Пульс гулко стучит в шее. На одно страшное мгновение я напрочь забываю о своей миссии. Его признание и рассказ о том, что ему открыла… какая-то другая версия меня, выбивают почву из-под ног. Но от своих слов я не отступлю. Мы должны разойтись, и мне нужно уйти от него как можно дальше.

Вот только… разве я могу? Повернуться спиной к Талиесину Винну — значит отвернуться от Осиана.

Если я останусь и погибну, Осиан погибнет вместе со мной. С тех пор как я воскресила его, наши души связаны, и выхода из этой ловушки я пока не вижу. Если такой выход вообще существует, у меня ещё просто не было времени его найти. Остаётся лишь довериться собственному чутью, тому внутреннему ощущению, которое ещё ни разу меня не подводило. Если даже правда не заставит его уйти, всё остальное тем более окажется бессильно.

— Орден послал меня найти тебя.

Я вскидываю подбородок, безмолвно бросая ему вызов, хотя сама не представляю, что стану делать, если он его примет.

Он даже не удивляется.

— Значит, ты знала, что защитная вуаль прорвана.

— К несчастью, нет. Верховные Суинврагеды не сочли нужным сообщить мне об этом. — Я киваю в сторону редеющего мертвеца. — Зато он знал.

— И что ты собираешься делать теперь, когда нашла меня? — спокойно спрашивает он.

— Вернусь в Каэр Драэн.

Я должна вернуться в Каэр Драэн, чтобы жить. Чтобы жил и Осиан… хоть как-нибудь. Возможно, свою миссию я провалила, но это лишь значит, что теперь мне придётся искать другой способ его спасти. Я ещё не знаю какой, но обязательно найду. Другого выбора у меня просто нет.

Талиесин подходит почти вплотную, и у меня перехватывает дыхание. Я невольно задерживаю взгляд на его горле, на дрогнувшем при глотке кадыке, под которым скрыто клеймо предателя, замаскированное неизвестным мне заклинанием. Что это за магия? Как он поддерживает это заклинание? В Ордене подобному не учат.

Собравшись с духом, я поднимаю глаза. В глубине его взгляда тлеет древнее, почти нечеловеческое сияние, и по коже тут же пробегает дрожь. Он неторопливо поднимает руку, касается согнутым пальцем моего подбородка, вынуждая посмотреть прямо на него. Мир вокруг словно исчезает. Я цепенею, испуганная не столько его близостью, сколько тем, как на неё откликается собственное тело. Внутри вспыхивает жар, которому я отчаянно не хочу поддаваться.

— Я так и думал, что ты скажешь именно это, — тихо произносит он.

В следующее мгновение холодный металл смыкается на моём запястье. Я резко отшатываюсь, но он тут же притягивает меня обратно. Между его рукой и защёлкнувшимся на моей кисти кандалом поблёскивает тонкая цепочка. Сердце пускается вскачь. Я бросаюсь перехватить цепь и рвануть её на себя, но одного резкого рывка с его стороны оказывается достаточно, чтобы я с силой врезалась лицом ему в грудь.

Его ладонь ложится мне на спину, удерживая вплотную к себе, и вопреки моей воле внутри вспыхивает тепло. Я отчаянно пытаюсь вырваться, упираюсь ему в грудь, толкаю изо всех сил, но всё напрасно. Он остаётся недвижим, будто высеченный из камня.

— Хватит бороться со мной, — говорит он, и его низкий голос глухим рокотом отдаётся где-то глубоко внутри меня.

— Какого чёрта ты творишь? — шиплю я. — Отпусти меня. Сейчас же.

— Я не причиню тебе вреда, — спокойно отвечает он. — Но отпустить тебя не могу, Суинврайг.

— Ты сказал, что покажешь мне нужное направление, — напоминаю я. — Что мы разойдёмся на развилке.

