Победа в Дворянском Собрании, безусловно, подняла котировки акций рода Кольцовых на местном политическом рынке, но, как хорошо знал Кирилл Андреевич, моральным удовлетворением дыры в бюджете не залатаешь. Реальность на следующее же утро встретила главного инженера сухим, безжалостным языком цифр.

Кирилл сидел в просторном кабинете покойного Владимира Михайловича. На массивном дубовом столе, вместо благородных фамильных портретов, были разложены амбарные книги, ведомости учета материальных ценностей и длинные списки недоимок, которые Еремей со страхом выкапывал из архивов всю ночь. Перед инженером стоял старый жестяной подстаканник с крепким чаем, а в руке был зажат верный огрызок простого карандаша.

— Итак, Настасья Львовна, давайте сведем наш промежуточный баланс, — Кирилл тяжело вздохнул, постукивая карандашом по серой бумаге. — Картина, прямо скажем, вырисовывается безрадостная, как план капстроительства в четвертом квартале. Общая сумма задолженности перед Канцелярией и структурами графа Воронцова — три тысячи сто двадцать рублей золотом. Пятнадцатого числа, то есть ровно через две недели, к нам на объект прибудут окружные приставы с исполнительными листами. Если мы не предъявим им всю сумму наличными или эквивалентным ликвидным товаром, усадьба и завод будут принудительно изъяты за долги и пущены с молотка.

Настасья Львовна, сидевшая у окна в легком утреннем платье, грустно опустила голову. В ее руках была зажата пустая бархатная шкатулка, где раньше хранились немногочисленные фамильные драгоценности.

— У нас ничего не осталось, Кирилл… — тихо произнесла она. — Всё золото ушло на закупку угля и пшеницы для людей, а после, прошлой зимой на выплату неустоек воронцовским юристам. В усадебной кассе — тридцать два рубля серебром и горсть медной мелочи для расчетов с прислугой. Мы банкроты. Даже если мы запустим токарный станок на полную мощность, мы не успеем наточить столько гаек за четырнадцать дней, чтобы выручить три тысячи золотых монет. Местный рынок забит дешевой демидовской штамповкой.

Кирилл откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову, и уставился на лепной потолок, где среди амуров сияла ровным светом отремонтированная люстра.

— На гайках мы такую кассу, конечно, не поднимем, тут нужна высокая норма прибыли, — согласился инженер. — Но у нас есть ещё один скрытый резерв, о котором мне вчера за кулисами дуэльного зала намекнул старый генерал Николаев. Скажи мне, соправительница, а почем нынче на черном или официальном рынке принимаются так называемые ядра энергетических монстров первого и второго уровня?

Настасья удивленно вскинула брови:

— Ядра? Смотря какого класса, Кирилл. Обычное ядро панцирного волка из ближней Пустоши оценивается Канцелярией в пятьдесят-семьдесят рублей золотом. Они используются в качестве накопителей для малых боевых големов и уличных фонарей в губернском центре. А если удастся добыть обычное ядро старого громового вепря или туманного кракена — это сразу триста, а то и пятьдесят рублей. Но это же безумие! Пустошь — это не просто заброшенные земли. Это зона радиационного мана-выброса. Там сталь гниет за часы, а обычные люди сходят с ума от ментального давления за один переход! Туда ходят только тяжелые армейские экспедиции или безрассудные наемники на бронеходах! Ну или зачистные команды из разных баронств.

Кирилл медленно поднялся, подошел к окну и посмотрел на горизонт, где за черной полосой усадебного леса очень вдалеке, небо имело странный, гнилостный фиолетово-серый оттенок. Там начиналась Пустошь — дикая зона, образовавшаяся после техногенной катастрофы прошлого века, когда взорвался центральный имперский накопитель и там начали открываться, в огромном количестве, разломы из других миров. Откуда соответственно попёрли кучи разных причудливых монстров.

— Армейские экспедиции, говоришь? На бронеходах? — Кирилл хитро прищурился. — Это потому, Настасья Львовна, что ваши наемники воюют по старинке — числом, молитвами и неэффективным расходом боеприпасов. А мы пойдем по линии научно-технического прогресса. Проведем легкую разведку боем, соберем сырье, закроем недоимки и заодно проведем испытания нашей новой продукции в полевых условиях. Еремей! На склад! Будем готовить экспедиционный инвентарь по первому разряду!

