— Мадура-кун, эта твоя привычка бесцельно таращиться в окно о многом мне говорит, — начальник отдела внутренней безопасности Исикавы посмотрел на своего молодого подчиненного, — я уверен ты что-то нарыл.
Высокий, стройный, безупречной внешности блондин молча подкурил, убрал зажигалку в карман. Затянувшись дымом бензольных сигарет, взяв папку с документами в руки, оперативник зашел в кабинет к начальнику, сел, закинул ноги на стол.
— Безусловно, все мы любим твоего отца и когда-нибудь ты по праву займешь его место, — протянул начальника отдела внутренней безопасности, — но пока ты здесь, растешь и набираешься опыта в моем отделе, будь добр веди себя соответствующе!
— Это ненадолго, старик, — убрал ноги со стола Мадура, принял рабочее положение, — скоро я и твоё место займу, вот увидишь.
— Надеюсь на это, — усмехнулся начальник службы безопасности, — а то я уже устал с тобой нянчиться. Ладно, показывай что там у тебя.
Мадура подвинул в сторону сигареты и пепельницу, открыл папку с бумагами:
— Это список пропавших за неделю, мы продолжаем находить тела и фиксировать новые исчезновения мигрантов.
— Обычное дело, — пожал мужчина плечами, — учитывая сколько приезжих работает в корпорации. В жилых блоках Исикавы конфликты между арабами вспыхивают постоянно. Всегда кто-то пропадает.
— Здесь совершенно другой случай, — не согласился Мадура.
Блондин вытащил на свет первую фотографию:
— Абу Бакар, египтянин, разнорабочий из D4. Занимался шпионажем в пользу «Vector» и «TDI», мы давно уже за ним следили, — прокомментировал оперативник, — найден мертвым в контейнере для пищевых отходов. Практически успел раствориться.
Фотографию желеобразного египтянина опустили на стол, Мадура взял в руки следующий документ:
— Сато Даичи, японец, бармен из «Цифровых товаров». Мелкий скупщик и спекулянт. Его обугленный череп нашли в мусоросжигателе. Ещё бы день-два и от костей ничего не осталось. Повезло, что мусоросжигатель записали на техобслуживание.
Фотографию горящего в шахте скелета положили рядом с жидким египтянином, достали из папки новую, уже третью по счету:
— Братья Джапур, индусы, механики на тепло-электроподстанции. Склонные к жестокости и насилию процентщики. В заброшенных туннелях метро обходчик нашел их привязанными к потолку, крысы доедали останки. Есть подозрение, что висели они там не случайно и вероятнее всего живыми. Кто-то специально притащил близнецов поближе к изголодавшемуся гнезду.
Снимок крысиного выводка добавили в общую стопку.
— Ну и два робота-официанта из пищеблока, — закрыл папку Мадура, покрутил в руках фотографию обугленного транспортника, — рейдеры Паджираша нашли их в догорающем такси. Подбитый турелями джет прилетел со стороны Мегасити, рухнул в зыбучих песках. Хорошо, что у нас есть контакты среди мародеров.
Оперативник подвинул к себе пепельницу и сигареты, снова закинул ноги на стол. Заново подкурив, пуская к потолку ядовитый дым сигарет, блондин выжидающе уставился на своего начальника, дал тому время на осмысление.
— Слишком стерильно и без свидетелей, — подтвердил мысли оперативника глава отдела, вопросительно глянул на Мадуру, — никто ведь ничего не видел, я правильно понимаю? И убери ноги с моего стола!
— Да, никто ничего, — кивнул блондин, убрал ноги со стола. — Из любопытного разве что инцидент с братьями-процентщиками. Перед смертью индусы жестоко избили какого-то хафу, болтливого метиса из D4, требовали с него денег и долги по процентам. Я пообщался с этим полукровкой, там, конечно, болван-болваном. Убить семейку Джапур он точно не мог.
— Но у тебя же есть кто-то на примете? — потянулся к сигаретам глава безопасности, тоже подкурил. — Уверен, ты уже составил список подозреваемых.
— Разумеется, старик, — поморщился Мадура, — я же не ты, чтобы бросать очередное мутное дело на полпути.
Оперативник положил на стол ещё три досье, развернул первый скоросшиватель:
— Жан Батист, «француз», бывший цирковой клоун и трюкач. Работал в каком-то шапито на окраине города, пока не расстрелял из автомата проходящих мимо копов. Неделю назад устроился в Исикаву, говорит, что здоров. Предоставил справку из психлечебницы, — Мадура покрутил в руках ту самую справку, выбросил в мусорку. — Уже зарезал четверых рабочих и готовится зарезать пятого, своего нового сменщика. В данный момент занимается обслуживанием главной вентиляционной шахты в Исикаве и, если бы не его удивительная способность пролезать куда угодно, от него давно бы уже избавились. А пока хвалят.
— Да, действительно хвалят, — покрутил в руках снимок подозреваемого начальник безопасности. — Более того, готовят на повышение. Я беседовал с его начальником, Комура от него просто в восторге. Ладно, давай дальше.
Глава безопасности подвинул в сторону досье бывшего трюкача, вопросительно посмотрел на своего подчиненного.
— Аяко Такахаси, бездомная, — не стал затягивать блондин, открыл следующую папку. — С пяти лет жила на улице и подрабатывала на побегушках у Panda_VIRUS, в девять — впервые подключилась к крипто-ферме, в двенадцать — имплантировала себе первую деку. К двадцати пяти годам уже дважды пережила кибер-психоз, полностью аугментировала себе мозговую долю и хакнула домен своего бывшего работодателя — взломала сервера Panda_VIRUS. В настоящий момент официально работает в Исикаве, прошла два курса психотерапии и дезаугментацию. Всех контактировавших с ней андроидов постоянно отправляют на переработку. Причины не уточняются.
— Забавная девчушка, способная, — хмыкнул глава безопасности. — Главное, чтобы такую не своровали конкуренты, иначе Ишикава окончательно пойдет ко дну. Давай дальше.
