Все четверо стражников, выставленных снаружи, одновременно замирают, и их руки синхронно ложатся на эфесы мечей, пока взгляды напряженно прочесывают лесную чащу. Проходит долгий миг, в течение которого кажется, будто никто не осмеливается даже вдохнуть, а сам воздух превратился в настороженное ожидание. Все внимание стражников приковано к деревьям. Я же не свожу глаз с них.

Ну же. Заглотите наживку.

Еще один свист прорезает ночную тишину, и почти сразу вслед за ним раздается глухой удар, эхом прокатившийся между деревьями.

Я прикусываю щеку изнутри, мысленно проклиная Гвенидд. Звук слишком уж узнаваемый. Именно так стрела впивается в дерево. Если Ритфелвир решат, что на них напал вражеский отряд, хотя бы один из них наверняка бросится в соседний лагерь, где расположился королевский отряд. Мимо горстки воинов Ордена мы с Бриоком еще сможем проскользнуть незамеченными, но скрыться от целой армии нам уже не удастся.

Один из стражников отделяется от остальных. Его серебристые волосы коротко острижены, а на затылке вокруг орденского талисмана вьется аккуратный узор татуировки. Я узнаю его сразу. Это Мэлор. Умный, искусный мечник и… добрый. Во всяком случае, гораздо добрее, чем большинство Ритфелвир когда-либо были со мной, хотя это, если задуматься, еще ни о чем не говорит.

— Вы двое оставайтесь здесь, — приказывает он, указывая на незнакомых мне стражников. — Мы с Оуэном проверим лес.

Он вместе с Оуэном скрывается среди деревьев, а двое оставшихся продолжают охранять шатер, и теперь их взгляды становятся гораздо внимательнее, чем всего несколько мгновений назад. У костра же остальные по-прежнему смеются, едят и пьют, словно вокруг ничего не произошло. Либо они попросту не заметили поднявшейся тревоги, либо им до нее нет никакого дела.

Рядом со мной Бриок едва заметно наклоняет голову в сторону шатра. Я морщусь и отрицательно качаю головой.

Он придвигается ближе и почти беззвучно шепчет:

— Зайдем сзади. Я возьму одного, если ты вырубишь второго.

Этого не было в нашем плане. Отвлекающий маневр Гвенидд должен был выманить всех четверых, хотя нам стоило догадаться, что арфу они никогда не оставят совсем без охраны. Не дожидаясь моего ответа, Бриок уже начинает обходить ближайшую палатку и вскоре исчезает из виду. Я мысленно прослеживаю его маршрут и понимаю, что, если будем двигаться совершенно бесшумно, у нас действительно есть шанс.

Тихо пробормотав себе под нос ругательство, я следую за ним.

Шаг за шагом мы подбираемся ближе, огибаем соседний шатер, и вскоре перед нами появляются спины Ритфелвир с вживленными в шеи талисманами. От их центров по коже расползаются тонкие черные прожилки. Их Суинврагеды совсем недавно усилили их заклинаниями, вероятно, обострив слух и остальные чувства для ночного караула. Одно неверное движение, и нас тут же заметят.

Я пытаюсь предупредить Бриока жестом, но он уже бесшумно подходит вплотную, перехватив меч так, чтобы ударить не лезвием, а тяжелым эфесом. Я крепко стискиваю зубы. Ближайший стражник переступает с ноги на ногу, и я невольно замираю, чувствуя, как сердце колотится так громко, что, кажется, магия Ордена, текущая в его жилах, способна услышать даже его.

Но Бриок не останавливается. Я еще крепче сжимаю рукоять кинжала и заставляю себя двигаться следом. Еще миг, и мы оказываемся совсем рядом. Бриок первым обрушивает эфес меча на затылок своего противника, а я, собравшись с духом, наношу удар второму. Отдача болезненно прокатывается по всей руке. С его губ срывается глухой стон, который в ночной тишине кажется непозволительно громким.

Оба стражника тут же безвольно оседают. Бриок подхватывает своего под мышки и быстро утаскивает его с открытого места. Все еще мысленно проклиная его самоуверенность, я тоже подхватываю своего стражника и затаскиваю его в укрытие.

