Такеши постучал в двери. Скрипнули петли, щелкнул замок, дубовые массивные створки медленно отворились. В прицеле внимательных бионических глаз, сопровождаемый двумя вооруженными андроидами, глава охраны переступил порог, прошёл в помещение. Спустившись по старым бетонным плитам, переступая многочисленные провода и кабели, мужчина осторожно коснулся плотного бархата, подвинул в сторону массивную громоздкую портьеру. Вытянув руки по швам, покорно опустив голову, Такеши остался ждать, замер на месте, дожидаясь возвращения своей госпожи из такого непонятного и чуждого ему цифрового пространства.

Заработали мониторы и датчики, зажужжали реле и сервоприводы, искрясь и постреливая перепадами напряжения, из небытия виртуального мира вернулась госпожа Микадо. Встряхнувшись от цифрового гипноза, отцепив с головы провода и клеммы, глава бакумадзу медленно встала со своего кресла, рваной походкой прошла до барной стойки. Откупорив стеклянный бутыль, налив в стакан крепкого алкоголя, женщина подожгла такие ненавистные Такеши китайские благовония и взяла сигареты в руки. Пощелкав дешевой зажигалкой, затягиваясь едким дымом бензольных сигарет, леди Микадо наконец-то заговорила:

— Рассказывай, чего встал? — деловым, рабочим тоном задали подчиненному вопрос. — Ты же не с пустыми руками ко мне пришел, Такеши?

— Ваша сестра в коме, — не стал ходить вокруг да около начальник охраны, развернул папку с документами. — «Короли дорог» атакованы индусами. С черепно-мозговой травмой леди Микадо-сан-младшая доставлена в больницу.

— Хо-о? Вот так сюрприз, — протянула глава бакумадзу, плавно опустилась за барную стойку. — Проследите, чтобы она оттуда не возвращалась, и заплатите тому, кто это сделал. Какой молодец.

— С этим как раз проблемы, — не оценил Такеши шутку. — Камал Джамадал передаёт вам свои глубочайшие извинения и клянется, что его халифат здесь совершенно ни при чем, вышло какое-то недоразумение.

— М-м? — удивленно выгнула бровь лидер бакумадзу. — То есть это были не индусы?

— Вчера, в половине двенадцатого, «Короли дорог» были атакованы, — ещё раз, быстро и коротко стал докладывать Такеши — Двадцать шесть девушек избиты, восемь пропали без вести, Микадо-сан младшая в больнице. По словам самих пострадавших, их атаковали профессиональные боевики, вот примерный портрет нападавшего.

Такеши достал из папки несколько листовок, протянул зарисовки своей госпоже.

— С нашей стороны было убитого тридцать четыре индуса, после чего в «Короли дорог» прилетел Камал Джамадал уладить ситуацию, — продолжал докладывать начальник охраны. — В результате переговоров глава халифата поклялся выплатить любую неустойку, но всячески отрицает свою причастность к нападениям, утверждает, что вышло какое-то недоразумение. Утром клуб оцепили копы.

— У нас проблемы? — листая портреты нападавшего, пробормотала женщина. — Копы что-нибудь нашли? Они вскрыли ферму?

— Нет, облава была случайной, — качнул головой Такеши.

— Вот этот вообще на японца похож, — заметила леди Микадо, потыкала пальцем в один из портретов, — быть может Джамадал не врет?

— Половина девчонок описывает нападавшего как молчаливого быстрого индуса с холодными глазами.

Леди Микадо задумчиво постучала ноготком о столешницу, отложила в сторону фотографии:

— Что показали камеры?

— Камеры наблюдения не работали. В эту ночь москиты как с ума посходили.

— А что техник? — вскинула брови глава картеля. — Я зря ему что ли плачу?

— Техник сломал себе шею. Обдолбался винтом и упал с крыши.

— Его планшет?

— Разбит вместе с ним.

— Хм-м, — задумалась глава бакумадзу. — У девчонок что-нибудь пропало? Импланты, протезы, личные вещи?

— Именные бритвы, кредиты, что-то по мелочи.

— Как будто шпана растащила, да? — посмотрела Микадо на мужчину.

— Да, как будто, — качнул головой Такеши, — но есть одно «но». Возле нашего клуба давно не осталась чужой шпаны. Никто из местных не осмелился бы рыться в карманах у наших девчонок.

— Значит, все-таки индусы? — подытожила Микадо.

Начальник охраны неопределенно повел плечами, вытащил из своей папки очередной документ.

— ЭТО, — выделил мужчина слово, — мы нашли в канализационной трубе. — Женщине протянули фотографию с обезображенными останками. — На фото Мико-тян. Её целиком затолкали в коллектор. Мы до сих пор вынимаем останки.

— Твою м-мать, Такеши! Ты хоть предупреждай в следующий раз! — дернулась от увиденного глава картеля, брезгливо отодвинула фотографию. — Матерь божья!

Глава охраны забрал одну листовку, достал из папки другую.

— А это ещё что? — опасливо потянулась за очередным снимком лидер бакумадзу.

— Груженый андроидами транспортник, сбит вчера над центром города, — пояснили в ответ. — Есть предположение, что это сделали на джете Камадала.

— Чьи были андроиды? — вкрадчиво поинтересовалась Микадо.

— Исикава корпорейтед.

— Этот индус башкой тронулся? — взлетели брови у главы криминалитета.

— Я навел справки, — закрыл папку Такеши, попытался забрать обратно все свои листовки с фотографиями. — Истребителем Джамадала управлял неизвестный пилот. После инцидента ни джет, ни пилота никто больше не видел.

— Любопытно, — пробормотала леди Микадо, вновь постучала пальцем о столешницу. — Значит так: собери всю информацию по вчерашним событиям и передай в полицию. У нас же есть там свои люди?

— Конечно, Микадо-сан, — подтвердил Такеши.

