Я меряю комнату шагами. Под ногами тихо поскрипывают половицы. Ещё в общем зале я заметила у сапог незнакомца дорожный мешок. Возвращаться к себе ему незачем, а значит, незаметно выскользнуть, пока его нет, у меня не получится. Он ждёт меня внизу, а я понятия не имею, как выбраться из этой западни.

Хотя одна мысль всё же есть, и ничего хорошего в ней нет. Если я воспользуюсь магией против незнакомца, он умрёт, а мёртвый уже не сможет отвести меня туда, куда собирался. Всё было бы просто, будь он действительно виновен хоть в чём-нибудь. Но я не смогу жить с мыслью, что убила невиновного. Человека, чья единственная вина заключалась в том, что он обратил на меня внимание.

Всё пошло не так, когда я не смешалась с толпой. Запах магии и без того тянется за мной, выдавая с головой. Не стоило выходить наружу, когда налетели огненные птицы. Нужно было остаться внутри и притвориться испуганной, как все остальные. Если я не доберусь до башни изгнанника, миссия будет провалена, и тогда Осиан так и не обретёт свободу.

Я закидываю мешок на плечо и выглядываю в окно. Таверна стоит над самым обрывом. Этим путём не уйти. Один неверный шаг при спуске по стене, и я разобьюсь насмерть.

Тихо выругавшись, я прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Должен быть другой выход.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я крепче сжимаю лямку мешка и медленно оборачиваюсь. Сердце глухо колотится о рёбра.

На несколько секунд воцаряется тишина. Может, это хозяйка. Или кто-то из постояльцев решил поговорить о прошлой ночи. А может, упаси звёзды, кто-то из Ордена. Но чутьё подсказывает, что это не они.

Я переступаю с ноги на ногу, и половицы снова жалобно скрипят. Если не отвечу, он уйдёт? Вряд ли.

Дверь с громким скрежетом распахивается. На пороге стоит сереброволосый незнакомец в плаще и при оружии. Он щурится, и его светлые глаза внимательно изучают меня. Затем переводит взгляд на окно за моей спиной, и уголки его губ трогает едва заметная понимающая улыбка.

— Любуешься видом? — спрашивает он опасно мягким голосом.

— Да, — сухо отвечаю я, стараясь не выдать тревоги. — Не думаю, что ещё скоро увижу Ядовитое море так близко. Каким бы смертоносным оно ни было, оно прекрасно.

— Прямо как ты.

В груди всё сжимается. Неужели он знает? Но как? Он даже имени моего не знает, не говоря уже об истинной природе моей силы. Хотя тот беглец в Пограничных землях тоже меня узнал. Неужели слухи успели разойтись так далеко?

Мой взгляд невольно опускается на рукоять меча, выглядывающую из складок плаща. Рукоять венчает драконья голова. Если он и правда слышал обо мне, живой мне отсюда не выйти.

Я с трудом сглатываю и наконец произношу:

— Я не понимаю, о чём ты.

— Не понимаешь? — Он вопросительно приподнимает бровь. — Пока при тебе талисман Ордена ты можешь призвать своего Ритфелвира. Он убьёт любого, кто встанет у него на пути, лишь бы оказаться рядом с тобой.

Осиан.

Одно только имя царапает грудь изнутри. Я не успеваю сдержаться, как глаза наполняются слезами.

— Он мёртв, — шепчу я.

Эта правда режет больнее любого клинка. Что бы я ни говорила Осиану, какая-то его часть потеряна навсегда. Его сердце больше не бьётся, лёгкие больше не вдыхают воздух. Что бы ни заставляло его двигаться, это уже не жизнь, а лишь та тьма, что живёт во мне и отражается в нашем беззвёздном небе.

Черты его лица смягчаются.

— Оу. Я не знал. Мне жаль…

— Ты не мог этого знать, — перебиваю я, отворачиваясь и торопливо смаргивая слёзы. — Но теперь ты понимаешь, почему я действительно предпочла бы путешествовать одна.