— Я просто хотел увидеть твою реакцию. И не забывай: Орден ждёт меня на тех утёсах. Не исключено, что мне ещё придётся использовать тебя как отвлекающий манёвр.

Я перестаю сопротивляться, хотя дыхание всё ещё не выравнивается, а грудь тяжело вздымается.

— Тогда просто… не ходи к утёсам.

— Другого пути к моей башне нет. Его железная хватка немного ослабевает, ровно настолько, чтобы я наконец могла вдохнуть полной грудью. Я бы давно покинул это место, но там остались вещи, без которых мне не обойтись. И я не могу допустить, чтобы они попали в руки Ордена.

Любопытство на мгновение берёт верх, но почти сразу его вытесняют раздражение и страх.

— Это твои проблемы, а не мои, — огрызаюсь я и снова толкаю его в грудь. Злость вспыхивает с новой силой, когда он почти не реагирует. Всё равно что пытаться сдвинуть с места каменную глыбу.

— Успокойся. Металл вновь больно впивается в запястья, когда он склоняется ближе и понижает голос. — Так будет лучше для нас обоих. Пока ты отвлечёшь их на себя, я успею незаметно проскользнуть мимо. Они быстро поймут, кто ты такая, и сразу отправят тебя домой. Тогда каждый получит то, чего хочет. Мы разойдёмся, и катастрофы, о которой ты пыталась меня предупредить, удастся избежать.

— Это была не я, — сквозь зубы отвечаю я. — Я не властна над снами.

— Возможно. Но кто-то, как две капли воды похожий на тебя, всё же пришёл ко мне. И уже поэтому, думаю, к её словам стоит прислушаться.

Я устало прикрываю глаза. В висках начинает нарастать знакомая боль, и я уже чувствую, как подступает мигрень. Меньше всего сейчас мне хочется соглашаться с ним. Возможно, всё было бы иначе, если бы он не заковал меня в цепи без всякого предупреждения. Теперь же кровь в жилах кипит от злости, а магия покалывает кончики пальцев, требуя выхода.

Убить его было бы проще всего. Вот только это ничего не изменит и не поможет мне добиться желаемого.

Я медленно выдыхаю, загоняя поднимающийся гнев обратно внутрь.

— Хорошо. Я помогу тебе сбежать. Но сначала ты должен кое в чём поклясться.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Ненавидь Орден сколько угодно, но не трогай невиновных. Поклянись, что не обрушишь свою силу на Каэр Драэн. Что не похоронишь город подо льдом.

Его взгляд тяжелеет.

— Надо же… Они до сих пор повторяют эту ложь. — Он медленно качает головой. Я уже собираюсь потребовать объяснений, но он продолжает прежде, чем я успеваю произнести хоть слово. — Клянусь, что никогда не причиню вреда ни одному невиновному, будь то в Каэр Драэн или за морем. Теперь ты довольна?

Я крепко сжимаю зубы. Он поклялся именно в том, чего я от него требовала, но легче от этого не стало. Возможно, всё дело в том, что я стою прикованная к печально известному изгнаннику под тяжёлым предзакатным небом, а ветер с воем несётся по холмам, словно стая диких зверей. Я перевожу взгляд ему за плечо, туда, где темнеет горизонт. Совсем рядом Орден уже занял позиции и теперь терпеливо ждёт, когда он сам войдёт в расставленную для него ловушку.

— Если ты так настаиваешь… пусть будет по-твоему, — тихо говорю я.

Он ведёт меня к лошадям. Цепь негромко позвякивает, покачиваясь между нами. Выбора у меня не остаётся, и я позволяю ему помочь мне забраться в седло, отвечая лишь тяжёлым взглядом, пока он устраивает мои руки на луке седла. Затем он перекидывает ногу через своего коня, закрепляет второй конец цепи у своего седла, и мы молча трогаемся в путь по дороге, которая с каждым шагом становится всё уже.