— Вот и отлично, — встала из-за барной стойки лидер бакумадзу, направилась обратно в свое кресло. — Отдай материалы копам, пусть думают.

— Понял вас, — быстро поклонился начальник охраны, робко поинтересовался. — А что делать с Джамадалом?

— Он уже труп, — отмахнулась Микадо. — Проследите, чтобы индус выплатил неустойку до того, как за ним придет Исикава. На остальное плевать.

Глава бакумадзу опустилась в свое кресло, накинула провода на голову, подключила ток к кабелям.

— А теперь иди, Такеши, — приказали мужчине, — оставь меня наедине с Кьюриосити.

— Микадо-сама, — в который раз решил попробовать удачу глава охраны, — мы все переживаем за вас. Искусственный интеллект никому не отвечает, госпожа, прошу, одумайтесь! Киберпсихоз заберет вашу душу!

— Иди уже и займись делом, Такеши, — вяло махнули рукой, лидер бакумадзу добавила тока в проводах. — Не суй свой старый нос туда, в чем ты совершенно не разбираешься. Кьюриосити говорит со мной, Такеши, я слышу её голос в своей голове.

— Как скажете, госпожа, — быстро поклонился начальник охраны, — как скажете.

Больше не задерживаясь, верный подчиненный Микадо-сан покинул комнату.

* * *

Оставшиеся выходные мы провели на улице. Латинос был очень плох: его мутило, рвало, постоянно одолевала жажда и единственное, чем он был занят — блевал за соседним углом или валялся в переулке, восстанавливал дыхание между подходами. Я, совершенно не зная города и не рискуя куда-то без Хосе выходить, вернулся к палатке с жареными собаками и до самого понедельника сидел там, никуда не уходил, наблюдал за местными, наблюдал за Хосе, смотрел на забор Исикавы и ел. Бледный и худой, метис периодически к нам подходил, просил купить ему «водички», забирал бутылку и снова уходил. Владелец палатки, пучеглазый темнокожий иранец, все это время на нас неприкрыто таращился, стоял за кухней, готовил и пытался обслуживать других посетителей. Странный молчаливый я и заблеванный вонючий Хосе, застолбившие на весь день палатку, негативно влияли на общий доход заведения и отпугивали других посетителей, но пока я делал заказы и покупал для Хосе воду, хозяин мобильной кухни был вынужден улыбаться, вежливо кивать и готовить очередную собаку. По его личным заверениям это были тунец, свинина и какие-то другие продукты из соседней провинции, но Хосе, стабильно возвращаясь «попить водички», считал своим долгом на эту тему поспорить и все выпытывал у мужика кто ему поставляет столько бродячих животных. Палатку мы покинули в пять утра, когда у меня окончательно закончились деньги, а запыхавшийся от бесконечной готовки иранец потратил на меня все свои продукты. Перебравшись за шлагбаум, миновав контрольно-пропускной пункт, мы вернулись на территорию Исикавы.

Комура нас уже ждал. Солнце ещё не успело подняться, только-только зарождался рассвет, но хмурый старик уже ходил по площадке, изучал внутренний двор Исикавы и оценивал качество проделанной уборки. Мигрантов к этому времени убавилось ещё наполовину, никто ничего не подметал и только небольшой участок, где я успел помахать метелкой, был относительно чист. Там же валялись обломки сломанного мною веника.

— Вы двое, где были? — задал нам вопрос Комура не успели мы появиться. — Разве я кому-то разрешал уходить?

— Мы проявили инициативу, — по-деловому вскинул голову Хосе, — убрали свою часть территории и пошли перекусить! Вот, теперь пришли.

— Инициативные, значит? — пожевал губами японец, сощурился.

Подхватив с земли обломки моего веника, старик сунул нам их в лицо:

— Кто метелку сломал?

— Арабы!

— Серьезно? — иронично вскинул брови Комура, кивнул себе за спину. — Вон те, что ли, которые стоят-дрожат, шаг в сторону ступить боятся?

— Ну да, — не сдавался Хосе, — а что? Я сам слышал, как они это обсуждали.

— Это я сломал, — решил я не усугублять ситуацию, признался в случившемся. Портить настроение и без того хмурому японцу, уже что-то замышляющему против нас, желания не было. — Я не специально, она просто развалилась во время работы.

Старик моё признание выслушал молча, задумчиво, изучая толщину сломанного черенка.

— Да это арабы сломали! — до конца решил гнуть свою линию метис. — Комура, точно тебе говорю!

У японца аж на зубах заскрипело, так сильно ему не понравилось это небрежное латинское «комура». Я врезал Хосе подзатыльник. Метис пролетел до ближайшего кустарника, зарылся головой в песок.

— Хо-о? — удивленно крякнул Комура, с интересом понаблюдал за полетом.

Тем не менее, ситуацию было уже не спасти. Старик явно что-то для себя решил и судя по его плотно сжатым губам и пристальному взгляду, у этого японца на нас двоих сформировались конкретные планы. Утро понедельника не ладилось.

— D4, - коротко бросил Комура. — Ваша группа — D4. Бери этого хафу и марш за спецодеждой. Через двадцать минут вылет.

Указав направление, велев поднимать на ноги бессознательного «полукровку», старик забрал сломанный веник и ушел к другим мигрантам. Куда мы полетим и что там надо будет делать, пояснять Комура, разумеется, не собирался. Я вытащил Хосе из кустов, поставил на землю. Подсмотрев, куда направляются другие работники, пошёл в сторону плотной железобетонной застройки, состоящей из однотипных серых высоток. Побродив немного вдоль построек, осторожно заглядывая в окна, уперся в безликое двухэтажное строение с кучей народа и отсутствующими дверьми. Людей внутри здания было не протолкнуться, все носили одинаковые комбинезоны, шумели, кричали, толкались и без остановки сновали туда-обратно.

