Глава безопасности бакумадзу вытащил из кармана наличные, протянул увесистый конверт полицейскому:

— У нас же не будет проблем, Кобояши-сан? Мы поняли друг друга? — вкрадчиво поинтересовался Такеши.

— Но… послушайте… слишком много трупов, — вытер пот со лба полицейский, с ужасом в глазах осмотрел кучи стреляных гильз, неподвижные тела, горящие автомобили. — Поймите, мне нужно будет писать рапорт!

— Кобояши-сан, вы же умный человек, — похвалил нервничающего полицейского Такеши, — что-нибудь придумаете. Напишите м-м… про беспорядки в квартале. Обычное дело!

— Ли-тян, — поманил к себе подчиненную Такеши, приставил вооруженную до зубов бакумадзу к начальнику полиции, — проедешь с Кобояши-сан в участок, поможешь ему составить рапорт. А вы, господин Кобояши, ни о чем не волнуйтесь. К утру здесь уже ничего не будет, я обещаю. Arigato, Кобояши-сан, sugoshi kudosai!

Пожелав полицейскому приятного вечера, спровадив того обратно в участок, глава безопасности зашел внутрь здания, вызвал лифт. Поднявшись на трехсотый этаж, перешагивая разбросанные по коридору многочисленные тела убитых, Такеши прошел до конца помещения, миновал длинный холл. Потянув за увесистую ручку, открыв на себя громоздкие двери, мужчина зашел в главный конференц-зал некогда принадлежащего индусам бизнес-центра, покорно замер у порога.

— Сбросьте его с этажа, — приказала глава бакумадзу, пнула еле живого индуса в сторону оконной витрины.

Трое вооруженных девиц подхватили за руки толстяка, вздернули того на ноги, потащили к окну.

— Нет, нет! Пожалуйста, нет! Я всё скажу, я готов, я не хочу умирать! — попытался сопротивляться несчастный. — Бакумадзу-сама, прошу вас, пощадите!!

— Скажи sayōnara, придурок! — осклабились вооруженные бандитки, подняли толстяка на руки, швырнули в окно.

Под звон разбитого стекла и шум завывающего ветра, главный финансист «Djamadal corporated» вылетел из окна небоскреба.

— Ну, кому ещё билетик? — расхохоталась лидер клана, выразительно посмотрела на оставшуюся парочку. — Кто ещё не летал на наших «Бакумадзу эйрлайнс»?

— Hai tum par! Jadaheen kutiya! — вскинул голову ближайший индус, презрительно сплюнул. — Яма-Дхарма придет за тобой, японская шлюха! Мы ещё встретимся!

— Тю-ю-ю, дружок, — сложила губы трубочкой бандитка, весело отмахнулась, — этой Яма-Дарма придется подождать! Вы не первые по мою душу, знаете ли!

Женщина вынула катану из ножен.

— Передавай брату привет! — осклабилась бакумадзу, снесла индусу голову. — Скажи я благодарна ему за бизнес. «Djamadal corporated» станет для меня отличным приобретением!

Лидер захватчиков обернулась к последнему из выживших, пощекотала тому горло клинком:

— Ну а ты, кареглазый, что выбираешь? Хочешь билет на наши «авиалинии»?

— Я всё подпишу, пощадите! Я готов сотрудничать! Только не убивайте! — взмолился индус.

— Вот и молодец, — похвалила несчастного бакумадзу, убрала катану в ножны. — Рен, Наоми, отведите его к юристам, пусть оформляют передачу! Хана, Шизуко, займитесь уборкой, к утру здесь должен быть абсолютный порядок. Риоко, дорогая моя, проследи за журналюгами. Я не хочу, чтобы это попало в СМИ, поняла? И сбейте уже дроны в конце концов, сколько я буду терпеть это жужжание?!

Выпроводив подчиненных из помещения, раздав всем указания, лидер бакумадзу опустилась на диван, отложила катану в сторону, вытерла от крови руки.

— Можешь зайти, — позвала своего подчиненного глава клана, достала из-под стола уцелевшую бутылку спиртного, откупорила. — Рассказывай, что случилось. Ты же не просто так бросил меня тут одну, прямо посреди операции, в толпе этих вонючих индусов?

— Я был уверен вы справитесь, — не повел и бровью начальник охраны, — к тому же нам помогали копы. Этот Кобояши хоть и трус, но его парни своё дело знают.

— Мы платим им бешеные бабки, — поморщилась женщина.

— Зато результат соответствующий, — пожал плечами Такеши.

Глава безопасности направился к своей хозяйке, на ходу вынул планшет из сумки, подключил к нему флеш-накопитель. Выкрутив яркость на максимум, загрузив на экран нужный видеофайл, Такеши передал устройство главе бакумадзу, нажал кнопку воспроизведения.