Звук их тел, волочащихся по земле, кажется мне оглушительно громким, однако, когда мы осторожно выглядываем из-за палатки, оказывается, что никто даже не оборачивается.

Мы тут же проскальзываем внутрь шатра.

Мягкое сияние растекается по шелковым стенам, а воздух пропитан тонким ароматом духов, в котором причудливо смешиваются магия Ордена и какой-то незнакомый, едва уловимый запах. В самом центре шатра на высоком деревянном помосте возвышается позолоченная арфа. Ее струны мерцают так, словно сплетены из чистого золота. У меня невольно перехватывает дыхание. Арфа необъяснимо притягивает меня. Я замираю на месте, не в силах отвести от нее взгляд, и меня неудержимо тянет ближе, будто ее душа тянется к моей.

Воздух вокруг арфы едва заметно дрожит, и эта дрожь ощущается каждой клеточкой кожи, словно эхо далекой мелодии. Сквозь этот мерный гул мне чудится что-то удивительно знакомое… Неужели песня Талиесина?

Бриок выставляет передо мной руку, преграждая путь.

— Осторожно.

Я вопросительно вскидываю на него взгляд.

— Нам нужно забрать ее. И как можно быстрее, пока стражники не пришли в себя.

— Знаю. — Он нервно сглатывает. — Но не думаю, что нам следует прикасаться к ней голыми руками.

Я киваю.

— Пожалуй, ты прав.

В большинстве случаев магия требует прикосновения. Чтобы Суинврайг могла наделить своего Ритфелвира силой и отточить его чувства, ей необходимо коснуться его талисмана. Чтобы воздействовать на ближайшие талисманы, нужно прикоснуться к собственному. И так действует не только магия Ордена. Единственное исключение, о котором мне когда-либо доводилось слышать, — Талиесин, однако его дар настолько необычен, что едва ли это правило можно применить и здесь.

— Арфа переполнена магией. Она почти гудит от заключенной в ней силы. Если она вообще как-то отреагирует на нас, это случится в ту же секунду, как мы к ней прикоснемся.

Я отрываю длинную полосу от подола своей туники и туго обматываю ею ладони. Бриок делает то же самое, после чего мы вместе медленно приближаемся к арфе. С каждым шагом гул становится сильнее, пронизывая воздух и отдаваясь глубоко в костях. Глаза начинают слезиться, легкие словно сдавливает невидимая сила, а внутри арфы пульсирует такая колоссальная мощь, какой мне еще никогда не приходилось встречать. Теперь я понимаю, почему Орден так отчаянно пытался завладеть этой арфой.

От этой мысли мне становится не по себе. Подобные артефакты вообще не должны никому принадлежать, если есть риск, что их обратят во зло. Но могу ли я доверить ее Риан? Или Гвенидд? Они клянутся, что хотят лишь добра, но с чего мне верить, что на этот раз говорят правду? Мне лгали всю жизнь, а я даже не подозревала об этом. Похоже, умение разбираться в людях никогда не было моей сильной стороной.

— Готова? — тихо спрашивает Бриок, когда мы останавливаемся прямо перед арфой.

— Если честно, не особенно, — признаюсь я. — Пробраться сюда оказалось проще всего. Выбраться отсюда живыми, да еще и с этой арфой, будет куда сложнее.

Стоит мне договорить, как холодная сталь едва ощутимо касается моей шеи сзади.

— Не двигаться.

Я мгновенно замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица, а желудок сжимается ледяным узлом.

— Поднимите руки, — приказывает знакомый голос.

Мэлор… Но как? Он ведь должен был сейчас искать Талиесина в лесу.

Меня пронзает ужас. Перед глазами один за другим проносятся образы: Талиесин, запутавшийся в железной сети, глухой стон боли, вырывающийся из его груди, безжизненные серебристые глаза, устремленные в беззвездное небо.

— Я сказал: поднимите руки. — Лезвие у моей шеи впивается чуть сильнее.

