Нужное нам общежитие располагалось возле станции метро и судя по характерным толчкам и мелкой вибрации, ветка подземных путей пролегала прямо под зданием. Я отыскал иероглиф D4. Койко-место нашей группы находилось в подземной части комплекса и занимало собой весь подвальный этаж. Ниже были только водопровод, коммуникации и спуск в туннели.
Я прошел по коридору, остановился возле поцарапанных и с облезлой краской автоматических дверей. Стальная переборка отъехала в сторону. Взгляду открылась протяженная, с искусственным освещением жилая полоса, большую часть которой занимала смуглолицая диаспора в белых одеждах. У входа ютились мексиканцы. Им для комфортного проживания отвели меньше трети всей территории.
— Hola! — приглушенно, совсем не громко поприветствовал меньше ближайший латинос.
Плотной гурьбой забившись в своем уголке, мексиканцы все вместе смотрели новенький телеприемник и периодически молились, нашептывая многочисленным изображениям у соседней стены. Свойственное мексиканцам религиозное разнообразие было столь велико, что наряду с Шиле-тотек, Тонатиу и Санта Муэрте, богиней смерти, здесь же висели рисунки электронной Кьюриосити, фотография Такедо Ишикавы, главы корпорации, и цифровой портрет знакомого мне Ниобу Кетано — лидера японских хакеров. Ещё мексиканцы молились огнетушителю. Видимо, чтобы в блоке не случалось пожаров.
— Эта территория — наш храм, а ты здесь — гость, — констатировал подошедший ко мне араб. — Жить вы будете там.
Толстый кривой палец указал на ржавую койку и забившихся в уголок мексиканцев. Я ещё раз обвел взглядом помещение. Почти всё пространство жилого блока отобрали себе саудиты. Коренные жители персидского залива превратили этаж в некое подобие мечети, выделив всем не-арабам вокруг скромные восемь квадратных метров на существование. На самом деле чистокровных саудитов было лишь двое. Остальные, судя по кучерявым волосам и кирпичному оттенку кожи, являлись жителями государства, которого в третьем тысячелетии больше не существовало — Египта. Завесив всё помещение коврами и паласами, нарядившись в традиционную для них кандуру, так называемые саудиты улыбались мне золотыми протезами, смотрели кабельное TV и ждали дальнейшего развития событий.
— Отвали, — подвинул я в сторону застопорившего путь громилу.
Протащив Хосе через весь блок, положил того на чистую койку, осмотрелся. Свободных мест больше не было. Все кровати забрали себе арабы, соорудив из них в центре помещения комфортный лежак. Туда же подтянули шкафчики для одежды, торговый автомат, инфо-панель и единственный на весь блок источник чистой питьевой воды — нержавеющий водонапорный кран.
— Вижу ты не понял ситуации, — скрипя зубами вновь сообщил мне египтянин. — Комура назначил меня главным в этом блоке…
Я устало прикрыл веки. Не желая затевать конфликт, проигнорировал всё, что мне говорят и попытался заснуть. Через десять минут золотозубая компания толпилась возле нас уже всей своей кучей, настойчиво предлагала убраться с чистых кроватей и угрожала проблемами. В десять вечера, когда все разговоры и доводы не возымели успеха, саудиты наконец-то разбрелись по своим койкам и оставили нас в покое.
Всю ночь арабы скрипели кроватями, курили, смотрели кабельное TV и не давали заснуть. Особенно громко обсуждались странные горбатые животные, цветную голограмму которых я никогда раньше не видел. Саудиты называли зверя «верблюдом», громко спорили о реальной стоимости живого образца и готовы были из-за него подраться. Я всю ночь просидел в полубредовой рваной дреме, дергаясь от постоянного скрипа и подкидываясь от малейшего шороха. Мне постоянно снились ямы джихада, горящие напалмом подземные туннели и бьющиеся в самозабвенном экстазе игиловские фанатики.
Под утро, когда нервная система окончательно разболталась, а саудиты наконец-то решили лечь поспать, автоматические двери жилого блока внезапно открылись. На пороге общежития показалась преобразившаяся пакистанка. Та самая, что ехала со мной в автобусе, сидела в первом ряду. Теперь уже в деловом костюме и с самодовольным выражением лица, пакистанка зачем-то пришла в этот корпус, спустилась к нам на этаж. Не в ладах с собственной нервной системой, весь дерганный, я подхватил с пола какую-то трубу и инстинктивно метнул. Болванка стальным снарядом пролетела до самых дверей и только чудо сработавшей автоматики спасло улыбающуюся дуру от моментальной смерти. Двери жилого блока резко закрылись, стальная труба разнесла электронный замок, отскочила к мексиканцам и застряла в боге-огнетушителе.
С криками и воплями пакистанка умчалась в неизвестном направлении, все, кто был в помещении, повскакивали со своих мест. Я тоже вскочил, быстро застегнул комбинезон, накинул куртку. Растолкав Хосе, показал заспанному метису упитанного кучерявого саудита, особо сильно скрипевшего кроватью.
— Узнай чем занимается и куда ходит, — дал я Хосе установку. — В разговоры не вступай, рядом не ходи, просто понаблюдай за ним.
— Зачем это? — сонно похлопал глазами японец, с недоумением на меня уставился.
— Просто так, — не стал я вдаваться в подробности, зашнуровал кроссовки и вышел из блока.
