— Вы… Вы… Вы меня слышите?! — подбежала ко мне Фишер, опустилась на пол, суетливо пытаясь оказать хоть какую-нибудь помощь. — Исида-сан, пошевелите рукой… скажите что-нибудь!

Я немного полежал, слушая это щебетание паникующей немки, собираясь с силами. Приподнялся, пополз. На здании биржевых торгов по-прежнему висит бронированный заслон, повсюду слышны пальба, крики и ругань, а значит, что бакумадзу все ещё тут и продолжают зачистку. Это хорошо.

— У вас повсюду идет кровь! И сломана рука! И ребро… торчит! И… и… — продолжала тараторить женщина. — Вам срочно нужно в больницу!

— Продукты есть? — посмотрел я на Фишер.

Рассчитывать, что немка носит с собой стимулятор, не приходилось.

— Ч…что? Продукты? — подвисла на несколько секунд женщина. — Н…нет, нету… А зачем?

Я порылся в карманах, нашел несколько подгоревших орехов, проглотил. Подтащил к себе труп Токанавы, его левую половину, достал из карманов несчастного расплавленный энергетический батончик, съел. Подтащил вторую. Фишер за всем этим делом наблюдала совершенно молча, не шевелясь. Можно сказать, в некотором ступоре. Думаю, этот неожиданный обеденный перерыв, происходящий в эпицентре кровавого месива, абсолютно не укладывался в её понимание реальности.

— Как думаете… он вернется? — наконец оттаяла женщина, прекратила пялиться на кучу пустых оберток и фантиков в моих руках, опасливо покосилась на окна.

— Нет, — понимая о ком идет речь, ответил я. — Что-то отвлекло джихадида.

— Джихадида… — заторможено пробормотала Фишер. — В смысле, игиловца?! Простите меня, Исида-сан, но вы, кажется, ударились головой! ИГИЛ давным-давно не существует и даже если каким-то образом предположить, что это не так, то сын главы "Ишикава корпорейтед" уж точно не может быть причастен к этой организации. Хоть он и дерется… жутко.

Я кое-как поднялся, встал, тяжело покачиваясь. Обломал торчащие из груди ребра, мешающие нормально дышать и двигаться, воткнул на своё место плечевой сустав, выломанный Мадурой, забинтовал подозрительно выпирающий наружу пищевод. Закончив обязательные процедуры, подобрав с убитого Токанавы значок «TDI Tigers», побрел обратно наверх.

— Вы куда?! — всполошилась немка.

— Наверх.

— Наверх? Зачем?!

— За набором.

— За каким ещё… набором?!

— Хирургическим.

На крыше этого здания до сих пор стоит Ишимура, а это значит, что на его борту меня ждут еда, вода, аптечка и полевой хирургический набор. Если повезет, и бакумадзу не поскупились на обвесы, то можно рассчитывать на полноценную мед-капсулу.

— Нужно отыскать Кико! — в совершенно другую сторону потянула меня Фишер. — Я не могу бросить её тут одну! Прошу вас!

Полагаю, что речь идёт о той мнительной болтливой служанке, что не стеснялась у всех на глазах отстаивать позицию классовой сегрегации и призывала немку обходить стороной неблагополучных мигрантов вроде меня, недостойных её высокого статуса. «Без двора, без паспорта», так она говорила.

— Кико убьют! Бакумадзу её застрелят! — продолжала наседать женщина.

— Не думаю. Бакумадзу не станут убивать кого попало.

На самом деле это ложь и так называемая Кико скорей всего уже мертва. Арендованные Фишер апартаменты наверняка класса люкс, что автоматически делает тебя целью номер один для прилетевших сюда головорезов. И плевать им медиамагнат ты или случайно поторговать приехал, во время налета с такими глупостями разбираться времени нет.

— Неправда! — продолжила упираться немка. — Эти сволочи её найдут и расстреляют! Все знают про бакумадзу — они никого не щадят!

Я отцепил женские руки со своего пиджака, подвинул немку в сторону:

— Спрячься среди обломков и дождись полиции. Вас с Кико обязательно спасут.