Первую милю мы едем молча. Уверена, он понимает, что лучше даже не пытаться заговорить со мной. Любые его слова я оборву так же безжалостно, как чайка, выклёвывавшая плоть человека, оставшегося позади. Жалкий ублюдок. Его тело под узловатым деревом снова и снова возникает перед глазами, и вместе с этим воспоминанием без следа исчезает весь мой боевой запал.

Миссия провалилась самым нелепым образом. Как я теперь посмотрю в глаза Верховным Свинврагедам? Мне уже чудится шёпот, гуляющий по залам Каэр Драэна. Я не просто дикий зверь, которого нужно держать на привязи. Я бесполезный зверь.

К горлу подкатывает горький смешок. Что ж, в конце концов я всё-таки оказалась в цепях. Именно этого я боялась всю жизнь.

— Зачем ты вообще возишь с собой цепи? — спрашиваю я. — Откуда они у тебя? — Качаю головой, не давая ему ответить. — Нет, не говори. Ты с самого начала собирался взять меня в плен.

— Я уже давно ношу их с собой на всякий случай. — Он тяжело вздыхает. — Но нет, сначала я не собирался брать тебя в плен. Ты просто застала меня врасплох. Таверна «Двойные Когти» была последним местом, где я ожидал тебя встретить.

Я лишь хмурюсь.

— Потому что девушка из твоих снов велела тебе держаться подальше от Каэр Драэна.

— Это была ты, Суинврайг, — хрипло отвечает он. — Поверь мне. Твоё лицо я знаю лучше собственного.

Я лишь плотнее сжимаю губы. Сколько бы он ни пытался объяснить произошедшее, заставить себя поверить ему я не в силах.

Небо постепенно темнеет, наливаясь густой синевой и почти сливаясь с морем. Мы продолжаем путь по извилистой тропе, прорезающей склон и ведущей к побережью, туда, где у утёсов нас уже ждёт Орден. Я всё глубже ухожу в собственные мысли, мысленно торопя каждую минуту, однако чем ближе мы подъезжаем к обрывам, тем сильнее крепчает ветер.

За очередным подъёмом перед нами открывается северная оконечность острова. Земля здесь обрывается так резко, словно её отсекли гигантским клинком. Далеко внизу море с грохотом разбивается о скалы, взметая в воздух клочья белой пены. Чем ближе тропа подходит к обрыву, тем медленнее идут лошади, будто и они чувствуют опасность.

— Ты когда-нибудь бывала на этом берегу? — спрашивает Талиесин, наконец нарушая затянувшееся молчание.

— На северном? Никогда. Как и большинство эльфов, я всю жизнь избегала этого места. Орден никогда не патрулирует эту часть побережья, но даже повстанцы не решаются здесь селиться. Южный океан куда безопаснее, а вот здешнее море, как говорят, сдерёт плоть прямо с костей.

— Это ложь, — перекрикивает он ветер.

— Что именно?

— Море. — Он поворачивается ко мне в седле. — Оно зовёт каждого, кто оказывается на берегу. Издали его воды манят, словно поцелуй любимого человека. Но стоит подойти ближе, и понимаешь, что этот возлюбленный на самом деле твой заклятый враг, который только и ждёт случая вонзить нож тебе в сердце.

По спине пробегает дрожь. Я и сама чувствовала этот зов. Как бы хорошо ни знала, насколько опасно северное море, сердце всё равно каждый раз замирает, стоит лишь взглянуть на него. Как может нечто настолько прекрасное оказаться столь смертоносным?

Но я знаю почему. Всё, что отравляет жизнь эльфов Гвалиа, началось в День Отбора. Тогда погибли наши боги, нас покинули звёзды, четверть эльфов погибла, а северное море стало ядовитым. Всё это произошло за одну-единственную ночь.

Небо грохочет, словно вторя недовольству Талиесина. Изгнанник мрачно поднимает взгляд к тяжёлым, налитым свинцом тучам. В воздухе разливается тяжесть, предвещающая бурю. Уверена, он тоже это чувствует. Талиесин отцепляет цепь и спрыгивает с лошади.