Внутренний двор Исикавы был абсолютно пуст. Над Мегасити только-только зарождался рассвет, повсюду горели неоновые фонари, в воздухе витала приятная прохлада. Я прошел до административного здания, порылся в ближайшей мусорке, достал недокуренный бычок. С сигаретой в зубах и с желанием привести нервы в порядок, я отыскал припрятанную ранее метелку, докурил и начал подметать двор. Твердо решив освоить эту пока ещё непонятную для себя профессию, я ходил от здания к зданию, однотипно махал веником и думал над аугментацией. Без качественных имплантов и правильной экипировки в Исикаве мне делать нечего, это факт. В ближайшее время игиловец сделает очередной ход, учтет предыдущие ошибки и шансов не подохнуть в канаве станет значительно меньше. Но аугментация в Мегасити запрещена, и не каждый хирург возьмется пришивать тебе бионическую конечность. Нужно какое-то другое решение. Легальное, если я не хочу иметь проблем с полицейскими.
В моих руках громко треснуло. Разбросав на бетон ветки и сучья, надвое развалившись сухим черенком, уже вторая по счету метелка приказала долго жить. Некачественный здесь инвентарь. Я быстро подобрал все обломки, спрятал куда подальше. Избавившись от деревяшек, затерев следы причиненного ущерба, вернулся к административному зданию. У центральной площадки меня поджидала группа в серых комбинезонах.
— Привет, хочу с тобой познакомиться, — разглядывая меня пустым безжизненным взглядом, вяло протянул руку неизвестный.
Я осмотрел эту чахлую компанию: синяки под глазами, бледная кожа, нескладная фигура. Худые, побитые. Кажется, дунь на них и придется бегать-собирать этих заморышей по всему Мегасити, так хлипко они стоят-покачиваются на своих двоих. Не такие обдолбанные как это часто бывает и с фирменным логотипом «ISHIKAVA» на груди, тем не менее, передо мной стоял самый редкий и дорогой вид хакеров из ныне живущих — красноглазые «анонимус». Умеет Исикава подбирать сотрудников.
— Куродо, — ещё раз представился бледнокожий, в очередной протянул мне свою виртуальную ладонь.
Я с сомнением в глазах посмотрел на эту цифровую модель.
— Ох, прости, — почесал в затылке доходяга, выключил иллюзию, — привычка.
Японец стянул с правой руки кожаную перчатку, обработал ладонь дезинфицирующей салфеткой.
— Чистая, никаких вирусов, — заверил меня так называемый Куродо, вяло улыбнулся.
Я коротко осмотрелся. На площадку понемногу стекался народ, заходили по посадку первые джеты, неподалеку стояла группа уборщиков. Вчерашние, из Е12. Судя по жадному взгляду и кабелям в руках, арабы следили за анонимус, поджидали их, но в моем присутствии приближаться побаивались. Я заметил Комуру. С планшетом в руках и недовольной миной, старик возник на площадке, начал ходить между транспортниками и считать по головам мигрантов. Нужно было поторапливаться.
Я тяжело вздохнул. Понимая всю подоплеку дела, протянул хакеру руку. Амбалы из Е12, заметив рукопожатие, свалили в туман.
— Сломал… — удивленно пробормотал анонимус, посмотрел на свою обвисшую конечность.
Тем не менее, хакер облегченно выдохнул:
— Нужен будет хороший код — обращайся, — заверил меня красноглазый.
Кивнув своим исхудалым товарищам, Куродо повел группу на работу. Я направился к недовольному начальнику, подошел к толпе рабочих.
— D4? — раздался удивленный скрип.
Разглядывая меня точно приведение, Комура притормозил напротив, озадаченно нахмурил брови. Его можно понять — никто из нашего блока на работу не вышел: ни египтяне, ни саудиты, ни даже исполнительные и трудолюбивые мексиканцы, что выглядело немного странным. Подозреваю, что D4 — это блок для безнадежных, для тех, кому больших свершений в Исикаве ожидать не приходится. Не удивлюсь если Комура уже махнул на нас рукой и просто ждет, когда мы растворимся в городских трущобах, выйдем за красно-белый шлагбаум и больше никогда не вернемся.
— А где второй? — просипел старик. — Где этот болтливый хафу — маменькин сынок?
— Я вместо него, — осуждающе посмотрел я на Комуру, — отработаю за двоих.
— Можно подумать ты кому-то нужен, — скривился дед, — метелку и ту держать не умеешь.
Планшет в руках японца неожиданно проснулся, моргнул входящим сообщением. Комура удивленно полез в экран, вдавил виртуальную кнопку. Пока озадаченный японец сверлил взглядом компьютер и по третьему разу перечитывал сообщение, на площадку приземлился запыленный джет, нагло растолкал всех при посадке. Погасив маячки, не выключая двигателей, транспортник завис над бетонной площадкой, открыл двери в салон. Из салона показался вчерашний коп, молча кивнул мне «залезай».
— К Фуку-тян на работы, — недоумевающе подтвердил Комура, ещё раз посмотрел в экран своего планшета, — на тебя пришел запрос.
— Не свезло жиробасу, — хохотнули ближайшие мигранты.
— Вы тоже летите, — обломал уборщиков старик, вырубил планшет, погнал мигрантов в салон перевозчика.
