План Кирилла по планомерной, спокойной дефектовке уцелевшего оборудования накрылся медным тазом ровно в полдень. Инженер вместе со стариком Михеем — глуховатым, прокопченным до самых костей литейщиком, который пах мазутом и дешевой махоркой — как раз заканчивал ковыряться в нутрях малого токарного станка, когда с улицы донесся протяжный, надрывный рев тяжелого парового двигателя. Этот звук не имел ничего общего с кашляющим, предсмертным хрипом усадебной телеги. Это был сытый, мощный, уверенный рокот многоцилиндрового агрегата, пожирающего первосортный антрацит вёдрами. Пока первое произведение технического гения местного мира, которое более-менее работало.

Кирилл вытер руки масляной ветошью, на ходу одернул рукава рубахи, прикрывая темную метку на правом запястье, и вышел на крыльцо господского дома. Настасья Львовна и Еремей уже были там. Девушка судорожно сжимала в руках свой верный двухствольный штуцер, а оруженосец, бледный как полотно, прятался за ее спиной, баюкая раненую руку и затравленно глядя на ворота. Его же пояс оттягивал, слабо поблескивая револьвер.

У покосившихся чугунных ворот, легко подмяв под себя левую, вросшую в землю створку, аккуратно припарковался роскошный, лакированный черный бронедилижанс на широких шинах из литой вулканизированной резины. На его лакированных дверцах красовался свежевыкрашенный герб рода Воронцовых — оскаленная волчья морда на фоне скрещенных поршней. Из трубы дилижанса ровным, чистым столбом шел слегка желтый, почти безвредный дым без малейшего намека на серу.

— На жёлтых кристаллах передвигаться. — плюнул Еремей, — высокий сорт топлива, корпоративный класс, показушники.

Из дилижанса не спеша, с достоинством вышли трое. Возглавлял процессию господин средних лет в безупречном сюртуке мышиного цвета, в котелке и со щегольским кожаным портфелем под мышкой. Лицо у него было гладкое, круглое, с тонкими усиками и глазками-бусинками, выражавшими крайнюю степень чиновничьего презрения ко всему окружающему миру. За его спиной, лениво переминаясь с ноги на ногу, стояли двое наемных громил в плотных кованых полукирасах поверх серых мундиров. На поясах у телохранителей висели тяжелые армейские револьверы тридцать второго калибра и короткие, тупоносые техномагические тесаки с накопительными кольцами у гард.

— Ну надо же, какая делегация, — негромко процедил Кирилл, закладывая руки за спину и оценивая диспозицию. — Никак налоговая инспекция в гости пожаловала, без предварительного уведомления и графика проверок.

— Это Савва Игнатьевич Шкуродер… то есть, Шкуров, — тихо, одними губами прошептала Настасья, и Кирилл почувствовал, как её плечо под шерстяной шалью мелко задрожало. — Главный стряпчий и законный представитель графа Воронцова по делам несостоятельных должников. Это он… он Владимиру те кабальные векселя подсовывал, когда у нас цех металлопроката сгорел. Он страшный человек, Кирилл. У него за спиной Канцелярия и судейские чины округа.

— Спокойно, Настасья Львовна, — Кирилл слегка двинул плечом, ненавязчиво закрывая девушку собой от прицельного взгляда гостей. — Стряпчие, коллекторы, эффективные менеджеры… Плавали, знаем. Металлолом они, конечно, знатный с собой привезли, но юридический протокол никто не отменял. Посмотрим, какую исполнительную документацию они нам предъявят.

Господин в котелке брезгливо перешагнул через лужу, аккуратно обошел кучу битого кирпича на аллее и остановился у нижнего марша крыльца. Он демонстративно вытащил из кармана шелковый платок, вытер кончик носа, а затем извлек из портфеля пачку плотных, хрустящих бумаг с сургучными печатями.