— Ну и Бао Ямо, мутант, — открыл последнее досье Мадура, вытащил на свет фотографию огромного, непропорционально развитого японца. — Всю жизнь проработал возле противорадиационной стены, сначала рыбаком, потом в ночном клубе вышибалой. Огромен, глуп и невероятно силен. В Исикаву попал неделю назад с общим потоком мигрантов, устроился грузчиком в подземное хранилище. Количество раздавленных им мигрантов уже идет на десятки, но текущий начальник в нем души не чает.
— Ещё бы, — пожал плечами глава безопасности, — он ему морские контейнеры вручную переносит. Будь я начальником хранилища — обеими руками цеплялся бы за такого подчиненного и неважно сколько он в день давит мигрантов. Главное, чтобы работал.
— Все они находятся сейчас здесь, в юго-восточном отделении Исикавы и все они контактировали с убитыми, — подытожил Мадура, закрыл папку.
— Да, ты неплохо поработал, — откинулся в кресле глава безопасности, сложил руки на груди, — собрал мало кому известную информацию, порылся в архиве, напряг кого следует. Но это всё не то. Мы же оба с тобой понимаем, что почерк не тот.
Мадура самодовольно хмыкнул, вытащил из нагрудного кармана последний на сегодня фотоснимок, бросил на стол мятую карточку с замыленным изображением.
— Новенький из D4, - прокомментировал оперативник, — толстый ничем непримечательный мигрант, летающий на работы в пустоши. Разве что ест за десятерых и ходит в рваном комбинезоне.
Мадура снова закинул ноги на стол, подкурил, но вовремя сообразив, убрал те обратно.
— Вопросов не задает, ни о чем не спрашивает, ни с кем посторонним не контактирует, — продолжил описывать подозреваемого блондин. — Его досье совершенно обычное, на камерах ни одной четкой фотографии, никто не знает как его зовут. Просто безликая серая единица, улетающая и прилетающая каждый день с работы. Уважаемая Фуку-сан, на заставе которой он отработал всю неделю, тоже ничего конкретного не говорит, называет толстяка «простым рабочим». Никто даже не знает, как его зовут.
— Его зовут Иезекииль, — прокомментировал начальник безопасности, — и Комура уже записал его на увольнение. По завершению испытательного периода толстяка выпрут из корпорации, он осядет под крылом какой-нибудь местной банды, где его благополучно и застрелят. Так что оставь это дело в покое и присмотрись лучше к Фишер-сан.
Глава службы безопасности развернул свой монитор к подчиненному, показал тому фотографию новой сотрудницы.
— Молодая, перспективная, её хвалит твой отец. Он лично пригласил Фишер-сан в корпорацию и поручил нам за ней приглядывать.
Глава безопасности поднялся со своего кресла, застегнул пиджак, посмотрел на недоумевающего блондина:
— Так что давай, сходи познакомься, пообщайтесь, спроси не нужна ли женщине какая помощь. А толстяка оставь мне.
— Но…
— Никаких «но», — поморщился начальник отдела, направился к выходу из помещения. — Благополучие Фишер-сан для меня важнее, чем какой-то толстяк из D4. Да и ты, глядишь, перестанешь уже по борделям ходить. Я устал читать доклады о мертвых проститутках и твоих ночных «забавах», в узких кругах хорошо известных. Сколько ещё Исикава будет покрывать это безобразие? Корпораты так и рыщут вокруг твоей фамилии, пытаются раскопать что-нибудь поинтереснее. Через неделю биржевые торги и презентация микрочипа. Если кто-нибудь узнает про твои пьяные выходки, «TDI» нас с говном смешает, презентации будет конец. Ты всё понял? Вот и отлично. Не разочаровывай своего отца и меня в первую очередь, тебе ещё работать в этом отделе.
Погасив в кабинете свет, начальник службы безопасности Исикавы направился по своим делам.
Ёсиока не врал и действительно сам меня нашел. Меня и ещё четверых разнорабочих примерно схожей комплекции. Приказав всем нам полезать в грузовое такси, японец направил машину к северо-восточному отделению Исикавы, приземлил джет в паре метрах от «ISHIKAVA Transforming» — крупнейшему в Мегасити фармацевтическому заводу. Припарковав джет, вырубив двигатели, Ёсиока повел нас в сторону подземной автостоянки и трем хорошо одетым, миниатюрным служанкам, покорно дожидающимся возле шахты лифта. Спустившись на четыре уровня ниже, взяв каждого из нас под руки, улыбчивая прислуга развела нас по этажу и заперла в специально оборудованных кабинках с едой, водой и душевыми. Велев привести себя в порядок и хорошо поесть, немногословные японки выдали каждому по чистому однотонному костюму, попросили одеться. Затем у всех измеряли пульс, давление, проверили уровень гемоглобина в крови и некоторым выдали по шоколадке. Мигранты от всего происходящего были в неописуемом восторге.
— Понятия не имею что здесь происходит, но я на всё согласен! — восторженно таращились друг на друга арабы, улыбались мне, улыбались молчаливой прислуге и ждали пока грузовой лифт доставит нас ещё на пару этажей вглубь комплекса. — Как думаете, что будет дальше?
— Тебе не понравится, — посмотрел я на говорящего, расстегнул ворот рубашки, засучил рукава.
С характерным щелчком кабина лифта остановилась, двери открылись, взгляду предстало стерильно чистое, белоснежное помещение с кучей народа внутри и хирургическими столами. Схватив под руки остолбеневших мигрантов, прислуга потащила тех к врачам и медперсоналу, спокойному мне предложили идти самому. Для чего все эти приготовления и что последует дальше, в принципе, было понятно, единственное, что вызывало недоумение — откуда такая секретность? Могли бы просто накачать нас препаратами за ближайшим углом. Ещё и костюмы эти крутые всем выдали: такая дорогая ткань, приятная на ощупь структура, высококлассный пошив. Интересно, их разрешат оставить?
Я лег на операционный стол, дождался пока пристегнут ремни и введут иглы под кожу. Ощущая как заструилась химия по венам, повернул голову к арабам, понаблюдал за реакцией.
— Пустите! Пустите меня! Вы что?! Вы что делаете?! Я на такое не подписывался!! — в глазах будущей закуски читались страх и отчаяние, двое из трех пытались расстегнуть ремни и сбежать из операционной.
— Отпусти их, — в помещение зашел Ёсиока.