Я на секунду замер, соображая, инстинктивно попятился. Мегасити с его бестолковой манией набиваться в кучу всё больше раздражал. Залетит сейчас в окно граната, подорвут фундамент и две сотни трупов обеспеченно. А те, кто выживут, всю ночь будут звать на помощь, рыдать, грызть камни и пытаться отогнать набежавших изо всех щелей голодных шакалов. А под утро, когда твои руки и ноги уже будут обглоданы, когда стервятник прилетит поклевать глаза и поживиться мозгами из твоей треснувшей черепушке, вот тогда….

— Ты чего встал? — пнул меня под локоть недовольный Хосе, подергал за рукав порванной куртки. — Опять боишься?

Метис настойчиво потянул меня внутрь:

— Не ссы, ничего там с тобой не случиться. Пока я рядом, можешь быть спокоен.

Уже через две минуты Хосе заблудился и где-то потерялся. Я остался один на один с собственной паранойей и огромной кучей народа, меня окружающей. Держась подальше от окон, не сбавляя скорости, я начал бродить по этажам и искать пункт выдачи спецодежды. Пока ходил, успел познакомиться с местными спекулянтами и немного изучить здешний ассортимент. В основном предлагали поездку в метро, нагрудный значок «ISHIKAVA», недельный абонемент к тому самому TV, разумеется, «кабельному», спецодежду из соседних блоков, журналы с обнаженными японками и ещё целую кучу других товаров, сути и назначение которых я без Хосе не понимал.

Здесь же нашел торговые будки с сублимированными продуктами и взломанный киоск по продаже спиртных напитков. К самому киоску меня не пустили. Всё, что удалось заметить — это подключенный к будке перегонный аппарат и тот самый JINTO в огромном ассортименте. На втором этаже встретил Кьюриосити. Машинный интеллект ходил-бродил по этажу цифровой голограммой и благодарил всех работников Исикавы за их гигантский вклад в развитие нового процветающего общества. Здесь же впервые увидел голограмму ныне мертвого Такедо Ишикавы. Он и Кьюриосити стояли пожимали друг-другу руки на фоне Персидского залива и только-только зарождающейся стройки того самого Мегасити — запись демонстрировала события почти тысячелетней давности. В общем, слоняясь за Кьюриосити как за путеводным маяком в конечном итоге я все-таки нашел пункт выдачи спецодежды.

Зевающий за прилавком мексиканец встретил меня недовольной миной. Взглядом профессионального гробового латинос меня осмотрел и сказал, что на «таких жиробасов» как я у него ничего нет, выдал комбинезон не по размеру. Поинтересовавшись, из какой я группы, мекс выжег специальным лазером «D4» на униформе, опустил решетку и посоветовал валить к Комуре. Угрюмого японца в Исикаве многие знали.

Я переоделся: запрыгнул ещё в свежий от чужого пота комбинезон, накинул куртку, надел кроссовки. Скрепя сердце, выбросил в мусоросжигатель старые штаны и обувь, глянул на часы. Используя небольшой запас по времени, прошелся до конца коридора и обнаружил «химчистку». За каких-то пять кредитов сюда можно было принести грязную одежду и на утро забрать чистую. Её обещали продезинфицировать и помыть. Просто невероятно. Оставшуюся минуту потратил на изучение всеми заплеванного и загаженного интерактивного бокса, с локальным доступом ко внутренней корпоративной сети. Бегло изучив доступную информацию, вышел из здания, забрал Хосе и двинул обратно. Болтливого метиса уже успели вогнать в долги два каких-то желтозубых араба. На всякий случай запомнил обоих.

— Ждите здесь, сейчас прилетит джет, — скомандовал японец, не успели мы вернуться из хозблока.

Я покрутил головой. Народа вокруг сильно прибавилось, внутренний двор корпорации оживал и один за другим с небес на землю опускались грузопассажирские такси. Какая-то часть выгружала работников в штатском, какая-то забирала рабочих и техников, ещё часть парковалась у главного здания на уровне пятидесятого этажа. Там, как я понял, приземлялись чистокровные японцы, высокопоставленные лица этой суперкорпорации.

Ровно через две минуты подлетел очередной транспортник. Растолкав при посадке ближайшие машины, такси опасно приземлилось на бетон, заглушило двигатели, открыло двери в салон. Из джета выбрался уже знакомый мне коп, нашел взглядом Комуру, призывно махнул рукой. С планшетом в руках и в сопровождении двух других недовольных японцев, Комура отобрал из общей кучи мигрантов пачку особо колоритных и злых уборщиков, после чего присовокупил всех нас к полицейскому.

— К Фуку-тян на работы, — огласил Комура задание, вырубил планшет. — Кто не вернется до девяти вечера — в Исикаве больше не работает.

— Твою м-мать! — вырвался у толпы синхронный вздох, напуганные предстоящей работой мигранты нервно переглянулись.

— Кто такая Фуку-тян? — похлопал глазами Хосе. — Куда мы вообще летим? Веники брать?

Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру Комуры, развернулся, пошел в джет. Заняв место в самом хвосте, наблюдая как поднимаются в салон другие мигранты, пристегнулся, накинул ремни.

— Как думаешь, куда мы летим? — плюхнулся рядом со мной метис, расслабленно откинулся на спинку кресла, закинул ногу за ногу. — Надеюсь у этой Фуку-тян можно будет нормально поесть, а то с нашим Комурой ни еды, ни воды, ни денег и вообще хрен пойми что происходит.

— Пилот погасил маячки и сложил оба крыла, — прокомментировал я взлет нашего транспортника. — Во время приземления у него работал блок помех.

— И что? — не понял Хосе, покрутил головой, наблюдая как гаснет свет в салоне.

— Пристегнись, — посоветовал я метису, — мы летим в пустоши.