Организм поврежден, силы заканчиваются и беспокоиться о жизни какой-то там болтливой служанки возможности нет. Приоритетная задача — вывести из этого здания живым и невредимым молодого работодателя, всё остальное не имеет смысла. Ну или доставить его труп родственникам на худой конец. Чего, конечно, не хотелось бы.

— Да будьте вы мужиком, Исида-сан! — в сердцах крикнула немка. — Её же убьют!

Кажется, Фишер намеревалась дать мне пощечину. Не понимаю, что творится у неё в голове.

Я было направился в сторону лестничного марша, ведущего обратно на верхние этажи, но уже через пару секунд остановился.

— Тихо! — перехватил я отчаянный замах женской руки. — Замри.

Мой нюх уловил острый запах прокисшей молочной железы, внезапно хлынувший на этаж. Определить местоположение источника не представлялось возможным, слишком резким был этот смрад, но определенно точно можно сказать одно — охотник рядом.

— Молчи, если хочешь жить, — шепнул я растерявшейся от происходящего Фишер, — и не шевелись.

Спеленав по рукам и ногам брыкающуюся немку, медленно отступил с ней в темноту, замер меж полыхающих обломков этажных перекрытий. На несколько секунд окружающее нас пространство погрузилось в звенящую тишину, только монотонный треск догорающей мебели да редкие всполохи искрящейся проводки нарушали этот искусственно образовавшийся информационный вакуум. Я напряженно ждал, молча разглядывая полумрак, Фишер бросала на меня недоумевающие взгляды, не понимая что происходит и почему мы стоим, где-то внизу были слышны первые полицейские сирены.

Но вот темнота угрожающе качнулась. От противоположной стены медленно отделился сгорбленный силуэт, с каской набекрень и выпученными глазами мимо нас прошла бакумадзу. Я зажал Фишер рот, призывая ту не дышать, прижался к стене, наблюдая за бредущим по этажу созданием. Маленькая. Эта особь какая-то маленькая, никогда таких раньше не видел. Внешним видом, ростом и комплекцией напоминает ребенка, только нижние конечности непропорционально развиты и мешают вертикально ходить. Скакательный сустав торчит из ботинка.

Сверху посветили. Заглядывая в устроенный джихадидом провал, шестью этажами выше собралась группа в штурмовых комбинезонах.

— Какого черта?! — удивленно прозвучал женский голос. — Какой придурок устроил этот… тоннель между этажами? И почему тут так воняет напалмом?

— Наши девчонки такое сделать не могли, — задумчиво ответил один из головорезов. — Даже собери мы весь имеющийся запас гексогена — этого все равно не хватит чтобы разнести перекрытия. Уж что-что, а строить здания Кьюриосити умеет.

— Может… она сама?

— Кто? Кьюриосити? — всерьез удивился говорящий. — Не понимаю зачем ей это.

— Не понимаешь?! — язвительно передразнили. — А сколько бабла она нам должна за эту операцию, ты понимаешь? Да на её месте я бы сама взорвала пару этажей лишь бы не платить каким-то там «бакумадзу». Ещё бы и пару соседних домов разнесла, для пущей убедительности так сказать.

— Уверен, Кьюриосити понимает, что такое сопутствующий ущерб, — не сдавался говорящий, — в любых операциях он есть. Да и не её это профиль — взрывные работы, со времен ядерного апокалипсиса не научилась. Я читал хроники той войны, эта мазила в Нью-Йорк с пятого или шестого раза попала, чуть ракеты не кончились. И как человечество умудрилось проиграть — до сих пор удивляюсь.

— Ой всё, завянь! Опять ты со своими уроками истории, Такеши! — перебили говорящего. — Бери девчат и быстро вниз! Проверьте, чтобы среди трупов не оказалось наших бойцов. Нельзя, чтобы у владелицы этого здания были лишние поводы кинуть нас на бабки.

— Слушаюсь, госпожа! — прозвучал короткий ответ, выключив фонари, вооруженная группа направилась выполнять указание.

Охотник тоже активизировался. Услышав человеческую речь, особь запрокинула голову, коротко всхрапнула, после чего путаясь в явно больших для неё армейских башмаках, рысцой побежала в темноту.