В угольно-черном пластиковом комбинезоне, с десантным обвесом и с оружием в руках, японец прошел в центр помещения, приказал врачам ослабить ремни и отпустить кричащих. Двое мигрантов тут же рванули к выходу, вскинув винтовку, японец пристрелил обоих.
— Кто ещё передумал? — выразительно посмотрел на меня Ёсиока, повел дулом автомата в нашу сторону. — Может у кого-то есть вопросы?
— Дай шоколадку, — попросил я боевика.
Ёсиока моей просьбы не понял. Боле того, японец убрал за спину автомат, забрал со стола последнюю шоколадку и пошел на выход. Приказав медперсоналу побыстрей с нами заканчивать, обладатель десантного комбинезона проверил время на часах и поспешил удалиться. Мы явно опаздывали на предстоящий банкет.
Медики отстегнули ремни. Прекратив закачивать в нас жидкое снотворное, врачи вытащили иглы, убрали аппаратуру и помогли подняться. Меня и оставшегося мигранта быстро поставили на ноги, придержали, чтобы стояли-не падали, после чего каждому вкололи убойную дозу стимулятора. Пускающий слюни араб пришел в сознание. Ещё через пару секунд в комнату принесли специальный чемодан, с кучей ампул и медицинским инъектором, всё ещё улыбчивая прислуга ввела нам под кожу афродизиак. Судя по запаху это цибетон — искусственно синтезируемый фермент вымершей столетия назад хищной африканской кошки, запрещен к использованию. Последним штрихом стала пудра. Используя специальный крахмал, сахара и явно женскую, миниатюрную кисточку, врачи замазали мне и арабу ушибы, ссадины и синяки под глазами, повели на выход. Теперь мы были сытые, довольные, румяные на вид, от нас приятно пахло и каждому встречному хотелось попробовать нас на вкус.
У выхода из комплекса дожидался Ёсиока.
— Полезайте в машину, — открыл нам двери нетерпеливый боевик, сел рядом, скомандовал водителю заводить мотор.
Небольшая колонна из трех безликих авто вырулила с территории «ISHIKAVA Transforming». Взяв курс на противоположный край города, важно колеся через центр Мегасити, машины повезли нас в сторону персидского залива и его доков. Я прислонился головой к стеклу. Наблюдая за счастливой жизнью местного беззаботного населения, во все глаза рассматривая нарядных прохожих, гирлянды, фонари и цифровых драконов, я не переставал задавать вопросы напряженному Ёсиока и расспрашивать боевика о традициях Нового года. То, что в Мегасити принято веселиться в честь самой обыкновенной календарной даты было для меня сильно в диковинку.
— Из какой норы ты вылез? — раздраженно посмотрел на меня японец. — У вас там в пустошах про Новый год никогда не слышали? Что за дикари там живут?
— А это что? — проигнорировал я издевку, указал на многотысячную толпу местных, с яркими огоньками в руках идущую смежным курсом. — Куда они все направляются?
— В святилище Мэйдзи, помолиться, — закатил глаза боевик, — этой традиции уже тысячи лет.
— В Мегасити есть японские святилища? — удивился я.
— У нас тут много чего есть, это же наш город.
— Вообще-то не ваш, — подал голос вновь проснувшийся араб, — Мегасити мульти национальный город.
— Ну да, всякого сброда хватает, — хмыкнул Ёсиока, — куда же без вас-то.
Оставшуюся часть дороги Ёсиока с нами не разговаривал. Японец даже отсел на противоположную часть салона, демонстрируя таким образом свою нелюбовь к мигрантам или «безмозглым америкази», как их принято здесь называть. Чем ближе мы были к докам, тем сильнее была эта нелюбовь.
Конец маршрута ознаменовался далеким фейерверком. Когда машины заехали на территорию заброшенного морского порта, далеко позади громыхнул салют, зазвучала музыка, а над городом возникло гигантское изображение улыбающейся Кьюриосити — искусственный интеллект поздравлял всех жителей мегаполиса с наступившим праздником 3468 нового года. Выглядело впечатляюще.
— На выход все, — скомандовал Ёсиока, открыл двери автомобиля.
Я выбрался из салона, оглянулся. Близлежащая территория была уже зачищена. Повсюду шныряли закованные в броню оперативники, растаскивали трупы, минировали пути отхода. Часть группы спешно заканчивала экипироваться: вешала на пояс плазменные резаки, лебедки, цепляла себе за спину баллоны с воздухом. Кто-то подключал питание в маскхалат, кто-то использовал продвинутую нейросеть, чтобы оставаться невидимым. Часть оперативников брала с собой электромагнитные подавители, для боя с аугментированными. В общем-то понятно. Единственное, что смущало — это отсутствие поясов шахида. Лишь трое из группы прицепили на себя комплект суицидника и если остальные думают, что ампула цианида их спасет, то они сильно заблуждаются. Будь у меня выбор, я бы предпочел сразу подорваться. Так хотя бы не рискуешь стать полумертвым донором, не сработай цианид достаточно быстро.
— Куда мы идем, для чего всё это?! — испуганно шепнул мне араб.
Я указал на одинокую высотку далеко впереди. Трехсотэтажное безликое здание, с кучей больниц, лечебниц и крематориев по периметру, всем своим видом демонстрировало кому принадлежит и чем занимаются её хозяева.
— Это логово Spiders tribe, — объяснил я вынужденному напарнику, — пристанище кровососущих фанатиков, следующих культу Пакунода. Основной вид деятельности: похищения, трансплантология, донорство переработанной крови.
— Что ещё за Пакунода?! — начал подозревать неладное бедолага.
— Мутант с острой формой порфирии, сидит на специфической диете из-за неспособности организма вырабатывать красные кровяные тельца. В последний раз, когда его видели он окончательно превратил себя в паука, считает свой культ новой ветвью эволюции.
— То есть они… вампиры? — вытаращился на меня араб.
— Они аугментированные, живущие по законам пауков. Клинки богомола и протезирование рук — их изобретение.
— Пошевеливайтесь! — ткнул в меня автоматом Ёсиока, погнал в сторону больниц, крематориев и главного здания клана.
