По венам разливается холод. Сердце колотится так, будто подхватило ритм лихой мелодии из какой-нибудь дешёвой таверны Каэр Драэна. Обе Верховные Суинврагеды смотрят на меня так пристально, словно пытаются заглянуть мне в голову и вытащить наружу всё, что я так долго скрывала.

Наверное, Осиан нашёл тело мятежника уже после того, как я потеряла сознание. До сих пор он хранил мой секрет, но теперь знает, что я ему солгала, и наверняка в ярости. Настолько, чтобы выдать меня? Возможно.

Эта мысль причиняет боль сильнее, чем мне хотелось бы признать, но сейчас нельзя позволить себе думать об этом. Один неверный ответ — и я окажусь в колодках. Или случится что-нибудь похуже.

— Ну? — Лоури нетерпеливо цокает языком. Моё молчание её явно не впечатляет.

Я снова прочищаю горло, надеясь, что слова наконец найдутся, но они словно застревают где-то внутри.

— Простите, — наконец говорю я, крепко сжимая руки на коленях. — Эта способность… Я ею не горжусь и не хочу к ней прибегать. Поэтому мне казалось, что лучше…

— Ты знаешь, как Орден относится к тайнам, — перебивает Серен. Лицо её становится ещё строже.

Посвящая себя Ордену, мы клянёмся служить королевству и защищать тех, кто не может защитить себя сам. Ради этого мы отказываемся от прежней жизни. У нас нет ничего своего: ни дома, ни земли, ни даже одежды. Мы не меняем внешность без разрешения, не вступаем в брак без благословения Ордена, не поём песен, не сочиняем сказаний, не рисуем солнце, уходящее за белые гребни волн и уж точно не храним секретов.

Особенно таких, как мой.

— Я знаю. Простите.

Я опускаю взгляд на стол и почти жду, что дверь вот-вот распахнётся, а в комнату ворвутся Ритфелвиры. Они уведут меня в подземелья, где будут держать, пока не решат мою судьбу.

Казнь? Нет, всё будет куда сложнее. Даже если они захотят меня наказать, сначала наверняка найдут применение моей магии.

Я невольно вздрагиваю, когда Серен мягко кладёт ладонь мне на руку. Она касается меня так осторожно, словно чувствует, как бешено колотится моё сердце.

— Не бойся, — тихо говорит она. — Мы понимаем. Суинврагеды не несут смерть. Это всегда было делом Ритфелвиров. Если бы мы хотели, чтобы ты сражалась так же, как они, мы бы учили тебя совсем другому. Но тебе предназначена иная роль.

Лоури снова цокает языком, но на этот раз ничего не говорит.

Я перевожу взгляд с одной Верховной на другую, почти не решаясь поверить своим ушам.

— Вы не сердитесь?

— Нет, — отвечает Серен с мягкой улыбкой. — Конечно, нам хотелось бы, чтобы ты рассказала обо всём раньше, но теперь это уже неважно. Нас впечатлила сила твоей магии: и её власть над смертью, и способность возвращать к жизни. Я знаю, ты переживаешь за своего напарника, но с Осианом всё хорошо. Даже лучше, чем мы надеялись.

У меня словно камень падает с души.

— Когда я заходила к нему раньше, его уже не было. Мне казалось, что на этот раз воскрешение ощущалось иначе, но я всё равно боялась ошибиться, боялась, что просто цепляюсь за ложную надежду.

— Ах да, — отзывается Лоури. — Он сейчас в лаборатории. И пробудет там ещё некоторое время.

— В лаборатории? — хмурюсь я.

— Он первый из тех, кого ты воскресила и кто прожил дольше нескольких мгновений. Мы хотим обследовать его, чтобы понять, насколько полно он вернулся к жизни. На что способна эта магия. И где проходят её пределы.

Я невольно задерживаю дыхание.

— И сколько это займёт?

Серен спокойно смотрит мне в глаза.

— Столько, сколько понадобится. Ты ведь понимаешь, к чему это может привести? Если однажды ты научишься по-настоящему возвращать людей к жизни, то сможешь воскресить и одного из богов. По крайней мере, в теории. — На её губах появляется едва заметная улыбка. — Представь, что это будет значить для этой войны. Иначе нам её не выиграть.

— Осторожнее, Серен, — резко обрывает её Лоури.

Улыбка мгновенно исчезает с лица Серен. Она понимает, что сказала больше, чем следовало.

Война с соседним королевством длится так давно, что никто уже не помнит мирных времён. Но до сих пор всё ограничивалось стычками в Пограничных землях. Ни одна из сторон не решалась начать полномасштабное вторжение. Силы слишком равны, а цена ошибки слишком высока. Поэтому слова Серен звучат почти невероятно.

— Почему? — тихо спрашиваю я. — Я думала, армия Королевства Гелуин истощена не меньше нашей.

Серен медленно выдыхает.

— Ох, Ангарад… Всё куда сложнее.

— Если мы ей расскажем, — перебивает Лоури, — к ужину об этом будет знать каждый Ритфелвир и каждая Суинврайг в замке.