Я попил из ближайшего фонтана, пошел на посадку. Комуру аж перекосило. Казалось, ещё чуть-чуть и сделает себе харакири от увиденного. Не пойму, ему и воды для нас жалко? Во всей округе ни одного питьевого крана, какие ещё были варианты? Под недовольный взгляд старика я забрался в транспортник, сел, пристегнулся. Джет мгновенно набрал высоту, выбрал направление и уже через двадцать минут сумасшедшей болтанки мы были в пустошах, летели сквозь пески Паджираша к Фуку-сан и её заставе.
Старуха нас ждала. Не успел транспортник вытряхнуть последнего мигранта, как параноидальная хозяйка уже тыкала винтовкой всем в нос, угрожала вытрясти из арабов душу и велела андроиду побыстрее раздавать мешки. Я выпрыгнул последним: выслушал предупреждение полицейского, сверил часы и спрыгнул на запыленный бетон укрепления, выжидающе посмотрел на сумасшедшую.
— Чего вылупился?! — зыркнула на меня хозяйка укрепления как будто ничего и не было. — Понравилась что ли? А ну бери этих гавриков и марш за стену! И чтобы без рад-травы никто не возвращался!
Старуха вдавила кнопку, активировала заслонку. Пока мигранты нехотя покидали территорию, ко мне подошел андроид, встал рядом:
— Вон те, — взглядом указал киборг на трех иранцев, — группа электриков, прибыли час назад. Официально — чтобы отремонтировать защитный контур, но с вероятностью в девяносто пять процентов они здесь из-за вас.
Я посмотрел на мордоворотов. Ничего общего с электриками.
— У вас пластырь отклеился, — снова привлек мое внимание андроид.
Киборг указал на мой шрам, посоветовал использовать более качественные материалы и вернулся к хозяйке. Не люблю андроидов.
Я переклеил пластырь, покинул заставу. Не знаю о чем именно думала старуха, но мешок для сбора травы сегодня мне не дали, велели «следить за гавриками». Я обвел внимательным взглядом уборщиков, в глазах арабов читались неприязнь и пренебрежение. Никто подчиняться не хотел и уж тем более не собирался выполнять мои команды.
— Даже не думай, — мнение большинства озвучил массивный иранец, — не хватало ещё чтобы вшивый латинос отдавал нам приказы.
Я указал на железную дорогу и поляну с пустырником.
— Без рад-травы назад не пустят. Пустырник там. В шесть часов стемнеет.
Закончив ликбез, развернулся и двинул к старым развалинам, нужно было отыскать вчерашние аккумуляторы. Мигранты побросали мешки, разбрелись кто куда. Это ненадолго. Через полчаса замучает жажда, придет осознание, бутоны с радиационной травой будут рвать голыми руками. Я подошел к развалинам, отыскал нужную мне постройку. Вытащив аккумуляторы из песка, подхватил мешок, направился к следующему коммутатору. Делая вид, что работают неподалеку, трое иранцев двинули следом за мной.
В десять часов, когда были демонтированы все близлежащие вышки, а мешок уже трещал от накопительных элементов, я свернул шею первому электрику. Нашел того за соседним барханом. На мой простой вопрос что он тут делает псевдо-ремонтник отвечать отказался, идти на контакт не захотел и с вывернутой на спину башкой остался лежать в пустыне. Ещё через пол часа умер второй наблюдатель, просто и без затей проглотил ампулу с цианидом при моем появлении. Последний, оказавшись самым пронырливым, почти час скрывался в развалинах и всячески меня избегал, чем окончательно выбесил. Его смерть была долгой и мучительной, в кармане убитого нашелся самодельный радио маячок. Вся эта подозрительная активность и полная тишина на допросе снова напомнили мне про игиловских фанатиков, расшатанная за ночь нервная система включила режим паранойи.
Следующие два часа я искал следы присутствия несуществующего джихадида: поймал шастающую вокруг базы пустынную крысу, нагрянул к черным копателям и вскрыл лежанку рад-измененных. Спящие в своей шахте облученные сильно удивились моему внезапному визиту. Ещё через пол часа, когда присутствие игиловца уже мерещилось мне на каждом углу, а раскаленное солнце окончательно напекло в голову, я побывал в норе одичалых и навестил не ожидавших такого подвоха рейдеров, мародеры проезжали мимо. К двенадцати часам в радиусе десяти километров никого не осталось. Все, кто только мог, сделали ноги и даже людоеды выпрыгнули из своей нычки и попытались скрыться от меня на баги. Я распял их на соседнем здании.
Бесполезно. Никто ничего не видел, не слышал и всячески отрицал связь с джихадидом. Никаких подозрительных транспортников, никаких посторонних джетов, ни андроидов, ни караванов, ничего хоть сколько-нибудь запоминающегося. Никто посторонний в эти места не прилетал, и никто отсюда не улетал. Игиловца, стрелявшего в меня отравленным дротиком, как будто вообще не существовало.
Я вернулся в развалины, добил людоедов. Прорвавшиеся было наружу старые повадки выплеснули из меня накопившееся за эти дни напряжение. В час дня, совершенно спокойный, я уже стоял возле заставы и перебрасывал на территорию поселения мешки. Прилетевшие со мной мигранты, теперь уже мертвые, успели насобирать тридцать килограмм травы. Пустырника вдоль железнодорожных путей заметно поубавилось.
