Здание Дворянского Собрания округа выглядело именно так, как Кирилл Андреевич представлял себе любое административное учреждение эпохи дикого, нерегулируемого капитализма с примесью сословного феодализма. Огромное, монументальное сооружение из серого гранита с массивными колоннами, чей фасад был густо закопчен трубами проезжающих мимо паровых омнибусов и тяжелых бронеходов. Внутри же царила показная, кричащая роскошь: хрустальные люстры размером с хорошую бетономешалку, лепнина, покрытая сусальным золотом, и тяжелый, зеркально начищенный паркет Белого зала, по которому сегодня предстояло ходить не в лакированных туфлях, а в тяжелых рабочих ботинках.

Кирилл прибыл на объект ровно в девять часов сорок пять минут, аккурат за пятнадцать минут до начала официального технического регламента дуэли. На нем были всё те же синие джинсы из плотной парусины, тщательно вычищенные Настасьей от мазута, и свежая рабочая рубаха. На поясе, в простых деревянных ножнах, обтянутых потертой кожей, покоился модернизированный «Крушитель». Слева от инженера шла сама Настасья Львовна — в строгом черном вдовьем платье, с высоко поднятой головой и ледяным, аристократическим спокойствием на бледном лице. Справа, волоча ноги от страха и бережно прижимая к груди завернутый в сукно ящик с мерительным инструментом, семенил верный Еремей.

Публики в зале набралось предостаточно. Местное благородное общество — чиновники Канцелярии в серых вицмундирах, отставные офицеры поршневой кавалерии с тяжелыми перстнями-накопителями на пальцах и просто праздные дворянчики — облепили балюстрады второго этажа, словно мухи свежую порцию литейного шлака. Все они пришли посмотреть на финальный аккорд уничтожения некогда славного рода Кольцовых. В их понимании исход был предрешен: какой-то пришлый безмаг, мастеровой элемент, волею случая перехвативший печать, против барона Жоржа Апраксина — признанного бретера, чей фамильный техномагический клинок «Молниеносный» уже отправил на тот свет троих несостоятельных должников графа Воронцова.

— Внимание, господа! — зычный, хорошо поставленный голос распорядителя дуэли, пожилого полковника с протезом левой ноги из полированной латуни, разнесся под сводами зала. — Согласно уложению Окружного Суда и Канцелярии Чести, сегодня слушаются взаимные претензии барона Георгия Апраксина и… — полковник запнулся, брезгливо глянув на джинсы Кирилла, — …и лица, именующего себя боярином Кириллом Андреевичем Кольцовым. Оружие — фамильные мечи. Дуэль ведется до первой крови или полной капитуляции одной из сторон. Использование сторонних амулетов защиты запрещено. Только личная мана и сталь. Прошу господ дуэлянтов подойти к судейскому столу для технической проверки инструмента.

Барон Апраксин шагнул вперед из группы поддержки, где в окружении графских юристов сидел вчерашний стряпчий Савва Игнатьевич Шкуров. Барон выглядел безупречно: белоснежный колет, узкие лосины, на ногах — легкие сапоги из мягкой кожи. Его меч, «Молниеносный», лежал на бархатной подушечке, которую бережно нес слуга. Набалдашник рукояти клинка венчал огромный, идеально ограненный топаз, внутри которого, словно живые змеи, вились частые желтые искры электрического, похоже мана-контура.

— Ну что, любезный, — Апраксин процедил сквозь зубы, наградив Кирилла высокомерным взглядом через монокль. — Не передумал еще? Можешь упасть на колени прямо здесь, припасть к моим сапогам, и, так и быть, кузен Воронцов позволит тебе работать младшим смазчиком на наших заводах. Жив останешься.

Кирилл даже не повернул головы в его сторону. Он аккуратно вытащил «Крушитель» из ножен и с глухим стуком положил его прямо на зеленый сукно судейского стола рядом с роскошным баронским клинком.

— Еремей, открывай ящик, — спокойно скомандовал инженер. — Проводим входной контроль и сверку геометрических параметров оборудования.

Оруженосец быстрыми, натренированными за ночь движениями извлек штангенциркуль и лекальную линейку. Кирилл взял инструмент и, под вытянувшиеся лица судей и гробовое молчание зала, принялся методично замерять длину клинка, ширину обуха и люфт гарды своего меча.