Подготовка к выходу в зону мана-выброса началась с жесткого технического совета в центральном машинном зале. Кирилл разложил на верстаке карту империи, где Пустошь была обозначена зловещим красным пятном с надписью: «Зона три. Доступ без контурной защиты категорически запрещен».

— Так, вводный инструктаж по технике безопасности, — Кирилл обвел карандашом ближний сектор Пустоши, находившийся всего в сорока километрах от усадьбы. — Идем вдвоем. Я — в качестве командира инженерно-саперной группы и основного штурмового звена. Ты, Настасья Львовна — дома в качестве группы огневой поддержки и оператора контурного щита усадьбы. Еремей остается с тобой, будет на заводе, на охране периметра и за пультом управления реактором.

— Кирилл, я еду с тобой не обсуждается, — твердо заявила Настасья, решительно выкладывая на верстак свой тяжелый двухствольный штуцер. — Ты умеешь обращаться с железом, ты гений механики, я это признаю. Но ты понятия не имеешь, как ведут себя твари Пустоши. Они не подчиняются твоим законам механики. Они чувствуют человеческую ману и бросаются на нее, как голодные волки на свежее мясо. Без меня и этого штуцера тебя сожрут в первой же низине, и никакая синяя изолента тебе не поможет.

Инженер уважительно посмотрел на девушку, затем взял в руки её оружие, внимательно осматривая затворный механизм и рунные кольца на стволах.

— Штуцер знатный, спору нет, — Кирилл пощелкал курками. — Калибр — примерно шестнадцатый, два ствола из хорошей тигельной стали. Один ещё сверху на двух других из какого-то непонятного сплава, под энергетические разряды. Но система подачи энергии на боевой патрон — это же каменный век, Настасья. У тебя здесь стоит обычный кремнево-магический замок. Чтобы сделать выстрел, он сначала перекачает ману из твоего так скажем, резервуара, в этот рубин на затворе, дождаться, пока он накопит заряд, и только потом нажимать спуск. Скорострельность — один выстрел в тридцать секунд. Если на нас выскочит стая панцирных волков, нас просто затопчут между первым и вторым выстрелом.

Кирилл решительно взял отвертку и принялся разбирать затворную коробку штуцера хозяйки:

— Мы проведем модернизацию этого стрелкового комплекса. Переведем его с ручного мана-накопления на прямую импульсную подачу.

Инженер извлек из ящика несколько кусков тонкой медной проволоки, снятой со старого генератора, и два небольших кристалла кварца, которые он нашел на складе, один маленький магический кристалл из запасов покойного барона.

— Принцип простой, как устройство советского пьезоэлемента для газовой плиты, — пояснял Кирилл, ловко наматывая проволоку на кварцевые пластины и монтируя их прямо под ударный механизм курков. — Теперь тебе не нужно тратить свою ментальную энергию на зарядку рубина. Когда ты нажимаешь на спуск, курок бьет по кварцу, возникает механическое давление, которое мгновенно генерирует мощный пьезоэлектрический импульс маны. Этот импульс бьет прямо в капсюль патрона. Скорострельность возрастает в разы, а расход твоих личных сил снижается до нуля. Это называется — полуавтоматический импульсный карабин кустарного производства. Держи, попробуй взвести.

Настасья взяла модернизированное оружие, взвела курки и мягко нажала на спуск. Вместо долгого, нудного гудения рубина стволы мгновенно отозвались коротким, сухим и очень резким щелчком, от которого на концах стволов проскочили четкие, фиолетовые искры стабильного напряжения.

— Настоящее чудо… — прошептала девушка, глядя на Кирилла с возрастающим восторгом. — Оружие реагирует мгновенно. Я даже не успела подумать о магии, а заряд уже сформирован! Кирилл… с таким штуцером мы сможем бросить вызов любой твари первого уровня!

— Не чудо, Настасья Львовна, а рационализация производственных процессов, — улыбнулся инженер, закидывая на плечо сумку с инструментами и модернизированным «Крушителем». — Техника к бою готова. Еремей, закрывай ворота и не отходи от распределительного щита реактора. Мы пошли за налогами.