В половину второго прилетел джет консервного завода. С полным трюмом убитых рейдеров, груженый телами рад-измененных, транспортник приземлился неподалеку, из кабины выпрыгнул нервничающий карлик. Не рискуя ко мне приближаться, отслюнявив увесистую пачку кредитов, японцев бросил деньги на землю и был таков. Я подобрал наличность, пересчитал. Без малого три тысячи. На эти деньги можно год есть натуральные продукты и пить чистую воду. Огромная сумма. Я покрутил наличность в руках, бросил к мешкам за стену. Вся эта застава и окружающие её пески — территория старухи и разрешения здесь зарабатывать сумасшедшая бабка мне не давала. Не знаю какие действуют правила в Исикаве, но в Паджираше они такие. В общем, бросив кредиты к мешкам, я вернулся в тень железнодорожного вокзала.
В два часа дня объявилась старуха.
— Чего встал? Веди на перрон дрезину, загружай ящики в товарняк! — скомандовала хозяйка заставы, спрыгнула на песок, побежала открывать шлюзовую камеру.
Я загнал на перрон дрезину, подождал товарняк, принялся за дело. На этот раз ящиков было значительно больше, весили они в разы меньше и отличались белым цветом защитной пленки. Внутри было что-то очень хрупкое. Я перенес содержимое дрезины в товарняк, закрыл грузовой отсек, отогнал поезд назад в бункер. Сообразив, что старуха ушла к себе, а новых приказаний пока не поступало, порылся в куче старого хлама и нашел телевизор получше, поставил на замену предыдущего. Накинув в сеть кабеля, подсоединив другую антенну, сумел настроить в приемники целых два канала — старый, с новостями, и новый, с большеглазой ведущей. Заинтригованный получившейся картинкой, я остался смотреть эту новую передачу, достал из кармана пахучие стекляшки и принялся переливать жидкость из бутылки в бутылку. Хотелось нового аромата.
— Так значит Исикава готовит к запуску целый спутник? Корпорация делает ставку на космические технологии? — задавала вопрос ведущая.
— Да, несомненно, — уверенно кивал собеседник, поправлял на себе деловой костюм. — Микроэлектроника и нано-процессоры, разумеется, важны, но мы в корпорации считаем ракетостроение не менее перспективной отраслью.
— А не могли бы поподробнее объяснить нашим зрителям? Чего именно планирует добиться ваша корпорация, вкладывая такие средства в столь сомнительную, и не побоюсь этого слова «позабытую» технологию.
— Ну, во-первых, «мега-нет». С каждым годом жители Мегасити потребляют всё больше интернет-трафика, скорость обмена данными катастрофически падает, нагрузка растет, так что десяток спутников на орбите позволил бы городу вернуть прежние позиции. Все ведь хотят быстрый доступ в мега-нет? Ишикава возьмет эту проблему на себя.
— Очень благородно с вашей стороны! Может что-то ещё?
— Разумеется. Метеорологические станции! Доставив на орбиту хотя бы одну метеорологическую станцию, мы сможем прогнозировать песчаные бури, определять направление грозового фронта и предсказывать радиационные выбросы. Только подумайте какого сейчас Паджирашу, у них ведь нет противорадиационной стены!
— Действительно, Мегасити — это не только город за бетонной стеной, но и его провинция. Мы должны заботиться о жизни каждого человека!
— Несомненно. Ну и межконтинентальный полет, разумеется. Уже в конце этого года мы планируем осуществить первый управляемый полет к нашим соседям — в Москву и Аляску. Где состоится запуск, разумеется, большой секрет, но вы сможете увидеть его on-line.
— Итак, возможности космических технологий и так называемого «ракетостроения» действительно впечатляют, но не кажется ли вам, что «корпораты» с их новым супер-процессором и его невероятной вычислительной мощностью захватят инициативу. Все-таки сотрудничество с Кьюриосити — вот, что самое важное для любой организации.
— Глупости! Во-первых, искусственный интеллект как никто другой желает выйти на орбиту, взглянуть за пределы нашей планеты собственными глазами так сказать, а во-вторых, мы тоже не сидим без дела и уже подготовили свою, абсолютно новую архитектуру. Новый чип от «Ишикава корпорейтед» не оставит «TDI» ни единого шанса. На следующей неделе мы проведем презентацию процессора, следите за нашими новостями в мега-нет…
Телевизор запорошило помехами, пропал звук, жидкокристаллический экран так невовремя потух. Я спрятал пахучие стекляшки в карман, попытался отремонтировать телеприемник. Бесполезно, матрица окончательно сгорела, вытек конденсатор, отвалились кнопки. Придется подыскать новый. Я убрал телевизор в металлолом, вернулся к дрезине. Попырскав на себя жидкими цветами, довольный покатил дрезину к заставе. Такой приятный запах.
— Фу! Что за вонь?! От кого так воняет?! — встретила меня возле ворот взъерошенная старуха, неожиданно выбралась за территорию заставы.
Вручив мне дырявый мешок, хозяйка поселения велела найти и убить так называемого «дораго», обитающего где-то неподалеку кровожадного монстра. Бабка утверждала, что хитрый зверь появляется только ночью и лучше всего его начинать искать после заката.