— Нам придётся оставить их здесь. Дальше они не пройдут.

Я крепче сжимаю луку седла.

— Ты уверен, что хочешь идти дальше?

— У меня нет другого выбора. Я должен вернуться в башню.

— Зачем? — не отступаю я. — Орден знает, что ты на свободе, Талиесин. Они не успокоятся, пока снова не запрут тебя в клетке. Тебе нужно уходить, пока ещё есть шанс.

И зачем я вообще это говорю? Завершить миссию мне уже не удастся. Теперь это сделает кто-нибудь другой. Возможно, если Ордену сначала удастся его удержать, мне всё-таки позволят использовать против него мою магию смерти. Всё не должно закончиться вот так. По крайней мере, не сейчас.

Он долго молчит, не сводя с меня взгляда.

— Всё, что я скажу тебе, рано или поздно станет известно Ордену. Боюсь, некоторые тайны должны остаться при мне.

Я уже собираюсь возразить, но он подходит вплотную и кладёт ладони мне на талию. Даже сквозь плащ я чувствую исходящее от него тепло и невольно задумываюсь, сколько правды в рассказах о его силе. Неужели он действительно способен повелевать льдом? И неужели ему под силу в одно мгновение заморозить целый город?

Если это так, зачем ему вообще нужна моя помощь, чтобы отвлечь Орден? Казалось бы, одной ледяной стены вполне хватило бы, чтобы выиграть время. Он мог бы без труда уничтожить всех Ритфелвиров и Суинврайгов, которые поджидают его у утёсов. Но если эта мысль не пришла ему в голову самому, подсказывать я не стану. Орден — моя семья. Единственная, которая у меня осталась.

Он снимает меня с седла и осторожно ставит на землю, но прежде чем я успеваю отступить, натягивает цепь между нами, притягивая меня ближе. Я и сама не замечаю, как поднимаю руки и упираюсь ладонями ему в грудь.

У него перехватывает дыхание.

Звук настолько тихий, что я не уверена, действительно ли его услышала, но суровое выражение его лица на миг смягчается. Под моими ладонями ровно и сильно бьётся его сердце.

Я чувствую, как вспыхивают щёки. Отталкиваю его, но не так резко, как собиралась, поэтому между нами остаётся всего ладонь свободного пространства. И этого хватает. Мягкость исчезает из его взгляда так же быстро, как появилась, словно её уносит порыв ветра. В тот же миг молния вспарывает небо, на мгновение озаряя утёсы впереди.

— Идём, — грубо говорит он. — Надвигается буря. Нам нельзя оставаться здесь, когда она начнётся.

— У Ордена не будет укрытия.

— Это их проблемы, не мои. — Он дёргает цепь, и мне не остаётся ничего, кроме как идти следом.

Я сверлю взглядом его спину.

— Только меня ты тоже оставляешь здесь. У меня укрытия тоже не будет.

Он останавливается и оглядывается через плечо.

— Я должен тебя пожалеть? Ты ведь пришла сюда, чтобы убить меня, Суинврайг.

Я открываю рот, но тут же снова сжимаю губы. Грёбаные звёзды. Значит, он услышал это от той меня из сновидений. Но как? И что ещё важнее, кто на самом деле приходил к нему во сне? Кто-то из Ордена? Нет. Чтобы обладать такой магией, нужно быть куда древнее. Тем, кто родился ещё до смерти звёзд, сохранил в себе древнюю магию и каким-то образом сумел пережить Отбор.

Эльфов, которым удалось пережить смерть звёзд, можно пересчитать по пальцам. И, насколько мне известно, никто из них не состоит в Ордене. Они держатся особняком, ходят с подрезанными кончиками ушей и неизменно носят чёрное, словно до сих пор оплакивают мир, который когда-то потеряли.