Граница Пустоши встретила экспедицию резким, гнилостным запахом химических отходов и тяжелой, звенящей тишиной. Как только тяжелые ботинки Кирилла перешагнули через ржавую линию старой колючей проволоки, инженер почувствовал, как воздух вокруг мгновенно потяжелел, словно они спустились в глубокую, непроветриваемую шахту.

Вокруг колючей проволоки была накатаная грунтовая дорога, по которой как рассказала Кириллу Настасья, постоянно ездили патрули. А при открытии разлом возле границы около пятидесяти километров отслеживается специальными ману улавливающими датчиками.

Земля здесь имела странный, серо-пепельный цвет. Трава не росла вовсе — вместо нее из потрескавшейся почвы торчали уродливые, полупрозрачные кристаллы грязно-фиолетового цвета, отдалённо напоминающие кораллы, которые едва заметно пульсировали в такт какому-то невидимому подземному генератору. Деревья стояли мертвыми, их голые, скрюченные ветви напоминали костлявые руки грешников, тянущиеся к пасмурному, затянутому химическим смогом небу. Все деревья были усыппны такими же кристаллами.

— Внимание, группа, соблюдать дистанцию и смотреть под ноги, — негромко скомандовал Кирилл, держа «Крушитель» наготове, но пока не включая виброконтур, чтобы экономить внутренний заряд предплечья. — Здесь явное нарушение экологического регламента и повышенный фон мана-радиации. Настасья, как твой внутренний датчик? Ничего не чувствуешь, все хорошо?

Девушка шла чуть позади, уверенно держа модернизированный штуцер у бедра. Её родовая печать на левой руке слабо светилась, создавая вокруг них едва заметный, колышущийся купол прозрачной энергии, который мягко отсекал тяжелые, удушливые эманации Пустоши.

— Держит, Кирилл, но здесь очень высокое давление сырой энергии, все таки мы без какой-либо защиты, амулетов — тихо ответила она, настороженно оглядывая мертвые кусты. — Мы вошли в сектор панцирных волков. Если карты старые карты верны. Они где-то рядом. Они не любят, когда в их зону заходят чужие источники стабильной маны. Наш купол для них — как красный флаг для быка.

— Ничего, пусть подходят, проведем полевые испытания нашей импульсной артиллерии, — спокойно хмыкнул инженер.

Они углубились в низину, где между ржавыми остовами каких-то древних, довоенных паровых машин скопился густой, фиолетовый туман. Кирилл остановился у разбитого котла огромного раскуроченого бронеавтомобиля, внимательно изучая характер разрушения металла.

— Смотри-ка, Настасья, — инженер коснулся пальцем ржавой брони. — Металл не просто сгнил от сырости. Его разъело направленной высокочастотной коррозией. Похоже, здешняя мана-атмосфера работает как гигантский электролитический бак. Если долго находиться здесь без заземления, любая сталь превратится в труху. Это важный технологический фактор, надо будет учесть при проектировании защитных кожухов для наших будущих големов.

В этот момент из фиолетового тумана, метрах в тридцати от них, донесся низкий, утробный рык, от которого по спине Кирилла пробежала неприятная волна холода. Из сырой мглы медленно, один за другим, начали выплывать массивные, зловещие силуэты.

Это были панцирные волки — страшные порождения Пустоши, мало напоминающие обычных лесных хищников. Размером с хорошего теленка, эти твари были покрыты не шерстью, а толстыми, переплетенными между собой костяными пластинами серого цвета, сквозь стыки которых пробивалось зловещее, фосфоресцирующее зеленое свечение. Их глаза горели диким, голодным огнем, а длинные, саблезубые клыки при движении издавали характерный, металлический щелкающий звук. Стая из пяти особей медленно брала инженера и его спутницу в полукольцо.

— Так, Настасья Львовна, — Кирилл спокойно сделал шаг вперед, перехватывая «Крушитель» удобным рабочим хватом. — Время шуток кончилось, начался рабочий процесс. Трое левых — мои, двое правых — на тебе. Не суетись. Работай аккуратно, карабин теперь бьет без задержки фазы.

