Я оставляю тело мятежника там, где оно упало, и медленно спускаюсь в долину. Как бы я ни привыкла к боли, которую причиняет моя магия, после каждого заклинания она оставляет меня совершенно опустошённой. Суставы ноют так, словно их забило засохшей грязью, а в висках глухо пульсирует боль.

Лагерь выглядит разгромленным. Полог палатки хлопает на ветру, открывая изорванный спальный мешок и перевёрнутую сумку, из которой всё высыпалось на землю. Похоже, Осиан застал беглеца врасплох, пока тот был внутри, и принялся рыться в его вещах. Но что он искал?

Я качаю головой и опускаюсь на колени рядом с изувеченным телом Осиана. Пальцы дрожат, не решаясь к нему прикоснуться. Смотреть на него таким невыносимо. На мгновение меня охватывает странное чувство, будто я уже видела его мёртвым. Но этого не может быть.

— Что ты здесь делал? — шепчу я.

Пустой взгляд ничего не отвечает.

Когда-то мы с Осианом делились друг с другом всем. Он знал, что я некромант. Тогда это его почти не тревожило, потому что моя магия никак не касалась его самого. Всё изменилось, когда меня назначили его Суинврайг, той, кто направляет в него силу Ордена. Только тогда он впервые открыто сказал, что думает о моём даре. Оказалось, дружить со мной гораздо проще, чем работать рядом.

Я прижимаю пальцы к его горлу. На его шее нет клейма, как у мятежников. Но горло всё равно остаётся самым быстрым и надёжным проводником для моей второй магии, не связанной с Орденом.

— Пожалуйста, не возненавидь меня за это. Я просто не могу позволить тебе умереть, Осиан, — говорю я, и голос срывается.

Перед глазами всплывают его улыбка и смех. Воспоминания сменяют друг друга одно за другим. Каждое становится для меня огоньком во тьме, который помогает не потеряться, когда разум перестаёт мне подчиняться. Я знаю Осиана лучше, чем саму себя. Он стал мне братом, которого у меня никогда не было. И поэтому я знаю, что он будет жить.

— Анадл Эйниоэс.

Новая вспышка боли пронзает сердце. На этот раз гораздо сильнее. Я произношу заклинание слишком скоро после предыдущего. Дыхание перехватывает. Я сильнее прижимаю пальцы к его горлу, заставляя магию течь в него дольше, чем когда-либо прежде.

Осиан вздрагивает. Меня охватывает облегчение. Сработало. Он жив.

Я разжимаю пальцы и опускаюсь на пятки, вцепившись руками в землю. Его грудь тяжело вздымается. Всё тело сотрясает хриплый вдох. Вдруг он резко садится, и его золотистые глаза встречаются с моими.

По его лицу видно: он понял.

В следующее мгновение он вскакивает на ноги. Лицо перекашивает от гнева.

— Нет. — Он проводит рукой по шее, где мятежник полоснул его клинком, но рана уже затянулась. Осталась лишь полоска засохшей крови. — Скажи, что ты не делала этого, Ангарад. Скажи, что не делала!

Его крик эхом разносится по долине. По моим щекам текут слёзы. Я торопливо вытираю их, пока он не заметил. Я знала, что он придёт в ярость. И всё же где-то глубоко внутри продолжала надеяться, что он просто обнимет меня, как когда-то в академии. До того, как решил, что презирает то, на что я способна.

— Прости. Я должна была так поступить. — С трудом поднимаюсь на дрожащие ноги. Больше всего хочется подойти к нему, но одного взгляда достаточно, чтобы понять: он этого не хочет. — Как ты себя чувствуешь?

Он смотрит на меня с таким неверием, будто не верит собственным ушам.

— Как я себя чувствую? Я в бешенстве, Ангарад. Вот как я себя чувствую. Когда Орден назначил тебя моим Суинврайг, я сразу сказал, что не хочу, чтобы ты когда-нибудь возвращала меня к жизни. И не хочу иметь ничего общего с этой грёбаной магией.

Я вздрагиваю.

— Я не могла позволить тебе умереть, Осиан.

Как ни стараюсь сдержаться, слёзы снова катятся по щекам. Всё, что произошло за последние несколько часов, наваливается разом. Я выслеживала Осиана в диких Пограничных землях, нашла его мёртвым, убила его убийцу. А теперь ещё и это. Слишком много для одного дня. Кажется, ещё немного, и я просто сломаюсь.

Осиан несколько секунд молча смотрит на меня, потом тяжело вздыхает.

— Ну же, Анг. Пожалуйста, не плачь. Я понимаю, почему ты это сделала. Просто жаль, что ты всё-таки решилась. Ты знаешь, как я отношусь к твоей магии. Я ведь говорил, что никогда не хочу, чтобы ты использовала её на мне.