— Мир дому сему, ежели тут еще осталось чему мирствовать, — подал голос стряпчий, и его тонкий, приторно-сладкий голосок заставил Еремея судорожно икнуть. — Вдова Настасья Львовна, приношу глубочайшие, так сказать, соболезнования от лица Его Сиятельства графа Воронцова по поводу безвременной и, увы, столь предсказуемой кончины вашего супруга, доблестного, но крайне недальновидного Владимира Михайловича. Земля ему пухом в четвертом секторе… Однако же, дела земные не ждут-с. Закон-с, сударыня. Имею честь предъявить вам окончательное требование по просроченным обязательствам рода Кольцовых. Три тысячи сто двадцать рублей золотой монетой, плюс пеня за три месяца неплатежа.

Шкуров перевел свои глазки-бусинки на Кирилла, брезгливо оглядел его синие джинсы, пропитанную мазутом рубаху и полное отсутствие каких-либо дворянских регалий, значков или аксельбантов.

— А это еще что за мастеровой элемент тут прохлаждается? — стряпчий скривил губы в презрительной усмешке. — Настасья Львовна, неужто от безысходности уже начали дворников в господский дом пускать? Любезный, а ну-ка пошел вон с крыльца, пока мои люди тебе ребра не пересчитали по закону о защите частной собственности. Мы здесь ведем беседу высокого сословного уровня.

Кирилл глубоко вздохнул, медленно сошел на одну ступень вниз, сунул руки в карманы джинсов и посмотрел на Шкурова с вежливым, искренним интересом, с каким опытный энтомолог смотрит на редкий вид навозного жука. В его голове мгновенно всплыли все официальные доклады министерского начальства, которые ему приходилось выслушивать на ежемесячных планерках, смешанные с лексиконом лучших мастеров литейного цеха.

— Приветствую вас, многоуважаемый представитель счетоводно-коллекторского аппарата, — ровно, с легким, почти уловимым поклоном произнес Кирилл, отчего Настасья за его спиной удивленно округлила глаза. — Какая несказанная радость и логистическая удача. Не успел я, так сказать, вступить в должность генерального директора… пардон, полномочного главы сего рода и родовых предприятий, как к нам на объект уже десантировался аудит в вашем лице. Одобряю вашу исполнительность, товарищ Шкуров. Оперативно работаете, прямо как профсоюзный комитет в день выдачи путевок.

Стряпчий от такого приветствия слегка опешил. Он на секунду завис, моргая глазками и пытаясь переварить термины «генеральный директор» и «аудит», которые явно отсутствовали в классическом имперском лексиконе.

— Ты… что ты несешь, безмаг нечесаный? — Шкуров нахмурился, его приторный тон мгновенно испарился. — Какая должность? Какой глава? В усадьбе нет мужчин рода Кольцовых! Она выморочная! По закону Империи имущество переходит главному кредитору, то есть Его Сиятельству графу Воронцову!

— Минуточку, любезный, — Кирилл вытащил правую руку из кармана и лениво пошевелил пальцами. — Давайте не будем устраивать здесь цирк с конями и нарушать правила ведения документооборота. Согласно параграфу тридцать семь вашего же Свода Родовых Уложений, который я ночью и сегодня лично имел удовольствие изучать до завтрака, печать рода Кольцовых нашла своего нового, легитимного носителя непосредственно на поле боя.

Инженер легким, отработанным движением сорвал рукав рубахи, являя миру темное, выжженное клеймо с медвежьей головой. Под утренним, пасмурным небом фиолетовый контур знака полыхнул коротким, но невероятно плотным, зловещим и ровным неоновым светом.

— А посему, почтенный счетовод, — Кирилл шагнул еще на одну ступень вниз, и в его голосе прорезались те самые жесткие, громыхающие интонации, от которых на Конаковском заводе бледнели начальники смен. — Извольте сменить регистр общения и засунуть свои претензии по выморочности глубоко в ваш кожаный портфель. Перед вами стоит законный супруг Настасьи Львовны и единоличный владелец всех здешних патентов, станков, долгов и ржавых гаек. Кирилл Андреевич Кольцов. Рад знакомству. А теперь давайте ваши бумажки, будем проводить сверку взаимных расчетов.