И без того бледноватый Хосе побелел окончательно. Застегнув ремни и закрепив на груди стальную рампу, метис откинулся в кресле и впервые за неполных три дня решил помолиться. Другие наши попутчики, пока ещё не разделяя уровень тревоги моего товарища, предпочитали смотреть в окно и следить за приближающейся от горизонта серой громадой противорадиационной стеной. Через три минуты, когда автоматические турели и километровая толща железобетона остались позади, джет окончательно сбавил ход, выключил всю РЛС и практически скребя пузом по раскаленному песку, полетел вглубь пустыни.

Грозовой фронт настиг нас в середине пути. Пылевая буря, разряды молний и сумасшедшая болтанка дважды роняли транспортник кормой о землю, в результате чего половина мигрантов разукрасила стальные переборки в цвет собственных внутренностей. Те из уборщиков, кто успел пристегнуться, отделались легким испугом, остальных же повыбрасывало со своих мест и размотало по всей кабине. Покидали мы зону турбулентности уже с трупами на борту, двое из семи потерпевших получили травмы не совместимые с жизнью.

Через двадцать минут непрерывной тряски джет наконец-то вырвался из грозового фронта. Выскочив за пределы беснующегося урагана, машина облегченно вздохнула, расправила оба крыла и стала набирать высоту. Форсируя нашу доставку в пункт назначения, пилот добавил тяги, выскочил за облака, поднял закрылки и в крутом пике пошел на снижение. Я посмотрел в окно. Застывшая во времени и с полуразрушенными жилыми постройками, тонущая в песке и во власти радиационных полей, нас встречала небольшая обитаемая база — всё, что осталось от некогда огромного и густонаселенного производственного комплекса. Везде, куда дотягивался взгляд, видны были покренившиеся цеха и здания, обвалившиеся депо и заржавевшие постройки, обрушенные жилые блоки и торчащие из-под песков погнутые коммутационные мачты. В объятиях тишины и забвения, под присмотром скупой безжизненной пустыни, наследник предыдущей эпохи доживал свой век во власти песка, пыли и беспощадного солнца.

Джет спикировал на бетонное покрытие. Врубив форсаж, не выпуская шасси, транспортник завис над площадкой, распахнул двери и бесцеремонно выкинул нас из салона. Отгрузив на базу последнего из мигрантов, машина снова набрала высоту, развернулась и ни на секунду не задерживаясь помчала назад. Мы остались во власти песка, пыли, бетонных стен и погнутой телевизионной вышки в центре поселения. Здесь же виднелись небольшие склады, ангары и ремонтная мастерская, на стене хозблока висело довоенное радио, с перебитой лапой и торчащими от худобы костями по территории укрепления бегал скулящий койот.

— Все построились в шеренгу, быстро! И поднимите руки над головой, чтобы я их видела, ну! — поприветствовал нас сухой старческий голос.

С винтовкой наперевес и в сопровождении личного андроида, из дальнего барака выскочила взъерошенная морщинистая бабка, передернула затвор.

— Долбанная Исикава прислала очередных дармоедов?! Думает Фуку-тян нужна помощь?! — с недовольным прищуром осмотрела нас старуха. — Пусть в задницу себе засунет таких помощников! А ну быстро все замерли, руки за голову и не рыпаться! Первый, кто дернется, получит пулю в лоб!

— Мы трупы, — грустным голосом констатировал Хосе.

— А?! Чё сказал?! Тебе что-то не нравится, узкоглазый!? — подскочила бабка к моему товарищу, сунула дуло винтовки ему в лицо. — Уже че-то замышляешь против меня, да?! Отвечай!!

Старуха угрожающе ткнула винтовкой мне в лоб:

— Вас кто прислал, ублюдки?! Вы что затеяли?! — сузила глаза старуха, принюхалась к нам, точно безумная гончая. — Хотите ограбить старую Фуку-тян? Думаете я не знаю, зачем вы сюда приперлись?!

— Нас прислал Комура, — посмотрел я на сумасшедшую.

— Комура?! — подскочила старуха. — Вас прислал Комура?! Эта старая, бесполезная жопа с ручками?! Что он вам сказал?! Что затеял этот сукин сын я спрашиваю?! Отвечай!!

— Что она говорит? Я ни черта не понимаю… — покосился на меня Хосе.

— Называет Комуру «жопой с ручками».

— Я вам покажу, что значит иметь дело с Фуку-тян, я вас всех выведу на чистую воду! — безумно ворочая глазами, стала пятиться неугомонная бабка.

Поводя винтовкой из стороны в сторону, держа всех на прицеле, сумасшедшая двинула обратно к хибарам и незапертой двери ангара, скрылась внутри.

— Не обращайте внимание, — взял слово молчавший до этого времени андроид. — Госпожа Фуку-сан очень давний и уважаемый партнер Исикава корпорейтед, просто сегодня она немного не в духе.

Пластиковый убийца мило улыбнулся, повел рукой в сторону железобетонной заслонки и выхода за территорию:

— Наша станция атакована сорняками, — пояснил текущую ситуацию андроид. — Примыкающая к базе территория и железнодорожные пути густо заселены пустырником, его нужно убрать. В ближайшее время через нас пройдет грузовой эшелон специального назначения, нельзя допустить, чтобы его содержимое подверглось отрицательному влиянию дикорастущей травы. Надеюсь, вам понятно.

— Без полного мешка не возвращаться! — вновь появилась на площадке безумная кляча.

— Кто будет дурить — пущу пулю в лоб! — пригрозила старуха.

С довоенным орсисом в одной руке и с кучей мешков во второй, бабка выбралась из ангара, велела андроиду всё раздать. Пока пластиковый убийца вручал каждому по мешку, я внимательней присмотрелся к безумной хозяйке поселения. У старухи не разгибалась правая рука, скрипело в локте и едва уловимо тянуло назад — наблюдалось смещение центра масс и протезирование конечности. Довоенный орсис кустарного производства был оснащен индуктивной катушкой, зажигательным барабаном и несъемным двухрядным магазином с оперенными снарядами. Вести огонь из такого орудия навскидку не предполагалось. Однако учитывая все доработки, укороченный ствол и физиологические особенности самой сумасшедшей, умело замаскированные под старость, можно было предположить, что бабка либо выжившая из ума сбрендившая калоша, либо профессиональный снайпер, привыкший вести огонь из не самых неудобных позиций. Возможно даже на ходу.