— Это комплекс Пакунода, — прокомментировал мужчина ожившую картинку, — его нижние этажи. Когда мы спустились в логово там были одни трупы. Шелкопряд, удильщик, главная самка — все мертвы. Центральный процессор поврежден, архивы стерты, в помещении серверной огромная дыра. Главный компьютер молчит: цифровой интеллект не выходит на связь, не реагирует на запросы и не отслеживается в сети.

Такеши налил себе алкоголь, пригубил из стеклянного бокала:

— Мы спустились под землю раньше других, сразу как узнали о случившемся. Забрали из логова чертежи, пароли, содержимое складов и крио-комплекса, — продолжил мужчина, — скачали данные по рынкам сбыта и переработке крови, изъяли доступные прототипы, забрали схемы производства. Всё ценное, чем владели кровососы, теперь наше.

— А что федералы? — напряженно изучая предоставленную видеозапись, спросила глава клана.

— Копы уже оцепили район, агенты ищут причастных. Основные подозреваемые «Vector» и «TDI», все в Мегасити знали про их нелюбовь к Пакунода. Исикава молчит. Одинокий джет был замечен на границе порта, но его присутствие больше походило на перестраховку. Каких-то явных улик или доказательств прямого участия Исикавы в этом побоище нет. Ни следов, ни трупов, ни стреляных гильз. В канализации нашли сгоревшие останки двух неизвестных, но там даже зубов не осталось. Будто в плазменной струе побывали.

— Тебя кто-нибудь видел? — забеспокоилась бакумадзу.

— Нет. Мы сработали чисто.

Глава клана вновь пересмотрела видео, потом ещё раз и ещё. Нервно прикусив губу, бросив планшет от себя подальше, женщина приказала своему подчиненному:

— Верните всё обратно! Чертежи, пароли, схемы производства — всё назад! Быстро! — взмахнула рукой лидер группировки, испуганно посмотрела на Такеши. — Он специально ничего не трогал, понимаешь? Тот, кто это сделал, специально оставил всё на своих местах! Это ловушка, Такеши! Приманка!

— Я так не думаю, — отрицательно покачал головой начальник безопасности, подлил себе ещё из бутылки. — С вероятностью в девяносто пять процентов я знаю кто это сделал. Мы вышли на след.

Мужчина подвинулся ближе к столу, взял планшет в руки, загрузил с флеш-накопителя ещё один файл. Активировав воспроизведение, Такеши развернул устройство к бакумадзу.

— И что? Что это?! Я ничего не вижу! — недоуменно посмотрела на подчиненного глава клана, опустила глаза в планшет, снова перевела взгляд на Такеши.

— Это главное здание Пакунода, — пояснил начальник безопасности, — пролетавший мимо дрон случайно заснял картинку.

Такеши увеличил изображение, осветлил кадр, замедлил воспроизведение:

— Вот здесь, — ткнул пальцем в экран мужчина, — в темноте. Серая точка с бледным лицом, ползет по стене здания.

— Это что, мать твою, такое?! — охнула бандитка.

— Или кто, — поправил женщину боевик, вместе с бакумадзу проследил как человекоподобная фигура забирается в окно трехсотого этажа. — Я уже наблюдал такое ранее. Это стиль паука, специальный метод вертикального подъема с вывернутыми из суставов руками и ногами. В Мегасити про такую даже не слышали, слишком древняя и малоизвестная техника.

Такеши вытащил из кармана пакетик с вещдоками:

— Вот ещё кое-что, — протянули женщине окровавленный трофей, — мы нашли это в логове пакунода, осколок лезвия застрял в глотке одного из кровососов.

— Это же бритва Мико-тян! — округлила женщина глаза, вынула из пакета лезвие-бритву. — Только у неё был этот дурацкий единорог на ручке!

Бакумадзу покрутила в руках кровавый трофей, недоуменно посмотрела на подчиненного:

— То есть это был он? И тогда, и сейчас? Молчаливый индус с холодными глазами?

— Да, это один и тот же человек, — кивнул Такеши.

— Где он сейчас?! — вскинулась бакумадзу. — Кем работает? Сколько ему платят?

— Он в Исикаве.

Такеши положил на стол небольшой диктофон, включил воспроизведение.

— … (шум помех)

— Надеюсь, теперь-то старуха пустит нас на базу.

— Не пустит. Она продала нас мутантам. Видишь блики в окне и старый баги у входа?

— Вижу…

— Это нычка людоедов, сидят там с самого утра. Через два часа, когда стемнеет, они придут за нашим мясом.

— Но ведь скоро прилетит транспортник!

— Не прилетит. Ещё на базе я проверил расписание, дополнительные рейсы отменены.

— … (шум помех)

— Его голос и эта видеозапись пока всё, что у нас есть, — откинулся на спинку дивана глава безопасности, выключил диктофон.