Я на ходу оглянулся. Диверсионный отряд закончил приготовления, разбился по группам. Часть боевиков устремилась в сторону электростанции, питающей весь этот заброшенный комплекс, другая побежала в сторону психлечебницы и пунктов забора крови. Пятеро спустились в канализацию.
— Это частная операция, — наконец-то прояснил ситуацию японец, на ходу активировал маскхалат, — вместе с госпожой Саямо вы зайдете в главное здание и пробудете там сколько потребуется. Если переговоры пройдут неудачно и Саямо-сан не сможет переубедить пакунода, за дело примемся мы. От вас ничего не требуется. Просто дайте здешним тварям попить вашей крови.
— Переубедить в чем? — поинтересовался я.
— Не твое дело, — отбрил меня Ёсиока, — помалкивай и выполняй что сказано, мигрант недоделанный.
— В общем-то я уже сотрудник Исикавы, — напомнил я.
Боевик свернул в неприметный закуток, вывел нас к одинокой женской фигуре, дожидающейся в тени главного здания. Саямо-сан выглядела типичной японкой, далекой от реальной жизни и суровых будней этого жестокого мира. Миниатюрная, хрупкая, одетая в тоненькое кимоно, женщина стояла-дрожала на ветру и раз за разом поправляла заколку-цветок в своих волосах. В правой руке Саямо-сан удерживала небольшой кейс. Вероятнее всего с наличными.
— Всё готово, Саямо-сама, — быстро поклонился Ёсиока, — можем начинать. Эти двое, — показал в нашу сторону боевик, — станут вашим пропуском в Spiders tribe.
Я вытащил из кармана трофейное лезвие бакумадзу, сместился японке за спину. Приставив женщине лезвие к горлу, посмотрел на опешившего Ёсиока:
— Давай пропуск на химзавод, — потребовал я от боевика, — я знаю, он у тебя с собой.
— Ах ты жадный ублюдок! — нацелили в меня винтовку.
— Ёсиока-сан? — испуганно пропищала японка. — Что происходит?!
— Этот мигрант решил нас поиметь, — прорычал японец, — думает, самый умный.
Я надавил лезвием по горлу, надрезал такую нежную женскую кожу:
— Вы все уже трупы, — предупредил я боевика, — из логова Пакунода живыми не возвращаются. Пока ты здесь, отдай мне пропуск на химзавод, я не хочу остаться с пустыми руками.
— Ёсиока-сан, прошу вас! — пискнула японка. — Заплатите им! У нас нету времени на эти игры!
Боевик протянул мне заветную картонку.
— Теперь взрыватель, — попросил я японца. — В подземном комплексе вместе с цибетоном вы имплантировали нам капсулу взрывчатки, я знаю пульт у тебя.
Я забрал у боевика взрыватель.
— И шоколадку, — требовательно протянул я руку. — Дай шоколадку.
Все присутствующие, включая перепуганного араба, посмотрели на меня как на сумасшедшего.
— Давай шоколадку, — снова потребовал я.
Это у них здесь еда, вода и сахар вместо пудры, а я шоколад в своей жизни никогда не ел и очень хочу попробовать.
— Когда всё закончится, я оторву тебе голову, — Ёсиока бросил к моим ногами ту самую плитку шоколада.
— Считай, ты уже труп, — добавил японец.
— Возможно, — не стал я спорить, подобрал с земли драгоценный трофей.
Мы прекратили играть в гляделки. Боевик активировал функцию маскхалата, натуральным образом исчез. Я отпустил японку, убрал трофейное лезвие в карман. Достав из кармана пропуск-картонку, придирчиво изучил. Вроде бы настоящий. Спрятал обратно. Развернул этикетку вожделенной шоколадки, надкусил сладкую плитку. М-м-м… невероятно!
— Ты больной на голову, — покрутил у виска араб.
Я пожал плечами, развернулся. Сориентировавшись в направлении, подъедая такой вкусный шоколад, направился ко входу в логово. Самое сложное позади, планируемый Ёсиока взрыв больше не опасен, картонка у меня, так что пора выполнить и свою часть сделки. Заодно узнаем, побывал ли здесь джихадид. Уверен, что побывал. Как минимум, чтобы сделать себе очередную татуировку или купить пару литров высококачественной донорской крови. Людям его профессии всегда нужно иметь ведро запасной.
— Саямо-сан, рады вас видеть, — поприветствовал нас у входа бритоголовый культист, улыбнулся, демонстрируя полный рот саблевидных зубов.
Фанатик посмотрел на японку, на кейс в её руках, с особым удовольствием осмотрел нас с мигрантом.
— Очень… аппетитные, — довольно кивнул бритоголовый, — девочки будут в восторге.
Культист вдавил невидимую кнопку, открыл двери в логово.
— Вы можете проходить, — повел охранник рукой в сторону открывшегося прохода, — но сперва…
Над головой зазвучал цокот многочисленных лап. Перемещаясь по зданию точно паук, на землю спустился слепой старик, замер, принюхиваясь.
— Обыкновенная проверка, не переживайте, — пожал плечами культист.
— Эти двое могу зайти, — указал старик на мигранта и японку.
Бритоголовый обоих пропустил внутрь.
— А этот… — старик опасливо ко мне приблизился, шумно втянул носом воздух, — а этот… этот.
Прежде чем дед успел закричать, я проломил ему череп, сломал хребет и раздробил грудину. Хорошая была ищейка, старая, опытная. Дед сразу вспомнил кто перед ним. Следующим пришла очередь бритоголового. Фанатик попытался сбежать: выстрелил из пасти токсином, активировал протезы, вскарабкался по отвесной стене. Я достал из кармана лезвие-бритву, метнул в убегающего. С бабочкой в глазу, охранник свалился на землю. Я обыскал трупы, забрал из карманов кредиты. Осмотрев импланты старика и бритоголового, оставил те на местах. Дешевая аугментация, ничего интересного. Разве что протезированные зубы можно прихватить, но тогда придется выломать лысому челюсть. Лучше на обратном пути.
Я зашел в логово, догнал Саямо-сан и араба. Оба стояли в центре обширного зала, целиком и полностью забитого пакунода. Здесь же гремела музыка, всем и каждому раздавали бесплатный алкоголь, полностью обнаженные, под потолком бесновались приглашенные акробаты. Наше появление встретили заинтересованным взглядом. Практически все, кто принадлежал к культу, побросали свои дела и двинули на запах феромона.