— Дай хоть воды бутылку, — огрызнулась кто-то из уборщиков. — Мы же все зажаримся на этом пекле!

— Ах ты бедный маленький мигрант, — сощурилась параноик в юбке, угрожающе пошла на недовольного. — Тебя что-то не устраивает? Может хочешь обратно в Исикаву? К Комуре под юбку?! А ну марш за стену!! Вон с моего двора и без травы не возвращаться!

Врезав по запирающему механизму, подняв стальную заслонку, бабка выпроводила всех нас за территорию заставы, вновь заблокировала двери. В глаза сразу же ударили пыль, ветер и палящие лучи солнца. Невыносимая жара мгновенно заползла под комбинезон, раскалила экипировку, расплавила подошву на моих кроссовках. Зря я выкинул старую обувь.

— Мы все здесь умрем, — повесил голову Хосе, — эта старуха абсолютно сумасшедшая.

— Как же хочется пить, — облизнули пересохшие губы мигранты, разбрелись по территории.

Я заглянул в мешок, прикинул объемы работ. Сориентировавшись в развалинах, повел Хосе вдоль засыпанной песками железнодорожной ветки, в сторону обрушенного моста, цехов и накренившегося здания. Дотащив метиса к спасительной тени, оставил того приходить в сознание и ушел собирать жестяные банки. Поднимая всё, что трещит, гремит и крутится я ходил от бархана к бархану и прикидывал во сколько часов прилетят за трупами. Отправляя нас за пустырником, старуха даже не рассчитывала, что кто-то вернется. Судя по разбросанным на её базе рекламным листовкам, бабка давно уже в доле с одним известным мне консервным заводом. Не удивлюсь, если их транспортник дежурит где-нибудь по эту сторону грозового фронта.

— Держи банки, — вручил я сипящему Хосе поклажу, — расставляй на подветренной стороне.

— Зачем это? — обливаясь потом, спросил метис.

— Собирать пустырник. Цветок боится громких звуков и закрывает бутон. Пока бутон закрыт, срезаешь ножку и бросаешь всё в мешок. Вон там целая поляна.

— А если без банки? — заинтересовался Хосе.

— Без банки смерть. Пустырник накапливает радиацию и через стебель выбрасывает её в атмосферу. Подойдешь к раскрытому бутону и получишь дозу урана себе в лицо. Половина арабов уже трупы.

— Ты почему им не рассказал? — запереживал Хосе.

— Я им не нянька и у нас нету времени. В пустошах день летит незаметно.

В половине двенадцатого, с мешками пустырника в руках, я стоял под стенами заставы, ждал и думал о текущей ситуации. С момента моего трудоустройства в Исикаву прошло меньше трех дней, а я снова в пустыне. Не то чтобы меня сильно расстраивало происходящее или я был против заданий от сумасшедшей бабки, нет, ничего такого, но устраиваясь в Исикаву я как-то не рассчитывал снова оказаться в пустошах. Как будто пески Паджираша не хотели отпускать блудного сына и намеревались подкинуть мне пару своих проблем, напоследок.

— Ты что там притащил?! Бросай мешки на землю! Руки за голову! — требовательно прокричали со стены, щелкнул запирающий механизм, поднялась стальная заслонка.

Засев возле крупнокалиберной турели, бабка смотрела на меня с огромным удивлением в глазах и целилась из орсиса. С территории заставы вышел андроид. Пластиковый убийца забрал у меня мешки, вернулся на базу. Две минуты андроид и старуха совещались о чем-то своем, пока мнительная бабка вновь не поднялась на стену.

— Меня не проведешь, араб недоделанный! — грозно предупредила сумасшедшая кегля, бросила к моим ногам целую гору пустых мешков. — Не знаю, что ты задумал, но вот тебе ещё работенка! Хватай мешки и проваливай! А будешь дурить — пущу пулю в лоб!

Благословив меня витиеватыми ругательствами, старуха скрылась по ту сторону стены. Я подхватил мешки, вернулся к Хосе. Метис уж начинал бредить, страдал от обезвоживания, но пока ещё держался в сознании. Вернувшийся я, без воды и с новыми мешками, практически убедили латиноса подышать ураном из ближайшего пустырника. Благо нужная нам поляна находилась по ту сторону железнодорожных путей и пока мы перебирались на другую сторону, суицидальные мысли из головы Хосе понемногу выветрились.

Ровно в час дня мы сидели у железнодорожного депо с полными мешками рад-травы. Примыкающая к поселению старая грузовая станция давала какую-никакую тень, была огорожена новой колючкой и могла похвастаться следами от чужого баги, побывавшего здесь примерно час назад. В половине второго со стороны грозового фронта прибыл транспортник консервного завода и начал кружить над территорией заставы, собирать трупы мигрантов. Ещё через пять минут щелкнул запирающий механизм, поднялась стальная заслонка, на грузовой дрезине и с винтовкой наперевес из поселения выехала старуха.

— Эге… — удивленно крякнула сумасшедшая бабка, вытаращилась на меня и Хосе как на второе пришествие. — Ты глянь, живые.

Возле старухи приземлился транспортник. Из джета выпрыгнул карлик японец, с кредитами и в униформе консервного завода, отсчитал бабке гонорар за свежие трупы и был таков. Старуха, с кипой наличных в руках, целую минуту крутила в своей голове шестеренки и смотрела на нас выжидающим взглядом. Сообразив, что никакой реакции не последует и в целом нам по барабану на её махинации, бабка сунула кредиты в карман и снова завела дрезину.

— Ладно уж, хлебни водички, — бросили Хосе бутылку воды.

— А ты чего встал? — наставили карабин мне в лоб. — Помогай катить, толкай дрезину к перрону!