Он долго молчит, словно обдумывая мои слова, потом кладёт ладонь на рукоять меча.

— Хорошо. Но хотя бы позволь проводить тебя за эти холмы. Я не солгал насчёт повстанцев. Они орудуют по всей дороге, и одной здесь небезопасно.

Я не собираюсь говорить, что прекрасно добралась сюда и без его помощи. Если это его успокоит и после он наконец оставит меня в покое, я соглашусь. Теперь главное держать язык за зубами и не проговориться о том, чего ему знать не следует.

— Куда ты направляешься? — спрашиваю я.

— Туда же, куда и ты. По крайней мере, пока мы не выйдем из мест, где хозяйничают повстанцы.

Я поджимаю губы. Может, соврать и сказать, что иду на юг, а потом развернуться, как только удастся от него избавиться? Но тогда придётся либо вернуться в таверну ещё на одну ночь, либо ночевать на холодных холмах, где рыщут повстанцы. Он действительно загнал меня в угол. И если мне не мерещится, а такое вполне возможно, то тёмный блеск его глаз ясно даёт понять, что он прекрасно это осознаёт.

Я прокашливаюсь, собираясь с мыслями.

— Мне сказали, что дорога сначала идёт на север, потом сворачивает на восток и дальше тянется вдоль побережья. Это большой крюк, но так можно добраться до Пограничных земель.

— В Пограничные земли? — Он тихо усмехается. — Ты словно сама ищешь неприятности.

— Сначала туда, а потом ещё дальше. Насколько я знаю, Королевство Гелуин — единственное место, куда Орден не может дотянуться. Даже если они узнают, что я там, прийти за мной уже не смогут.

— Что ж, похоже, ты всё продумала.

Он отступает в сторону, освобождая проход.

— После тебя.

И всё же что-то в этой лёгкости настораживает.

Я крепче перехватываю лямку мешка и настороженно прохожу мимо, невольно пригибаясь под его рукой. От незнакомца пахнет выделанной кожей и… цветами рябины.

Нет. Этого просто не может быть.

Я начинаю спускаться по лестнице. Он идёт следом почти бесшумно, но я всё равно ощущаю его совсем рядом. Он держится так близко, словно боится отпустить меня вперёд или хотя бы на мгновение потерять из виду. Что бы он ни говорил, ясно одно: он мне не доверяет. И я сильно сомневаюсь, что, когда мы доберёмся до побережья, он действительно позволит мне уйти на восток одной.

Затылок начинает неприятно покалывать. Кто он такой? Я с трудом подавляю желание оглянуться и ещё раз внимательно его рассмотреть. До башни осталось совсем немного, а его поведение с каждой минутой кажется всё более странным. И снова в голову закрадывается одна и та же мысль: а вдруг именно он и есть тот самый изгнанник, которого меня отправили искать?

Вот только изгнанник заперт за барьерами. В записях Ордена его описывали как нестабильного, одичавшего человека с обезображенным лицом и клеймом предателя на шее. Этот незнакомец тоже может быть опасен, но совсем не похож на того, кого мне поручили найти. Впрочем, он вполне может оказаться повстанцем, несмотря на все свои уверения, или шпионом из Королевства Гелуин. Кем бы он ни был, доверия он у меня не вызывает.

Пока мы идём через пустой общий зал, пропахший древесным дымом и пролитым элем, я ни на мгновение не перестаю ощущать его присутствие рядом. Из кухни выглядывает хозяйка таверны. Она щурится, прислушиваясь к чьему-то голосу за дверью. До меня долетает едва различимый шёпот, но слов не разобрать даже моими эльфийскими ушами. Выслушав собеседника, женщина молча кивает.

— Спасибо за комнату! — кричу я.

— Хмф.

Дверь с грохотом захлопывается.

— Похоже, я ей не очень понравилась, — замечаю я, пытаясь хоть немного разрядить повисшее между нами напряжение. Мне нужно сделать так, чтобы рядом со мной он почувствовал себя достаточно спокойно и хотя бы ненадолго перестал ждать подвоха. Тогда у меня появится шанс незаметно ускользнуть, и лучше всего сделать это уже сегодня ночью. Мысль разбивать лагерь с незнакомцем, который может оказаться убийцей, шпионом или тем и другим сразу, совсем меня не радует.