— Исикава вообще знает, кто у них ходит по территории? — обескураженно посмотрела на своего подчиненного лидер клана.

— Как минимум в курсе проблемы, но все оперативники заняты сейчас по другим направлениям, — пояснил Такеши, — разбираться с этим делом у них времени нет. В ближайшие дни Исикаву ждёт саботаж, диверсии и хакерские атаки, космическая программа и презентация нового микрочипа потрепали нервы огромному числу конкурентов. До нашего объекта Исикаве дела пока нет.

Главная бандитка налила себе спиртного в стакан, выпила, откинулась на спинку дивана. Задумчиво покачивай головой, прикидывая возможные риски и перспективы, женщина наконец вынырнула из собственных размышлений, посмотрела на своего подчиненного:

— Можешь устроить мне встречу? — спросила лидер бакумадзу. — Приведи его к нам. Скажи, что лидер очень богатого и влиятельного клана желает с ним поговорить.

— Не думаю, что он согласится, — покачал головой Такеши, — люди его профессии редко идут на контакт.

— Помани деньгами, намекни о перспективах, — фыркнула бандитка. — Предложи ему столько, чтобы он не смог отказаться.

— Лучше бы нам в это не лезть, — продолжил стоять на своем глава безопасности. — Оставим всё как есть, пусть этот будет проблемой Исикавы. Нам такие риски не нужны.

— Не будь параноиком, Такеши! — отмахнулась глава клана. — Всё будет нормально. Я просто хочу с ним поговорить, обсудить взаимовыгоду.

Лидер бакумадзу решительно поднялась на ноги, утвердительно кивнула головой:

— Давай, устрой нам встречу! — приказали мужчине. — Я знаю, ты можешь.

— Как прикажете, Госпожа, — вздохнул начальник безопасности. — Я подумаю, как всё устроить.

— Чего тут думать?! — вскинула брови бакумадзу. — Засыпьте его деньгами, а не будет слушать — давите силой! Что нам один суперсолдат против целого клана?! Понял меня, Такеши?

— Понял, Госпожа.

— Вот и отлично.

Закончив с указаниями, глава клана бакумадзу пошла на выход.

* * *

Утро понедельника началось с недовольного Комуры и подозрительного ажиотажа в стенах японской суперкорпорации. Вместо обычного разлета по рабочим местам и следующего за этим пронзительного крика сумасшедшей старухи, я и две сотни других разнорабочих получили швабры в руки и ведро с водой. Хмурый старик приказал вымывать до стерильного блеска взлетную площадку вокруг главного административного здания. Что удивительно, запыленный джет все равно прилетел по мою душу. Наглый транспортник Фуку-сан приземлился Комуре прямо на голову, открыл двери отсека и потребовал «мордатого на работы», однако получил категоричный отказ и указание «валить с территории». Покружив ещё некоторое время над бетонной площадкой, пустой джет полетел обратно. Я же, взяв ведро и швабру в руки, пошел к остальным разнорабочим мыть бетон и наводить неожиданно чистоту в суетящейся Исикаве.

К обеду стало понятно, что происходит. Красно-белая труба шлагбаума неожиданно пришла в движение, вечно спящий на посту охранник вытянулся по струнке, один за другим на территорию корпорации стали въезжать дорогие автомобили и блестящие запчасти гигантского разноцветного конструктора. В центре Исикавы приступили к сборке демонстрационного макета спутниковой станции, макета межконтинентального космического корабля и макета сверхтяжелого ракетоносителя с полезной нагрузкой свыше двух тысяч тонн. Посмотреть на всё это чудо приехали даже управляющие из других филиалов.

— Йо, ну и крутая же у нас ракета! — со всех сторон засвистели рабочие, под впечатлением от размеров конструктора, задрали головы к небу. — Мощь! Полетим скоро к русским! Или к узкоглазым в Аляску.

Парадокс, но японцы в Мегасити пренебрежительно называли китайцев и корейцев «узкоглазыми», хотя, казалось бы.

— Да не, это всё полная лажа, — отмахивалась другая часть работников, фотографировала ракету на телефон и рассылала в мега-нет картинки с язвительными комментариями. — Кому она вообще надо? Где микрочип, где новый микропроцессор? Корпораты нас точно с говном смешают.

— Хватит болтать! — прикрикнул на персонал Комура, раздраженный, начал угрожать штрафами и увольнением с работы. — Кто будет чесать языком отправятся за забор к своим любимым «корпоратам».

Комура ткнул пальцем в сторону гигантской высотки с логотипом «Transformation Digital Industries»:

— Вон, эти чопорные придурки в двух шагах от нас! Кто хочет, может проваливать к «TDI»!