— Принесешь мне его шкуру, понял?! — безумно ворочая глазами, потребовала сумасшедшая. — Или тебе что-то не нравится?! Может хочешь назад в Исикаву?! К Комуре под юбку?! А?! Чего молчишь, узкоглазый?!
Я молча взял мешок, пошел «на охоту». Никакого «дораго», разумеется, не существовало. Я знаю абсолютно весь бестиарий Паджираша и странного кровожадного монстра, рыскающего в темноте по пустыне, здесь нет. Старуха как обычно чудит. Тем не менее, задание поступило. Возвращаться с пустыми руками было нельзя, хозяйка заставы не пустит на территорию, так что особо не выдумывая я притащил ей шкуру геккона, отыскал самую крупную особь в ближайших развалинах. До самого отлета всем пришлось спрятаться. Увидевшая шкуру мутировавшей ящерицы, старуха принялась палить во все стороны и почти двадцать минут кричала «Годжилла! На нас напала годжилла!», так сильно она перепугалась геккона на моих плечах. Улетал я из пустыни под недоуменный взгляд полицейского и жалобный вой подстреленного койота, пустынная собака была первой из нас, кто словил шальную пулю взбудораженной Фуку-сан.
В половине девятого, когда грозовой фронт и противорадиационная стена остались позади, джет приземлился в Исикаве. Растолкав всех при посадке, транспортник открыл салон, завис над площадкой и выкинул меня на полированный бетон корпорации. Практически босой и в грязном комбинезоне, я прошел до ближайшего фонтана, попил воды. Отыскав в окружающей меня толпе Комуру, направился было к старику, но на полпути свернул к хозблоку. Недовольные потерей зубов арабы из Е12 приглашали меня «на разговор».
— Ему стоило бы поучиться манерам, — услышал я на полпути, — в Исикаве таким не место. Когда уже закроют D4?
Народ не скрывал своего ко мне отношения, шепотом обсуждал наш с арабами конфликт и даже делал ставки. Многие сходились во мнение, что «жиробасу сейчас будет каюк» и это вполне себе оправданно. Почему так быстро формировался общественный негатив лично мне было не понятно.
Я «поговорил» с Е12 — оставил тех приходить в сознание, вернулся на площадку. Неподалеку от мусорных баков и недовольного жизнью Комуры стоял-переминался с ноги на ногу Хосе. Прижимая к груди пару крепких ботинок, всё ещё красноватый на вид, японец при моем появлении сделал шаг вперед.
— Это тебе, подарок, — смущенно протянул мне ботинки Хосе. — Твои кроссовки уже совсем развалились, вот я и подумал…
Метис явно стеснялся происходящего, сильно нервничал, но был твердо настроен подарить мне эту пару сапог. Ещё Хосе голодал. Латинос по-прежнему стоял-бурлил животом, смотрел перед собой голодными глазами и готов был съесть ту самую обувку, для меня приобретенную. За какие деньги он вообще её купил? У Хосе ни гроша в кармане.
— Спасибо, — удивленный, я забрал подарок, покрутил в руках.
Дорогая обувь. Высокий голеностоп, искусственная кожа, качественная резина. Долго они всё равно не протянут, для пустошей нужна специализированная обувка, но взамен моим расплавленным кроссовкам подойдут отлично.
— Откуда у тебя деньги? — внимательно посмотрел я на своего товарища.
— Я что, по-твоему, уже и пару кредитов не найду? — насупился Хосе.
Я покрутил головой, отыскал взглядом двух арабов, желтозубых и с улыбкой до ушей.
— Ну да, занял немного, — проследил за моим взглядом метис, повесил голову. — Но у меня всё под контролем, не надо так на меня смотреть!
— Ты узнал про саудита? — сменил я тему разговора, сел переобуваться.
— Узнал, — насторожился Хосе, — только не пойму зачем тебе.
Латинос ткнул пальцем куда-то в северо-восточную часть города:
— Возле электростанции находится пищеблок, наш Абу Бакар сейчас там. Его так зовут. Я за этим громилой весь день проходил, побывал в медицинском комплексе, в операционной мастерской и в тренажерном зале. Ещё в фирменный бар заходили. Он только и делает, что важно бродит по территории и заглядывает во все подряд заведения. Зачем Комура его держит? В общем, саудит сейчас в пищеблоке и возвращаться пока не намерен, он там с девчонками веселится.
— Здесь есть пищеблок? — заинтересовался я.
— Есть, — скривился Хосе. — Еда бесплатная, работает круглосуточно, но туда почти никто не ходит — отравиться можно! Я было дело зашел, взял попробовать тофу и чуть не умер — невероятная дрянь!
— Всё понятно, — подвинул я Хосе в сторону, заспешил к пищеблоку, — ты молодец.
Слух резанул требовательный голос Комуры.
— Вы двое, ко мне! — старик велел подойти.
Пребывая в компании высокой мускулистой брюнетки, Комура стоял-поглядывал в нашу сторону и слушал о чем ему говорят. Я порылся в ближайшей мусорке, отыскал недокуренный бычок. С сигаретой в руках и с расплавленными кроссовками на плече подошел к старику. Хосе встал рядом.
— Неудобно вас просить, Комура-сан, но мне нужен кто-нибудь из ваших работников, кто-нибудь покрепче, — поклонилась женщина японцу. — Мы только-только закончили переезд, а от здешних подхалимов уже голова болит, ни жить, ни работать не дают моим девчонкам.
