Одно зеленое и два белых ядер панцирных волков, аккуратно выложенных на чистую мешковину верстака, тускло освещали полумрак ремонтного цеха. Старик Михей стоял рядом, благоговейно крестясь на светящиеся трофеи, словно на чудотворные иконы, а Еремей торопливо заносил данные в инвентарную книгу, смешно шевеля губами при подсчете прибыли.

— Три штуки, батюшка Кирилл Андреевич! Ещё и одно из них зеленое! — Еремей восторженно шлепнул ладонью по бумаге. — Канцелярия за такой первый сорт без разговоров девяносто золотых выложит, а ежели скупщикам из купеческой гильдии сдать — так и по девяностопять сторговать можно! Это ж только проверка оружия! Усадьба последнее время за целую осень столько с оброка не собирала!

— Рано радуешься, завскладом, — Кирилл лениво опустил штангенциркуль на стол и сделал глоток остывшего чая. — Девяностопять рублей при долге в три тысячи — это даже не проценты покрыть, это так, текущие накладные расходы на смазочные материалы и дрова. Нам нужен крупный опт, высокая добавленная стоимость. На чистом сырье мы далеко не уедем, нужно продавать готовый продукт с глубокой инженерной переработкой.

В этот момент тяжелые дубовые ворота цеха коротко и глухо загрохотали. Еремей испуганно вздрогнул, а Михей привычно потянулся к тяжелому лому, стоявшему у двери. Кирилл же спокойно поднялся, на ходу поправляя засаленный рабочий фартук. Перед выходом в Пустошь он просил генерала Николаева «прислать кого-нибудь из толковых снабженцев», если старику действительно понравятся результаты дуэли в Дворянском Собрании. Судя по всему, сарафанное радио сработало быстрее, чем ведомственная почта.

За воротами обнаружилась крытая брезентом тяжелая телега, запряженная парой выносливых механических тяжеловозов, которые хрипели паром через носовые клапаны. Рядом с телегой, зябко кутаясь в длинный шинельный платок без знаков различия, стоял плотный, пожилой мужчина с суровым лицом кадрового военного интенданта. Это был штабс-капитан в отставке Полуянов, правая рука генерала Николаева по вопросам материально-технического обеспечения тыла.

— Боярин Кольцов? — Полуянов хмуро оглядел Кирилла, переводя взгляд на его синие джинсы и закопченные руки, а затем вежливо, по-военному приподнял фуражку. — Я Полуянов, правая рука генерала Николаева. Его Превосходительство генерал-майор Николаев велел кланяться и передать, что ваша… гхм… «презентация» произвела на него глубокое впечатление. Старик слов на ветер не бросает. Вот, изволил приказать доставить к вашему порогу партию дефектного имущества со складов резерва. Нам приказано провести, как вы изволили выразиться, «входной контроль и модернизацию по опытным чертежам».

Интендант откинул брезент телеги, и Кирилл довольно потер ладони. На дне кузова, навалом, словно металлолом на авторазборке, покоились десять тяжелых, массивных кавалерийских вибромечей серии «Удар-М» — стандартное, но безнадежно устаревшее оружие пограничных патрулей. Все они были в плачевном состоянии: у кого-то расколот рубиновый накопитель в рукояти, у кого-то погнуты направляющие пазы лезвий, а три штуки и вовсе были густо покрыты зеленой окалиной после неудачного рейда в Пустоши.

— Канцелярия эти мечи списала как неликвид и запретила к ремонту, — тихо, озираясь по сторонам, произнес Полуянов. — Сказали, проще новые демидовские купить по триста рублей за штуку. Но генерал уперся. Говорит, если этот инженер смог настроить старую родовую рельсу так, что она дорогущее оружие и благородный топаз Апраксина в пыль стерла, то и эти железки в строй вернет. Оплата наличными, без проведения через Канцелярию Округа. По пятьдесят золотых за каждый модернизированный ствол. По рукам, Кирилл Андреевич?

— По рукам, капитан, только пробная партия по пятьдесят, если дальше понравится, а Вам-с поверьте понравится, то будет уже дороже, расходники и прочее, — Кирилл хитро улыбнулся, осматривая первый попавшийся «Удар-М». — Оформляем как возврат лома из ремонта с частичным восстановлением ресурса. Загоняй телегу прямо в цех, у нас начинается ночная смена.

Когда телега уехала, а ворота снова были заперты на три тяжелых засова, Кирилл собрал свой небольшой трудовой коллектив вокруг центрального верстака. Пришли пару женщин из деревни, самых толковых и два парня лет пятнадцати. Настасья Львовна тоже пришла в цех, сменив платье на более практичную холщовую блузу и кожаный передник — после удачной охоты на волков в ее глазах больше не было страха, только холодный, азартный блеск прирожденного управленца.

— Так, товарищи, слушай мою команду, — Кирилл ударил ладонью по погнутому обуху кавалерийского меча. — Задача ясна, сроки сжатые — у нас ровно трое суток на выдачу готовой продукции. Работать будем поточно-операционным методом, как на конвейерах завода ГАЗ. Хватит этой вашей средневековой кустарщины, когда один мастер делает вещь от начала до конца. Вводим разделение труда и жесткий норматив времени.