— Меня она тоже не жалует. Сегодня вообще пыталась выставить меня за дверь. К счастью, лишняя золотая монета быстро меняет её настроение.

Впервые с нашей встречи на его лице появляется ухмылка.

Она застаёт меня врасплох. На мгновение кажется, будто земля под ногами едва заметно качнулась. Я заставляю себя смотреть прямо перед собой, хотя краем глаза всё ещё улавливаю тень этой улыбки.

Прокашлявшись, я спрашиваю:

— Сегодня? И часто ты здесь останавливаешься?

Улыбка исчезает так же быстро, как появилась.

— Слишком часто. В этих местах всё равно нет другого постоялого двора. Пару раз я пытался заночевать на холмах. Второй раз такой ошибки уже не совершу.

По спине пробегает холодок.

— Почему?

Он невольно замедляет шаг, когда мы подходим к двери.

— По ночам по этим холмам бродят души мёртвых. Тебе лучше никогда не слышать их голосов.

Пульс невольно учащается.

— Я думала, это всего лишь старая легенда.

— Поверь, нет.

Он распахивает дверь и жестом предлагает мне выйти первой. Я невольно передёргиваю плечами, стараясь выбросить его слова из головы, и выхожу в прохладное утро. Воздух пахнет влажной землёй после дождя и дымом.

Конюх уже ждёт нас во дворе, словно заранее знал, что мы скоро выйдем. Обе лошади оседланы и взнузданы, их шерсть тщательно вычищена и блестит. Незнакомец бросает мальчишке золотую монету, легко вскакивает в седло и направляет коня по дороге, ведущей на север от таверны «Двойные Когти». Я молча еду следом. Прохладный утренний туман стелется по земле, лениво клубится вокруг лошадиных ног и ещё долго не желает уступать место солнцу.

Часы проходят почти незаметно. По мере того как дорога становится всё круче, лошади сами переходят на медленный шаг, а из-под копыт с тихим шорохом осыпаются мелкие камни. Ветер треплет мои волосы, холодит щёки и приносит с собой солёный запах далёкого моря. К тому времени, как мы поднимаемся на вершину следующего холма, солнце уже стоит высоко, постепенно выжигая последние клочья тумана и заливая холмы мягким золотистым светом.

Крики чаек прорезают тишину. На многие мили вокруг слышны только они да мерный хруст копыт по каменистой дороге.

Краем глаза я наблюдаю за незнакомцем. Он крепко сжимает поводья, щурится, не сводя взгляда с дороги, и пристально всматривается в высокую траву, словно в ней притаилось что-то, готовое в любой миг выдать своё присутствие.

— Ты и вправду так беспокоишься из-за повстанцев? — спрашиваю я.

— Впереди что-то не так, — тихо отвечает он.

Я оглядываю дорогу, но не замечаю ничего подозрительного. Лишь чайки кружат над одиноким деревом, искривлённым десятилетиями ветров, а дорога, петляя между холмами, уходит к морю, где белые гребни волн растворяются у горизонта. До границы между нашим королевством и прибрежными утёсами изгнанника осталось всего несколько часов пути, а может, и меньше. За ней нас могут ждать любые опасности, но здесь всё выглядит тихим, почти безмятежным.

Я слегка разворачиваю лошадь к нему.

— Я ничего не вижу.

Он едва заметно качает головой.

— Посмотри на чаек. Их там больше десятка. Просто так столько чаек в одном месте не соберётся. Значит, там есть чем поживиться.

У меня внутри всё холодеет. Он прав. Даже в городе чайки слетаются только туда, где есть еда. Но что могло привлечь их здесь, на самом краю земли? Возможно, кролик. Или что-то куда крупнее.