Брюнетка устало прикрыла веки, смахнула надоедливую прядь волос:
— Безопасников на всех не хватает, андроиды каждый на пересчет, а собственного боевика у меня, к сожалению, пока нет, не доросла ещё. Так что сами понимаете, — развела женщина руками, — приходится просить о помощи.
Я внимательно осмотрел говорящую. Серо-голубые глаза, высокий лоб, волевые черты лица. Спортивная. Натуральные кожа и волосы, здоровые ногти, развитая мускулатура. Заметные женские формы и правильная осанка указывают на хорошую генетику, хирургические вмешательства маловероятны. В целом, очень качественный экземпляр, можно сказать «красавица». В пустошах такая проживет недолго. Скорей всего продадут на запчасти.
— Конечно, Фишер-сан, конечно, — учтиво поклонился женщине старик, посмотрел на меня и Хосе, как на проклятие. — Но вы бы не могли подождать до завтра? Я подберу кого получше.
— А может дадите мне его? Выглядит… подходяще, — заинтересовалась женщина моей фигурой, внимательно осмотрела.
Комура чуть за сердце не схватился. Кажется, ему хотелось застрелиться.
— Лучше возьмите этого хафу, — не согласился японец, ткнул палкой в моего товарища, — из этих двоих он самый крепкий будет, на своих плечах вытащил толстяка из пустошей, еле живого привез того с заставы.
— Хм… ну раз вы так говорите, — растерялась Фишер, ещё раз посмотрела на молчаливого меня и довольного Хосе. — Раз вы так говорите, то пусть будет мексиканец. Благодарю, Комура-сан, надеюсь моим девчонкам станет полегче.
— Вам бы о себе позаботиться, госпожа Фишер-сан, — покачал головой старик. — Когда в Исикаве узнают кто к нам прилетел на работу, жизни вам больше не дадут, придется отбиваться палками.
— И не говорите, — вздохнула брюнетка. — Я уже с трудом передвигаюсь. Каждый мужчина в этой корпорации считает своим долгом подойти познакомиться. Ладно, всего вам хорошего.
Забрав с собой счастливого метиса, брюнетка ушла в сторону административного блока, скрылась за порогом стеклянных дверей огромного мега-здания. Я вопросительно посмотрел на Комуру, получил в ответ холодный взгляд и плотно сжатые губы. Каких целей добивается этот старик непонятно, но ничего хорошего в мой адрес ждать не приходится. Дед явно себе на уме.
Я направился к пищеблоку, выбросил в ближайший мусоросжигатель дырявые кроссовки и пошел искать пункт приема пищи. Нужный мне комплекс отыскался в сорока минутах ходьбы, располагался он напротив ещё одного административного здания — невероятной высотки с логотипом «Transformation Digital Industries». TDI по-простому. Именно об этих корпоратах шла речь по телевизору и именно про них упоминала Фуку-сан, когда подозревала меня в шпионаже.
— Эх, хорошо живут корпораты, — завистливо покачал головой проходящий мимо рабочий, — не то, что мы тут.
— И чем они лучше? — поинтересовался я.
— Да всем! — вскинул брови мужик. — Зарплаты выше, охрана лучше, чистота повсюду, порядок. Это у нас тут проходной двор и пофигизм япошек, а у корпоратов всё по инструкции, всё четко. Правда чопорные они там все, самодовольные до невозможности, но имеют право. Если их новый микропроцессор выстрелит — хана Исикаве. Мы со своими ракетами и спутниками останемся в глубокой жопе, Кьюриосити на нас даже не посмотрит.
Оставив меня наедине со своими мыслями, рабочий ушел в сторону общежития, я направился в пищеблок. Здание приема пищи представляло собой один большой комплекс с внутренней сетью переходов, туннелей, открытых площадок и огромным количеством рекламы. Повсюду сновали разнорабочие, приходили и уходили андроиды, залетали и вылетали беспилотники. В центре комплекса располагался виртуальный магазин — самый большой из виденных мною ранее. Установленная в главном зале, цифровая торговая лавка обладала собственным персоналом, барной стойкой, окном приема заказов и пунктом выдачи. Огромная интерактивная 3D-панель без остановки кружила над головой, ежеминутно обновляла ассортимент и предлагала к покупке почти несколько тысяч всевозможных товаров. Практически все из них производства «Ишикава корпорейтед». Здесь же продавались и те самые ботинки, купленные для меня Хосе.
— Йо, толстяк, — поприветствовал меня бармен и продавец в одном флаконе, — что-нибудь интересует?
— Где тут можно бесплатно поесть? — спросил я.
— Бесплатная еда в том крыле, — указали мне пальцем на стальные двери, — но если не собираешься есть помои — закажи еду с доставкой, дрон с заказом прилетит уже через пару минут. Деньги есть?
Я вытащил из кармана два кибернетических глаза, положил на барную стойку.
— Две сотни кредитов, больше не дам, — протараторил бармен, спрятал импланты от посторонних глаз. — Выбирай покупку, и побыстрее.