— Странная какая-то бакумадзу, — одними губами прошептала Фишер, проследила как фигура охотника скрылась за ближайшим поворотом. — Она винтовку вперед прикладом держала. Ты видел?

В том, что охотник неправильно держит винтовку странного ничего нет. Скорее наоборот. Если держит, значит что-то помнит, или догадывается для чего она нужна, а это уже плохо. Это признак того, что после всех оперативных вмешательств у пациента сохранились зачатки разума. Крайне примитивного, конечно, на уровне трех-, максимум, пятилетнего ребенка, но разума. Этого достаточно, чтобы в какой-то момент все пошло не по плану и только потому, что кто-то в середине боя, видите ли, решил подумать и ударил с правой руки, а не с левой, как это обычно бывает.

Ситуация ещё осложняется тем, что оказаться на нашем этаже охотник просто так не мог. Тварь специально пришла на этаж, вынюхивает. Возможно, Мадуру, потому что отправить на задание охотника слишком дорогое удовольствие и ради кого помельче её посылать бы точно не стали. Но Мадуры тут нет, охотник давно бы это понял, слишком стойкий от того аромат. Есть ещё Фишер, специально нанятый Исикавой высококлассный инженер в области передовых космических технологий и ракетостроения — отличная мишень для заказного убийства. Особенно сейчас, в преддверии первого в новейшей истории Мегасити межконтинентального управляемого полета. Но у Исикавы есть и другие специалисты, смерть какой-то там Фишер, пусть и не самого рядового специалиста, они уж точно переживут. Ну и есть я. Ничем непримечательный мигрант, летающий каждый день на работы в пустоши и живущий в стенах суперкорпорации. Вряд ли Паджирашское правительство сумело вычислить меня за столь короткое время. Хотя, с другой стороны…

— Планы изменились, — потащил я Фишер в сторону лестничного пролета, — идем спасать твою Кико. Она где-то рядом.

Если это в самом деле так и тварь действительно пришла по мою душу, то я, считай, труп. Единственный шанс — прикрываться молодой здоровой плотью, маскируя свой запах в букете брызжущего из перепуганной немки фонтана кортизола. Служанку тоже возьмем, у неё странный запах. Крезоловые пары, уголь и тальк — будто вдыхаешь сладковатый аромат горелой автомобильной покрышки. Вся Исикава так пахнет, видимо что-то корпоративное. Учитывая, что охотник больше полагается на собственный нюх и рецепторы, то какие-то шансы у меня всё же есть. Должно хватить, чтобы успеть добраться на крышу.

— Не думала, что вы нам поможете, — пробормотала Фишер. — Простите, что обзывалась на вас…

— Шевелись, — проигнорировал я эти вялые извинения.

Как я и говорил, Кико отыскалась неподалеку. Двумя этажами выше, стоя на коленях, японка стоически терпела нападки бакумадзу и уже готовилась принять смерть.

— Последний раз спрашиваю: где твой господин? — врезали служанке прикладом. — Куда ты его спрятала, тварь?!

Я кивнул в сторону бандитов:

— Отвлеки их.

— Я?! К-как? — испугалась Фишер, сделала неуверенный шаг назад. — Меня же застрелят.

— Возможно, — не стал я спорить, схватил женщину за шиворот, метнул.

Пролетев по коридору, немка рухнула почти у самых ног бакумадзу, принялась что-то невнятно болтать и оправдываться. Этого хватило. В два коротких прыжка я добрался к головорезам, выбил оружие из рук, свернул шею. Пока Фишер приводила свою служанку в чувства, прошелся по коридору, заглянул в соседние помещения. Пусто, за исключением кучи стреляных гильз и изуродованных трупов аристократов. И откуда столько крови?

Я вернулся в коридор, поднял с бакумадзу ружье, присмотрелся. Всё понятно. Ремингтон 870-й модели. Старый довоенный дробовик, кустарно модернизированный под современные стандарты. Такие ещё находят в пустошах. Удобный. На дистанции до пяти метров легко выбивает дверные замки, петли и дух из противника. Современная картечь почти не прошибает пластик, но изрешетить безоружного бедолагу до дыр — отличное средство. Никакой гуманности.