Лошадь подо мной беспокойно переступает с ноги на ногу, словно чувствуя моё напряжение. Я крепче перехватываю поводья и уже собираюсь пустить её вперёд, но незнакомец тут же оказывается рядом.

— Помедленнее.

Он выравнивает коня с моим и, вытянув руку, будто невзначай удерживает меня на месте. Потом выезжает вперёд, заслоняя собой и своей лошадью всё, что ждёт нас впереди.

Я недовольно смотрю ему в спину. Намёк более чем прозрачен. Он ждёт, что я стану выполнять его указания. Раздражение медленно поднимается внутри, острое, как встречный ветер. Само его присутствие действует мне на нервы. Не нравится, что он всё решает за нас обоих, словно я не способна позаботиться о себе. Но, звёзды меня спаси, сейчас у меня нет выбора.

— Между прочим, я вполне способна постоять за себя.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю себя остановить, и почти сразу я жалею о сказанном. Он не Талиесин Винн и не повстанец, но, кем бы он ни был, он явно враг Ордена. А значит, в моих интересах, чтобы он и дальше меня недооценивал.

Его бледно-голубые глаза внимательно изучают моё лицо.

— О, это я уже понял, Суинврайг. Но мы не знаем, что ждёт нас впереди. Или кто. Лучше оставить лошадей здесь. Их шум может нас выдать.

От его пристального взгляда к шее приливает жар. Я сглатываю и отворачиваюсь, хотя это совсем не помогает справиться с внезапным смущением. Мне по-прежнему кажется, что он продолжает наблюдать за мной, словно отмечает про себя каждую мою реакцию, каждое выражение лица и каждый едва уловимый жест, чтобы потом сложить всё это воедино и понять, кто я на самом деле.

Мы привязываем лошадей к выветренному валуну и оставляем пастись у дороги. Потом, пригнувшись, пробираемся сквозь папоротник и высокую прибрежную траву, ориентируясь на крики чаек. Чем ближе мы подходим, тем беспокойнее ведут себя птицы. Несколько чаек с пронзительными криками пикируют к земле, а белые перья, подхваченные ветром, ещё долго кружатся в воздухе, прежде чем медленно осесть на тёмных камнях.

Дальше мы продвигаемся уже ползком. Моё плечо едва касается его плеча, и я невольно подстраиваюсь под его размеренные, осторожные движения, стараясь не нарушить тишину ни единым лишним звуком.

Пронизывающий холод пробирает до костей, проникая даже сквозь плотную ткань плаща. Я невольно вздрагиваю и резко поворачиваюсь к незнакомцу, сама не понимая, чего жду. Ледяных игл? Инея на его коже? Хоть какого-нибудь проявления магии. Но он по-прежнему смотрит только вперёд. Лицо его остаётся непроницаемым, и только глубокая складка между бровей выдаёт напряжение. Словно этого холода он попросту не чувствует.

Орден изгнал Талиесина Винна из Королевства Гвалиа за угрозу превратить Каэр Драэн в бескрайнюю ледяную пустошь. Верховные Суинврагеды утверждали, что он способен управлять льдом, пропитанным магией такой силы, что её хватит, чтобы сковать весь континент.

Но на коже этого незнакомца нет ни инея, ни мороза.

Неужели мне показалось?

Он вдруг резко втягивает воздух и замирает.

— Блять.

Я мгновенно напрягаюсь и прослеживаю за его взглядом. У подножия дерева сидит мужчина. Голова безвольно запрокинута и покоится на стволе, остекленевшие глаза смотрят в пустоту. Шею, на которой нет клейма, пересекает глубокая кровавая рана. На плече устроилась чайка, вырывая клювом куски плоти, а над телом кружат другие птицы. Они то и дело пикируют вниз, хлопают крыльями, яростно дерутся друг с другом, и их пронзительные крики режут слух.

К горлу подкатывает тошнота. Я зажимаю рот ладонью и чувствую, как глаза наполняются слезами.