— Клянусь, я никому не скажу, — быстро отвечаю я. Мне меньше всего хочется стать той, кто принесёт остальным такую весть.

— Мы должны ей рассказать, — тихо говорит Серен. — Если мы собираемся осуществить задуманное, без её магии не обойтись.

Наступает тишина. Обе молча смотрят на меня, словно решая, можно ли мне довериться.

— Хорошо, — наконец уступает Лоури.

Серен кивает.

— Нам угрожает не Королевство Гелуин. К нашим берегам надвигается флот человеческого королевства с западного континента. Во всяком случае, так считают наши разведчики. Они заметили их корабли у южных островов и отправили сокола с донесением. Они могут появиться через два месяца. А могут только через два года. Но это уже ничего не меняет. У нас не хватит сил защитить побережье.

Несколько мгновений я молча смотрю на неё, пытаясь осмыслить услышанное.

Война была частью моей жизни столько, сколько я себя помню. Но всегда оставалась где-то далеко, в Пограничных землях. Там сражались король и его армия, а Орден тем временем боролся с повстанцами, чья сила росла год от года. Гелуин был нашим врагом, но врагом знакомым. Мы знали его сильные и слабые стороны, знали, на что способна их магия и где проходят её пределы.

Об этих людях мы не знаем ничего.

И только теперь до меня в полной мере доходит смысл слов Серен.

— Вы хотите, чтобы я воскресила бога… чтобы остановить их?

Это безумие.

— Возможно, — Лоури складывает пальцы домиком под подбородком. — Но лишь если мы будем уверены, что всё получится. Когда речь идёт о боге, ошибаться нельзя. Поэтому мы так внимательно наблюдаем за Осианом.

— Если результаты окажутся обнадёживающими, — продолжает Серен, — мы хотим, чтобы ты воскресила одного из богов. Арауна Могучего. С его помощью мы сможем отбить нашествие людей, а потом наконец покончить с давним врагом. Тогда войне придёт конец.

Я молча откидываюсь на спинку стула.

Конец войне.

Мне никогда не приходило в голову, что такое вообще возможно. Есть вещи, которые кажутся вечными. Солнце поднимается на востоке. Ветер гуляет по холмам. В годовщину гибели богов повстанцы вновь нападают на город.

И война продолжается.

Так было всегда. Она началась задолго до моего рождения, и я не сомневалась, что переживёт и меня. Если ей когда-нибудь и суждено закончиться, то лишь потому, что однажды не останется никого, кто сможет поднять меч.

На миг во мне вспыхивает надежда.

И тут же меркнет.

Я вспоминаю Осиана. Когда-то он заставил меня поклясться, что я никогда не воспользуюсь своей магией ради него. Но я нарушила слово. Теперь его держат в лаборатории, бесконечно обследуют, наблюдают за каждым изменением, не позволяя даже вернуться в свою комнату. На это он не соглашался.

От этой мысли внутри всё сжимается.

— Неужели нельзя провести все эти исследования, не запирая Осиана в лаборатории? — осторожно спрашиваю я.

— Мы не знаем, как долго сохранится действие твоей магии, — отвечает Лоури. — Пока мы этого не выясним, он должен оставаться под постоянным наблюдением.

— Другого выхода нет?

Ответ я знаю ещё до того, как задаю вопрос.

Если на нашей стороне окажется живой бог, прославленный воин прошлого, у нас действительно появится шанс. Без него у нас почти не останется шансов.

Серен переглядывается с Лоури.

— Вообще-то другой выход есть.

Лоури подхватывает:

— Мы стараемся не подвергать членов Ордена подобным испытаниям, поэтому нашли другой способ.

Она ненадолго умолкает.

— Но он опасен. И мы не можем обещать, что всё получится, — заканчивают они одновременно.

Я невольно выпрямляюсь.

— Я готова почти на всё, лишь бы вытащить Осиана из лаборатории.

Лоури едва заметно улыбается.

— Мы так и думали. Для тебя уже есть поручение. Если согласишься, отправиться придётся немедленно.

Она поворачивается к столу и неспешно перебирает бумаги, словно всё это было решено задолго до сегодняшнего разговора.

Меня это раздражает. Верховные Суинврагеды не плетут интриг, особенно когда речь идёт о судьбе королевства. И всё же становится ясно: этот разговор с самого начала вёл именно к этому.

— Полагаю, ты слышала об изгнаннике, который живёт на побережье? — спрашивает Серен.

— Талиесин Винн, — отвечаю я не задумываясь.

Это тот самый изгнанник, который угрожал засыпать Каэр Драэн льдом, если мы не выполним его требований. И он вполне способен сдержать свою угрозу.

По спине пробегает холод.

— Зачем?

— Мы предпочли бы проводить исследования на нём, а не на твоём Осиане, — спокойно отвечает Серен. Слишком спокойно для того, что предлагает. — Тебе придётся отправиться к нему, убить его, воскресить и привести сюда.

Несколько секунд я просто смотрю на неё.

