Глава 10. Колонна

Иногда одна удачная атака значит больше, чем десяток оборонительных боев. Но цена этой атаки всегда непомерна.

Взлетели на рассвете.

Семь машин — такого количества сводная группа не поднимала еще никогда. Четыре «Ишачка» и три «МиГа» — последний Воронову-младшему все же подлатали, а из ремонта вышли еще две машины, которые Соколов с Дроновым собирали по винтику всю ночь. Техники выжали из них все, что можно.

Скиф вел первую пару: он и Ковалев. За ними — Логинов с Самохиным. Третью пару вел Воронов-младший, у него ведомым шел Гасанов — лучший из новичков. Кравченко, седьмой, замыкал строй, держась чуть выше и сзади. Рыжикова Скиф оставил на земле — парень старался, но еще не был готов к такому сложному вылету.

Семь пилотов. Семь машин. Против танковой колонны, растянувшейся на десятки километров.

Перед вылетом Скиф собрал их в последний раз:

— Задача простая. Найти голову колонны. Ударить по ней из всех стволов. Потом — по хвосту. Зажать их на шоссе, не дать развернуться. Если мы подобьем первые и последние машины, остальные встанут. Тогда подойдут наши штурмовики — если, конечно, подойдут. В бой с «мессерами» не ввязываться. Работаем с одного захода и уходим.

— А если «мессеры» нас зажмут? — спросил Гасанов.

— Тогда прикрываем друг друга и отходим. Но колонна — главная цель.

— Ясно.

— Тогда по машинам.

И вот теперь они шли над лесами, на запад. Солнце только поднялось, и его лучи били в спину, заливая кабины холодным утренним светом. Ветер свистел в открытых проемах, пахло близкой рекой и гарью.

Приемник затрещал:

— Седьмой, я — База. Данные разведки: колонна движется по шоссе Зельва — Слоним. Голова — у деревни Деречин, хвост — у Зельвы. Растяжка — до пятнадцати километров. Прикрытие — четыре «мессера» над головой колонны и, возможно, еще звено на подходе.

— Понял, База. Работаем.

Скиф обернулся. Семь машин шли плотно, держа дистанцию. Ковалев — справа, как всегда, мрачный и собранный. Логинов — слева, спокойный, будто на учениях. Молодежь — Гасанов, Самохин, Кравченко — старалась не отставать.

— Держать строй, — Скиф качнул крыльями. — Приготовиться.

Колонну он увидел за несколько километров. Она выползала из леса, как змея — длинная, серо-зеленая, блестящая металлом. Танки Pz.III и Pz.IV, бронетранспортеры, грузовики с пехотой, тягачи с пушками, бензовозы, штабные автобусы. Техника шла плотно, бампер к бамперу — немцы торопились, понимая, что каждый час на счету.

Над колонной, на высоте около тысячи метров, кружили четыре «мессера» — две пары, сменявшие друг друга. Больше пока видно не было.

Скиф прикинул расстояние до головы колонны, до хвоста, до «мессеров». Времени — минуты три. Может, меньше.

Он поднял руку: «Делай как я». И толкнул ручку от себя.

«Ишачок» клюнул носом. Земля рванулась навстречу.

Они шли на бреющем, прижимаясь к верхушкам деревьев. Скиф вел группу вдоль шоссе, против движения колонны — так, чтобы выйти прямо на головные машины. Немцы внизу еще не понимали, что на них заходят. Они видели семь точек над лесом, но принимали их, должно быть, за своих — «мессеры» ведь кружат.

За триста метров до цели Скиф дал очередь.

Трассеры прошили головной танк — легкий Pz.II, который шел первым, разведывая дорогу. Танк дернулся, задымил и встал, перегородив шоссе. Следом Скиф ударил по бензовозу — и тот вспыхнул, выбрасывая столб черного дыма.

Ковалев отработал по второму танку. Логинов и Самохин — по грузовикам с пехотой. Воронов и Гасанов добавили по артиллерийским тягачам. Кравченко, замыкающий, прошелся по хвосту колонны, целя в последние машины.

Шоссе превратилось в ад.

Головные танки горели. Хвостовые грузовики — тоже. Колонна встала, зажатая с двух сторон. Немцы выпрыгивали из машин, метались по обочинам, пытались стащить горящую технику. Зенитки открыли огонь, но слишком поздно — советские истребители уже уходили на разворот.