Я покрутил общий список товаров, заказал новый фирменный комбинезон и чашку лапши на сдачу. Бармен что-то потыкал в своем планшете, сказал, что лапша закончилась, а комбинезон «получишь в хозблоке, доставка придет на твое имя». Покрутившись возле меня ещё какое-то время, японец быстро свалил в неизвестном направлении. Я встал из-за прилавка, направился в другое крыло. Отыскав раздатчик бесплатной еды и вежливого андроида-официанта, набрал два подноса сублимата, сел за дальний столик. Нужный мне саудит нашелся в противоположном углу помещения. В компании двух женщин-разнорабочих Абу Бакар громко смеялся, распивал дистиллированный из JINTO спирт и ни о чем не думал. В половину двенадцатого ночи, когда весь алкоголь закончился, а улыбчивые пакистанки были пьяны и ко всему готовы, саудит повел всех на выход, я прогулялся следом.
Через двадцать минут вернулся, набрал ещё четыре порции сублимированного пюре. Молотый рис и консервированная морковь были просто восхитительны. Тарелка за тарелкой поглощая бесплатную еду, я просидел в пищеблоке до двух часов ночи. В полтретьего, когда еда в раздатчике стала заканчиваться, а пластиковый официант уже не знал, что со мной делать, на выручку пришел другой андроид и объявил вынужденный технический перерыв. Меня буквально выставили за порог, пообещав вновь открыть двери через десять минут. Но ни через десять, ни через двадцать минут зал так и не открылся, затаив на андроидов обиду, я пошел в общежитие.
— Hola, forastero! — шепотом поприветствовали меня мексиканцы, назвали «чужаком».
Я прошел к заправленной койке Хосе, сел на пол. Египетская диаспора, дружно осклабившись золотыми протезами, широко улыбнулась и принялась ждать. Саудиты явно готовили мне подлянку, но что бы там не придумали владельцы цветных паласов их хитрому плану не суждено было сбыться. Главной движущей силой в этом блоке являлся Абу Бакар. Именно он должен был начать запланированный саудитами конфликт, но любитель поскрипеть кроватью сюда больше никогда не вернется, тот дистиллированный JINTO в пищеблоке стал для него последним. В общем я подмигнул всей этой золотозубой компании, не понимающей что происходит и куда делся их главный громила, и спокойно прикрыл глаза.
Утро началось с пакистанки. Второй раз подряд горделивая уроженка Паджираша пришла к нам на этаж. В этот раз не одна, а в сопровождении двух андроидов, девушка зашла в помещение и приказала всем выходить на работу. Не знал, что у нас есть ещё начальник.
Застегнув комбинезон, накинув куртку, я вышел из общежития, оставил длинноволосую растерянно наблюдать за спящими египтянами. Никто на её требовательный писк даже ухом не повел. Ополоснувшись в ближайшем фонтане, я направился в хозблок получить новый комбинезон и проверить расписание маршрутов. Удивленный мексиканец в пункте выдачи ни про какой комбинезон даже не слышал, никто ничего на мое имя сюда не доставлял. Я наведался в пищеблок. Вместо нужного мне бармена за стойкой цифрового магазина зевал уже другой японец. На вопрос «Куда подевался вчерашний бармен и что с моим заказом?» получил в ответ ухмыляющуюся мину. Понятно. Значит, вернем свои деньги другим образом, по законам Паджираша.
Последнее, что обнаружилось перед вылетом, это предложения о работе. Соответствующее табло молчаливо ютилось на одном из перекрестков и, если бы не толпа галдящих вокруг доски рабочих, я бы этот безликий серый экран даже не заметил. Быстро пролистав все доступные предложения, везде вписал свое имя, номер группы и пошел на взлетную площадку.
— Чертовы пустоши, — хором встретили приземление транспортника мигранты.
Очередная группа разнорабочих, молчаливым Комурой сформированная, уже дожидалась погрузки.
— И что мы там будем делать?! Во сколько назад? А нас покормят?! — вопросы сыпались один за другим, но единственным на всё ответом было «полезайте в кабину».
Угрюмый Комура был как всегда немногословен. Я тоже поднялся в салон. Бессменный коп молча меня поприветствовал, закрыл за мной двери. Набрав высоту и взяв приличную скорость, транспортник полетел к заставе. Через полчаса непрерывной болтанки и с трупами на борту мы приземлились в пустыне. Старуха нас уже ждала. По традиции выдав каждому по мешку, бабка погнала мигрантов за забор собирать пустырник. Четверым рабочим выдали лопаты, неожиданно приказали копать.
— Возьмите, — подошел ко мне андроид, протянул бутылку чистой воды, — это вам. Фуку-сан велела.
Впервые за все время мне дали здесь воды. Я удивленно посмотрел на сумасшедшую.
— Чего вылупился, мордатый?! — набычилась бабка. — Тебе что-то не нравится?! А ну бери этих арабов и марш за работу!
Я сунул бутылку в карман, пошел на выход.
— И это… — донеслось моих ушей, — телеприемник почини, пусть бормочет. А то уже как-то непривычно без него.
Практически весь день арабы копали. В десять часов прилетел второй транспортник и доставил ещё одну группу рабочих, уже с лопатами. Дело пошло быстрей и к одиннадцати часам почти мертвые от жары мигранты раскопали первую часть забетонированной взлетной площадки. Старуха явно намеревалась встречать чей-то прилет. Я же полдня ходил собирал мешки вдоль заставы, оттаскивал с железнодорожных путей свежие трупы и следил, чтобы рабочие не прекращали копать. В обед починил телевизор.
— То есть, по-вашему, Исикаве конец? — спрашивал диктор с экрана.
