Неужели он видел, как я разговаривала с трупом? Если видел, то как вообще это объяснить? Нормальные люди не ходят по лесу, разговаривая с мертвецами. Он сразу догадается, кто я такая, поймёт, что я вовсе не обычная Суинврайг и уж тем более не очередной беглец, спасающийся от Ордена.

Сердце тяжело бьётся о рёбра. Я опускаюсь на колени и торопливо обыскиваю плащ мертвеца, но карманы оказываются пусты. На всякий случай ощупываю шею и нахожу лишь грубую впадину там, где когда-то висел талисман. Нападавшие забрали всё.

Незнакомец обходит дерево, и его сапоги скрежещут по россыпи камней. Не поднимая головы, я продолжаю обыскивать карманы убитого. К щекам приливает жар, лоб покрывается испариной. Я изо всех сил стараюсь скрыть своё смятение, но кажется, даже ветер сегодня против меня, разнося по округе запах моей магии.

— Ты обкрадываешь мёртвых? — спрашивает он низким голосом. Высоко над нами пронзительно кричат чайки.

— Нет, — поспешно отвечаю я. — Я ищу указания, которые ему дали.

Между нами повисает долгая тишина, нарушаемая лишь прохладным ветром, скользящим по коже. Проверив последний карман, я поднимаюсь и машинально стряхиваю с колен несуществующую пыль, лишь бы чем-то занять дрожащие руки.

— И что, по-твоему, могло там оказаться?

— Что-нибудь, связанное со мной? — Я заставляю себя встретиться с ним взглядом. В его глазах больше не было того древнего, пугающего блеска, но настороженность никуда не исчезла. Не могу понять, что в ней сильнее — недоверие или гнев. — Не думаю, что в Ордене могли предположить, что я пойду этим путём. Но осторожность ещё никому не вредила.

Его губы медленно изгибаются в улыбке, больше похожей на оскал.

— Я слышал твой голос и чувствую твою магию. Что ты здесь делала, Суинврайг?

Желудок болезненно сжимается.

— Ничего, — отвечаю я, лихорадочно перебирая в голове возможные объяснения. — То есть я попыталась кое-что сделать, но ничего не вышло. Я хотела с помощью магии уловить эхо событий, которые произошли здесь раньше, но у меня не получилось. Всё, что мне удалось расслышать, — голоса, говорившие об Утёсах Мёрфен. — Я заставляю себя улыбнуться. — Моя магия никогда не была особенно сильной. Поэтому я не думаю, что Орден станет тратить силы на погоню. Скорее всего, им просто безразлично, что я сбежала. Настолько мало я для них значу.

Звёзды… Ну и нелепую же ложь я придумала. Никто больше не умеет творить такую магию.

Хотя, возможно, он этого не знает.

— Утёсы Мёрфен… — задумчиво повторяет незнакомец, переводя взгляд к горизонту.

— Вот именно. Поэтому нам, наверное, лучше держаться от них подальше. Я и без того не собиралась подходить так близко к барьерам, особенно если где-то там скрывается изгнанник.

Я внимательно слежу за ним, пытаясь уловить хотя бы малейшую перемену в его лице. Если изгнанник действительно он, хоть что-нибудь должно его выдать: напряжётся челюсть, промелькнёт узнавание, дрогнет взгляд. Но он продолжает смотреть на побережье, и его лицо остаётся совершенно неподвижным, словно высеченным из камня.

— Ты не нашла никаких указаний, — наконец произносит он. — Значит, мы не можем быть уверены, что они пришли не за тобой.

Я хмурюсь.

— Пожалуй, ты прав. Это лишь ещё одна причина держаться подальше от утёсов.

Я заговорила о них не случайно. Если он и есть тот самый изгнанник, а Орден устроил там засаду, я не могу позволить им схватить его. Тогда они получат награду за поимку, а Осиан так и останется запертым в смотровых покоях. Сделать это должна я.

Верховные Суинврагеды слишком хитры. Они решат, что я потерпела неудачу. Я уже слышу их голоса, звучащие в моей голове и выносящие приговор моему старейшему другу, обрекая его на вечное существование без собственной воли. И всё потому, что я так и не смогла смириться с мыслью о его потере.