— Так, длина — девяносто два сантиметра, балансировка — ровно в двенадцати сантиметрах от перекрестья, — вслух наговаривал Кирилл, словно принимал партию деталей на Конаковском заводе. — Дефектов поверхности, трещин и раковин не обнаружено. Износ режущей кромки — нулевой после вчерашней заточки. Оборудование к эксплуатации в экстремальных условиях готово. Товарищ полковник, фиксируйте параметры в протоколе приема-передачи. С моей стороны замечаний по регламенту нет.

— Что это за комедия?! — Апраксин возмущенно вздернул подбородок, глядя на штангенциркуль в руках Кирилла как на нечистое насекомое. — Какая сверка? Какое оборудование? Это священное оружие чести, плебей! Ты бы еще ведро с углем сюда притащил для замера!

— Оружие, барон, — Кирилл аккуратно убрал штангенциркуль обратно в коробку и посмотрел бретеру прямо в глаза своим фирменным, тяжелым взглядом начальника цеха, — это в первую очередь механическое устройство повышенной опасности, работающее под нагрузкой. И если вы перед началом смены не проводите его дефектовку, то вы не дворянин, а плохой эксплуатационник. Ладно, технический контроль пройден. Пора выходить на рабочую площадку. Настасья Львовна, подержи коробку. Я быстро. Тут делов-то — начать, да кончить.

Когда они встали друг напротив друга на дуэльном круге посреди Белого зала, публика затаила дыхание. Пол содрогался от мерного, далекого гула реакторов здания, но здесь, наверху, воздух казался звенящим и сухим от ментального напряжения.

Апраксин встал в классическую, идеальную стойку столичной школы феодального фехтования: правое плечо вперед, левая рука закинута за спину, острие «Молниеносного» смотрит точно в горло Кирилла. Его перстень-накопитель на пальце ярко вспыхнул, и топаз в рукояти меча запел тонким, зловещим писком. По лезвию побежали настоящие, видимые глазом дуговые разряды желтых молний. Вокруг барона начал формироваться легкий, колышущийся кокон теплового мана-поля. Он был силен, этот мальчишка. Настоящий потомственный техномаг, чьи каналы были раскачаны лучшими учителями Империи.

Кирилл стоял совершенно не по уставу. Ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, как у борца или человека, ожидающего внезапного удара током от оборванного кабеля. «Крушитель» он держал двумя руками, опустив его чуть ниже пояса. В его голове в этот момент не было ни одной мысли о чести, славе или прекрасных дамах. Там работал мощный, холодный, расчетливый калькулятор, вбитый в подкорку годами изучения теоретической механики, начертательной геометрии и сопромата.

«Итак, вводим исходные данные, — лихорадочно вычислял Кирилл, фиксируя каждое микродвижение противника. — Вес барона — около семидесяти пяти килограммов. Сапоги из мягкой кожи имеют крайне низкий коэффициент сцепления с зеркально начищенным, покрытым воском паркетом. Центр тяжести его тела смещен вперед на правую ногу — классическая ошибка любителей красивых выпадов. Длина его клинка вместе с вытянутой рукой дает радиус поражения примерно в два метра десять сантиметров. Траектория его первого удара, судя по положению кисти, будет прямой колотой в область грудной клетки или шеи. Линейная скорость — высокая, но за счет избыточной массы латунной гарды с топазом у его меча огромный момент инерции. Если он промахнется, его вынесет по касательной, как перегруженный самосвал на обледенелом повороте».

— Схождение, господа! — рявкнул полковник-распорядитель, ударив латунным протезом по полу.

— Сдохни, шваль! — взвизгнул Апраксин и сорвался в стремительный, молниеносный выпад, расчитывая на быстрый исход.

Это было действительно быстро. Публика на балюстрадах восхищенно ахнула. Желтая молния, сорвавшаяся с острия «Молниеносного», с сухим треском прочертила воздух, целя точно в яремную вену Кирилла. Воздух запах паленой шерстью и озоном.

Но Кирилл не стал фехтовать. Он не пытался парировать этот удар, понимая, что его навыки блокирования клинков равны нулю. Вместо этого он применил базовый закон кинематики — просто ушел с траектории движения вектора. В самый последний момент, когда острие баронского меча было в десяти сантиметрах от его шеи, Кирилл резко, всем корпусом, упал вбок и назад, сделав глубокий рабочий шаг под углом в сорок пять градусов. Его тяжелые ботинки с рифленой подошвой, в отличие от пижонских сапог барона, намертво въелись в паркет, обеспечив идеальное сцепление.