— Вот же мерзкий дед! — зашипели на старика мигранты, вновь похватали тряпки и швабры. — Чтоб тебя!

Я тоже подхватил швабру, стал елозить мокрой тряпкой и усердно драить бетонный пол до стерильного блеска, как приказывали. Через две минуты сломался первый черенок. Комура отыскал новый, сказал, что стоимость поломанного имущества будет вычитать из моей зарплаты. Выдав мне новую швабру, старик ушел к макету спутниковой станции и бегающих возле неё технологов. На место Комуры пришла вездесущая пакистанка.

— Работайте шваброй усерднее и уже через год ваш социальный пакет будет расширен до категории «начальный+»! — в язвительной для себя манере заявила длинноволосая. — Эй ты, толстый, ты слышал меня?

— Слышал, — ответил я.

— Дак вот тебя это не касается, — заявила нахалка. — Ты слишком рукожопый даже для такой работы.

Длинноволосая широко улыбнулась, окружающие меня мигранты весело захохотали.

— Ещё посмотрим, — не согласился я, полный решимости доказать обратное, ухватился за новую деревяшку.

Яростно орудуя шваброй, я мыл, мыл и мыл бетон, пока черенок снова не треснул. Палка сломалась, отлетели сучья, острые щепки попали стоящему рядом мигранту в глаз. Пострадавшего срочно увели в медчасть, растерявшемуся мне выдали новый черенок за его двойную стоимость. Я снова взялся за дело. Понимая, что проблема не во мне, а в швабре, я обмотал деревяшку изолентой, накрутил вокруг черенка как можно больше скотча. Швабра больше не ломалась. Деревяшка жалобно трещала, скрипела, издавала угрожающие звуки, выгибалась во все стороны, но оставалась целой. Швабра превратилась в гибкую рейку, гудящую в моих руках от напряжения. Довольный результатом, я снова принялся за дело, стал интенсивно драить бетон, зачерпывать воду из ведра, снова драить и снова зачерпывать. На пятый или шестой раз швабра в моих руках внезапно спружинила. Гудящий от напряжения черенок зацепил ведро с водой, хитрым образом его подковырнул и отправил всё это дело в стремительный полет. Ещё один мигрант отправился в мед-блок, теперь уже с черепно-мозговой травмой.

— А ну дай сюда! — отобрал у меня модифицированную швабру вернувшийся было Комура, изумленно посмотрел на лужи крови и дергающегося в конвульсиях мигранта. — Какой дебил выдал ему эту рогатку?

Заменив мне метелку на стандартную, Комура ушел искать того самого «дебила», подозревая виновником случившейся ситуации длинноволосую пакистанку. Между этими двумя, как и у меня с Комурой, отношения тоже не ладились. Я снова принялся за дело. Не желая рисковать понапрасну, наступив собственной гордости на горло, я решил попросить помощи. Если в речь длинноволосой я ещё не особо верил, то выразительный взгляд Комуры поселил в моей душе сомнения и тревогу. Может быть я и вправду «рукожопый»?

Намереваясь попросить совета, я поманил ближайшего рабочего:

— Иди сюда, — помахал я черенком какому-то щуплому азиату, отдаленно на Хосе похожему. — Иди сюда говорю!

Худощавый паренек поспешил удалиться, торопливо исчез за углом соседнего здания.

— Эй ты! — я развернулся к массивному бородатому иранцу, огромному, татуированному, загорелому. — Иди сюда!

Громила сделал вид, что не слышит. Бородач начал интенсивно мыть полы, подхватил быстро опустевшее ведро с водой и направился к хозблоку.

Я понял, что всё бесполезно. Другие рабочие стойко меня игнорировали, всячески избегали или делали вид, что очень заняты. Я вновь начал елозить шваброй по полу. Через двадцать минут, когда терпение Комуры лопнуло, а на моем счету было уже четыре сломанных деревяшки, старик отдал меня другому японцу, улыбчивому веселому карлику по имени Гомугичи. Дед-весельчак настроений Комуры не разделял, предвзятого отношения ко мне не имел, а потому выдал чистое ведро, тряпку, моющие средства и отвел к своей группе. Поставив меня в один ряд с женской половиной уборщиков, Гомугичи приказал вытирать пыль, собирать паутину и отмывать до стерильного блеска окна первого этажа административного здания. Я усердно принялся за работу. Стойко игнорируя всякие шутки и намеки женского коллектива, зазывающие меня «отойти в сторонку», я драил окна, вытирал пыль и собирал паутину. Через сорок минут, когда на моем счету было уже два десятка окон, а выданные для уборки химсредства закончились, вернулся весельчак Гомугичи, в ужасе схватился за голову. Быстро выяснилось, что я начисто отмыл всю солнцезащитную пленку с панелей, до дыр протер окна в некоторых местах и израсходовал двухнедельный запас бытовой химии. Сильно посмурневший Гомугичи поспешил от меня избавиться.