Инженер распределил обязанности быстро и непреклонно:

— Михей! На тебе заготовительный участок. Берешь одного парня в обучение, тяжелый молот, горн и правильную плиту. Твоя задача — выпрямить все погнутые клинки, убрать зазубрины и провести термическую обработку. Нагрев — до вишневого цвета, охлаждение — строго в отработанном машинном масле из реактора, чтобы насытить сталь углеродом и остаточной маной. Завалишь геометрию хотя бы на миллиметр — заставлю переделывать вручную.

Старик согласно мотнул головой, его глаза азартно блеснули:

— Сделаем, батюшка Кирилл Андреевич! Выпрямим в ниточку, не изволь беспокоиться, металл я чую, как конь дорогу! И молодого парня, обучать возьмусь.

— Еремей! — Кирилл повернулся к оруженосцу. — На тебе слесарная обработка и нарезка каналов. Садишься за малый фрезерный, вот тебе фреза и лекало. На каждом клинке вдоль всей режущей кромки наносишь косые насечки под сорок пять градусов, как я делал на «Крушителе». Это наш фирменный знак, отвод стружки и охлаждение. Работай аккуратно, без спешки, за каждый скол фрезы — лишу премии.

— А на мне что, Кирилл? — Настасья Львовна шагнула вперед, скрестив руки на груди и внимательно глядя на инженера.

— А на тебе, соправительница моя, самый ответственный участок — электромонтажный и калибровка интерфейсов, — Кирилл взял со стола моток медной проволоки и коробку со слюдяными пластинами. — Я научу тебя собирать инверторные мосты внутри рукояток. Твои каналы маны тоньше и чувствительнее моих, ты сможешь укладывать серебряные нити в пазы с точностью до микрона. Мы уберем из этих мечей капризные рубины и заменим их на слюдяные накопители с кустарным заземлением, замотаем все синей изолентой. Надо бы что-то придумать с ней, изобрести свою. Твоя задача — спаять контур так, чтобы при нажатии на пусковую кнопку энергия из офицера шла в клинок без потерь на паразитное тепло. Девушек с собой возьми, пусть помогают чем смогут, а парень к Еремею.

Настасья уверенно кивнула, беря в руки паяльник — тяжелый медный стержень на длинной ручке, который Кирилл грел прямо в кузнечном горне:

— Я поняла схему, Кирилл. Показывай, куда паять. Род Кольцовых свои обязательства перед заказчиком выполнит в срок.

Кузница ожила. Завыли кузнечные меха, посыпались яростные снопы оранжевых искр под тяжелыми ударами молота Михея, а малый фрезерный станок запел свою монотонную, металлическую песню, снимая первую стружку со старых кавалерийских клинков. Кирилл метался между участками, лично проверяя каждую операцию микрометром и внося коррективы прямо на ходу. Это был его родной мир, его стихия — живое, дышащее производство, где из грубого лома рождалось высокотехнологичное оружие новой эпохи.

К исходу вторых суток цех превратился в настоящее подпольное конструкторское бюро. Вокруг пахло канифолью, едким лаком для обмоток и жженой изолентой. Настасья Львовна, несмотря на усталость и капли пота на лбу, сидела у тисков, невероятно ловко орудуя пинцетом. Её изящные пальцы укладывали виток к витку тончайшую медную жилу вокруг кварцевых пьезоэлементов, которые Кирилл приспособил вместо взорванных рубинов.

— Смотри, Кирилл, — она продемонстрировала ему собранную рукоять седьмого по счету меча. — Все лего идеально. Я проверила сопротивление через твою латунную сферу — утечки маны нет, изоляция из синей ленты держит поле намертво. Но скажи мне… если Канцелярия графа Воронцова узнает, что мы выпускаем оружие с измененными характеристиками без их лицензии? Это же… это конфискация завода и каторжные работы на урановых рудниках Пустоши!

Кирилл подошел со спины, мягко положил руки ей на плечи, чувствуя, как напряжены её мышцы от долгой, монотонной работы. Настасья на секунду прижалась щекой к его ладони, ища поддержки.

— Во-первых, Настасья, не узнает, — тихо произнес инженер, глядя на ровный фиолетовый свет люстры под потолком. — Мы не меняем внешний вид оружия. Клейма «Удар-М» остаются на месте, ножны прежние, латунь отполирована до блеска. Снаружи это всё тот же старый армейский хлам. А то, что внутри у него вместо дохлой демидовской схемы стоит Кольцовский инвертор нашего нового технологического уклада — так это пусть их эксперты сначала докажут. У них для этого приборов нет, они всё рунами меряют, а наши схемы для рунных заклинаний невидимы — это чистая физика поля.

Кирилл взял готовый меч, взвесил его в руке и нажал на кустарно смонтированную кнопку на гарде.