Апраксин пролетел мимо. Весь его импульс, вся кинетическая энергия тела и тяжелого меча устремились в пустоту. Как Кирилл и рассчитывал, плохой коэффициент трения ботинок и вощеного паркета сыграл свою роковую роль: барона повело в сторону, его правая нога поехала по полированному дереву, а центр тяжести мгновенно вылетел за пределы площади опоры. Бретер взмахнул левой рукой, пытаясь удержать равновесие, и на долю секунды полностью открыл свой левый фланг.

— Первая фаза завершена, — сквозь зубы процедил Кирилл, активируя подачу энергии на контакты «Крушителя».

Большой палец Кирилла намертво вдавил серебряные клеммы в торце рукояти меча. Родовая печать на запястье мгновенно отозвалась диким, яростным ревом — резервуар предплечья, забитый под завязку высококонцентрированной маной из реактора, выдал максимальный пусковой ток.

*ВЗЗЗЗЗЗЗ-У-У-У-У!*

«Крушитель» в руках Кирилла не просто запел — он взвыл, как промышленная пилорама на лесоповале при встрече с вековым тополем. Две половинки клинка задвигались с частотой, перешагнувшей порог в четыре килогерца. Сталь лезвия мгновенно окуталась плотным, почти черным фиолетовым маревом, а воздух вокруг оружия задрожал от дикого ультразвукового давления. Насечки, сделанные Кириллом вчера вечером, сработали как миниатюрные турбинные лопатки — они начали со свистом прогонять сквозь себя воздух, создавая направленный, ледяной поток охлаждения, который не давал металлу потерять жесткость.

Кирилл не стал рубить человека — он не был убийцей и не собирался устраивать здесь кровавую баню на радость воронцовским юристам. Он решил показать, что они не дикари, но за свое будут стоять. Ему нужно было вывести из строя промышленное оборудование противника. Обанкротить его, растоптать, уничтожить, что бы он даже не понял откуда удар, а когда понял, было бы уже поздно.

Коротким, жестким движением, напоминающим удар ломом по заклинившей задвижке, Кирилл опустил вибрирующий «Крушитель» сверху вниз — точно на перекрестье меча Апраксина, который тот в панике пытался вернуть в защитную позицию.

*КРА-А-А-Ш!*

Это не был звон благородной стали о сталь. Это был страшный, скрежещущий звук разрушения материала, смешанный с грохотом электрического взрыва. Модернизированная виброзаточка Кирилла, колеблющаяся с бешеной частотой, встретилась с латунной гардой «Молниеносного», которая была запитана высоким напряжением от топаза.

Произошло то, что в электротехнике называется встречно-параллельным включением двух несинхронизированных источников питания без промежуточного трансформатора. Сырая, плотная родовая мана Кольцовых, ведомая инженерным расчетом Кирилла, буквально пробила защитный контур баронского меча. Высокочастотная вибрация разрушила кристаллическую решетку латуни за доли секунды. Рунные реле внутри рукояти «Молниеносного», не рассчитанные на такие токи и частоты, попросту закоротило.

*БАХ!*

Роскошный топаз набалдашника взорвался, разлетевшись на тысячи мелких, сверкающих осколков, которые со свистом посекли физиономии стоявших в первом ряду графских юристов. Желтые молнии баронского клинка свернулись в одну яростную дугу, которая ударила обратно — прямо в лайковую перчатку Жоржа Апраксина. Колет на рукаве бретера мгновенно вспыхнул синим пламенем, а сам барон, издав дикий, истошный вопль, выронил обгоревшую, дымящуюся рукоять своего хваленого оружия.

Сила обратного удара была такова, что Апраксина отбросило назад на несколько метров. Он покатился по паркету Белого зала, отчаянно пытаясь сбить огонь с рукава и воя от боли — его собственный меч закоротив, выдал тяжелейший тепловой удар по своей же системе.

Кирилл спокойно убрал палец с контактов. «Крушитель» мгновенно затих, его фиолетовое свечение погасло, оставив лишь легкий дымок, поднимающийся от идеально целого, ровного лезвия. Инженер аккуратно опустил меч острием в пол, оперся на него обеими руками и посмотрел на корчащегося барона с выражением глубокого сожаления, с каким смотрят на мастера, умудрившегося спалить новенький электродвигатель в первый же день работы.