Третьим моим начальником стал неповоротливый толстый Вутанг, очень медлительный, спокойный и размеренный японец. Вутанг повел меня вдоль осветительных кабелей, теплотрассы, труб и решетки канализационных стоков, привел в северо-восточную часть филиала к мусороперерабатывающему комбинату и огромной яме коллектора. Выдав респиратор, багор и дырявые резиновые сапоги, Вутанг приказал спускаться вниз и разобраться с затором. Уже четвертый день подряд канализационные стоки собирались в трубе, из коллектора невыносимо воняло, подозрительно пенилась вода и нужно было понять в чем тут дело, спуститься вниз и устранить засор. Я спустился в коллектор, начал вытаскивать из трубы застрявшие в ней куски мертвых саудитов. В трубу забилось по меньшей мере четыре полуразвалившихся трупа, которые я лично сам сюда и доставил. Все четверо в определенный момент попытались испортить мне жизнь, поднимали среди арабов ненужную волну и упрямо разыскивали пропавшего Абу Бакара. По итогу все четверо оказались в этом коллекторе.

Я зацепил багром первый труп, оттащил в сторону, подцепил второй, подвинул, полез дальше в яму за третьим. Все то время, пока я крутил, переворачивал и проталкивал разбухшие тела вглубь по канализации, в голове одно за другим всплывали давно позабытые воспоминания. Старый заброшенный комплекс, мутант-надзиратель, препараты, пустыня. Нельзя сбежать и нельзя отказаться. Выбор уже сделан, процесс модернизации запущен. Ты либо живешь и терпишь, либо отправляешься в коллектор, где твой холодный труп таким же вот стальным крюком будут проталкивать дальше по каналу. Я за этим пришел в Исикаву? Чтобы по горло в грязи вспоминать старые кошмары? Нужно прекратить убивать… Ну или не сбрасывать больше тела в коллектор.

В конце рабочего дня, когда внутренний двор Исикавы блестел от чистоты, а солнце неумолимо клонилось к закату, ко мне подошел незнакомый прежде японец.

— Меня Манобе зовут, — представился неизвестный, протянул ладонь для рукопожатия. — Ты прикольный, я давно за тобой присматриваю.

Так называемый Манобе белоснежно улыбался, был открыт, весел и приветливо звал меня выпить дистиллированный JINTO.

— Пошли в пищеблок прогуляемся, — махнул рукой Манобе, — я угощаю.

— Ну пошли, — отложил я в сторону багор, перчатки и респиратор, умылся в ближайшем фонтане, направился следом.

— Забавный ты тип, — пару минут спустя поведал мне Манобе.

Разливая алкоголь по стаканам, заказав в «Цифровых товарах» две порции качественной дорогой лапши, японец с аппетитом ел, шутил и хвалил мою непрошибаемую изобретательность.

— Ты, конечно, знатно Комуру троллишь, — показал мне большой палец Манобе, — над этим угрюмым старпером до тебя ещё никто так не издевался. Уважаю!

— «Издевался»? — не понял я.

— Ага, — с набитым ртом кивнул Манобе, забрал у прилетевшего дрона очередную порцию. — Переломал Комуре все его веники, в одном и том же рванье каждый день на работу ходишь, весь сублимат уничтожил в столовой. Андроиды уже писали старику, жаловались на твою нечеловеческую прожорливость. Ха-ха! С фонтанами вообще отпад, просто гениально! Мы уже всем блоком ставки делаем, гадаем, когда же Комура выключит в фонтанах воду. Бутылка чистой воды пять кредитов стоит, а ты всё продолжаешь лакать техническую. У этого недосомурая уже на зубах от тебя скрипит, такой позор!

— Целых пять кредитов…

— Ну, копейки же!

Манобе щедро подлил мне алкоголя в стакан, подвинул навстречу ещё одну порцию вкуснейшей, горячей лапши.

— Ешь, не стесняйся, — лучезарно улыбнулся японец. — Всё за мой счет, могу ещё заказать.

Потратив на меня без малого две сотни кредитов, разлив на двоих полную бутылку дистиллированного JINTO, Манобе протянул мне разноцветную визитку, электронный пропуск в какой-то «логистический центр».

— Как надоест мучать хмурого деда — приходи, поработаем, — вытер губы Манобе, откинулся на спинку кресла. — Много кто из Исикавы там подрабатывает, в перерывах от основной работы заколачивает приличные деньги. Подумай!