— Прости, — тихо говорю я, опуская глаза.

Молчание затягивается.

— Как думаешь, сколько у меня осталось времени?

— Будь на твоём месте кто-то другой, я бы сказала: минут пятнадцать. Если очень повезёт, полчаса.

— Но?

Ком подступает к горлу.

— До сих пор я поднимала только незнакомых людей. С тобой всё иначе. Я знаю тебя лучше, чем саму себя.

Его взгляд становится жёстким.

— Думаешь, это надолго?

Раздражение ненадолго вытесняет всё остальное.

— Я только что спасла тебе жизнь. Большинство людей хотя бы сказали спасибо.

— Я не жив. И ты это знаешь.

Я всматриваюсь в его лицо. Чёткая линия челюсти, непослушный светлый локон на лбу, золотистые глаза. Он ничем не отличается от того Осиана, которого я знала всегда. Всё такой же красивый.

— По-моему, ты выглядишь вполне живым, — говорю я.

Он устало вздыхает. Руки бессильно опускаются вдоль тела.

— Должен признать, ходячим мертвецом я себя не чувствую.

— Другие часто говорили о покалывании в руках и ногах. Особенно в пальцах.

— Пока ничего такого.

— Это хороший знак.

Он качает головой.

— Если не считать того, что я совсем не хочу остаться таким навсегда.

Я стискиваю зубы, пережидая внезапный приступ головокружения.

Осиан берёт меня за плечо, не давая пошатнуться. Но не притягивает к себе, а удерживает на расстоянии. В его взгляде всё ещё читается отчуждённость, и от этого становится больно.

— Сколько воспоминаний на этот раз отняла у тебя магия?

— Не знаю, — хрипло отвечаю я. Боль между бровями становится сильнее. — Я никогда не могу этого сказать.

Осиан кивает. Его взгляд скользит по лагерю, словно он только сейчас вспомнил, где находится и что здесь произошло.

— Что стало с мятежником?

— Он сбежал, как только заметил меня. Похоже, слухи о моей магии уже разошлись.

Осиан хмурится, но ничего не говорит. Вместо этого заходит в палатку, наскоро перебирает разбросанные вещи и прячет в карман что-то, чего я не успеваю разглядеть. Мир перед глазами плывёт. По краям сгущается темнота, а шум ветра превращается в гул бесчисленных колоколов, будто доносящийся из мира мёртвых. Потом приходят крики.

Я слышу их уже не впервые. Так бывает всякий раз, когда я расходую слишком много магии. Иногда мне кажется, что это действительно голоса мёртвых. Они гневаются на меня за то, что я делаю.

Они знают страшную правду о моей магии. Я умею не только возвращать мёртвых к жизни.

Колени подкашиваются, и я падаю на землю. Щекой ощущаю мокрую от росы траву. Её прохлада почти теряется рядом с жаром, который выжигает меня изнутри. Потом всё поглощает тьма.

⸻

Я просыпаюсь в своей постели в Каэр Драэне. Сквозь щели в старых оконных рамах тянет знакомым запахом моря. Кричат чайки, где-то вдали звонит колокол. Теперь этот звон уже не напоминает погребальный, а голоса мёртвых наконец умолкли. Я глубоко вдыхаю, позволяя привычным звукам и запахам наполнить меня.

Дом.

Но это чувство исчезает почти сразу. Стоит вспомнить прошлую ночь, как сердце болезненно сжимается. Прошлой ночью я убила человека. И вернула Осиана к жизни.

Я медленно выдыхаю и открываю глаза. Если я уже дома, значит, он прожил достаточно долго, чтобы привезти нас обратно в город. Сама я была без сознания и до своей комнаты не добралась бы.

На прикроватном столике лежит сложенная записка. Я беру её и подношу ближе к свету, льющемуся из окна.

Дорогая Ангарад,

Добро пожаловать домой. Мы рады узнать, что тебе удалось продлить пребывание Осиана в мире живых, хотя понимаем, какой ценой далось тебе это могущественное заклинание.

Как только почувствуешь себя лучше, зайди к нам в кабинет. Мы будем там весь день. Нам нужно многое с тобой обсудить.

Да будут звёзды вечно помнимы,

Верховные Суинврагеды Серен и Лоури

Я со вздохом сминаю записку в кулаке. Сам вызов меня не удивляет. Я ожидала его с той минуты, как пришла в себя. Но всё же надеялась, что письмо окажется от Осиана, а не от Верховных Свинврагед. Судя по их словам, он всё ещё жив. И всё же полной уверенности у меня нет.

Я быстро умываюсь и надеваю чистые коричневые штаны. Следом натягиваю длинную тунику цвета выгоревшей степной травы, доходящую чуть выше колен. Поверх надеваю приталенный корсаж с воротом, расшитым тонкими золотыми завитками, вспыхивающими в лучах света. Последним набрасываю плащ Ордена и застёгиваю его у горла звёздной застёжкой, которую носят все члены Ордена. Возможно, мы потеряли свои звёзды, но никогда их не забудем.