Лицо Саввы Игнатьевича Шкурова за долю секунды проделало сложную цветовую эволюцию: из сыто-розового оно стало землисто-серым, затем синюшным, а под конец покрылось крупными каплями холодного пота. Он уставился на сияющую печать на руке Кирилла с таким ужасом, словно инженер только что достал из кармана карманную ядерную боеголовку и весело подбросил её на ладони.

— Печать… активна… — заикаясь, пролепетал стряпчий, отступая на шаг назад и едва не наступая на ногу собственному телохранителю. — Но… Владимир Михайлович не мог… Вы же… Вы же выглядите как побирайка! Это… это фальсификация! Подлог! Колдовство Пустоши! Молодцы, взять его! Оказать содействие правосудию! Это беглый каторжник, узурпатор!

Двое громил в кирасах, приученные реагировать на простые и понятные команды, мгновенно сорвались с места. Тот, что был покрупнее, с коротким, злым рыком выхватил из ножен свой техномагический тесак. Накопительные кольца на оружии тут же запели тонким, противным писком, заряжая сталь грязно-желтым, плазменным контуром, способным с легкостью перерубить рельс или разрубить человека надвое вместе с кирасой.

— Назад, Кирилл! — истошно закричала Настасья, вскидывая свой штуцер, но её палец задрожал на спусковом крючке, перегруженный и ослабленный, выдал лишь жалкую, тусклую искру на рубине.

— Отставить стрельбу, хозяйка, — спокойно, даже не оборачиваясь, бросил Кирилл. — Не порть патроны, они у нас на балансе дефицитные. Здесь чистая физика и техника безопасности при работе с неисправным электрооборудованием.

Инженер не стал выхватывать фамильный «Крушитель» — он прекрасно помнил, что батарея меча села в ноль, и сейчас это была просто тяжелая полоса высококачественной стали. Вместо этого Кирилл сделал резкий, короткий шаг вперед, выбрасывая правую руку с горящей печатью навстречу летящему на него телохранителю.

Резервуар внутри предплечья, который Кирилл еще утром так удачно заполнил излишками энергии из реактора, мгновенно открылся на максимальный сброс. Кирилл не знал никаких боевых заклинаний, рунных вязей или дворянских молитв. Но он прекрасно знал, что такое короткое замыкание в силовой сети высокого напряжения, когда фаза падает прямо на заземленный контур.

*Бум!*

Из ладони Кирилла не вылетело ни огненного шара, ни молнии. Вместо этого по воздуху прошла тяжелая, плотная, фиолетовая ударная волна, пахнущая озоном и паленым железом — чистый, концентрированный импульс статического давления маны.

Эта волна врезалась точно в лезвие техномагического тесака наемника. Желтый плазменный контур оружия, встретившись с непреодолимой, плотной стеной пурпурной энергии, не просто погас — он сдетонировал обратно в накопительные кольца. Латунная гарда тесака со скрежетом и звоном разлетелась на сотни мелких осколков, а самого громилу швырнуло назад с такой силой, что он с глухим, жестяным стуком припечатался спиной к лакированному борту графского бронедилижанса, оставив на дорогой краске внушительную вмятину.

Второй наемник, уже успевший вытащить свой тяжелый тридцать второй револьвер, замер на полпути, тупо глядя на дымящийся, оплавленный обрубок стали в руке своего стонущего напарника. Ствол его револьвера мелко, судорожно задрожал.

— Ну? — Кирилл спокойно опустил руку, рукав рубахи сам собой вернулся на место, прикрывая погасшую метку. Инженер посмотрел на второго охранника со скучающим видом. — Еще вопросы по качеству и гарантийному обслуживанию у вашей охранной структуры имеются? Или сразу перейдем к составлению акта о нарушении границ частных владений столбового рода?

Второй телохранитель благоразумно, без лишних слов опустил револьвер и осторожно, боком-боком, принялся оттаскивать своего контуженного, хрипящего товарища обратно в недра бронедилижанса.