Расплатившись по счетам, угостив меня третьей по счету порцией натуральной лапши, Манобе пошел на выход, оставил визитку и направился в сторону жилых блоков. Я прошел следом, свернул японцу шею. Ничего общего с Исикавой у этого Манобе не было. Японец был слишком самоуверен, расслаблен, педантично застегнут на все пуговицы и обладал шикарной, намазанной гелем прической. Оранжевый костюм разнорабочего, с нагрудным знаком J16, сидел на нем слишком впритирку и был снят с чужого плеча. Ещё у японца отсутствовала фаланга пальца, что прямо указывало на его связь с криминалитетом. Такие отметки характерны в том числе и для банд Паджираша.

Я порылся в чужих карманах, забрал кредиты. Обнаружил на теле убитого транспондер — пишущую в режиме реального времени крошечную видеокамеру, сломал устройство. Подаренную мне визитку тоже выбросил. Никакого логистического центра на самом деле не существовало. Благодаря Хосе я уже неплохо ориентировался в местных трущобах и прекрасно знал, что «Золотой карп» — это обыкновенный бордель, промышляющий сомнительного рода услугами, проституцией и нелегальным товаром. Никакой такой «логистикой» там не занимались.

Я вытащил из своего кармана старую пожелтевшую листовку, с завистью и теплотой посмотрел на рекламный постер азиата в дорогом черном костюме. Нельзя забывать для чего я сюда пришел, зачем устроился в Исикаву. С каждым днем криминальный мир этого города всё настойчивей приглашает в свои ряды, манит, ласково зовет. Но я должен оставаться в «белой» зоне, избавляться от старых привычек, идти с людьми на контакт.

Я закинул убитого на плечо. Отнес труп к ботаническому саду, сложил в контейнер с червями. Избавившись от тела, пошел в общежитие. Весь свой путь до жилого блока я размышлял над словами Манобе, думал о моих взаимоотношениях с недовольным Комурой. Вот, оказывается, в чем было дело. Старик и его «самурайский» менталитет не в силах спокойно реагировать на простого меня, пьющего бесплатную воду из фонтана, докуривающего чужие бычки и донашивающего одно и то же рваньё. С другой стороны, моё поведение вроде как в рамках закона, я ничего не нарушаю, а потому Комура вынужден молча на меня смотреть и терпеть от других японцев насмехательства за такого рабочего. Этих его деликатных намеков про «вкусную из фонтана водичку» я банально не понимал.

Я зашел в общежитие, спустился на нужный этаж.

— Chingado forastero! — поприветствовали меня мексиканцы на входе, обложили трехэтажным матом, плюнули в спину.

За прошедшую неделю эти бедолаги были дважды биты саудитами: арабы заставляли их писать доносы, жаловаться на меня Комуре и делать всё, чтобы выжить нас с Хосе из блока. Я же на такое поведение реагировал нейтрально, терпеливо выворачивал саудитам руки, ломал носы и паковал арабов в коллектор. Те в свою очередь предприняли меры: подкупили парочку роботов и теперь каждый час в общежитие заходил андроид. Заходил, крутился под окнами, записывал всё происходящее на камеру и чуть что бежал докладывать Комуре. Ситуация в жилом комплексе накалялась.

— Ну фто, как день плосол? — поприветствовал меня со своей койки опухший Хосе.

После того инцидента с процентщиками, Хосе три дня не приходил в сознание, сидел на обезболивающих, бредил и, казалось, вот-вот двинет кони. Я продал всё что у меня было, закупил на все деньги стимуляторов и поддерживал в метисе жизнь. Здешняя медицина не распространялась на мигрантов типа нас и для получения квалифицированной медицинской помощи требовался соцпакет «начальный+».

— Вылицюсь, и слазу зе назад! — вновь завел старую пластинку мой товарищ. — Фисел-сан оцень классная, доблая, я ей тоцьно понлавился! Ефли бы не эти Дзапул, я бы там ессё лаботал и лаботал, а так не свезло. Тысяцу кредитов мне нацислили, пледставляеф?! За сетыре дня! Вот это лабота! Вылицюсь, и слазу зе назад, к госпозе Фисел! Меня там здут!

Я согласно кивнул, вколол Хосе обезболивающие. Никто его там не ждал, немка наверняка уже нашла кого получше, но не говорить же об этом Хосе.

— Она, кстати, тебя цясто фспоминала. Спласивала плавда ли я вынес тебя на своих плецях из пустыни.

— И что ты ответил?

— Сказал, сто неплавда, — вздохнул Хосе. — Фсё наоболот было.

— Ну и зря, надо было соврать, — ответил я.

— Посему?! — вскинул брови Хосе.

— Если бы соврал, заплатили бы больше.