Я уперся руками в борт, дотолкал телегу к железнодорожной заставе. Загнав дрезину на старый полуразвалившийся перрон, остался наблюдать как бабка елозит ключами в замочной скважине. Но вот щелкнул замок, открылись двери, на доли секунд старуха исчезла в здании вокзала. Ещё через секунду вздрогнула земля, ожил песок под ногами, створки огромной шлюзовой камеры разъехались в стороны. Непоколебимо, уверенно и совершенно бесшумно из подземного туннеля выехал гигантский товарняк. Абсолютно новый, с логотипами «ISHIKAVA» и пуленепробиваемым остеклением, с камуфляжными пластинами на бортах, поезд подошел к перрону, открыл грузовой отсек.

— Начинайте грузить, — скомандовала старуха, оставила нас наедине с дрезиной и её неподъемными ящиками.

Я перенес все ящики в вагон, аккуратно сложил. Судя по обрешетке, маркировке и взрывозащищенному исполнению, содержимое контейнеров представляло собой хрупкий легковоспламенимый груз производства Исикава корпорейтед. Я вышел из вагона, отогнал дрезину. Дотащив Хосе к зданию вокзала, заглянул внутрь, обнаружил ещё один склад. По большей части это была свалка вышедшей из строя довоенной техники, в недрах которой где-то пряталась панель управления шлюзовой камерой. Неплохая маскировка.

Я порылся в этой куче металлолома, нашел старый ламповый телеприемник, ещё позапрошлого тысячелетия. Убедившись, что кинескоп цел и даже люминофор не выветрился, поставил агрегат на самодельную треногу, накинул провода к сети. Немного повозившись с лампой, антенной и генератором развертки, оживил мертвеца, заставил показывать единственный доступный канал. С ужасными помехами и практически без звука, поскрипывая, телевизор транслировал передачу новостей из Мегасити и демонстрировал на своем экране догорающие обломки разрушенного здания. Молодая круглолицая японка, ведущая репортаж из места событий, сбивчиво рассказывала про утечку метана, неожиданный взрыв и многочисленные трупы среди индийской диаспоры. По предварительной версии на территории арабского квартала произошел несчастный случай, в результате которого погибло пятьдесят два индуса и заживо сгорел Камал Джамадал — подозреваемый в торговле оружием и распространении психотропов лидер преступного халифата.

— А ну стоять не двигаться, руки за голову, корпорат проклятый! — уперла мне в затылок винтовку неугомонная старуха.

С недоверием прислушиваясь к бормочущему телевизору, опасливо заглядывая мне через плечо, хозяйка заставы приказала встать, вывернуть все карманы и рассказать на кого работаю:

— Ты что, рожа узкоглазая, шпионить за мной решил?! Решил сдать Фуку-тян корпоратам? Я тебя быстро выведу на чистую воду! — передернула затвор взъерошенная бабка. — А ну рассказывай кому сигналы посылаешь?! Говори, что задумал, падла продажная!!

Совершенно не понимая о каких таких «корпоратах» идет речь, я молча остался ждать, когда уже за этой больной на голову придет андроид. Пластиковый убийца явился через минуту, успокоил бабку и забрал мешки с пустырником. Ещё через пять минут, когда сумасшедшая хозяйка не пустила нас обратно на заставу, с территории базы снова вышел андроид и сунул нам очередной мешок в руки. Как он утверждал, последний на сегодня.

— Фуку-сан очень довольна вашей работой и просит собрать батареи, — мило улыбнулся кусок говорящей синтетики, пальцем указал в сторону пустыни и покренившихся зданий. — Демонтируйте любую коммутационную вышку и сложите в мешок уцелевшие аккумуляторы. Как наберете полную сумку — возвращайтесь, вас отправят назад в Исикаву и отметят успешное выполнение работ. Желаю удачи.

Оставив мне полумертвого Хосе и дырявый мешок, киборг скрылся за железобетонной стеной, вернулся к безумной старухе на территорию заставы. Я закинул Хосе на плечи, направился в сторону ближайшего комплекса. Дотащив метиса к нужному зданию, забрался по отвесной стене, сломал коммутатор и сбросил вышку на землю. Сложив Хосе рядом с конструкцией, вернулся ещё через пол часа, с бутылкой воды и таблетками.

— Выпей, — протянул я метису бутылку и заплесневевший от времени сверток, — у тебя радиационный ожог.

Хосе, весь красный и в пузырях, кое-как поднялся, прислонился спиной к стене и жадно вылакал всю воду, потом съел таблетки. Дождавшись пока к метису вернется сознание и работоспособность, вручил ему ржавый консервный нож, мешок и показал, как извлекать аккумуляторы. Убедившись, что латинос в адеквате и не собирается падать лицом на ближайший пустырник, оставил того заниматься делом и вернулся только через три часа. Хосе к этому времени уже распотрошил вышку, сложил в мешок аккумуляторы и прекратил пухнуть. Начали действовать противорадиационные таблетки.

— Надеюсь, теперь-то старуха пустит нас на базу, — погремел аккумуляторами Хосе, устало завалился на спину.

— Не пустит, — ответил я. — Она продала нас мутантам.

Я указал на неприметное здание парой километров левее.

— Видишь блики в окне и старый баги у входа?

— Вижу, — нервно покивал Хосе.

— Это нычка людоедов, сидят там с самого утра. Через два часа, когда стемнеет, они придут за нашим мясом.

— Но ведь скоро прилетит транспортник, — с надеждой в глазах посмотрел на меня Хосе.

— Не прилетит. Ещё на базе я проверил расписание, дополнительные рейсы отменены. Единственный транспортник прибудет за нами в восемь часов. Солнце к этому времени давно уже сядет.

— Но ты же нас вытащишь?! Ведь вытащишь, да? У тебя же есть план?!

Я достал из комбинезона обломки старого гатлинга, треснувший приклад и лучевую трубку, показал Хосе запыленную пластиковую карту.