Савва Игнатьевич Шкуров стоял посреди аллеи, вжав голову в плечи и судорожно прижимая к груди свой кожаный портфель, словно тот мог защитить его от гнева этого безумного, мазутного «боярина». В его глазах больше не было презрения — там остался только чистый, первобытный ужас канцелярской крысы, которая внезапно столкнулась на узкой дорожке с разъяренным медведем.

— Вы… вы не имеете права… — сиплыми, дрожащими губами выдавил стряпчий, пятясь к машине. — Граф Воронцов… Его Сиятельство… он этого так не оставит! Закон на нашей стороне! Векселя подлинные! Пятнадцатого числа… пятнадцатого числа прибудут официальные приставы! Вам не отвертеться, Кольцов!

— Слышь, Шкура, то есть Шкуров, — Кирилл сделал два ленивых шага вперед, и стряпчий от страха едва не упал в кусты крапивы. — Передай своему Сиятельству, графу Воронцову, лично от меня и от всего нашего трудового коллектива следующее уведомление. Векселя ваши мы, так и быть, приняли к рассмотрению в установленном порядке. Но платить по ним прямо сейчас мы не будем, ввиду временного отсутствия ликвидности на расчетных счетах.

Инженер подобрал с земли оброненный стряпчим хрустящий лист с сургучной печатью, небрежно свернул его в трубочку и засунул Шкурову прямо в верхний карман его мышиного сюртука.

— Мы воспользуемся законным правом на двухнедельную отсрочку для проведения внутренней модернизации и аудита, — жестко закончил Кирилл, глядя стряпчему прямо в перепуганные глазки. — А если твой граф попытается до пятнадцатого числа прислать сюда еще кого-нибудь без предварительного согласования со мной — я лично приеду к нему на завод и проведу там такую оптимизацию производства, что у него все его боевые големы начнут ходить задом наперед и разговаривать на чистом уральском мате. Ты меня хорошо понял, начальник планового отдела? А ты ещё будешь тут мусор раскидывать, выдам метлу и будешь все до блеска выметать! Надеюсь я ясно изъясняюсь?

— П-понял… всё понял… — прозаично пискнул Шкуров, развернулся на каблуках и с прытью, совершенно не вяжущейся с его почтенным возрастом и комплекцией, устремился в открытую дверь бронедилижанса. Влетев на всем ходу, он не с первого раза открыл дверь и почти завалился внутрь.

Тяжелая машина рванула с места как только дверь за Шкуровым закрылась, да так, что из-под широких резиновых шин во все стороны полетели комья грязной земли, разбитый кирпич и щепки от несчастных чугунных ворот. Бронедилижанс, бешено ревя паровым двигателем и окутываясь клубами белого пара, виляя из стороны в сторону, скрылся за поворотом дороги меньше чем за полминуты.

На аллее усадьбы снова воцарилась тишина. Еремей, сидевший на ступеньках, восторженно и тихонько захлопал в ладоши, улыбаясь так что кажется лицо скоро треснет, глядя на Кирилла как на сошедшего с небес громовержца.

Настасья Львовна медленно опустила свой штуцер, подошла к инженеру и внимательно, с глубоким, пристальным и очень сложным выражением лица посмотрела на его спокойный, сосредоточенный профиль. В её голове окончательно оформилась мысль, что этот человек, кем бы он ни был на самом деле, не имел абсолютно ничего общего с тем типом дворян, к которым она привыкла с детства. Он не говорил о чести, не взывал к предкам, не сыпал старинными девизами. Он просто… решал проблемы. Быстро, жестко, эффективно и с какими-то совершенно дикими, непонятными шутками, от которых у графских юристов плавились мозги и рушились контуры защиты.

— Ну что, соправительница моя, — Кирилл повернулся к ней, весело подмигнув и снова пряча руки в карманы джинсов. — Первая встреча с главными инвесторами и кредиторами в одном лице прошла вполне успешно, в рамках конструктивного диалога. Смета утверждена, позиции сторон ясны. А теперь — кончай простой на производстве. Пошли обратно в цех, у нас там токарный станок недолеченный стоит, а изоленты в этом мире, судя по всему, мне еще предстоит изобрести. Хорошо хоть в кармане с собой ношу пару мотков. Время не ждет.