Вожак стаи — огромный, покрытый шрамами волк с обломанным левым клыком — резко оттолкнулся от земли и в стремительном, затяжном прыжке полетел прямо на Кирилла, широко раскрывая пасть, из которой несло тухлым мясом и серой.

Большой палец Кирилла привычно вдавил серебряные контакты на рукояти меча.

*ВЗЗЗЗЗЗЗЗ-У-У-У-У!*

«Крушитель» отозвался своим фирменным, пилорамным ревом, мгновенно окутавшись фиолетовым маревом высокочастотной вибрации. Инженер не стал делать красивых фехтовальных пассов. Когда туша волка оказалась в метре от него, Кирилл резким, коротким движением снизу вверх — точно так, как плотники обрубают сучья на бревнах — встретил хищника клинком.

Модернизированная виброзаточка прошла сквозь толстый костяной панцирь на груди волка без малейшего замедления траектории. Конаковская технология высокочастотной фрезы сработала идеально: кость и мышцы твари были перерублены мгновенно, а направленные насечки на лезвии со свистом выбросили в сторону струю зеленой, искрящейся крови. Волк рухнул под ноги Кириллу двумя раздельными, мгновенно затихшими половинами. Из его разорванной груди на пепельную землю с тихим звоном выпало небольшое, размером с кулак, идеально круглое зеленое ядро, пульсирующее чистой энергией.

— Одно есть, пошло сырье в копилку! — крикнул Кирилл, уходя перекатом в сторону от второго прыгнувшего хищника.

В этот же момент с правой стороны раздался оглушительный, резкий дуплет штуцера Настасьи. Модернизированный пьезоэлектрический затвор сработал безупречно — без малейшей задержки, выдав колоссальную начальную скорость боевого импульса. Два тяжелых свинцовых патрона, насыщенных концентрированной маной, практически одновременно врезались в голову второго волка. Костяной панцирь твари разлетелся на мелкие осколки, и хищник замертво покатился по земле, взрыхляя лапами пепел.

— Кирилл, сзади! — отчаянно крикнула Настасья, быстро переламывая стволы штуцера и загоняя новые патроны в патронник с невиданной для нее скоростью. Затвор позволял проводить перезарядку за секунды.

Третий волк успел прыгнуть на инженера со спины, зацепив когтями плечо. Плотная джинсовая ткань выдержала удар, но Кирилла сильно качнуло вперед. Он устоял на ногах, резко развернулся на пятках и, используя инерцию движения корпуса, нанес горизонтальный круговой удар «Крушителем». Вибрирующее лезвие с сухим шелестом перерубило передние лапы хищника, и тот с яростным визгом повалился в грязь. Кирилл быстрым, профессиональным уколом сверху вниз добил тварь, прекращая её мучения.

Еще через минуту всё было кончено. Последние два волка, оценив колоссальный уровень потерь и столкнувшись с невиданной ранее скорострельностью и убойной силой пришельцев, предпочли трусливо поджать хвосты и растворились в фиолетовом тумане Пустоши.

Кирилл тяжело дышал, опираясь на гудящий меч. Печать на его руке медленно гасла. Настасья подбежала к нему, тяжело дыша, её щеки горели румянцем, а в глазах стояли слезы восторга.

— Мы… мы сделали это, Кирилл! — выдохнула она, глядя на пятерых поверженных монстров. — Пять волков… за две минуты! Это же… это уровень работы элитного штурмового взвода регулярной гвардии! Твой штуцер… это просто чудо. Он бьет как пулемет!

— Это не чудо, Настасья Львовна, это правильная организация рабочего места и модернизация инструмента по стандартам передового уклада, — Кирилл весело улыбнулся, вытирая лезвие меча ветошью. — Ну-ка, давай собирать нашу законную прибыль. Доставай мешок, у нас тут намечается неплохой стартовый капитал для закрытия налоговых недоимок.

Инженер принялся аккуратно выковыривать ножом светящиеся белые ядра из грудных клеток волков. Каждое такое ядро — это были живые, полновесные золотые рубли, которые уже завтра должны были лечь на стол окружных приставов. Первая вылазка в Пустошь завершилась полным технологическим триумфом, и кузница Кольцовых была готова к выпуску первых, пока еще нелегальных, но невероятно эффективных апгрейдов для тех, кто понимал толк в настоящем, прагматичном оружии новой эпохи.