— Первый заход — все! — крикнул Скиф в пустоту. — Второй заход — по застрявшим!

Он махнул рукой и снова бросил машину вниз.

Второй заход был тяжелее. Немцы опомнились. Зенитные пулеметы били с земли, трассеры хлестали по плоскостям. Где-то справа, краем глаза, Скиф заметил, как «МиГ» Воронова вздрогнул — в крыло попала очередь. Но Воронов выровнял машину и продолжил атаку.

А потом появились «мессеры».

Они вывалились из облаков — не четыре, а восемь. Два полных звена. Одно шло на перехват, второе оставалось выше, контролируя пространство.

— Восемь! — прохрипел Скиф. — Уходим!

Он выпустил зеленую ракету. Но уйти теперь было непросто. «Мессеры» заходили грамотно: первая четверка отрезала группу от спасительных облаков, вторая наседала слева, прижимая к земле.

Скиф развернул «Ишачок» и пошел в лобовую на ведущего. Тот не ожидал — видимо, решил, что русский смертник. Короткая очередь прошила кабину «мессера», и тот задымил, уходя вниз. Но второй из пары уже сидел у Скифа на хвосте.

— Седьмой, сзади! — заорал кто-то. Скиф не понял кто. Но крик донесся не по рации — живой, из соседней кабины. Кажется, Ковалев.

Ковалев бросил свою машину наперерез. Его «Ишачок» принял очередь, предназначавшуюся Скифу. Трассеры прошили фюзеляж, двигатель, кабину. Машина старлея клюнула носом и пошла к земле.

— Ковалев! — заорал Скиф.

Парашюта не было. Только черный дым, тянущийся к земле.

Скиф развернулся. В глазах потемнело от ярости. Он пошел на второго «мессера» — того, что сбил Ковалева, — и ударил из всех стволов. Очередь прошила немца от винта до хвоста. «Мессер» развалился в воздухе.

— Седьмой, уходи! — кричал приемник голосом базы. — Уходи, приказываю!

Логинов и Воронов уже выходили из боя. Гасанов и Самохин прикрывали их. Кравченко, кажется, тоже уцелел. Шесть машин из семи.

Скиф рванул ручку и нырнул в облака.

--

Садились молча.

Шесть машин вернулись на Карпово. Седьмой не было. У Скифа в ушах все еще звенел крик, которого он не слышал. Крик Ковалева — или, может быть, его собственный.

Он выбрался из кабины и пошел к штабу, не оглядываясь.

У штаба стоял Воронов-старший. Он молча смотрел на Скифа, не задавая вопросов. Все было написано на лице.

— Колонна встала, — сказал Скиф. — Головные и хвостовые машины уничтожены. Они не пройдут раньше завтрашнего утра.

— Хорошо, — ответил Воронов. — А Ковалев?

— Ковалева нет.

Подполковник снял фуражку. Постоял молча. Потом сказал:

— Я подам представление. На Героя. И на Решетникова тоже.

— Подайте, — Скиф кивнул. — Они заслужили.

Он повернулся и пошел к капонирам. У крайнего «Ишачка» стоял Соколов. Он смотрел на приближающегося командира и ничего не говорил. Просто ждал.

— Седьмая машина не вернулась, — сказал Скиф.

— Видел.

— Ковалев.

Соколов кивнул. Стянул шапку, смял ее в руках.

— Хороший был летчик, — сказал он. — Упрямый. Но хороший.

— Он меня спас, — сказал Скиф. — Прикрыл собой.

— Значит, не зря погиб.

Скиф ничего не ответил. Он сел на ящик и долго смотрел на пустое небо. Война продолжалась, и каждая победа в ней была горькой.

К вечеру пришло пополнение: еще четверо пилотов, только что из училища, с двенадцатью часами налета на брата. И приказ: завтра — прикрытие отходящих частей.

Скиф собрал группу. Десять пилотов — все, кто мог держать штурвал. Старые и новые. Опытные и вчерашние курсанты.

— Завтра — снова в бой, — сказал он. — Вопросы есть?

Вопросов не было. Все понимали: война не кончится завтра. И послезавтра. И через месяц. Но теперь у них был тот, кто умел воевать. И они были готовы идти за ним.