Коридор за дверью моей комнаты пуст. Сквозь окна льётся тусклый серый свет, колокол дважды отбивает час, возвещая о приближении полудня. Большинство членов Ордена уже разошлись по своим делам или отправились на задания далеко за пределы Каэр Драэна. Я торопливо шагаю по длинной ковровой дорожке к комнате Осиана. Самым влиятельным членам Ордена отвели просторные покои в Южном крыле, на одном из четырёх богато украшенных этажей дворца. Нам с Осианом повезло поселиться рядом.

По крайней мере, я всегда считала это везением. Не уверена, что Осиан со мной согласился бы.

Его комната почти в самом конце коридора. Я стучу. Звук эхом прокатывается по пустым залам. Немного жду и стучу снова. Ответа нет. Либо его действительно нет, либо он знает, что это я, и просто не хочет открывать.

Со вздохом я поворачиваю назад. По стенам тянутся портреты Верховных Свинврагедов и Ритфелвиров прошлых поколений в тяжёлых позолоченных рамах. Орден существует уже несколько столетий, с тех самых пор, как с небес упали звёзды и погибли боги. Тогда едва не погиб весь мир.

У главной лестницы мне навстречу проходит группа Ритфелвиров в кожаных доспехах. Они оживлённо переговариваются и смеются. Судя по всему, возвращаются с утренней тренировки, а не с очередной вылазки против повстанцев. На меня почти никто не смотрит. Так бывает всегда. Ритфелвиры редко заговаривают со Свинврагедами без необходимости. Со мной же предпочитают вовсе не иметь дела. Магия, связанная со смертью, словно несмываемое пятно. Никому не хочется подходить слишком близко и рисковать запачкаться.

Как и обещали, Серен и Лоури ждут меня в кабинете. Они склонились над письменным столом и просматривают бумаги, не замечая моего появления, пока щелчок закрывшейся двери не нарушает тишину.

Кабинет служит им и рабочей комнатой, и библиотекой. Несмотря на тесноту, здесь уместились четыре высоких шкафа, доверху набитых книгами и свитками. Стопки бумаг и фолиантов занимают почти все свободные поверхности. Только одна стена остаётся незанятой. Её почти целиком закрывает огромная карта континента с двумя враждующими королевствами, Пограничными землями и землями повстанцев.

От материка к Островам людей тянется узкая полоска моря. Вернее, к тому, что, как считается, от них осталось. Возле каждого острова чьей-то рукой поставлен вопросительный знак. Мы знаем, что там кто-то живёт, но кто именно, не знает никто. Ни один разведывательный отряд, отправленный туда, так и не вернулся.

Я прочищаю горло.

Серен первой поднимает голову. Её блестящие волосы мягкими волнами ложатся на плечи, почти скрывая острые кончики ушей. Как у большинства эльфов, глаза у неё того же цвета, что и волосы. Когда она смотрит прямо на тебя, кажется, её взгляд способен испепелить.

Лоури производит не меньшее впечатление. Волнистые чёрные волосы спускаются до пояса, где на широком ремне закреплены семь маленьких кинжалов. Я ни разу не видела её без них. Говорят, стреляет она лучше многих Ритфелвиров. Тёмные радужки почти полностью скрывают белки, отчего её глаза напоминают ночное небо. Верховной Суинврайг она стала не благодаря происхождению или удаче, а благодаря безжалостному уму и умению устранять врагов. Никто так и не смог доказать, что именно она стояла за отравлениями своих соперников.

Иногда говорят, что мы с ней похожи как две капли воды. Я этого никогда не понимала. Лоури куда красивее меня.

— Садись.

Она указывает на единственное свободное кресло между ними.

Я осторожно пробираюсь через комнату, переступая стопки книг, и сажусь. Они одновременно поворачиваются ко мне. Так слаженно, словно передо мной одно существо в двух телах. Я не раз бывала в этом кабинете. Много лет назад они приняли меня в свой ближний круг. Но ещё никогда не смотрели на меня так.

Будто перед ними оказалось что-то незнакомое.

Я снова прочищаю горло.

— Осиан… с ним всё в порядке?

Серен медленно постукивает длинными ногтями по столешнице.

— Мы позвали тебя не из-за Осиана.

Сердце сжимается.

— Пожалуйста… не говорите, что он не выжил.

— Он жив, — отвечает Лоури. Голос у неё холоден, как северный ветер. — А вот человек, который пытался его убить, нет. — Она не сводит с меня глаз. — Похоже, ты кое о чём нам не рассказала, Ангарад. Когда ты собиралась сообщить, что умеешь убивать одним прикосновением?