*Ву-у-у-у-у…*

Меч отозвался тихим, породистым, ультразвуковым свистом. Лезвие покрылось призрачным зеленым ореолом, но вибрация почти не передавалась на рукоять — слюдяные прокладки, установленные Настасьей, сработали как идеальные демпферы. Оружие было сбалансировано безупречно, с огромным запасом прочности по перегрузкам.

— Во-вторых, — продолжил Кирилл, выключая контур, — генерал Николаев — старый вояка, и его патрули сейчас гибнут в Пустоши именно из-за того, что воронцовские големы и мечи отказывают в самый ответственный момент из-за аварии. Мы даем солдатам надежный инструмент выживания. Это не контрабанда, Настасья. Это программа импортозамещения в интересах национальной безопасности уезда. И за эту программу нам скоро очень хорошо заплатят. А как из долгов влезем, представим свои творения и запатентуем их.

Девушка улыбнулась, устало, но невероятно тепло, и снова взялась за пинцет:

— Твоя правда, главный инженер. С твоими законами физики даже закон Канцелярии спорить побоится, когда увидит этот рез. Давай сюда восьмой клинок, Михей как раз закончил закалку обуха.

На третью ночь, ровно в назначенный час, тяжелые ворота цеха снова приоткрылись, впуская штабс-капитана Полуянова. Интендант вошел осторожно, держа руку на кобуре своего мана-револьвера, но когда его взгляд упал на верстак, он замер, невольно вытянувшись в струнку.

На чистой брезентовой ткани, выстроенные в идеальный, геометрически выверенный ряд, лежали десять кавалерийских мечей «Удар-М». Вороненые клинки сверкали глубоким, маслянистым блеском, латунные детали рукояток были отполированы до состояния зеркал, а вдоль каждой режущей кромки красовались те самые ровные, наклонные насечки — фирменное клеймо Кольцовской модернизации.

— Не может быть… — Полуянов медленно подошел к столу, бережно беря в руки один из мечей. Он взвел пусковой механизм, и цех мгновенно наполнился ровным, басовитым, абсолютно стабильным урчанием модернизированного меча. Интендант взмахнул мечом, рассекая воздух, и восторженно выругался: — Святые угодники… Да он же весит на полфунта легче прежнего! И рука не немеет от тряски! Кирилл Андреевич… вы что с ними сделали? Это же не «Удар», это настоящее гвардейское оружие прорыва! Да за такое у Демидовых целых полтысяси золотых запросят. Такое только для элиты делают.

— Проведена полная дефектовка, замена узлов управления на безрунные инверторные мосты собственной конструкции, нанесена направленная насечка режущей кромки, — сухо, официальным тоном отчитался Кирилл, протягивая Полуянову акт приемки-передачи на серой бумаге. — Изделия прошли внутренние заводские испытания под максимальной нагрузкой. Гарантия — две тысячи часов наработки на отказ или тридцать боевых столкновений с тварями первого и второго уровня. Подписывайте ведомость, капитан, и разгружайте кассу. Нам завтра налоги платить.

Полуянов, не говоря ни слова, вытащил из-за пазухи тяжелый холщовый мешок, который с оглушительным, сладким металлическим звоном опустился на верстак.

— Здесь ровно пятьсот рублей золотом, боярин, — тихо произнес интендант, уважительно глядя на Кирилла и стоявшую рядом Настасью. — Генерал просил передать, что если эти мечи покажут себя в поле так, как он думает, через неделю мы привезем еще тридцать штук. И боевые штуцера, пулемёт… патрульные шепчутся, что ваша супруга вчера на Пустоши волков как куропаток щелкала из какого-то нового самопала. Нам такие тоже нужны, платим золотом по весу.

— Сделаем, капитан, — Кирилл крепко пожал руку военного. — Наш завод всегда готов к сотрудничеству со смежными ведомствами. Везите ваш лом, переработаем по высшему разряду.

Когда фаэтон Полуянова скрылся в ночной темноте, Кирилл развязал мешок и высыпал золотые монеты прямо на амбарную книгу с долгами. Золото весело поблескивало под слабым светом люстры, полностью закрывая первую, самую опасную строку недоимок перед Воронцовым.

Настасья Львовна подошла ближе, запустила пальцы в кучу золотых монет и тихо, с легким вздохом облегчения рассмеялась:

— Восемьсот пятьдесят золотых рублей за трое суток… Кирилл, если бы мне кто-то сказал об этом неделю назад, я бы подумала, что этот человек сошел с ума от мана-выброса. Мы… мы ведь действительно сможем закрыть весь долг Воронцова?

— Закроем, Настасья Львовна, и еще на оборотные средства для закупки нового оборудования останется, — Кирилл уверенно обнял её за талию, прижимая к себе, и девушка больше не пыталась держать аристократическую дистанцию. — Это была всего лишь первая, экспериментальная партия. Наше нелегальное производство только начинает набирать обороты. Посмотрим, что скажет граф Воронцов, когда его судебные приставы приедут за нашими долгами, а мы выставим им встречный счет за нарушение антимонопольного законодательства округа, подкрепленный тридцатью модернизированными вибромечами генерала Николаева. Завод работает, соправительница. Смена продолжается!