Я подобрал патронташ, перезарядил ремингтон. Хорошенько обыскав бакумадзу, нашел пару стимуляторов и дозу психотропов, укололся. Дождавшись пока в голове прояснится, повел всех дальше на верх, в сторону Хосе и молодого работодателя. Продираясь сквозь вооруженные патрули, я без остановки давил на гашетку, перезаряжал дробовик и снова жал на курок. Всё это время нас преследовал острый запах прокисшей молочной железы, цокот лап и едва уловимый человеческому слуху скулеж. Охотник шел по следу.

С мыслями о надвигающейся смерти я вывалился на нужный мне этаж, сразу обнаружил Хосе. Бессильно прислонившись к стене, весь в крови, метис отсутствующим взглядом рассматривал собственноручно убитых им бакумадзу. Ствол его опустевшего ковбоя ещё едва заметно дымился.

— Спокойно! — осторожно забрал я у Хосе пистолет, усадил того на диван.

— Я… я убил её, — отрешенно пробормотал метис. — Убил…

Бедолага продолжал таращиться на истекающую кровью бакумадзу, валяющуюся в общей куче убитых им тел. Я подошел к трупу, перевернул на спину. С удивлением обнаружил, что бакумадзу ещё жива, хоть и на последнем издыхании. Лежит с разорванным в клочья горлом.

— Я… укусил её… — заторможено пояснил Хосе.

— Зачем?

— Патроны кончились…

— Понятно, — не стал я вдаваться в подробности, поднялся на ноги, добил несчастную.

— Где клиент?

— Там, в номере, — мотнули головой куда-то в сторону. — Заперлись, гады… не пускали меня…

Я достал из кармана стимулятор, бросил остолбеневшей Фишер:

— Приведи его в чувство, живо!

Сам же прошел дальше, отыскал нужную дверь. Используя ремингтон, выбил замок и петли, шагнул внутрь помещения. Боевая наседка — телохранитель паренька — тут же вылетела мне навстречу, попыталась отобрать ружье. Я врезал по этой орущей голове, вышвырнул придурка в коридор. Обыскав апартаменты, нашел вполне себе живого работодателя, схватил за горло.

— Исида-сан? Ч-что вы делаете?! Уберите руки! — затрепыхался в моих руках молодой господин.

Я надавил, пережимая вену, вынес обмякшее тело в коридор.

— Понесешь его, — всучил уснувшего паренька Хосе. — Так будет быстрее.

Метис, медленно приходя в сознание, удивленно на меня посмотрел — попытался сообразить почему ему дает указания какой-то непонятный Исида.

— Это я. Долго объяснять, — отмахнулся я на его выразительный взгляд. — Поменял внешность. Бери паренька и уходим.

— Стоять, твари! — раздалось за моей спиной.

Боевая наседка, сбросив шлем и широко расставив ноги, стояла посередине коридора намереваясь всех нас застрелить. Как я и подозревал, под непроницаемым пластиком боевого костюма, хорошо маскирующем фигуру, скрывалась женщина. Все эти крикливые поучения, назидательный тон и вспыльчивая манера поведения слишком резонировали с образом исполнительного тупого боевика, которым и должен быть любой среднестатистический телохранитель. Видимо у влиятельных аристократов всё немного иначе, раз они ставят на эту должность кого-то вроде личной прислуги. Странный подход к делу, создающий целую кучу хлопот. Например, эмоциональную привязанность.

— Я выведу твоего мальца живым. Не создавай проблем, — предупредил я телохранителя.

Чувствую вся эта история ещё выйдет мне боком. У женщины явно шок, вряд ля она вообще представляла, что когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, но пытаться привести её в чувства и объяснять что тут к чему происходит времени нет. Тем более эта дамочка мне сразу не нравилась.

— Мой долг — защищать господина, — явно себя накручивая, закричал телохранитель, подхватила с ближайшего трупа дробовик. — Даже если мне придется убить кого-то вроде вас, Исида-сан!