Наверное, я всё ещё сплю. Иначе её слова не имеют никакого смысла. Но стоит моргнуть, и Серен по-прежнему сидит напротив, спокойно сложив руки на столе, будто не предложила только что отправить меня убивать человека.

Хотя снов я не вижу уже много лет.

— Простите? — наконец выговариваю я.

— Понимаю, это звучит безумно, — говорит Серен. — Но мы давно искали, как обратить его существование себе на пользу. Просто раньше подходящего случая не было.

Я открываю рот, но так ничего и не говорю.

— Если тебя беспокоит его сила, можешь не опасаться, — вступает Лоури. — Место, где он живёт, защищено мощными чарами.

— То есть вы хотите, чтобы я убила его… потом воскресила… а вы смогли проводить на нём исследования?

Собственный голос кажется чужим.

Если они предлагают такое, значит, знают о моей магии гораздо больше, чем готовы признать.

И хотят, чтобы я воспользовалась ею именно так, как поклялась никогда не делать. Ни ради себя, ни ради Осиана.

— Лучше он, чем Осиан. Лучше он, чем кто бы то ни было. Разве нет? — тихо говорит Серен.

Я должна согласиться. Но от этого не легче.

— С Осианом получилось только потому, что я слишком хорошо его знала. Талиесина Винна я не знаю совсем. Мы даже ни разу не встречались. Если я его воскрешу, он проживёт не больше пары мгновений.

— И всё же ты знаешь о нём больше, чем думаешь. О печально известном ублюдке слышали все, — Серен пожимает плечами. — Если понадобится, проведи с ним неделю. Или даже две.

Неделю или две рядом с человеком, которого считают одной из самых опасных угроз для королевства.

— И вас это не пугает? Даже если его магию сдерживают чары, почему он не попытается убить члена Ордена, который придёт к нему?

— Скажи, что ты Суинврайг, сбежавшая из Ордена. Поверь, к тебе он отнесётся иначе. — Серен едва заметно улыбается. — Может быть, со временем начнёт доверять. Тогда ты узнаешь его достаточно хорошо. А чем лучше ты будешь его знать, тем дольше он проживёт после воскрешения.

Я сглатываю.

Желудок сводит.

— Не думаю, что этого хватит.

Лоури складывает руки на груди и смотрит на меня с явным неодобрением. Они ждали совсем другого ответа. Мне сразу хочется забрать свои слова обратно. Всю жизнь меня учили не спорить с Орденом.

— Если мы надеемся однажды воскресить бога, этого должно хватить, — твёрдо говорит Серен. — Узнать бога так же хорошо, как ты знала Осиана, всё равно не получится. Придётся обходиться тем, что есть.

Она молча подвигает ко мне лист бумаги.

— Здесь всё, что сохранилось в наших архивах о Талиесине Винне.

— Более того, — Лоури подаётся вперёд и понижает голос, — мы понимаем, что Осиан не лучший объект для исследований. Между ним и богом, которого тебе предстоит воскресить, слишком мало общего.

— Но другого выхода у нас нет, — продолжает Серен. — Пока Осиан остаётся единственным, с кем мы можем работать, придётся довольствоваться этим.

— Понимаю, — тихо отвечаю я.

Обе улыбаются. Их улыбки холодны, как лезвия.

Я много слышала о том, как искусно Верховные Суинврайг умеют добиваться своего, но прежде никогда не испытывала этого на себе. Теперь мне кажется, будто я угодила в паутину, сплетённую так искусно, что до последнего веришь: выход ещё есть.

Я всё ещё могу отказаться. Пока. Но они всё равно найдут способ заставить меня согласиться. Уже сейчас они используют против меня Осиана, и я слишком хорошо это понимаю. Вот только понимание ничего не меняет.

Я сглатываю.

— Хорошо. Я принимаю ваше поручение.

Лоури молча подвигает ко мне ещё один документ. Моё задание. Всё расписано до мелочей, а внизу оставлено место для подписи. Затем она протягивает мне благословенную книгу Арауна Могучего. За долгие века кожаный переплёт потемнел и стал мягким от бесчисленных прикосновений.

— Принеси клятву, — говорит Серен.

— Я собственной рукой лишу изгнанника жизни.

Я медлю всего мгновение, кладу одну ладонь на книгу и беру перо. Должен быть другой выход. Любой. Но перед глазами снова встаёт Осиан. Его взгляд после того, что я сделала. Именно из-за меня он оказался заперт в лаборатории, и я слишком хорошо знаю Серен и Лоури, чтобы надеяться на их снисхождение. Они не отступят. Если я хочу вытащить Осиана, придётся сделать то, чего они требуют.

— Я собственной рукой лишу изгнанника жизни, — шепчу я и ставлю подпись.

По телу пробегает холод.

Я произносила эти слова уже сотни раз, принимая десятки других поручений. Обычно клятва была лишь частью ритуала. Но сейчас всё иначе. Впервые мне кажется, что эти слова действительно свяжут меня по рукам и ногам.