Я медленно поднимаю руки к голове, лихорадочно перебирая в уме возможные выходы. Что теперь делать? Если здесь только Мэлор и Оуэн, я успею схватить одного из них за горло, пока Бриок займется вторым. Но действовать придется мгновенно, и он должен без слов понять, что я задумала.

Но стоит этой мысли возникнуть, как грудь болезненно сжимается. Я знаю Мэлора. Мысль обратить против него свою силу кажется почти невыносимой.

— Хорошо. Теперь медленно повернись, Ангарад, — говорит он.

Не опуская рук, я медленно поворачиваюсь к нему лицом. Пока он внимательно меня рассматривает, я всматриваюсь ему за спину, ожидая увидеть Талиесина и Гвенидд в цепях… или что-нибудь похуже. Но шатер почти пуст. Кроме нескольких воинов, подошедших от костра, здесь только Оуэн, который методично обыскивает Бриока.

Я быстро осматриваю их кожаные доспехи в поисках крови, однако ни на одном нет даже следов недавней схватки. Где сейчас Талиесин? Он успел уйти? Он в безопасности?

Мэлор хмурится.

— Где твой лук?

— Лук? У нас нет… — начинает Бриок.

— Там, где вам его никогда не найти, — перебиваю я, чувствуя, как сердце начинает колотиться еще быстрее. Если Мэлор до сих пор не понял, что нас было больше, значит, они каким-то образом разминулись с Талиесином и Гвенидд. Возможно, с ними все в порядке.

Значит, еще не все потеряно.

Мэлор морщится, явно не веря мне, и медленно качает головой.

— Ангарад. Какое же разочарование видеть тебя здесь… рядом с мятежником. Когда Верховная Суинврайг сказала нам, что ты сбежала, я не мог в это поверить. Я был уверен, что ты вернешься и станешь молить о прощении. После всего, что Орден для тебя сделал, как ты могла просто уйти?

Я невольно отшатываюсь.

— О чем ты говоришь? Я не сбегала. Меня отправили на задание.

— На задание без Осиана? — Он вновь качает головой. — В это трудно поверить.

— Это правда. Я подписала документ, — настаиваю я, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Как они вообще могли так поступить? Орден объявил всем, что я дезертировала. Вместо того чтобы рассказать правду о моем задании, меня выставили предательницей. От этого осознания внутри все сворачивается тугим узлом, словно ядовитая змея.

Талиесин был прав с самого начала.

Если бы я вернулась в Каэр Драэн, как собиралась, меня немедленно взяли бы под стражу, независимо от того, выполнила я задание или нет. Даже приведи я с собой ревенанта, даже исполни все их требования в точности, это ничего бы не изменило. В тот самый миг, когда я убила мятежника в приграничье, в тот самый миг, когда воскресила Осиана, для меня все было кончено. Они никогда не собирались отпускать меня на свободу после того, что я сделала.

Они держали бы меня в клетке до тех пор, пока снова не понадобился бы мой дар.

Жгучая боль все сильнее сжимает грудь, вытесняя все остальное. Все те улыбки, все те подарки, вся их показная забота были не чем иным, как искусно сотканной ложью, призванной удерживать меня в повиновении, пока они медленно затягивали поводок у меня на шее.

— Хм. — Мэлор скептически приподнимает бровь. — Тогда что ты делаешь рядом с этим мятежником, Ангарад?

Я медленно сжимаю кулаки.

— Больше я не отвечу ни на один вопрос.

— Как знаешь. — Он поворачивается к стоящим позади воинам. — Закуйте ее.

Оуэн кивает в сторону Бриока.

— А с этим что делать?

Мэлор ненадолго задумывается.

— Его тоже. Возможно, из него удастся вытянуть что-нибудь полезное о лагере мятежников.

Трое Ритфелвиров направляются ко мне с уже приготовленными цепями, пока остальные окружают Бриока. Я невольно провожу языком по губам, судорожно оглядывая шатер в поисках хоть какой-нибудь возможности вырваться. Если броситься бежать сейчас, как далеко я успею уйти, прежде чем чей-нибудь меч настигнет меня? Ответ очевиден. Далеко мне не уйти. На каждом из них недавно наложенные чары, наполняющие мышцы неестественной силой, и против такого преимущества у меня нет ни единого шанса.