Я постоял, наблюдая. С матерным криком женщина вдавила курок — выстрела не произошло. Вдавила снова — затык. Попыталась перезарядить ружье. Даже у современных дробовиков есть проблема с утыканием патрона, что уж говорить про старый ремингтон. Вся проблема в короткой юбке: нужно отвести цевье назад и повторно дослать патрон в патронник — старое вооружение не любит современные боеприпасы. Но откуда об этом знать служанке, переодетой в телохранителя. Боевая броня не делает из тебя специалиста, надень ты хоть три комплекта.

Я подошел к несчастной, забрал огнестрел. Дернул за цевье, выкидывая замятую гильзу, дослал патрон в патронник. Перезарядив ружье, приставил ствол к голове служанки, потянул, спуская курок. Хосе зачем-то вытянул руку.

— Там… девочка, — неуверенно пробормотал метис, ткнул пальцем куда-то мне за спину. — На нас смотрит.

Чувствуя, как бежит по спине предательский холодок, я медленно обернулся, взглядом уперся в охотника. В нынешнем виде особь уже мало походила на бакумадзу: в оборванном костюме, без автомата, припадая на задние лапы, маленькая уродливая девочка стояла в конце коридора и выразительно на нас смотрела. Подняв свои огромные белесые глаза, охотник пристально изучал нашу компашку и принюхивался. Его явно смущал запах горелой автомобильной покрышки и феромоновый букет кортизола, брызжущий из перепуганной немки. Эти двое наглухо сбивали охотнику все его рецепторы.

— Даже не думай, — дернул я Фишер за рукав. Эта дура уже намеревались пойти привести тянущего к нам свою худую детскую ручонку охотника. — Оно нас убьёт.

Я медленно опустил дробовик, вложил его обратно в руки боевой служанки.

— Ты хотела спасти своего господина? — шепотом напомнил я телохранителю. — Это твой шанс.

Со свей силы я пнул боевика, что есть силы толкнул её на приближающуюся тварь. Особь среагировала молниеносно. Сорвавшись с места, девчонка бросилась наперерез, раскрыла пасть, вцепилась когтями. Из-за спины охотника вылезло иглоподобное жало, вонзилось куда-то телохранителю под грудь. Тут же последовал выстрел, затем второй, под леденящие душу предсмертные крики тварь потащила свою жертву на потолок.

— Бежим! — похватал я всех присутствующих, что есть силы рванул вверх по лестнице.

Сопровождаемые истошными воплями, мы выскочили на технический этаж. Здесь же, в плотной толпе богато разодетых японцев, из стороны в сторону бегал нетерпеливый упитанный карлик, тыкал своим маленьким кривым пальцем в спину худого заморенного паренька — техник, судя по внешнему виду. Последний, в резиновых перчатках и с отверткой в зубах, лихорадочно ковырял в ближайшем силовом щите, пытаясь реанимировать шахту грузового лифта. К моему неописуемому удивлению панель управления в самом деле проснулась, загудела, принимая напряжение, после чего дверь грузового лифта шумно отъехала в сторону.

— Я же вам говорил! — победоносно сжал кулаки коротышка. — Омата Дзёбан выведет вас отсюда!

— Да будет вам, — закатила глаза ближайшая из девиц, — это благодаря вам мы все тут застряли, Омата-кун! Из-за вашей глупости! Зря я не послушала отца, он мне всегда говорил, что вы дурак и притягиваете неприятности.

Коротышка враз побагровел, заиграл желваками, но отвечать не стал. По-видимому, окружающие его японцы были статусом выше, на что ярко указывала их пренебрежительная манера поведения.

— И что это у вас за странное такое имя «Омата»? — не унималась японка. — Как оно пишется? Вернемся домой — спрошу у учителя. Наверняка там что-нибудь дурацкое.

Я перебил открывшего уже был рот коротышку, ворвался в кабину лифта:

— Закрывай! — рявкнул на бедолагу, втянул за собой Хосе и компанию.

Толстяк испуганно ойкнул, не понимая кто мы и откуда взялись, потянулся к кнопке первого этажа.

— Не туда! Наверх! — врезал я по панели.