Проблема заключалась в том, что этой, заработанной Хосе тысячи кредитов, не хватало оплатить все его долги. Как выяснилось, смерть братьев Джапур не решала проблемы. Кредитная история Хосе перешла к другим индусам, передалась вверх по цепочке к сорокапятилетнему Сато Джапур, главному процентщику Исикавы. Сато был индус лишь наполовину, занимал в Исикаве неплохую должность и тоже работал на тепло-электроподстанции, начальником. Любая денежная кабала, мало-мальски кредитная история и прочие долги мигрантов сразу же оседали в его электронной базе и рядовым убийством мелких спекулянтов проблему было не решить, требовалось выплатить все долги. Ну или отрубить змее голову.

— Разузнай про этого Джапур, — попросил я метиса. — Походи, понаблюдай, проследи где живет и чем занимается.

— Засем это?! — удивился Хосе.

— Просто так, — не стал я вдаваться в подробности.

— Каздый лаз, когда ты говолишь «плосто так», кто-то обязательно плопадает, — запереживал Хосе. — Ницего я узнавать не буду! На меня узе люди косо смотлят, пугаются.

— Всё будет нормально, — успокоил я товарища. — Это обычная перестраховка, простой сбор информации, а то мало ли чего.

— Плавда? — усомнился Хосе.

— Правда.

— Ну ладно…

— Вот, держи, — отдал я метису цветную картонку.

— Сто это? — не понял Хосе.

— Пять дней высокооплачиваемой работы, чистая койка, душ, — пояснил я товарищу. — Поработаешь пока на химическом заводе, заодно пройдешь медобследование. Находиться здесь становится небезопасно.

— А как зе ты? — запереживал Хосе.

— У меня есть старуха. Сегодня Фуку-сан присылала за мной джет, значит бабке что-то от меня надо. Завтра я улечу в пустыню. Для здешних работ уборщиком я, очевидно, не годен. Комура мне больше веников не даст.

— Фпасибо, — прошепелявил изувеченным ртом Хосе, прижал к груди картонку. — Я фсё велну, вот увидишь! Я тебе узе столько долзен!

— Забудь, — отмахнулся я.

Прислонившись спиной к стене, в полглаза наблюдая за хмурыми арабами и угрюмыми мексиканцами, я провалился в глубокую дрему.

* * *

Утро вторника началось с Саямо-сан. Не похожая на прежнюю себя, счастливая, и в сопровождении бледного на вид, но хотя бы живого араба, японка пришла на взлетную площадку, принялась интенсивно кланяться Комуре.

— Arigato, Komura-san! Arigato! Arigato! Arigato!

Удивленный старик явно не понимал, что здесь происходит, не понимал каким образом я и Саямо-сан связаны, а потому тоже кивал и поглядывал в мою сторону. Я тоже не понимал почему корзинку шоколада вручили не мне, а Комуре, неподвижно стоял и хмуро смотрел на женщину.

— Arigato! Arigato! Arigato, Komura-san!

— Arigato! — отвесила женщина поклон и в мою сторону, прекратила наконец кланяться и убежала куда-то в сторону административного здания.

Благодарный за спасение араб махнул мне на прощание рукой, ушел вслед за своей новой хозяйкой.

Я полез в прилетевший за мной транспортник. На этот раз джет сопровождал личный андроид Фуку-сан и на мой вопрос «Почему шоколад отдали не мне, а Комуре?» киборг пояснил, что так заведено. Комура мой начальник и даже если это я, а не он оказал Саямо-сан услугу, благодарить все равно будут его. Такие у японцев традиции. Весь путь до песков Паджираша я сидел мрачнее тучи. Надеюсь, эта корзинка шоколада хотя бы повлияет на старика. Тем более, что этим утром я уже не пил воду из фонтана и вышел на работу в чистом комбинезоне.

Прилет на заставу вышел неожиданным. Вокруг базы царила полная разруха, повсюду горела резина, плавились покрышки, валялось целое море стреляных гильз.

— Нас атаковали людоеды, — пояснил спрыгнувший на землю киборг. — Фуку-сан не пострадала, но некоторое время она будет не в себе. Так всегда происходит.

— Ты кто?! Вы что здесь забыли?! Ты зачем сюда прилетел, ублюдок желтомордый?! — выскочила из соседнего барака старуха.

Безумно ворочая глазами, с пеной у рта и взъерошенными волосами, бабка в упор меня не узнавала, до одури жала на гашетку и всё хотела застрелить.

— Не переживайте, я забрал у неё патроны, — пояснил киборг, отобрал у женщины винтовку.

Андроид отвел истерящую бабку в жилой блок, через пару минут вернулся обратно.

— Нужен день-два, чтобы Фуку-сан пришла в порядок и могла снова приступить к работе, но у нас нет времени на простой, — объяснил андроид. — Нужно подготовить базу к прилету высокого начальства, продолжать загрузку поездка, охранять территорию и следить за рабочими.

Андроид принес мне бутылку воды и пропуск на базу, выдал ключи от дрезины:

— Я и Фуку-сан очень рассчитываем на вас, — поклонился робот, ушел наблюдать за старухой.