Несколько долгих мгновений мы молча смотрим на мертвеца. Мне не нужно гадать, о чём думает незнакомец. Скорее всего, о том же, о чём и я. Рана ещё совсем свежая, а значит, убийца не мог уйти далеко. Я прислушиваюсь, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук, но до меня доносится лишь скрип ветвей под порывами ветра да глухой рокот Ядовитого моря.

Незнакомец медленно подходит к телу, и я следую за ним. По дороге взгляд цепляется за выпотрошенный дорожный мешок, обломки сломанного кинжала, разбросанные по земле, и застёжку Ордена у воротника убитого. Я не знаю этого человека. Сейчас в Ордене нас сотни, но от этого боль не становится меньше. Он был одним из нас, частью единственной семьи, которая у меня осталась.

Руки сами бессильно опускаются вдоль тела.

— Ты его знаешь? — спрашивает незнакомец, бросив на меня быстрый взгляд.

Я молча качаю головой.

— Нечасто мне попадаются люди из Ордена в этих краях. А теперь меньше чем за сутки я встретил уже двоих. — Он снова смотрит на мертвеца. — Не думаю, что это совпадение.

Пульс учащается. В его голосе слышится жёсткость, которая мне совсем не нравится. Теперь сомнений почти не остаётся. Он ненавидит Орден. Но кто он такой? Что ему от меня нужно? И что он сделает, если я отвечу не так, как он ожидает?

Но куда сильнее меня тревожит другое. Похоже, он прав. Каковы шансы, что ещё один член Ордена окажется так близко к северному побережью, всего в нескольких милях от земель за барьерами, да ещё и в то же самое время, что и я? Его могли отправить на мои поиски. С посланием. Или с приказом немедленно вернуться в Каэр Драэн. Или…

В груди всё сжимается.

Что-то случилось с Осианом.

Мне нужно обыскать его вещи. Может быть, в них найдётся хоть какая-нибудь зацепка, которая объяснит, почему он оказался здесь.

— Клянусь, я никогда раньше его не видела. — Я хмурюсь и указываю на вершину холма. — Что там? Возле лошадей. Ты никого не видишь?

Он тут же оборачивается.

Пока он всматривается в сторону лошадей, я незаметно придвигаю носком сапога мешок убитого и заглядываю внутрь.

Пусто.

Тот, кто расправился с ним, забрал всё.

— Ты что-то увидела? — спрашивает он, продолжая всматриваться в дорогу.

— Показалось. — Я пожимаю плечами. — Наверное, ничего.

— Хм. Встань за дерево. И жди там. — Он оглядывается через плечо, и в его глазах вспыхивает холодная решимость. — Пригнись. Если кто-нибудь к тебе сунется, кричи.

Я внутренне закипаю от его приказного тона, но главное, уловка сработала. Пока он широким шагом поднимается по дороге, я прячусь за дерево. Мертвец всё так же сидит, уставившись перед собой остекленевшими глазами. Теперь, когда я вижу его вблизи, становится ясно, что он совсем молод. Едва ли ему больше двадцати.

Тяжело вздохнув, я подношу пальцы к его шее и на миг замираю над окровавленной кожей. После всего, что произошло, меня мутит от одной мысли прикоснуться к нему, но выбора нет. Мне нужно понять, зачем он оказался здесь.

— Анадл эйниоэс, — бесстрастно произношу я.

Магия пронизывает меня насквозь. Я невольно вздрагиваю, ненавидя её колючее прикосновение, будто по нервам проводят шипами розы. Ненавижу крики, эхом отдающиеся в голове, металлический привкус гари на языке и то, как после этого на меня смотрят люди. Для них я уже не человек, а опасный зверь, которого следует держать взаперти.

Потому что иногда я и сама задаюсь вопросом, не правы ли они.

Где-то в глубине сознания очередное воспоминание осыпается пеплом, и я отчаянно пытаюсь удержать хотя бы его остатки.

Нет. Только не это.

Меня захлёстывает чувство утраты, такое внезапное, будто меня ударили под дых. На этот раз магия забрала что-то по-настоящему важное. Я медленно опускаюсь на пятки и лихорадочно перебираю всё, что ещё осталось в памяти, пытаясь понять, чего именно лишилась. Но это уже невозможно.