Тварь уже бежала. Возбужденно вереща, охотник мчался во весь опор, желая запрыгнуть к нам на огонек. Я спустил курок, стреляя. Промазал. Выставил перед собой коротышку, прикрываясь от неминуемого удара. Иглоподобное жало вошло аккурат между глаз, выдернуло из моих рук труп мгновенно убитого Дзёбана. Я снова выстрелил. В этот раз уже основательно, прицеливаясь. Дробь попала строго в открытую пасть. Охотник кубарем откатился назад, взвыл, снова прыгнул, но двери лифта уже закрылись.

— Ч-что это было?! Оно мертво?! Кто вы такие?! — посыпалось со всех сторон.

Ответом на все вопросы стал злой, недовольный визг где-то внизу. Тут же раздался скрежет разрываемого металла и стальной звон натянувшихся канатов — тварь запрыгнула в шахту лифта, преследуя. Я судорожно перезарядил ремингтон, выругался. Пытаясь унять дрожь в собственных руках, пересчитал патроны. Когда двери снова открылись, я из последних сил потащил нашу группу на борт корабля. Сложив оба крыла, Ишимура темной громадиной дожидался нас на крыше здания.

— Боевой режим! Включи боевой режим! — ещё на половине пути принялся я кричать и махать руками пилоту.

Пилот, недоуменно хлопая глазами, вытаращился на нас через бронированное стекло кабины, что-то крикнул себе за спину. Из Ишимуры тут же выпрыгнула пятерка бакумадзу, без колебаний открыла огонь на поражение. Я схватил ближайшего аристократа. Прикрываясь японцем как живым щитом, добрался к кораблю, застрелил охрану.

— Включи боевой режим! — буквально ввалился я в рубку управления, приставил дробовик к голове пилота.

— Я…я…не умею, — втянул голову в плечи паренек. — Тут нет такого режима. Это грузовая баржа.

— Активировать боевой режим! — игнорируя пилота, подал команду кораблю.

Недоуменно покрутился, соображая почему нет никакого отклика.

— Говорю же вам, — испуганно проблеял пилот. — Это грузовая баржа.

— Идиот! — выругался я на тупоголового пилота, потянулся к приборной панели.

Выломав стальную крышку, сунул руку под приборную панель, нащупал нужный рычаг.

— Активировать боевой режим! — дернул за рукоять.

— «Активировать боевой режим», подтверждаю, — зазвучал стальной механический голос. — Выполняется проверка систем.

Металлическая громадина проснулась, озаряя нас светом своих многочисленных электронных ламп, зашумела, что-то внутри себя переключая.

— Боевая турель — готово. Система наведения — готово. Электронные подавители… выполняется диагностика.

— Быстрее! — поторопил я эту неповоротливую громадину, поднял корабль в воздух.

— Там же люди! — с ужасом в глазах посмотрела на меня Фишер. — Мы не можем оставить их тут!

— Они уже трупы, — прокомментировал я, наблюдая как плавно открываются двери злополучного лифта.

Охотник добрался на крышу. Сообразительная тварь догадался нажать кнопку открытия дверей и уже во весь опор бежала к нам.

— Диагностика завершена, — отрапортовал Ишимура. — Выберите протокол.

— Протокол «война», — коротко сказал я.

Машина угрожающе всхрапнула. Корабль буквально подпрыгнул, стартуя на реактивной тяге, развернулся, выпуская наружу десяток крупнокалиберных орудий. Ощетинившись всем своим арсеналом, погружая высотку в настоящий ад, корабль превратился в того самого ангела смерти, которым когда-то являлся. Не жалея ни топлива, ни боеприпасов, Ишимура поливал свинцом буквально все, что по своей морфологической структуре хоть немного отличается от камня. Толпу аристократов разорвало в клочья, выскочившую из лифта тварь прибило к земле, кромсая мощью двадцатимиллиметрового калибра, всевозможные антенны, кабели и передатчики, утыканные по всей крыше здания, расплавило из двадцатикиловольтного подавителя. Ишимура точно в лучшие годы утюжил высотку по всем правилам военного времени.