После долгого молчания незнакомец наконец кивает, и от нахлынувшего облегчения я невольно вздрагиваю.

— Конечно. Ты ведь и так собиралась идти на восток, к Пограничным землям. Примерно через милю дорога раздваивается. Я покажу, куда тебе свернуть.

Я удивлённо моргаю.

— Ты… покажешь мне дорогу?

— Именно, — спокойно отвечает он. — Мы уже выбрались из опасных холмов. Если пойдёшь вдоль побережья, больше не встретишь повстанцев. Разве не этого ты хотела?

Сердце пропускает удар. Совсем не этого я ожидала. Он просто выводит меня через опасные земли и собирается отпустить, как и обещал. Против воли мой взгляд вновь скользит к его шее. Светлая гладкая кожа без единого следа. Клейма предателя нет.

Может, он действительно не изгнанник. А может, я просто позволила своим подозрениям зайти слишком далеко.

— А ты куда пойдёшь? — спрашиваю я, хотя почти не сомневаюсь, каким будет ответ.

— Я не повстанец, но и Ордену не союзник. — Его холодный взгляд встречается с моим, и по спине пробегает дрожь. — Если они собрались у тех утёсов, значит, пришли не с добрыми намерениями.

Во рту пересыхает.

— Я думала, ты сказал, что они могут быть здесь из-за меня.

— Возможно. И если это так, кто-то должен их остановить. Но если причина в другом, ничего хорошего это не сулит тем, кто живёт здесь, Суинврайг. — Он подходит ближе, ветер треплет полы его плаща. — Почти всю жизнь ты провела в Каэр Драэне. Здесь, на холмах, всё иначе. Здесь каждый сам заботится о себе.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Сердце тяжело бьётся о рёбра.

— Не думаю, что тебе стоит туда идти.

Он тихо усмехается.

— Только не говори, что беспокоишься обо мне. Ты ведь даже не знаешь, как меня зовут.

— Тогда скажи, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Кто ты?

Он медленно берёт мою руку в свою. От этого прикосновения по груди медленно разливается тепло. Не сводя с меня глаз, он поднимает мою ладонь и осторожно проводит моими пальцами по гладкой коже у основания своей шеи.

— Анхель.

Его голос лёгкой вибрацией отдаётся под моими пальцами, словно под кожей бьётся ещё одно сердце.

Прямо у меня на глазах на его шее начинают проступать тонкие чёрные линии. Они возникают одна за другой, будто их выводит невидимая рука, складываются в круг, а затем внутри появляются две чёрные полосы, образуя клеймо предателя.

Пульс гулко отдаётся в ушах.

Но паника так и не приходит. Я не понимаю, какая магия столько времени скрывала клеймо, однако вместо страха чувствую лишь мрачное смирение. Где-то глубоко внутри я с самого начала знала, кто он такой, а все попытки найти другое объяснение были не более чем отчаянной попыткой обмануть саму себя. Теперь, когда он открыл мне правду, остаётся лишь одно из двух: либо он доверяет мне, либо собирается меня убить.

— Ты совсем не выглядишь удивлённой, — говорит он, по-прежнему прижимая мою руку к своему горлу. Достаточно одного едва слышного слова, и он умрёт. Мои пальцы едва заметно вздрагивают в его руке, а страх смешивается с предвкушением, всё туже сжимая грудь.

— Было бы глупо не заподозрить этого, — шепчу я. Голос звучит едва громче дыхания.

— Верно. Я понял это ещё вчера ночью, когда ты вошла в таверну. А мертвец лишь подтвердил твою догадку.

Я сглатываю. Во рту пересыхает, кожу начинает покалывать, и от этого я ощущаю себя пугающе живой. Ничто из пережитого прежде не сравнится с этим мгновением. Передо мной стоит тот, кого считают самым опасным человеком во всём королевстве. Одно слово с моих губ может оборвать его жизнь, так же как одно слово с его губ способно оборвать мою.

— Я знаю, кто ты, — тихо говорит он. — Я видел тебя в своих самых мрачных снах.

Дыхание замирает, и весь мир сужается до человека передо мной. Талиесин Винн, нестабильный, жестокий изгнанник, наклоняется ближе и осторожно убирает мне за ухо выбившуюся из-за ветра прядь волос, пока мои пальцы всё ещё лежат у него на горле.