Кем бы ни был незнакомец из моих снов, он пытается остановить меня и помешать Ордену вернуть богов.

Кому это выгодно?

Я резко останавливаюсь. Ответ приходит почти мгновенно.

Королевству Гелуин.

Талиесин хмуро оглядывается через плечо.

— Почему ты остановилась?

— Разве мы не можем хоть немного поговорить об этом? — Я поднимаю руки, и цепи тихо звенят. — Ничего не сходится. Твои сны. То, что мы совершенно случайно оказались в одной таверне в одну и ту же ночь. Мёртвый член Ордена посреди этого богом забытого места…

Он молча кивает.

— Поверь, я думал о том же. Слишком уж много совпадений. Но тот, кто всё это затеял, не мог предвидеть, что ты воскресишь того мертвеца. Ловушка ждёт впереди, и они даже не подозревают, что мы уже знаем о ней.

Я качаю головой.

— Это всё равно не объясняет сны.

— Не объясняет. — Его взгляд ненадолго задерживается на моём лице. — Ты уверена, что совсем ничего не помнишь?

От этих слов внутри всё болезненно сжимается. Такое случилось бы со мной далеко не впервые. Каждый раз, когда я прибегаю к своей силе, она забирает с собой ещё одну частицу меня. Большая часть утраченных воспоминаний относится к настолько далёкому прошлому, что едва ли имеет значение. Мне не нужно помнить игрушки, которые я любила в детстве, или яростный голос пьяного отца, которому я никогда не была нужна. Зато всё, что произошло за последние пятнадцать лет, по-прежнему хранится в памяти до мельчайших подробностей. Именно эти воспоминания имеют значение.

— Как давно это было? — спрашиваю я.

— Всё началось около десяти лет назад, — тихо отвечает он. — И прекратилось всего несколько месяцев назад.

Между нами свистит ветер, а очередная вспышка молнии на мгновение разрезает потемневшее небо.

— Тогда я уверена, — говорю я. — Это была не я.

На его челюсти перекатывается желвак. Больше не сказав ни слова, Талиесин разворачивается и направляется к узкой тропе, высеченной в склоне утёса, увлекая меня за собой. Я не сопротивляюсь. Не только потому, что слишком устала для очередного спора, но и потому, что сейчас всё происходящее кажется куда важнее нашей бесконечной перепалки.

Мы начинаем спускаться. Под сапогами осыпается мелкая галька, слева утёс обрывается в пустоту, а я, прижимая ладонь к холодной скале, невольно перевожу взгляд вниз, где море с грохотом бьётся о камни, оставляя на них тёмные влажные разводы. Несмотря на пронизывающий холод, затылок покрывается испариной, и каждый новый порыв ветра грозит лишить меня равновесия.

Стоит оступиться всего один раз, и всё будет кончено.

Внезапно Талиесин опускается на одно колено за зубчатым выступом скалы. Я тут же пригибаюсь рядом, и внутри всё холодеет. Неужели нас уже заметили?

Он прикладывает палец к губам, затем молча указывает вниз, на море.

Я качаю головой. Нет уж. Здравый смысл я ещё не потеряла, чтобы лезть туда. Он что, совсем спятил?

Талиесин наклоняется ближе, и меня окутывает его терпкий запах. Его губы почти касаются моего уха, отчего по телу невольно пробегает дрожь. Я досадую на собственное тело, которое снова меня выдаёт, но он, похоже, ничего не замечает.

Вместо этого он едва слышно шепчет:

— Используй свою магию и скажи, сколько их там, Суинврайг.

Я отстраняюсь.

— Чтобы понять, сможешь ли перебить их всех? Скольких ты способен заморозить одним всплеском силы? Десятерых, как говорят? Или больше?

— Скажи, сколько их. — Он поддевает пальцем мой подбородок, заставляя поднять голову, пока наши взгляды не встречаются. — Или я сброшу тебя в море.