Они оказываются рядом почти мгновенно. Один грубо перехватывает мои руки, выворачивает их за спину, и в ту же секунду холодное железо впивается в кожу, когда наручники с тяжелым щелчком смыкаются на запястьях. Меня одновременно захлестывают страх и ярость. Снова цепи. Снова Орден затягивает их на моих запястьях.

Пальцы Мэлора крепко сжимаются на моем плече, и он без лишних слов толкает меня к выходу. Бриока ведут рядом, грубо подталкивая вперед. Лицо его наливается густой краской от сдерживаемой ярости. Едва мы оказываемся снаружи, я сразу перевожу взгляд к лесу, где мы оставили Талиесина и Гвенидд. Я отчаянно ищу хоть малейший признак куницы, мелькнувшей среди деревьев, или знакомые нити мороза, расползающиеся по земле, словно сама смерть бесшумно крадется по лесу.

Но лес застыл в полной неподвижности. Воздух, насколько это вообще возможно на севере, кажется почти мягким: деревья принимают на себя самые яростные порывы ветра, хотя каждое мое дыхание тут же превращается в густой пар. Под конвоем нас ведут к небольшому шатру неподалеку. Брезент туго натянут вокруг дерева, которое служит шатру центральной опорой.

Внутри почти пусто. Темноту разгоняют лишь несколько тусклых фонарей, и уже через мгновение становится ясно почему.

Ритфелвиры без церемоний бросают нас на землю у самого ствола, после чего закрепляют цепи вокруг дерева так туго, что мы оказываемся намертво прикованы к месту. Шершавая кора болезненно впивается мне в спину, а длины цепей едва хватает, чтобы пошевелиться или сделать глубокий вдох.

Мэлор складывает руки на груди. Он упорно не поднимает на меня глаз, словно ему тяжело даже смотреть в мою сторону.

— Здесь вы и останетесь, пока мы не решим, что с вами делать.

— Дай мне поговорить с Серен…

Он тут же останавливает меня резким движением руки.

— Верховная Суинврайг уже вернулась в Каэр Драэн. Мы отправили ей письмо, но до тех пор, пока не получим ответ, решение принимаю я. А пока посидите здесь.

На мгновение он задерживается у выхода. В тусклом свете фонарей невозможно разобрать выражение его лица. Затем Мэлор молча отворачивается, выскальзывает за полог шатра, а остальные уходят следом. Еще какое-то время снаружи слышится глухой топот их шагов, который постепенно растворяется в привычном шуме лагеря.

В шатре воцаряется тяжелая тишина.

Бриок осторожно шевелится, сильнее прижимаясь спиной к стволу, и безуспешно проверяет цепи на прочность.

— Что ж, — негромко произносит он, — бывало и лучше.

Несмотря ни на что, с моих губ срывается короткий нервный смешок, но он тут же стихает. Мысли снова возвращаются к лесу за пределами лагеря, к Талиесину и Гвенидд. Мэлор пришел один. Если Талиесину удалось уйти, он обязательно вернется за нами. А если нет…

Я гоню эту мысль прочь, прежде чем она окончательно утянет меня в отчаяние.

Холодный порыв ветра с силой ударяет в брезент над головой. Поначалу я почти не обращаю на это внимания. На далеком севере холод никогда не покидает воздух. Но вскоре по земле начинают медленно расползаться тонкие нити мороза.

Бриок рядом со мной вдруг цепенеет.

Температура падает так стремительно, что становится трудно дышать. Лед быстро расползается по стволу дерева за нашими спинами, покрывая кору тонкой сверкающей паутиной, которая с каждым мгновением становится все толще. Снаружи один за другим раздаются встревоженные голоса.

— Что происходит?

— Костры…

Внезапный крик перекрывает поднявшийся гул, а следом воздух прорезает чистый, ни с чем не сравнимый звон клинков, выхваченных из ножен. У меня внутри все обрывается. Бриок резко вскидывает голову, и глаза его широко распахиваются, когда ночную тьму прорезает еще один отчаянный вопль.

А в следующее мгновение за стенами шатра гаснет оранжевое зарево костров.