— Некромантка, — почти шепчет он. — Повелительница мёртвых.

Я сильнее вдавливаю пальцы в ложбинку у основания его шеи.

— Назови меня так ещё раз, и я убью тебя.

— Так сделай это, — с лёгкой усмешкой отвечает он. — Произнеси это слово своими идеальными губами.

И тут его недавнее признание обрушивается на меня, словно штормовая волна. Я снилась ему. Но этого не может быть. Мы никогда прежде не встречались.

Он кивает, словно без труда угадывает всё по моему лицу.

— Да, ты снилась мне, Ангарад Морган. И не один раз. Только… — Он слегка склоняет голову набок. — Тогда ты выглядела иначе.

Я вздрагиваю, резко отступаю, вырывая руку из его ладони, и едва не оступаюсь на камнях. Клеймо предателя вновь исчезает, будто его никогда и не было.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спрашиваю я, чувствуя, как пульс гулко отдаётся в висках.

— Ты сама назвала его. В моих снах. Понимаю, звучит безумно, но…

— Не верю. — Я прищуриваюсь. — Зачем ты всё это говоришь? Что это вообще такое? Какая-то жестокая шутка?

— Хотел бы я, чтобы это действительно было шуткой, — негромко отвечает он. — Она предупреждала меня держаться от тебя подальше, избегать Каэр Драэна, Пограничных земель и Ордена, сделать всё, чтобы мы никогда не встретились. Она… ты… сказала, что наша встреча станет погибелью для нас обоих. И всё же ты здесь. Похоже, от судьбы не убежишь, сколько ни пытайся.

Его слова никак не отпускают меня. Всё это кажется нелепым, невозможным, и всё же странное чувство узнавания медленно разливается по телу, словно душа откликается на каждое его слово раньше, чем разум успевает их отвергнуть. Похоже, именно наша встреча положит начало тому, чего нам обоим следовало бы бояться.

— Мне нужно сесть, — говорю я едва слышно.

Колени подкашиваются, но Талиесин успевает подхватить меня за руку, не давая упасть. Я поднимаю глаза в надежде найти в его взгляде хоть какую-то уверенность, однако он выглядит почти таким же растерянным, как и я.

Магия снов не была всего лишь старой легендой. Ещё до того, как погасли звёзды, были те, кто владел этой магией. С тех пор это не удавалось никому. Во всяком случае, мне точно. Если ему действительно явилось видение, в котором была я, понятия не имею, как это произошло. Но в одном я уверена: силу такого масштаба нельзя просто оставить без внимания. Стоит её недооценить, и однажды она обернётся против тебя.

Ему следовало уйти из таверны в ту же секунду, как он меня увидел.

— Тогда зачем ты вообще заговорил со мной? — резко спрашиваю я. — Зачем настоял, чтобы мы отправились вместе? Ты ведь мог просто отпустить меня.

— После того как ты снилась мне целых десять лет, я уже не смог бы просто развернуться и уйти. — Он невесело усмехается. — К тому же я был уверен, что прошлой ночью ты попытаешься меня убить. Но ты этого не сделала, и мне стало интересно, что будет дальше. Ты будто сразу поняла, с кем имеешь дело, но при этом вела себя так, словно хотела лишь одного — сбежать. Не знаю, Суинврайг. Ты окончательно спутала мне все мысли.

— Это я спутала тебе мысли? — горько усмехаюсь я. — А как, по-твоему, чувствую себя я? Я ведь вообще ничего об этом не знала.

Он молча кивает.

— Похоже, с этого всё и начинается. Только я не знаю, что именно.

— А может быть, наоборот, всё заканчивается, — говорю я, отступая ещё на шаг. — На развилке мы разойдёмся в разные стороны, как и велело твоё видение.

Между нами повисает молчание. Небо окончательно потемнело, ветер заметно похолодел. Где-то выше по склону тревожно ржут лошади, почуяв приближение непогоды. За разговором о снах и знамениях мы и не заметили, как пролетел почти целый час.

— Нам пора идти, — повторяю я. — И каждому выбрать свою дорогу.

— У меня к тебе только один вопрос, Суинврайг. — Его взгляд удерживает меня на месте. — Зачем ты здесь? Я знаю, что ты не бежишь от Ордена.