордене. Никому другому они не позволяют пользоваться магией.

Я молча ковыряю вилкой колбасу. Из глубины памяти поднимаются смутные детские воспоминания, но, как всегда, тут же ускользают. Магия будто нарочно стирает именно их. Я почти не помню, как оказалась в Ордене и почему. Знаю лишь, что некромантией владела ещё до встречи с ними. Остальные способности появились позже, как и у всех Суинврайгов.

— Ты прав. Когда-то я была одной из них. Но теперь это в прошлом. — Я прочищаю горло. — И всё же ты не ответил. Если бы вчера ночью ты встретил повстанцев, а не огненных птиц, ты бы сражался с ними или встал на их сторону?

Он слегка выгибает серебристую бровь, и в уголке его рта появляется едва заметная улыбка.

— Если ты больше не с Орденом, почему тебя это вообще волнует?

— Просто любопытно.

Я пожимаю плечами и отламываю ещё кусочек хлеба.

Он долго молчит, внимательно изучая меня. Даже слишком долго. От этого взгляда внутри всё неприятно сжимается.

— Я не один из них, — произносит он наконец. — Повстанцы слишком безрассудны. Обычно я предпочитаю держаться от них подальше. Но в последнее время они всё чаще создают проблемы в этих местах. Когда начали исчезать лошади, я решил, что они готовят нападение на таверну. Поэтому и вышел вчера ночью.

— И ты знаешь, как с ними сражаться?

На его губах снова появляется лёгкая улыбка.

— Я заметил, что ты тоже вышла наружу, Суинврайг.

Отвечать на вопрос он явно не собирается.

— Это было уже после того, как я увидела огненных птиц.

— Значит, решила, что сможешь помочь. — Он едва заметно подаётся вперёд. — Но как? Ты ушла из Ордена. Значит, талисман у тебя забрали. — Его взгляд неторопливо скользит по мне. — А без него ты больше не можешь пользоваться их магией.

Он знает о талисманах. Любопытно. Большинство людей даже не подозревает, что они существуют.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не коснуться пальцами металла, скрытого под волосами. Если совру, он легко это проверит. Достаточно один раз увидеть мою шею сзади.

Я украдкой смотрю на дверь кухни. Хозяйки не видно, но тонкие деревянные стены плохо подходят для секретных разговоров. Поэтому я невольно понижаю голос.

— Я сбежала. Хотела вырваться из Ордена.

Он ничего не отвечает. Лишь молча смотрит на меня, словно сопоставляя мои слова с тем, что уже знает. Если он поверит, то без труда поймёт и остальное. Орден наверняка уже ищет меня. Возможно, за мной отправили Ритфелвиров. А может, ему достаточно выдать меня, чтобы получить щедрую награду.

По спине пробегает холодок. Не следовало говорить так много.

Я резко поднимаюсь из-за стола.

— Что ж… рада была познакомиться. Хорошего дня. И постарайся больше не попадаться на пути огненных птиц.

Не дожидаясь ответа, я направляюсь к лестнице. Если хочу добраться до башни изгнанника до темноты, пора собираться. Главное, чтобы никто меня не задержал. Особенно этот странный незнакомец. Лучше всего, если после моего ухода он сразу обо мне забудет.

— Подожди, — окликает он.

Я стискиваю зубы и останавливаюсь. Несколько секунд стою к нему спиной, потом всё же оборачиваюсь. Надо было просто уйти. Возможно, когда я спущусь вниз с вещами, его уже не будет. А может, он так и останется ждать.

Я медленно выдыхаю.

— Да?

Он по-прежнему не сводит с меня глаз.

— Орден никогда не перестанет тебя искать. Но я знаю место, где тебя не найдут.

Сердце на миг замирает.

— Спасибо, но я справлюсь. Я знаю, куда иду.

Он поднимается из-за стола и делает шаг ко мне.

— Снаружи слишком опасно. Особенно для того, кто путешествует в одиночку. — Его голос становится твёрже. — Я настаиваю.