— Что это? — потянулся к пластмасске метис, осторожно взял в руки дискету.

— Ключ-карта, нашел у скелета в развалинах, — пояснил я товарищу, обвел взглядом окружающие нас руины. — Это место раньше было одним большим комплексом, производственным, судя по коммуникациям, потом грянула война, взрыв и ядерный апокалипсис — все, кто здесь жил и работал, погибли. Сумасшедшая старуха пришла уже на всё готовое, как я понимаю, Исикава подтянулась чуть позже. Трудно сказать, чем именно они здесь занимаются, складирование и транспортировка грузов не в счет, но крикливая бабка и андроид из корпорации пользуются старыми технологиями. Магнитный терминал на стальных воротах точно из довоенного периода. Как и само поселение.

— А это зачем? — покосился на мои руки переживающий метис. — Мы же не собираемся убивать Фуку-сан?

Я замкнул на гатлинге провода, подсоединил разбитый приклад, вставил лучевую трубку.

— Наша задача — вернуться в Исикаву, — вслух озвучил я свои мысли. — Других указаний от Комуры не поступало, следовательно, старухой можно пренебречь. По-другому отсюда не выбраться.

Я активировал лазер, проверил держится ли в трубке заряд, перемотал всё изолентой для надежности.

— Жди здесь, — приказал я нервничающему латиносу, Хосе всерьез намеревался идти вслед за мной, — тебе лучше не рисковать. Если ключ-карта не подойдет — меня расстреляют турели.

Оставив паникующего метиса одного в развалинах, я двинул обратно к поселению и его стальной заслонке. По ту сторону стены заунывно бубнело радио, по территории бегал скулящий койот, из мастерской доносился гул рефрижератора. Я вскинул гатлинг на изготовку, достал ключ-карту. Настраиваясь всё сделать быстро и без лишней крови, активировал дверной замок. Щелкнул запирающий механизм, поднялась стальная заслонка, дуло уже знакомого мне довоенного орсиса уперлось мне между глаз.

— Ты что задумал, рожа узкоглазая?! — сощурилась хозяйка поселения. — Откуда у тебя пропуск?

Старуха и андроид меня уже ждали. Я знал, что они здесь, слышал торопливые шаги и хриплое дыхание. Но так даже лучше, не придется ходить по баракам и самолично их искать. Я сконцентрировался, напрягся. Отслеживая сердцебиение старухи и движение рук андроида, подался вперед, начал действовать, как слух внезапно уловил тихий щелчок и мягкий шелест надвигающейся смерти. Я инстинктивно дернулся, нырнул в сторону, уходя с линии атаки, но стальная игла уже достигла моей спины, пробила комбинезон, прошла жировую прослойку, защитный корд, мембрану, нано-волокно и уперлась в мягкие ткани. Следующая секунда стала последней. Яд начал поступать в организм, паралич завладел конечностями, точно змея по чужой норе игла пробралась в артериальный ствол. Хватаясь руками за собственную шею, я повалился на землю.

— Что?! Что происходит?! — не ожидавшая такого поворота событий взвизгнула старуха.

— Атропин… Дай… атропин! — прохрипел я.

Схватившись за первый попавшийся кусок проволоки, я распорол себе шею. Нащупав предательскую артерию, резанул. Поток загустевшей отравленной крови выстрелил из шеи как из гидранта. Старуху окатило с головы до ног.

— Атропин… Дай… АТРОПИН! — рыкнул я на бабку.

— Принеси ему аптечку, быстро! — аж подскочила хозяйка заставы, скомандовала андроиду.

Я прополз до ворот мастерской, прислонился спиной к рефрижератору.

— Пожалуйста, ваш атропин, — вернулся андроид, протянул мне аптечку.

— Что… что происходит? Что это с ним?! — испуганная бабка потыкала в меня карабином.

— Этот человек был только что отравлен, вероятность летального исхода девяносто девять процентов, — прокомментировал андроид.

Киборг присел надо мной:

— Позвольте я облегчу ваши страдания, — намереваясь свернуть мне шею, машина протянула к моему горлу свои пластмассовые руки.

— Отвали, — направил я лазер в лицо андроиду. — Отвали, сказал!

— Не сопротивляйтесь, это в ваших же интересах, — проигнорировал киборг прямую угрозу.

Я вдавил курок, грянул выстрел. Залп из лучевой трубки пришелся в небеса. Андроид смог увернуться от прямого попадания, откатился в сторону. Я вытащил из кармана последний ингалятор, кое-как разбил ампулу. Дервенеющими пальцами, практически вслепую, я смешал атропин с психотропами, всадил дозу препарата себе под ребра. Выбросив ненужную больше ампулу, полез в холодильник. Сил уже не хватало, конечности больше не слушались, так что свесив голову в люк морозильника я окончательно провалился в темноту.

Сознание вернулось через пару часов. Я открыл глаза, поднялся. Дыра на шее уже зарубцевалась, кровь больше не хлестала, сердцебиение и мелкая моторика возвращались в норму. Интоксикация организма ещё продолжалась: сохранялась частичная слепота, спазмы, сильное головокружение и редкий паралич, но основной кризис уже отступил. Помог своевременный атропин и обильная кровопотеря.

— Что ты такое? — уставилась на меня перепуганная старуха, предупреждающе вскинула карабин. — После такого не выживают!

Я вытащил из спины предательское жало, покрутил крошечный дротик в руках. Инъектор практически растворился: пластиковый резервуар, поршень и автоматический дозатор уже развалились, рассыпались пылью в порыве налетевшего ветра, а вот титановая игла ещё подавала признаки жизни. Стальная спица продолжала извиваться на моей ладони, крутиться из стороны в сторону в поисках больших кровеносных сосудов.

— Где Хосе? — перепугался я, неожиданно сообразил.

— Какой ещё Хосе? — занервничала старуха, нацелила карабин.