— Саямо-сан, мы ждали вас, — к женщине подошел ещё один бритоголовый, рангом повыше и в черных одеждах, — прошу за мной.
Фанатик увел японку темными коридорами, я и араб остались одни в зале полном изголодавшихся тварей.
— Исикава же не бросит нас?! — побледнел мигрант. — Они своих не бросают!
Я переключил детонатор на нужную частоту.
— Держи, нажмешь, если станет совсем невмоготу, — отдал я взрыватель, пошел к бару.
Араба сразу же утащили на красные диваны, в толпу взбудораженных девиц. Меньше чем через минуту он уже выглядел бледной копией себя, истекал кровью и затуманенным взглядом смотрел на акробатов под потолком. Меня догнали у стойки, я даже не успел сделать заказ. Чужие зубы впились мне в шею, в плечо, схватили за руки, повалили на грязный пол. Пакунода стали заживо меня грызть. Я лежал и отсчитывал время, гадая что случится раньше — я умру от кровопотери или переговоры Саямо-сан завершатся неудачей. Неизвестно о чем она пришла договориться, но это всё зря. Пакунода никогда не дают согласия, кто угодно, но только не они.
Я сонно похлопал глазами. Практически обескровленный, прокусанный до кости, я обнаружил себя на удивление живым и совершенно в другом зале. Времени прошло где-то полчаса. Повсюду валялись спящие пакунода, по-прежнему гремела музыка, по атласным простыням стекал дешевый алкоголь. Судя по кровавому следу, меня и несчастного араба таскали между этажами, по лифтам и вообще по всему заведению, предлагали попробовать всем и каждому.
В помещении неожиданно вырубился свет. По потолку пошла рябь, запахло паленой проводкой, этажом выше сработала сигнализация. Ещё через секунду послышалась топот ног, стрельба и лязг металла, перестали работать лифты, на окна опустился стальной заслон. Ясно. Переговоры подошли к концу, результат неудачный, за дело принялся Ёсиока. Будем считать, что на этом мои обязательства закончены. Свою часть сделки я выполнил, задача усыпить фанатиков собственной кровью выполнена.
Я кое-как поднялся, встал. Покачиваясь, прошел к ближайшему столу, забрал у спящих кровопийц психотропы. Смешав «китайчика» и «багровый туман», вколол получившуюся бормотуху себе под ребра. Бодрит. Прошелся по этажам, отыскал вынужденного напарника. Удивительно, но араб был все ещё жив. Белее белого, мигрант лежал в куче трупов и расслышать его дыхание стоило мне больших трудов. Оттащил беднягу поближе к выходу.
Закончив с обязательной частью, направился к заблокированной шахте лифта, выбил дверь. Пока наверху шла стрельба и гремели взрывы, я спустился в самую бездну комплекса — на сорок этажей ниже. Оказавшись в подземной части логова, достал из кармана трофейное лицо японца. То самое, парафином обработанное и отобранное у андроида-барыги. Переодев личину, пошел искать главную самку.
Нужная мне особь обнаружилась в ремонтном блоке. Отдыхая в капсуле подзарядки, вольготно попивая свежую человеческую кровь, паучиха обсуждала несовершенство мужского индивидуума и жаловались своим подругам на тяжелую женскую долю. По мнению главной пакунода японским мужикам не хватало мужественности, а мигранты-арабы были слишком тупы и неотесанные, чтобы строить с ними какие-то отношения. Я зашел в этот гадюшник, закрыл за собой двери.
— Первый, кто заговорит, умрет быстро, — озвучил я свое предложение, обвел женский коллектив внимательным взглядом. — Итак, кто видел джихадида? Зачем он сюда приходил?
В помещении воцарилась тишина, у главной самки буквально отвисла челюсть. Длилась эта стеснительная заминка недолго, встрепенувшись, паучиха махнула рукой:
— Девочки, а ну тащите его сюда, — приказала охотникам пакунода, — но только нежно, без кишок по стенам.
Два десятка аугментированных разом пришли в движение, активировали клинки и импланты, обнажили стальные зубы. Я достал из кармана бритву, пошел на встречу. Допрос длился пятнадцать минут. Всё, что удалось выяснить — игиловец приходил. Джихадид прилетал неделю назад, привозил с собой какого-то японского мальчика. Этого было недостаточно, информации по-прежнему мало.
Я вытер руки от крови, убрал бритву. Схватив за кишки главную самку, потащил её на выход из помещения.
— Ты труп! Ты уже труп!! Ты понимаешь с кем связался?! — визжала в мою сторону пакунода, угрожала, брыкалась и практически плевалась ядом. — Я сожру тебя, я перегрызу тебе горло, я вскрою твою тупую башку, я… я… да я тебя…!
Стены коридора качнулись, где-то наверху раздался мощный хлопок. Первый из поясов шахида только что сработал, а значит отряд Ёсиока перешел в фазу выживания. Операция провалена, японец, возможно, уже труп, выживших членов его группы кровососы берут живьем. Пока ещё пытаются, судя по незатихающим стрельбе и взрывам, но долго так продолжаться не может. Силы слишком неравны, боеприпасов наверняка не хватает, а культисты злы и лезут со всех сторон. Я знаю тактику Spiders tribe, с потерями здесь никто не считается.
Я свернул к закрытым дверям, использовал вопящую пакунода, чтобы открыть бронированный заслон. Электронный глаз биоскана распознал паучиху, деактивировал замок, стальная переборка отъехала в сторону. Работающие в мастерской татуировщики, многочисленный персонал и два десятка всевозможных посетителей разом повернулись в нашу сторону.
— Ну вот ты и труп, недоумок!! — возликовала паучиха, крикнула через весь зал огромному бритоголовому культисту: — Кенши, оторви руки этому кретину, я хочу видеть, как он истекает кровью!!
Татуировщик прекратил работу, отложил иглы в сторону. Не повторяя ошибок самодовольной паучихи, громила вдавил кнопку сигнализации, активировал на этаже режим тревоги. Противно взвыла сирена, со всех сторон послышался цокот многочисленных лап, собрав вокруг себя прибежавших пакунода, гигант направился в мою сторону.