Я активировал стальную заслонку, вышел из поселения. С момента моего отсутствия территория вокруг базы сильно изменилась. Забетонированная взлетная площадка была уже практически раскопана, наполовину груженый товарняк подключили к солнечным панелям и поставили на заправку, повсюду вокруг установили проблесковые мачты, смонтировали дополнительные турели, растянули сигнальную цепь. Количество работающих у заставы мигрантов перевалило за сотню, раз в час на территорию поселения прилетали и улетали грузовые джеты, началась доставка крупногабаритных частей и деталей космических ракет. База Фуку-сан служила перевалочной точкой для всего, широко освещаемого в СМИ космического комплекса Исикавы. Именно отсюда метеорологические станции и детали ракет поедут к основному месту сборки, монтажа и дальнейшего запуска, куда-то вглубь пустыни.

Вместе с тем вокруг базы активизировались людоеды и мародеры. Все близлежащие руины сплошь и рядом кишели вооруженным отребьем, количество всякого рода мутантов увеличилось втрое, а сами рабочие, доставляемые на базу Исикавой, хотели Фуку-сан убить. Останавливало такую инициативу пока ещё неприступные стены самого поселения и десяток функционирующих андроидов, изредка патрулирующих территорию и продолжающих загрузку товарняка. Что делать в этой ситуации мне, вопрос был нерешенным. Никаких бонусов от полета в пустоши я не имел, каких-то перспектив от работы на Фуку-сан тоже не наблюдалось, сама старуха на меня постоянно кричала и смотрела волком. Добавить ко всему этому крайне негативное отношение ко мне самих мигрантов и выбор бы, казалось, очевиден.

Я тяжело вздохнул, направился в сторону основного скопления разнорабочих. Два десятка мигрантов, тесной гурьбой у стены толпящихся, что-то затевали, постоянно оглядывались, шептались, сверяли на часах время.

— Любимчик старухи пришел, — отреагировали на мое появление рабочие, дружно расступились, пропуская. — Что, приятно быть на особом счету, да?!

— Не думаю, что я у неё на особом счету, — посмотрел я на говорящего. — Кричит на меня, как и на остальных, часто пытается застрелить, пять минут назад желтомордым называла.

— Сбрендила калоша, окончательно! — загудели рабочие. — Ни своих, ни чужих уже не различает! Присоединяйся к нам, слышишь?!

— Ради чего? — обвел я взглядом толпу.

— Здесь никаких перспектив, — рубанул ладонью говорящий. — Мы все здесь сдохнем! Назад прилетает лишь четверть. Помоги нам!!

— Ещё рано судить о перспективах, — не согласился я.

— Рано?! Ты с ума сошел?!

— По крайней мере для меня.

— Отдай нам свой пропуск, — протянул руку говорящий. — Отдай пропуск, и я всё сделаю тихо, никаких взрывов. Старуха умрет в своей конуре и никто даже не узнает. Мы все вернемся в Исикаву живыми.

Я посмотрел на дискетку в своих руках, на самодельную мину у железобетонной стены, подумал.

— Разойдитесь по своим местам, — наконец решил я. — У Фуку-сан проблемы со здоровьем, она просила за вами приглядеть. Вернитесь к работе.

— Так и знал! — разозленно сплюнул говорящий, вытер рукавом грязные потрескавшиеся губы. — Верная шавка решила защищать свою хозяйку!

— Пожалуйста… — проявил я терпение, — вернитесь на рабочие места.

Нужно всё решить миром. Хватит убийств. Никаких трупов.

— Последний шанс, ублюдок, отдай пропуск!

— Вернитесь на место.

— Ах ты сукин сын!

— Иди работай.

— Убью!!

Мигрант замахнулся, я выбросил кулак навстречу. Всё случилось быстро, на автомате: раздался хрип, сипение, предсмертный человеческий скулеж. Моя рука пробила лицевую кость, расплескала мозги, разнесла арабу его лысый череп. Разговор провалился. Дальше состоялось неумолимое кровавое побоище, наплевав на эту дурацкую дипломатию, я жестоко добил мигрантов. Двадцать два трупа. Без башки остались даже андроиды. Патрулирующие территорию киборги попытались было вмешаться, среагировали на яростные возню и крики, полезли в драку восстановить порядок. Через пять минут, когда никто из них назад не вернулся, остальные роботы предпочли изменить маршрут. Делая вид, будто бы ничего не происходит, андроиды стали обходить меня стороной и всячески игнорировали другие точки боестолкновений.

К обеду на заставе царил полный порядок. Количество мигрантов уменьшилось наполовину, над базой летал счастливый товарняк консервного завода, переливая по флакончикам пахучие жидкие цветы я сидел и следил за рабочими. Все, кто остался в живых, были заняты делом.