Оно исчезло навсегда. Только потеряв что-то, понимаешь, насколько оно было тебе дорого. Слезы сами катятся по щекам, боль всё сильнее сжимает грудь. Что я потеряла? Пожалуйста… только не Осиана.

Дрожа, я лихорадочно перебираю всё, что связано с ним, боясь не найти самого главного. И лишь спустя несколько мучительных мгновений понимаю, что всё ещё помню его имя. Помню день нашей встречи, его заразительный смех и морщинки у глаз, появлявшиеся всякий раз, когда он улыбался. Напряжение наконец отпускает меня, и я невольно подаюсь вперёд.

По крайней мере, его я ещё не потеряла. И пока я его помню, я справлюсь.

Плащ мертвеца едва слышно шуршит. Над нами с пронзительными криками кружат чайки, словно почувствовали, что я посягнула на их добычу. Я поспешно вытираю слезы как раз в тот миг, когда веки мужчины вздрагивают. Остекленевший взгляд на мгновение проясняется, хотя по краям всё ещё клубится тьма, готовая в любую секунду утянуть его обратно в царство мёртвых.

Я не знаю этого человека. Через несколько минут он исчезнет навсегда.

— Эй?.. — хрипло произносит он. В повисшей тишине его голос кажется неестественно громким.

Я тут же прикладываю палец к губам.

— Тише. Здесь опасно.

— Кто… ты? — Он нервно облизывает пересохшие губы. — Что… тебе нужно?

Несмотря на тяжёлый запах смерти, я наклоняюсь ближе.

— Ответь только на один вопрос. Какое у тебя было задание?

Я мысленно морщусь. Слишком поздно. До этого я уже успела засыпать его вопросами. Мертвецы плохо воспринимают сразу несколько, а значит, я допустила ошибку новичка. Похоже, нервы всё-таки берут верх.

Его вдруг сводит судорогой, и затылок с глухим стуком ударяется о дерево. Я хватаю его холодную липкую руку и крепко сжимаю. Это ещё ненадолго привяжет его к этому миру. Надеюсь, времени хватит.

— Назови своё задание, — повторяю я.

Он не способен солгать. Это почти единственная власть, которой я обладаю над воскрешёнными. По крайней мере, в большинстве случаев.

— Изгнанник… — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Не… приближайся… к Утёсам Мёрфен. Они… заманят его… в ловушку.

Я непонимающе смотрю на него.

— Орден собирается устроить изгнаннику ловушку у Утёсов Мёрфен? Но как?

Утёсы лежат сразу за границей, вдоль защитной вуали барьеров, которая удерживает изгнанника в башне. Он не должен даже приблизиться к этому месту. Но ещё больше меня сбивает с толку другое. Всё, что говорит мертвец, прямо противоречит моей миссии. Зачем Ордену готовить ловушку, если меня уже отправили использовать против изгнанника мой Дар?

Внутри всё болезненно сжимается.

Ничего не сходится.

— Это… ещё… не всё… — с трудом выдыхает он. — Вуаль… прорвана…

Его рука безвольно выскальзывает из моей ладони, а взгляд окончательно гаснет.

Ледяной ужас сковывает меня так внезапно, что я невольно отступаю на шаг. Последние слова мертвеца продолжают звучать у меня в голове, снова и снова отдаваясь тревожным набатом.

Защитная вуаль прорвана.

Значит, больше ничто не удерживает изгнанника в башне.

Талиесин Винн на свободе.

Я медленно поднимаю взгляд выше по дороге.

Сереброволосый незнакомец стоит возле лошадей. Ветер треплет его плащ, а сам он неподвижно смотрит прямо на меня.

На одно бесконечно долгое мгновение я забываю, как дышать.

Клянусь, в его взгляде таится что-то древнее и пугающее.

Нет. Он не может быть изгнанником.

Эту мысль я повторяла себе с той самой секунды, как впервые его увидела.

Но теперь уже не уверена.