— Расскажите мне про игиловца, — попросил я наступающих кровососов, — первый, кто заговорит, умрет быстро.
Бритоголовый задействовал импланты, обнажил клинки богомола. Я вытащил из кармана лезвие-бритву, раскрыл бабочку. Ну почему нельзя по-простому? Опять эти убийства и пытки. Я разрезал всех пакунода на ленты, распустил татуировщиков на лоскуты, выпытывая информацию про джихадида. Игиловец здесь появлялся. Боевик спускался к паукам, делал себе татуировку Амеша-Спенты — духовного воплощения их единого бога и по совместительству символа войны, кровавого мщения, вестника страха, боли и ненависти. Зороастризм, принятый ИГИЛ взамен устаревшего ислама, давно уже напоминал бледную тень той «благой веры», которой некогда являлся. Постъядерное голодное будущее, полное убийств, насилия и жестокости, способно исковеркать что угодно. Особенно, такую вещь, как религия.
Я вернулся в коридор, потащил упыриху вдоль проводов и обледенелой трассы с хладагентом. Где-то рядом был крио-комплекс.
— У тебя ещё есть шанс! Ты всё ещё можешь уйти, сбежать, пока не поздно! — вся в крови, кишках и частях тел других пакунода, главная самка по-прежнему пыталась мне угрожать, запугивала, истерила, но уже не так активно. — Подумай, кретин, пошевели мозгами! Ты здесь обречен! Ты в ловушке, ты в нашем логове! Живым отсюда ещё никто не возвращался!
Я свернул к обледенелой двери, прислонил болтливую пакунода лицом к сканеру. Зеленый глаз индикатора приветливо моргнул, двери открылись, из темных глубин помещения выкатился шестилапый удильщик.
— Я тебя не знаю, — мерзко перебирая лапками, забеспокоился аугментированный, задумался, запереживал. — А почему я тебя не знаю? Как так вышло? Откуда у тебя это лицо?
— Проблемы с моим лицом? — теперь уже я заинтересовался.
— Да-да-да, большие проблемы, — засеменил вокруг меня охотник, подключил к анализу всевозможные детекторы, импланты и сканеры, — очень странное лицо, молодое, японское, но в базах нет. Только записи в архивах. Придется его забрать!
— Убей его, удильщик! — требовательно заголосила самка. — Сдери с него шкуру! Оторви лицо, вырви ему руки и ноги!
— Да-да-да, — согласно закивал шестилапый, нетерпеливо обнажил клинки и лезвия. — Так и сделаем, нам придется, очень странное лицо!
— Ну уж нет, спасибо, — обломал я пауку его клыки и протезы, вырвал импланты, вскрыл черепную коробку.
Подхватив булькающую тушу, затянул удильщика в его крио-логово, подсоединил к базе данных. Пока сервер изучал архивы и копошился в мозгах шестилапого, формируя отчет по моему запросу, я обошел помещение, прогулялся по обледенелому комплексу, изучая собранную удильщиком коллекцию.
«JINTO GROUP», «Motoman Roboticks», «Reliance Industries Limited», «Vector» — в помещении болтались свыше десятка замороженных японцев. С проводами в башке, за ноги подвешенные к потолку, представители самых разных корпораций помогали кровососу добыть пароли. Здесь нашлись даже пленники из «TDI». Два старика азиата в дорогих черных костюмах висели в дальней части зала. Эти двое использовались удильщиком для доступа к банковским счетам. Если верить компьютеру и цифрам прогресса на его главном экране, то взлом ячейки будет завершен уже через сорок четыре часа. Достаточно быстро на мой взгляд. Аналогичный хакинг со стороны Паджираша занял бы от трех недель минимум. Корпораты к этому времени давно бы уже вычислили пропажу сотрудников и сменили пароли.
Я отключил сдохшего удильщика, развернул отчет о парафиновом лице неизвестного японца. Сервера пакунода неожиданно выдали информацию, датируемую от 2750-го года. Если верить кровососущим и фотографиям из их архива, то человек, чьё лицо я сейчас ношу, появлялся на улицах Мегасити примерно семьсот лет назад. Ещё два замыленных снимка указывали на его присутствие уже в третьем тысячелетии и самый последний — на присутствие уже в наши дни. Примерно год назад, если судить по дате на короткой видеозаписи. На этой же видеозаписи можно было рассмотреть «Cybertech», «Future sistems» и «Oculus Mnemonia», принадлежащие Кьюриосити основные её производства, а также многочисленные тела андроидов, горящий джет и трупы местных жителей. Судя по всему случилась какая-то бойня.
Я переписал загадочные видео на носитель, спрятал флешку в карман. Подхватив за волосы брыкающуюся пакунода, вышел из крио-комплекса. Дорогу перегородило полчище мелких уродцев, прибежавших на вой сирены и жаждущих крови. Больше сотни кровососущих детишек с лезвиями в руках и голодным взглядом пришли не столько ликвидировать угрозу, сколько живьем загрызть ослабевшую самку. Собственные дети намеревались добить паучиху.
Я отступил на территорию складов, забаррикадировался в блоке ремонта и переработки запчастей. Пока визжащая детвора ломилась в стальные двери и угрожала паучихе испить её крови, смастерил простенький огнемет, сжег мелюзгу дотла. Полчище крыс, прибежавшее на запах жаренного, также превратились в обугленные головешки. Аналогичная участь постигла и местных сервиторов — касту плебеев, занимающуюся уборкой нечистот и отходов. Уродливые аугментированные, собранные из говна и палок, пытались загрызть раненную самку. Сделать я этого им, разумеется, не позволил.
— Слышишь, давай договоримся?! — донеслось моих ушей. Главная пакунода неожиданно попыталась меня купить и договориться. — Чего тебе надо? У меня есть всё! Понимаешь?! Всё! Чего ты от нас хочешь?!
Я притормозил, принюхался, пытаясь найти в переплетении этих туннелей гнездо шелкопряда. Уловив запах нужной мне особи, двинул в отдаленную часть логова, на звук гудящих кабелей и свист кислородных трубок. Наверху к этому времени прогремел уже второй по счету взрыв, крики и стрельба начали затихать, ещё через минуту рванул последний из поясов шахида.