Я заметил движение. Отказываясь умирать, охотник карабкался меж обломков. Визжа и извиваясь, осыпаемая градом свинца, настырная тварь кувыркалась в граде пулеметного дождя и подбирала момент. Вся в крови, с торчащими из разорванной плоти костями, пережиток войны с ненавистью шипел в сторону Ишимуры и выгадывал момент для прыжка.

— Огонь из всех орудий! — приказал я кораблю.

Громадина на секунду притихла, ворочая что-то тяжелое в собственных недрах, после чего попросила подтвердить запрос.

— Я сказал ОГОНЬ!

Под брюхом корабля натужно загудело, взвыло, накапливая мощь. Переключив двигатели на реверс, накренив морду вперед, корабль дал залп из электромагнитной пушки. Здание покачнулось. Посылая десятикилограммовую вольфрамовую болванку, корабль насквозь прошил небоскреб, вырвав кусок крыши вместе с перекрытием. Вокруг всё сразу же стихло. Пропали звуки, запахи, пропало электричество в ближайших кварталах, грузно вздохнув, Ишимура затребовал срочной посадки для охлаждения конденсаторов.

Я тряхнул головой, пытаясь унять звон в ушах, повел машину на посадку. Выбрав относительно целый участок, посадил корабль обратно на крышу. Открыв радиатор силовой установки, оставил Ишимуру охлаждаться, поковылял на поиски охотника. Залп из рельсотрона попал, сомнений нет. Я даже видел эту разинутую от удивления пасть за секунду до близкого знакомства с вольфрамовым стержнем. Странная реакция, нужно кое-что проверить.

Охотник нашелся возле вентиляционной шахты. Загнутый буквально в спираль, с вогнутой куда-то внутрь себя черепной коробкой, охотник был абсолютно слеп и растерянно тыкался по сторонам. Его непробиваемый титановый скелет растерял практически всю свою кожу и мышечный покров. Зубастая пасть от близкого контакта со снарядом провалилась глубоко внутрь, выдавив часть головного мозга наружу.

Я присел, рассматривая. Коснулся обезображенной твари, бесцельно тыкающейся по сторонам, провел рукой по гладким блестящим костям, без намека на следы коррозии или хотя бы усталостного износа. Перевернул особь, осмотрел блестящую медь проводов, здоровые хрящи, свежую жировую ткань — ничего, что хоть как-то указывало бы на возраст или старые боевые травмы. Будто с конвейера вчера сошла. Но этого не может быть.

Я отпустил урода. Брыкающаяся тварь, скуля и извиваясь, доползла к вентиляционной шахте, перевалилась за металлический остов решетки и провалилась в темноту. Я вернулся на Ишимуру, сел в кресло пилота. Подняв корабль на высоту, ввел координаты, запрограммировал автопилот. Дрожащими руками достал сигарету из кармана, нервно закурил. Только сейчас сообразил, что мятая пачка все это время была со мной. Видимо сунул в карман, когда сражался с Мадурой. Это его сигареты, с бензоловым ароматом. Отобрал вместе с куском пиджака.

— Ты… ты чудовище! Ты монстр! — кинулась на меня Кико. — Все эти люди, там, мы могли их спасти!

Я докурил. Слушая в свой адрес истеричные крики, встал, затушил сигарету. Девчонка выполнила свою функцию, лишние свидетели не нужны, поэтому схватив служанку за волосы, я подтащил её к двери и на полном ходу выкинул за борт. Наблюдая, как округляются глаза у немки, врезал ей по лицу. Фишер без сознания свалилась на пол.

— Вколи ей валиум и барбитал, — бросил я Хосе аптечку, — смешай два к одному. Нельзя, чтобы она помнила сегодняшние события.

Метис, молча на меня поглядывая, послушно достал препараты.

— В районе Исикавы вы сойдете, — предупредил я Хосе, залезая в мед-капсулу. — Мальчишку отвезешь в какой-нибудь безопасный район, он скоро проснется, Фишер брось возле ближайшего ночного клуба. Меня какое-то время не будет, так что постарайся никуда не встревать и держись подальше от Мадуры. Он опасен.

Дав напарнику все необходимые указания я активировал мед-капсулу и наконец-то провалился в долгожданную темноту.