— Ну вот, — негромко, но отчетливо произнес Кирилл в наступившей гробовой тишине зала. — Что и требовалось доказать. Нарушение правил технической эксплуатации электроустановок потребителей, параграф четыре. Избыточная мощность при полном отсутствии предохранительных элементов. Ваше оборудование, барон, списано в утиль по причине полной непригодности к дальнейшей работе. Акт о списании можете забрать в Канцелярии.

Зал молчал. Минуту, может быть, две никто не мог произнести ни слова. Все эти благородные господа, привыкшие к долгим, изящным фехтовальным дуэлям, где исход решался сантиметрами стали и сложностью заклинаний, сейчас сидели с открытыми ртами. Они увидели не дуэль. Они увидели быструю, безжалостную и пугающе эффективную утилизацию дворянина при помощи какого-то непонятного, ревущего куска железа и точного расчета.

Первой тишину нарушила Настасья Львовна. Она медленно, торжествующе сделала шаг вперед, и её каблуки звонко отчеканили по паркету победный марш. Она подошла к Кириллу, аккуратно забрала у него «Крушитель» и с гордым, царственным видом вложила его обратно в деревянные ножны на его поясе. Её глаза горели таким яростным, чистым торжеством, что сидевший на трибуне Савва Игнатьевич Шкуров поспешно сполз под стол, молясь, чтобы этот безумный мазутный боярин не вспомнил про вчерашние векселя прямо сейчас.

— Победа! — наконец, прокашлявшись, выкрикнул полковник-распорядитель, и его латунный протез вновь грохнул по полу. — Ввиду полного разрушения оружия противника и невозможности продолжать бой, победа присуждается боярину Кириллу Андреевичу Кольцову! Претензии барона Апраксина признаны ничтожными и аннулируются Канцелярией Чести округа!

Балюстрады второго этажа буквально взорвались шумом. Но это был уже не свист и не презрительные выкрики. Старые офицеры, понимающие толк в настоящем, убойном оружии, удивленно переговаривались, тыча пальцами в сторону Кирилла. Некоторые из них одобрительно кивали — в этом жестком мире, где из Пустошей валят толпы монстров. Силу и техническое превосходство уважали больше любых древних грамот. Род Кольцовых за одну технологическую операцию вернул себе статус-кво в местном обществе. С ними снова нужно было считаться. Они больше не были легкой добычей.

К Кириллу, робко переминаясь с ноги на ногу, подошел один из старых дворян — седовласый генерал-майор в отставке, чья грудь была увешана орденами за кампании против чудовищ Пустоши.

— Боярин… — старик уважительно кивнул Кирилу, косясь на его ножны. — Примите мое почтение. Старый генерал-майор Николаев не видел такой работы со времен прорыва южного фронта. Что это была за модернизация на вашем клинке? Такой плотности и частоты… Я видел, как плавились демидовские мечи, но ваш… он даже не нагрелся. Кто собирал этот узел управления, если не секрет? Моя личная гвардия дозарезу нуждается в таких модернизациях для борьбы с панцирными тварями.

Кирилл вежливо, по-рабочему пожал протянутую руку генерала, и на его лице снова появилась та самая хитрая, уверенная директорская усмешка:

— Никакого секрета, товарищ генерал-майор. Чистая отечественная разработка, кустарная сборка на базе собственных ремонтных мастерских рода Кольцовых. Продукт прошел успешные приемо-сдаточные испытания на данном бароне и рекомендован к мелкосерийному производству. Если вашему ведомству нужны качественные апгрейды для холодного, огнестрельного, контурного оружия, големов и транспортной техники — милости просим на наш завод. Сделаем по высшему разряду, с гарантией и по нашему собственному ГОСТу.

Генерал довольно захохотал, хлопая Кирилла по плечу, а Настасья Львовна, стоявшая рядом, впервые за всё время аккуратно, но крепко взяла своего нового мужа под руку. Она понимала, что этот день изменил всё. Род Кольцовых больше не стоял на коленях. Они только что запустили свой главный, самый важный контур — контур признания и силы. И судя по выражению лица главного инженера, останавливать это производство он не собирался. Наступала новая эпоха — эпоха пара, стали и высокочастотной виброзаточки по земным стандартам.