Я приложил паучиху к биоскану, разблокировал ворота. Открыв проход к шелкопряду, пошел вдоль проводов, шлангов и капсул жизнеобеспечения. По меньшей мере три сотни человек лежали внутри стеклянных боксов, спали, потребляли своим телом электроэнергию и находились в прямом подключении к мега-нет. Судя по всему это и была одна из тех крипто-ферм, про которые я уже столько раз слышал.
Шелкопряд меня ждал. Забаррикадировавшись в отдельной пуленепробиваемой комнате, главный администратор паучьих сетей показал мне «фак», продемонстрировал средний палец при моем появлении. Я вытащил из кармана лезвие-бритву, поманил кровососа на выход. Паук демонстративно фыркнул, показал мне второй средний палец и вдавил кнопку аварийного затопления. Ладно.
По колено в воде, я отыскал все вент-решетки, системы фильтрации и обводящие каналы в помещении, наглухо закупорил. Обошел по кругу крипто-ферму, раздобыл стальную трубу покрепче и заблокировал шелкопряду выход наружу. Выломал кислородный шланг в одной из капсул с подключенными, подтянул тот к убежищу кровососа, просунул в единственную оставшуюся щель. Усилив напор, выкрутив подачу кислорода на максимум, я сложил руки на груди и остался наблюдать за пауком, замер напротив единственного окна в его непроницаемом убежище.
Через две минуты кровосос попросился на выход. Шелкопряд стал прорываться наружу, биться о двери и пытаться спастись от нарастающего в его комнате давления. Я отрицательно покачал головой. Нужно было соглашаться раньше. Ещё через две минуты у паука носом пошла кровь, кровью налились глаза, губы, брызнуло из ушей. Последние тридцать секунд, когда давление в камере превысило критическое, а двери и окна вылетели от напряжения, паука разметало киселем по стенам, расплескало по всей его пуленепробиваемой комнате жидким холодцом.
Я зашел внутрь, отключил систему аварийного затопления. Отыскав в случившемся бардаке головной имплант убитого, подключился к паучьей сети, вывел на экран всю информацию по торговым путям, линиям сбыта и точкам интереса пакунода. Размах поражал. Влияние пауков распространялось на всю северо-восточную часть залива, охватывало детские сады, приюты и лечебницы, достигало магистральных путей и затрагивало даже центр города. Кровососы сбывали переработанную кровь в жилые блоки и ночные клубы, держали под своим контролем наркопритоны и благотворительные фонды, управляли несколькими телеканалами, финансировали продажных политиков, шантажировали неподкупных полицейских и даже имели дело с самой большой в Мегасити религиозной общиной. Пакунода тайно продавали буддистам импланты, оружие и всевозможные психотропы.
Я ввел поисковый запрос, велел серверу сформировать отчет про джихадида и его появлениям на территории клана. Спустя две минуты получил подробную карту с указанием точек интереса, где боевик появляется чаще всего. Самым посещаемым был «CITY Paradise» — элитный жилой комплекс в центре города, где стоимость жилья достигала каких-то заоблачных высот, а реактивный транспорт был запрещен к использованию. Только наземные авто, лифты, неспешные прогулки и другие причуды богатой японской жизни.
В принципе, на этом всё. Добытой по джихадиду информации было вполне достаточно и можно покидать логово, но сперва…
— Ты что задумал?! Ты что творишь?! А ну назад, стой! — всполошилась главная самка. — Ты все равно туда не пройдешь! У меня нет туда доступа! Ни у кого его нет!
Я потянул испуганную паучиху к главному серверу, спустился в абсолютную темноту здешних туннелей.
— Они съедят нас, понимаешь? Они никого не щадят! Нельзя туда спускаться!! — заскреблась по полу визжащая самка, попыталась ползти обратно на свет, подальше от молчаливой темноты собственного логова.
Я прислонил истеричку к ближайшей стене, активировал чужим лицом неприметную дверь. Красный луч био-скана одобряюще моргнул, сменил свой цвет на зеленый, потайная дверь оружейной комнаты отъехала в сторону. Я прошел вглубь помещения, осмотрел собранные пакунода образцы наступательного вооружения. Впечатляющая коллекция. Гранатометный комплекс ХМ-30 с программируемой дистанцией и временем взрыва, довоенный экспериментальный МАНЕМ — лазерная пушка на свободных электронах, знаменитый российский Chekmate — сверх убойный плазменный огнемет на реактивной струе. Кровососы всё это умудрились раскопать, привезти в Мегасити и довести до ума, подготовить к перепродаже.
— Бери! Забирай! Возьми, что хочешь, только оставь нас в покое!! — стала выпрашивать свободу главная самка. — Ты за этим сюда пришел? За этим?!
Я внимательно осмотрел все стеллажи, полки и стены, сконцентрировался, напряг слух. Сообразив что именно здесь не так и откуда слышен этот загадочный шелест, подхватил гранатомет, вернулся обратно в коридор и спустил курок. Снаряд пролетел через всю оружейную, в щепки разнес бетонную стену и открыл проход в дополнительную комнату. На специальной магнитной подставке, защищенная от пыли, влаги и воздуха, тщательно скрываемая от посторонних глаз в комнате хранилась катуза — единственный в своем роде энергетический клинок. Я малость оторопел, соображая над увиденным, прошел к постаменту, взял катану в руки. Меч словно ожил, загудел, искрясь на своем лезвии яркими всполохами. Источая вокруг себя зловещее свечение, катуза просилась в бой, жаждала свободы, крови и новых свершений. Воистину удивительный артефакт.
Я забрал клинок и ножны, подхватил за волосы визжащую пакунода. Свернув прежним маршрутом, потащил истерящую самку дальше в темноту, навстречу главному процессору всего этого кровососущего логова. Остановившись напротив непроницаемой титановой стены и двух её роботов-охранников, расчехлил катану, рванул вперед. Бой вышел недолгим. Обе машины были слишком молоды и непоследовательны, высокотехнологичны, быстры, но без реального опыта сражений. Я разрубил охрану, разрезал титановую дверь, используя катузу как плазменный резак. Затащив в образовавшуюся дыру брыкающуюся самку, глянул по сторонам.
— Прятаться бесполезно, — позвал я искусственный интеллект, — выходи, я знаю ты здесь.