— Несомненно. Космическая программа Исикавы ничто иное как предсмертный вздох, «ТИ-ДИ-АЙ» станет лидером рынка.
— Всё дело в новом процессоре?
— Разумеется. Старые процессоры уже не способны обеспечивать Кьюриосити, вычислительной мощности давно не хватает. Кто первым предложит ИИ новую архитектуру, тот сможет диктовать ей свои условия.
— А как вы относитесь к обвинениям в шпионаже? Подозревают, что знаменитые «Panda_VIRUS» работают на TDI, обвал сетей и хакерские атаки на «Ишикава корпорейтед» не прекращаются уже третью неделю.
— Глупости. Зачем нам это? Грязные игры уже не имеют смысла. Исикава раненный бык и скоро ему придет конец. Зачем нам сейчас пачкать о них руки?
— Очень откровенно…
В восемь вечера прилетел транспортник. Впервые за эти три дня мигранты возвращались в Исикаву живые, большая их часть. Абсолютно вымотанные, голодные и полностью обезвоженные, рабочие с лютой ненавистью смотрели в мою сторону и бросали многообещающие взгляды. Причиной подобного поведения стал мой абсолютный контроль над ними. Весь день мигранты махали на солнце лопатами и только прилетевший в восемь часов джет корпорации прекратил эту бесконечную для них пытку, рабочие хотели меня убить. Я подобного настроения не понимал. Задачи в пустыне всем назначала старуха, она тут была главная и если бабка велела «копать», значит все будут копать. Какие ко мне претензии?
На базе меня встретил Хосе. Счастливый метис был вымыт, выбрит, от него приятно пахло, а на смену грязно-рыжему комбинезону пришел черный деловой костюм. Ещё у Хосе была шоковая дубинка.
— Пожелай мне удачи! — пробежал мимо меня счастливый метис, сопровождаемый завистливыми взглядами других разнорабочих, японец скрылся на первом этаже административного здания.
Меньше чем через минуту латинос вернулся обратно, но уже с кучей чемоданов в руках и в сопровождении Фишер-сан. Торопливо погрузившись в дорогой бизнес-джет, оба улетели в сторону центра. Я проводил Хосе завистливым взглядом.
— Ну что, вкусная в фонтане водичка? — многозначительно бросил мне ковыляющий мимо Комура, довольно хмыкнул.
Я намека не понял. Попив из фонтана, направился в пищеблок за бесплатной едой, но вместо вчерашних десяти подносов получил лишь миску сублимата и полстакана сока. Пластиковый официант поспешил объясниться, сказал, что у них тут лимит — не больше одной порции на человека — и выпроводил меня из помещения. Странно, вчера никакого лимита не было. Я вернулся, собрал со столов объедки. Так как посетителей было много, а вкус переработанной пищи нравился не каждому, я просто собрал чужие миски со стола и уселся в дальнем углу зала. Роботы нервно переглянулись. В два часа ночи, когда ничего не предвещало беды, а я доедал десятую по счету порцию, неожиданно сломался конвейер. Окно приема грязной посуды резко перестало работать, андроиды объявили технический перерыв и поспешили выставить всех за дверь. Назад уже никого не пускали. Я пошел в общежитие.
На полпути, между станцией метро и зданием корпоративных телесистем, на углу безлюдного перекрестка мое внимание привлек красный свет фонарей. Черного цвета реактивный джет, с пуленепробиваемым остеклением и фирменным логотипом «ISHIKAVA» на двери, неожиданно моргнул габаритами. Следом открылись двери, из салона вышел шрамированный японец, молодой и с сигаретой в зубах, уверенной походкой направился ко мне.
— Долго же ты ешь, — хмыкнул неизвестный, подошел, бросил недокуренный бычок в ближайшую урну.
Я достал бычок обратно, внимательно осмотрел говорящего. В том, что передо мной по меньшей мере коп, сомнений не возникало. Возможно, оперативник, судя по фирменному логотипу на автомобиле. Чей-то охранник на худой конец.
— Меня Ёсиока зовут, — поморщился японец, проследил как я докуриваю его сигарету. — Работа интересует?
— Нет, не интересует, — пошел я дальше в общежитие.
Я не для того устроился в корпорацию, чтобы снова вернуться на темную сторону. Ничего другого мне этот коп предложить не мог.
— Постой! — догнал меня Ёсиока, вытащил из нагрудного кармана цветную ламинированную картонку. — Посмотри сюда.
Японец покрутил блестящей карточкой перед моими глазами:
— Пропуск на химический завод Исикавы: пять дней высокооплачиваемой работы, двухразовое питание, чистая койка, душ. Всё легально. Если повезет, и заведешь себе правильные знакомства, эта работа сможет стать для тебя постоянной. Заманчиво, да?
— Да, — не стал я скрывать, — заманчиво.
Легальная работа мне нужна, нет смысла это скрывать.
— Получишь его, когда сделаем дело, — японец спрятал картонку обратно в карман, поправил на себе деловой костюм. — В пятницу будь готов, я за тобой заеду.
— Почему я? — посмотрел я в спину уходящему Ёсиока.
— В тебе много крови, — сел в истребитель Ёсиока, завел двигатель, — и ты из D4. Случись что и никто не станет тебя искать.
Набрав высоту, выключив габариты, джет улетел в темноту ночного города.