Я взял разгон. Притворяться больше не имело смысла, время поджимало, так что перепрыгнув железобетонную стену, я побежал к руинам. Солнце уже село. В пустыню пришли темнота, страх и неутолимый голод её одичавших обитателей. Под рев моторов, скрипы колес и крики изголодавшихся людоедов, я отыскал Хосе. Метис обнаружился за соседним барханом. Обдолбавшийся наркотой Хосе валялся в обломках старого медкомплекса, его грызли шакалы.

— Я думал ты меня бросил, — заплакал Хосе при моем появлении. — Они… они… искали меня, они так страшно кричали, постоянно звали меня!

Я закинул метиса на плечо, рванул обратно к заставе. Транспортник был уже на подлете. Я слышал вибрацию двигателей, скрип переборок, видел приближающуюся из-за горизонта черную точку. Джет спикировал над заставой. Без опознавательных знаков и без сигнальных маячков, машина зависла над поселением, открыла двери отсека, на краткий миг из салона выглянул знакомый мне коп. Я ускорился.

Ближайшая турель неожиданно развернула стволы. Оборонительная система приняла меня за потенциальную угрозу, слишком быстро бежал. Я сместился в сторону. Турель замерла. Меняя линзы и оптику, подключая барабан, установка переоснащалась для ведения огня по маневренным целям. Этого хватило. Я успел добежать, прыгнул на стену, сделал ещё пару шагов и прыгнул в салон уже стартующего джета. С бесчувственным Хосе на плечах я пролетел до транспортника, повис на манипуляторе. Раскатисто щелкнуло. Турель дала залп, двенадцатимиллиметровый калибр прошил насквозь меня и кузов зависшего над базой транспортника. Я подтянулся на одной руке, закинул Хосе в салон, ввалился следом.

— Мутант! Это мутант! Стреляй в него, мочи гада!! — где-то внизу бегала старуха, орала как не в себя. — Сраная Исикава прислала ко мне мутанта!! Мерзкие япошки!! Долбанные узкоглазые!! Решили изжить со света Фуку-тян?! Я вам покажу, что значит иметь со мной дело! Гаси уродов!!

Транспортник убрал закрылки. Без лишних слов и нервотрепки пилот включил реверс, выполнил маневр уклонения. Разминувшись с пулеметной очередью, джет активировал форсаж и пулей стартанул в Мегасити. Пески Паджираша, людоеды и крикливая старуха с её негостеприимной базой остались далеко позади. Я кое-как поднялся, пристегнул Хосе ремнями безопасности, устало завалился рядом. Коп в это время запенил дыру в фюзеляже, загерметизировал салон и вернулся на свое место. Не задавая лишних вопросов, сидя напротив, полицейский всю оставшуюся дорогу молчал меня разглядывал. Лишь в самом конце, уже на подлете к городу, страж порядка потребовал сдать оружие. Собранный из говна и палок самострел гатлинга по-прежнему был со мной.

Я сдал мушкет, откинулся на спинку кресла. Биогель в жировой прослойке начинал действовать, кровопотеря остановилась, внутренние органы и порванные ткани постепенно срастались. Одной рукой придерживая продырявленный бок, разглядывая во второй титановое жало, я сидел и анализировал случившееся. Игиловец сделал свой ход. Тетродоксин и яд королевской кобры — слишком необычный рецепт для отравленного дротика, меня пытался убить джихадид. Расчетливо, метко, злобно. Не вскрой я себе шею, не окажись у бабки атропин под рукой и следующие четыре часа стали бы самыми мучительными в моей жизни. Узнаю почерк игиловцев. Если не выколоть глаза, то заставить жертву подыхать в конвульсиях. Никакой пощады.

— Поднимай его, — выдернул меня из размышлений страж порядка, взглядом указал на бесчувственного Хосе.

Я расстегнул ремни, глянул в окно. Джет подлетал к Мегасити: уже виднелись жилые блоки, транспортные магистрали, шоссе, повсюду разгорались огни ночного города. Я дождался посадки, закинул бесчувственного метиса на плечо и выпрыгнул на полированный бетон Исикавы. На площадке было людно. Вокруг сновали толпы других разнорабочих, приземлялись и улетали многочисленные транспортники, ходили андроиды и мелькали хмурые лица кого-то вроде Комуры. Начальник нашей группы стоял неподалеку. Склонив голову, старик выслушивал импульсивную речь молодого круглолицего японца.

— Смотри куда прёшь, жирдяй! Под ноги смотри, мигрант недоделанный! — не успел я спрыгнуть на землю, как претензии и недовольства посыпались со всех сторон.

Возвращаясь после работы, другие мигранты не особо скупились на выражения. Слегка раздраженный, я коротко оборвал наиболее говорливых — прямым левым вышиб зубы. Все трое были из группы Е12. На короткий миг площадка погрузилась в тишину. Только сейчас окружающий нас народ заметил, что прилетевший из пустошей транспортник вернулся не с пустыми руками.

— Вижу с дисциплиной всё ещё проблемы, — к нам подошел Комура.

Бросив короткий взгляд на заинтересованного происходящим японца, старик раздраженно выругался, после чего отправил нас в общежитие, сказал, что рабочий день на сегодня окончен. Какой-то другой реакции я от него и не ожидал. Вряд ли Комуру могло удивить наше возвращение, пусть в определенный момент у старика и полезли брови на лоб.

Я направился за потоком рабочих, поставил Хосе на ноги. Весь оставшийся час ушел на поиски того самого общежития и попытку разобраться что за странный булькающий звук сопровождает меня на протяжении всего пути. Лишь в самом конце, когда народа вокруг почти не осталось, а на горизонте показалось нужное мне сорокаэтажное здание, я сообразил, что бурлит Хосе. Метис так и не пришел в себя, находился в полубессознательном состоянии, но даже будучи не властен над собственным организмом латинос таким вот странным образом умудрялся попросить еды. Меня такая проблема пока не беспокоила.