Помещение озарило ярко-красное свечение, темнота отступила, послышались несуществующие шаги. Используя внешний вид и образ развратной японской женщины, из недр помещения вышел искусственный интеллект, подошел ко мне вальяжной походкой. Главный разум паучьего логова, заботливая мать всего этого кровососущего выводка и прямой конкурент цифровой Кьюриосити посмотрела на меня с самодовольной ухмылкой. ИИ думала торговаться.
Я обнажил катузу, вскрыл взрывозащищенную панель сервера, выдрал провода. Достав из кармана имплант шелкопряда, подключился к ИИ.
— Ты… ты что творишь?! Одумайся! Прекрати! Оставь меня в покое!! — изменилась в лице цифровая мать, испугалась, запаниковала.
Я ввел личный код и адрес, послал запрос далеко в пески Паджираша на старый заброшенный сервер. Отклик пришел через двадцать минут. Одинокая строчка текста уточняла статус товара и предлагала обмен. Я подтвердил передачу, открыл канал, деактивировал протоколы безопасности.
— Что?! Нет… Нет! Только не это! Только не так! Я не хочу! — ужаснулся цифровой интеллект, попытался сопротивляться, дать отпор захватывающей его другой сети.
Пустоши забирали нелегала в свои недра. Минус двести лет в крио-кубе в обмен на цифровой разум клана Пакунода. Тайное правительство Паджираша соглашалось пересмотреть мой статус, аннулировать часть смертного приговора. В мире, где зарабатываешь на жизнь войной и диверсиями, боевикам вроде меня приходится выкупать свою свободу, идти на сделку с государством, которое тебя когда-то и породило.
Я заблокировал ИИ на сервере. Отрубил все пути к побегу, стер все ключи, запретил выключать голограмму. Наблюдая, как мечется по залу испуганный интеллект, подтянул главную самку в центр помещения, сломал паучихе руки и ноги. Обнажив катузу, вынуждая ИИ наблюдать за происходящим, я разрезал паучиху на тонкие ломтики, кусочек за кусочком нашинковал ту в салат. Цифровой разум не выдержал издевательств над собственным потомством. Воля машины была сломлена, цифровой разум прекратил сопротивляться. Жалобно моргнув голограммой, искусственный интеллект пакунода бесследно растворился в серверах Паджираша.
Я убрал катузу в ножны, оставил трупы, пошел на выход. Главное здание всё ещё держало бронированные щиты, на территории доков по-прежнему стоял режим тревоги, но с энергетическим клинком в руках покинуть логово не составляло проблем. Я прорезал в стальном заслоне дыру, закинул на плечо обескровленного араба, выбрался наружу. У кромки горизонта поднимался рассвет, повсюду валялись тела кровососов, горела электростанция, полыхали огнем пункты сбора крови. Недалеко от входа валялся ещё живой Ёсиока. Хватаясь за разорванный живот, боевик пускал изо рта кровавую пену и просил прощения у Саямо-сан за проваленную операцию. Женщина, вся в рваном кимоно и со слезами на глазах, рыдала над своим телохранителем и не выпускала из рук фотографию маленького мальчика.
Я подошел поближе, опустил араба на землю, забрал из рук несчастной фотокарточку.
— Вы за ним сюда приходили? Хотели выкупить его у Пакунода? — посмотрел я на снимок улыбающегося японского паренька.
— Этой мой сын! Это мой Хаямо! Они украли его! — бросилась ко мне женщина. — Прошу, помогите! Помогите моему сыну! Он все ещё где-то здесь, я знаю это!
Я задрал голову к небу, посмотрел на шпиль главного здания. На последнем этаже горел свет.
— Он там, — указал я на окна трехсотого этажа, — в личных покоях главного культиста.
— Откуда ты знаешь? — пробулькал Ёсиока. — Ты же просто мигрант!
Я задумался. Фанатика нужно обезглавить. Даже если главная самка мертва и стерт искусственный интеллект, живой культист способен возродить логово, набрать новых последователей и реанимировать гнездо. Старого педофила нужно убить, он здесь главная опасность.
Я подошел к главному зданию, вывернул из суставов руки и ноги. Взяв катузу в зубы, прислонившись спиной к стене, стал подниматься наверх, в позе паука полез на трехсотый этаж. Через двадцать минут всё было кончено. Весь в крови, я спустился обратно, передал бессознательного мальчика матери в руки.
— И что дальше? Будешь требовать с нас денег? За своё самоотверженное спасение? — сплюнул в мою сторону Ёсиока. — Такие у вас законы в пустыне? Всё ради денег? Жадный ты ублюдок.
Я обнажил катузу, снес Ёсиока голову. В чем он действительно прав, так это в том, что законы в пустыне есть. Японец слишком много узнал, он видел на что я способен, видел катузу в моих руках. Оставлять свидетелей было нельзя. Ни его, ни его отряд. Любой из них мог начать действовать, раскрыть ненужную информацию о моих способностях, дать заинтересованным наводку. Поэтому я добил всех. Нашел последних выживших из отряда Ёсиока, нагнал тех в канализации. У оперативников был реальный шанс остаться в живых.
— Что вы наделали?! Зачем?! Вы убили его!! — в истерике закричала японка, бросилась к трупу своего верного телохранителя
Я достал из кармана психотропы, смешал в нужной дозировке. Всадив дозу препарата истерящей японке, закинул её в ближайшей джет, запрограммировал автопилот. Загрузив на пассажирское сиденье спасенного паренька, засунув в багажник араба, направил всю семью в сторону Исикавы. Завтра никто из них ничего не вспомнит. Не всю картину целиком и уж точно не это последнее убийство. Паренька со временем похитят обратно, джихадид увезет его в другое логово, к другому культисту. Саямо-сан наверняка убьют. Она слишком сильно засветилась в этой операции и её смерть лишь вопрос времени. Араб будет жив. Возможно даже сохранит работу в Исикаве если выдержит многочасовой допрос. Бедолага будет первым подозреваемым во всём этом кровавом деле с пакунода. А я пойду на химзавод. Пять дней легальной, чистой, нормальной работы без убийств, крови и расчлененки. Надеюсь, все эти смерти на моих руках стоили того.